На краю света Смит Уилбур
– Верно. Но тут она не одна – нам всем следует опасаться Онки.
Он опустился на колени и посмотрел на изможденное лицо Сидуду. Девушка крепко спала.
– Побудь с ней, Фенн, но не буди – пусть проспит сколько сможет. А мне пока нужно уладить некоторые дела.
Едва выйдя из комнаты, Таита послал за Наконто и Имбали.
– Идите туда, где мы убили обезьян. Спрячьте трупы в лесу, потом найдите вьючных лошадей и избавьтесь от кабаньих туш. Подберите стрелы и уничтожьте все следы нашего пребывания там. Как только закончите, возвращайтесь.
Когда эти двое ушли, маг обратился к Мерену и Хилто.
– Полководец Тинат сказал, что его человеком в Мутанги является здешний начальник, Билто. Через него можно передать Тинату сообщение. Незаметно загляните к Билто. Пусть передаст Тинату, что девушка Сидуду у нас…
Продолжить ему помешал топот множества коней, проскакавших по улице перед домом. Деревню огласили грубые крики, потом послышались звуки ударов, женские вопли и детский плач.
– Боюсь, поздно, – сказал Таита. – Солдаты уже здесь. Не сомневаюсь, что они ищут Сидуду.
– Мы должны спрятать ее. – Мерен вскочил.
В этот миг до них донеслось цоканье подбитых гвоздями сандалий по каменным плитам двора. Потом в дверь застучали. Мерен наполовину извлек из ножен меч.
– Именем Верховного совета, откройте! – раздался сердитый голос Онки.
– Убери клинок, – тихо приказал Таита Мерену. – Открой дверь и впусти их.
– Но как же Сидуду? – Мерен с отчаянием на лице посмотрел на дверь, ведущую во внутреннюю комнату.
– Положимся на здравый смысл Фенн, – ответил маг. – Открой дверь, пока Онка не заподозрил неладное.
Мерен пересек комнату и открыл засов. Онка ворвался внутрь.
– А, сотник! – приветствовал его Таита. – Какому доброму стечению обстоятельств обязаны мы радостью видеть тебя снова?
Онка усилием воли овладел собой:
– Прошу меня извинить, маг, но мы ведем розыск одной пропавшей девушки. Она спятила и может представлять опасность.
– Каковы ее возраст и наружность?
– Она молода и хороша собой. Вы ее видели?
– Сожалею, но я ее не встречал.
Онка вопросительно посмотрел на Мерена:
– А вы, полководец?
– Не видел. – Мерен не отличался особым умением лгать, и джарриец впился в его лицо подозрительным взглядом. – Вам стоило подождать до утра, прежде чем вламываться в дом, беспокоя мага и его домочадцев! – выпалил египтянин.
– Еще раз прошу меня извинить, – сказал Онка, даже не стараясь, чтобы его слова прозвучали искренне. – Но дело срочное и не ждет до утра. Могу я обыскать этот дом?
– Как понимаю, ты сделаешь это вне зависимости от моего ответа. – Таита улыбнулся. – Только сделай это быстро, а потом оставь нас в покое.
Онка ринулся к двери во внутреннюю комнату, распахнул ее и вошел. Таита последовал за ним и остановился на пороге. Онка подошел к груде спальных циновок и меховых одеял посреди пола и поворошил ее острием клинка. Под ними никого не оказалось. Сотник обвел помещение сердитым взглядом, потом кинулся к чуланчику и заглянул в ночной горшок; наморщил нос, вернулся в спальню и обошел ее вокруг, осматривая тщательнее, чем прежде.
Подошел Мерен и встал за Таитой.
– Тут пусто! – воскликнул он.
– Похоже, тебя это удивляет. – Онка резко повернулся к нему.
– Ничуть, – возразил Мерен, спохватившись. – Я всего лишь подтверждаю сказанное тебе магом.
Джарриец пристально смотрел на него некоторое время, потом перевел взгляд на Таиту:
– Ты ведь понимаешь, маг, что я просто исполняю свой долг. Как только закончу обыскивать дом, мы отправимся в цитадель, где тебя примут олигархи. Прошу приготовься к скорому отъезду.
– Хорошо. Час не самый удобный, но я склоняюсь перед решением Верховного совета.
Онка протиснулся мимо Мерена, последовавшего за ним. Как только они ушли, Таита открыл внутреннее око и сразу заметил мерцание двух раздельных аур в дальнем углу комнаты. Он сосредоточился на них и различил очертания Фенн и Сидуду. Фенн заботливо обнимала подругу левой рукой, а в правой держала золотой самородок, талисман Таиты. Свою ауру девочка приглушила до тусклого свечения. Аура Сидуду пылала и плясала от страха, но Фенн все же удалось замаскировать ее заклятием сокрытия. Глядя Фенн в глаза, Таита послал ей астральный импульс: «Ты молодец. Оставайтесь на месте. Когда опасность минует, я пришлю к вам Мерена. Он подберет более надежное место».
Когда Фенн получила сообщение, глаза ее расширились, потом снова сузились, пока она посылала ответ: «Я сделаю, как ты говоришь. Слышала, как Онка говорил тебе про вызов из совета. Я буду молиться за тебя, пока мы в разлуке».
Еще несколько мгновений Таита смотрел ей прямо в глаза. Он изо всех сил старался скрыть свои опасения за нее, посылая вместо этого любовь и заботу. Девочка улыбнулась доверчиво, аура ее вновь заиграла пламенем и красотой. Правой рукой с зажатым в ней талисманом она очертила обращенный к нему круговой знак благословения.
«Оставайтесь на месте», – повторил маг и вышел из спальни.
В гостиной обнаружился один Мерен, но Таита слышал, как Онка и его люди рыщут за домом.
– Слушай внимательно, Мерен. – Таита подошел поближе и понизил голос. – Фенн и Сидуду по-прежнему в моей комнате. – Мерен открыл было рот, но старик вскинул руку, призывая к молчанию. – Фенн сотворила над ними обоими заклинание сокрытия. Когда мы с Онкой уедем в цитадель по приказу олигархов, ступай за ними. Передай Тинату сообщение через Билто. Расскажи, что положение девушек стало теперь очень опасным. Ему следует подыскать для них более безопасное укрытие на время моего отсутствия, которое может продолжаться достаточно долго. Я думаю, что олигархи намерены немедленно отправить меня обратно в Облачные Сады.
На лице Мерена отразилось беспокойство. Таита продолжил:
– На астральный контакт с Фенн я выйду только в случае крайней необходимости или если наша цель будет достигнута. Вы с Тинатом тем временем продолжайте готовиться к бегству из Джарри. Ты понял?
– Да, маг.
– Есть еще кое-что, добрый Мерен. Велика вероятность, что мне не выстоять в борьбе с Эос. Она может уничтожить меня, как это происходило с другими, попавшими в ее сети. Если это случится, я предупрежу Фенн. Не предпринимайте попыток вызволить меня. Забирай Фенн и других из нашего отряда, и бегите из Джарри. Постарайся добраться до Карнака и расскажи фараону о случившемся.
– Да, маг.
– Оберегай Фенн до последней капли крови. Не дай ей живой попасть в лапы Эос. Ты понял, о чем я?
– Понял, маг. Я буду молиться Гору и триаде, чтобы до этого не дошло, но буду защищать Фенн и Сидуду до конца.
Таита улыбнулся:
– Да, мой старый и доверенный друг. Сидуду, возможно, и есть та, кого ты так долго ждал.
– Она так напоминает мне царевну Мерикару, когда я влюбился в нее, – бесхитростно признался Мерен.
– Ты заслуживаешь счастья, которое принесет тебе Сидуду, и даже большего, – прошептал Таита. – Но тише! Онка идет.
Сотник ворвался в гостиную, уже не пытаясь скрывать досаду.
– Нашли ее? – спросил Таита.
– Вы знаете, что нет. – Онка подошел к двери во внутреннюю комнату и постоял на пороге, буравя пустую спальню взглядом. Потом сердито тряхнул головой и вернулся к Таите. – Нам немедленно следует ехать в цитадель.
– Если олигархи пошлют меня в Облачные Сады, мне потребуется теплая одежда, – сказал маг.
– Об этом позаботятся, – заверил его сотник. – Идем.
На прощание Таита крепко сжал предплечье Мерена.
– Будь тверд в решимости и непоколебим в отваге, – тихо напутствовал он товарища, перед тем как выйти за Онкой на двор.
Один из людей сотника держал под уздцы оседланную гнедую кобылу. Таита застыл как вкопанный.
– Где моя кобыла, Дымка? – строго спросил он.
– Конюх сказал, что она захромала и не может скакать, – ответил Онка.
– Я должен осмотреть ее перед отъездом.
– Это невозможно. Мне дан приказ доставить тебя в цитадель без промедления.
Таита продолжал некоторое время настаивать, но тщетно. Он с отчаянием посмотрел на Мерена.
– Я позабочусь о Дымке, маг, – пообещал тот. – Не переживай.
Таита сел на чужую лошадь, и отряд выехал на дорогу.
Когда они прибыли ко дворцу олигархов, наступило уже позднее утро. Как и в прошлый раз, Таиту провели в комнату для ожидания. Там маг обнаружил таз с горячей водой, в котором он ополоснулся, и дворцовый прислужник укутал его в льняное полотенце. Тот же слуга подал ему угощение из цыпленка с пряностями и кубок красного вина.
Затем пришел глашатай и проводил гостя в зал совета. Предельно уважительно глашатай расстелил перед магом вязаную циновку в передней части помещения, прямо перед помостом. Таита тщательно осмотрелся, потом сосредоточил внимание на кожаном пологе. Никаких признаков присутствия Эос ему обнаружить не удалось. Он расслабился, предполагая, что ожидание окажется долгим. Однако спустя совсем немного времени в зал вошли стражники и выстроились перед помостом. Глашатай возвестил о появлении олигархов:
– Проявите уважение к достопочтенным вельможам Верховного совета!
Таита распростерся ниц, но из-под ресниц наблюдал, как олигархи выходят из-за полога. Как и прежде, их возглавлял вельможа Акер. Таита с удивлением отметил, что олигархов всего двое: вельможа Кейтор отсутствовал. Акер и его спутник заняли свои кресла, оставив третье пустующим.
– Добро пожаловать, – с улыбкой произнес Акер. – Чувствуй себя как дома, маг. Ты здесь среди равных.
Таита удивился, но постарался не подать вида. Он выпрямился и откинулся на подушки.
– Ты очень любезен, вельможа Акер.
Акер снова улыбнулся, потом обратился к глашатаю и командиру дворцовой стражи:
– Мы хотим остаться наедине. Оставьте нас и не возвращайтесь, пока вас не позовут. Позаботьтесь, чтобы никто посторонний не подслушивал у дверей.
Стражники ударили тупыми концами копий о каменный пол, после чего вышли. Глашатай последовал за ними, пятясь спиной и согнувшись пополам в глубоком поклоне.
Как только все вышли и двери закрылись, Акер снова заговорил:
– Во время предыдущей нашей встречи я не представил тебя официально благородному вельможе Эк-Таню.
Таита и олигарх, не вставая, обменялись поклонами.
Эк-Тань был низеньким полным мужчиной неопределенного возраста с лицом азиата. Его угольно-черные глаза смотрели с непроницаемым выражением.
– Мы получили превосходные донесения от целителей Облачных Садов, – продолжил Акер. – В них сказано, что операция на глазу у полководца Камбиза увенчалась полным успехом.
– Это было выдающееся достижение, – признал Таита. – Глаз полноценно видит. Мало того, он выглядит совсем как настоящий: никоим образом невозможно отличить один от другого.
– Наши хирурги не знают равных в мире, но самое выдающееся их достижение еще впереди, – заверил мага Акер.
Таита вопросительно наклонил голову, но промолчал.
– К этому мы вернемся позднее, – сказал Акер многозначительно, явно с целью заинтриговать гостя. А потом вдруг резко сменил тему: – Ты заметил, что вельможи Кейтора здесь нет?
– Да, достопочтенный. Меня удивило его отсутствие.
– Он был стар и отягощен годами. К несчастью, десять дней назад он почил во сне. Кончина его была мирной и без мучений.
– Нам впору позавидовать ему, – сказал Таита. – Но я оплакиваю утрату вместе с вами.
– Ты сострадательный человек, – сказал Акер. – Но непреложный факт состоит в том, что в Верховном совете пустует теперь одно кресло. Мы долго совещались и умоляли единственную истинную богиню, имя которой вскоре будет открыто тебе, указать нам путь.
Таита почтительно склонил голову.
– Мы пришли к решению, что только один человек достоин быть избранным в совет вместо вельможи Кейтора, – продолжил Акер. – И этот человек – ты, Таита из Галлалы.
Таита снова поклонился, на этот раз воистину утратив дар речи.
– Декретом Верховного совета, – доброжелательно проговорил Акер, – тебе присвоен титул. Отныне ты вельможа Таита.
Маг снова поклонился.
– Однако для твоего избрания существует одно препятствие. Обычай требует, чтобы члены совета были здоровыми и полноценными. Не по своей вине, вельможа Таита, ты получил серьезное увечье, которое не позволяет тебе занять высокий пост. Но это еще не окончательно. Твой воспитанник, полководец Мерен, был отправлен в Облачные Сады на лечение не ради его собственных заслуг. Доступ к таким выдающимся процедурам, как правило, предоставляется только самым видным членам общества. Трудно даже представить, насколько огромна стоимость лечения. Обо всем этом ты узнаешь позже. Камбиз был избран, чтобы убедить тебя в возможности его осуществления. Не увидев все собственными глазами, ты наверняка с сомнением отнесся бы к предложению и отклонил бы его.
– Твои слова совершенно справедливы. Тем не менее я рад, что Мерен-Камбиз оказался избран.
– Как и мы, – не слишком убедительно согласился Акер. – Но это уже не важно. Важно то, что целители осмотрели тебя и как знатная особа и кандидат в члены Верховного совета ты получил доступ к лечению. Хирурги Облачных Садов предупреждены о скором твоем приезде. Им пришлось провести большую работу, чтобы подготовиться принять тебя, и только поэтому ты вынужден был так долго ждать. Им требовалось время, но теперь семя посеяно. Целители ждут тебя. Готов ли ты воспользоваться предложенной возможностью?
Задумавшись, Таита закрыл глаза, прижав веки пальцами. «Все наше предприятие зависит от этого, – напомнил он себе. – У меня нет иного способа подобраться к Эос на расстояние удара. К тому же расстановка фигур сейчас в пользу колдуньи. Мои шансы на успех не толще шелковой нити. Исход нельзя предвидеть, но стоит пойти на риск. Наверняка известно только то, что все это замешано на яде ведьмы, а стало быть, несет не только зло, но и страшную опасность».
Борясь со своей совестью, он массировал глаза. «Не движут ли мной низменные желания? Не поступаю ли я так не ради фараона и Египта, а в интересах Таиты и его плотских стремлений?» – задавал он сам себе безжалостный вопрос. А потом дал столь же искренний ответ: «И ради них, и ради меня. Это будет сделано во имя правды и против лжи, но также в пользу меня самого и Фенн. Мне очень хочется узнать, что значит быть полноценным мужчиной. Я жажду любить ее со страстью, ставящей под угрозу саму мою душу».
– Я готов, – сказал он, опустив руки и открыв глаза.
– Ты поступил мудро, так тщательно обдумав свой ответ, и меня радует твое решение, – заявил Акер. – Сегодня вечером ты будешь почетным гостем в нашем дворце. Поутру же начнешь путешествие в горы и к новой жизни.
На следующее утро, когда пришел час отъезда, разразилась буря. Пока путники взбирались по крутой тропе, резко похолодало. Закутанный в кожаную накидку Таита следовал за лошадью Онки, очертания которой казались смутными в снежном буране и ледяном тумане, опустившемся на дорогу. Путешествие получилось более долгим, чем в прошлый раз. Но наконец они разглядели через метель вход в туннель. Даже охраняющие ворота троги сгибались на ветру и, глядя на проезжающего Таиту, моргали в попытках стряхнуть с ресниц ледяную кромку. Маг с облегчением нырнул вслед за Онкой в туннель, укрывший их от непогоды.
Они пересекли гору и вынырнули из сырой полутьмы и неровного света факелов под лучи теплого солнечного света. Когда караул из трогов на выезде из туннеля остался позади, перед ними раскинулось великолепие Облачных Садов. Таита ощутил, как им овладевает воодушевление, обычное во время пребывания в заколдованном кратере. Отряд поехал теперь уже знакомой дорогой через лес и достиг берега лазурного озера, над которым поднимался пар. На песке грелись на солнышке крокодилы. Таита впервые видел их вылезшими из воды и поразился: эти зверюги оказались еще крупнее, чем он предполагал. При приближении коней крокодилы пошлепали на кривых ногах к озеру и скрылись, грациозно уйдя под воду.
Во дворе путников встретили конюхи и слуги. Грумы увели коней, а дворецкий проводил Таиту в ту самую комнату, которую он прежде делил с Мереном. Как и в прошлый раз, его ждала чистая одежда, в очаге пылал огонь и наготове стоял большой кувшин с горячей водой.
– Надеюсь, достопочтенный маг, здесь вы найдете все, что вам нужно. А если что-то потребуется, достаточно позвонить. – Дворецкий указал на шнурок от звонка рядом с дверью. – Целительница Ханна приглашает вас отужинать в ее апартаментах сегодня вечером. На закате я приду, чтобы проводить вас к ней.
Дворецкий попятился к двери, глубоко кланяясь на каждом втором шаге.
Искупавшись, Таита прилег отдохнуть. Но сон не шел. Вновь им овладели беспокойство и неуправляемое чувство предвкушения. Как и прежде, их причина крылась не в нем самом, а во внешнем источнике. Маг пытался взять себя в руки, но безуспешно.
Ко времени прихода дворецкого Таита уже облачился в новую тунику и ждал его.
Ханна встретила мага у дверей, как старого друга, и проводила в комнаты. До нее дошли вести о его титуле, и она обращалась к нему «вельможа Таита». Первым делом целительница поинтересовалась состоянием Мерена и обрадовалась, услышав рассказ Таиты о постоянном улучшении дел у пациента.
За обедом присутствовали еще трое гостей. Одним из них оказался Гибба, который, как и Ханна, радушно поприветствовал Таиту. Двое других были незнакомцами.
– Это целитель Ассем, – представила одного из них Ханна. – Достойный член нашей гильдии. Он глубоко изучает применение растений и овощей в хирургии и медицине.
Ассем был невысоким, подвижным мужчиной с живым умным лицом. По его ауре Таита увидел, что он из Долгоживущих и обладает огромными знаниями, но к посвященным не принадлежит.
– Разреши представить тебе целительницу Рей, – продолжила хозяйка. – Она эксперт по части сращивания поврежденных и разорванных нервов и сухожилий. Ей больше всех живущих ныне хирургов известно о костной структуре человеческого тела, особенно черепа и зубов, позвоночника, а также костей рук и ног. Ассем и Рей будут помогать мне в твоей операции.
Рей обладала грубыми, почти мужскими чертами лица и крупными, сильными руками. Таита увидел, что она умна и всецело предана своей профессии.
Как только они расположились вокруг стола, завязался оживленный, увлекательный разговор. Таита наслаждался беседой с такими просвещенными людьми. Хотя слуги следили, чтобы кубки всегда оставались полны, ученые пили воздержанно и лишь слегка потягивали вино.
На каком-то этапе разговор зашел об этике врачебного дела. Рей была родом из далекого восточного царства. Она рассказала, как император из династии Цинь передавал своим хирургам взятых в плен врагов и побуждал их ставить над ними опыты и проводить вскрытия заживо. Собравшиеся дружно провозгласили императора человеком мудрым и дальновидным.
– Большая часть человеческих созданий всего на шаг отстоит от домашних животных, – добавила Ханна. – Хороший правитель прилагает все усилия, чтобы его стадо имело все необходимое для жизни и удобства, в зависимости от имеющихся у него средств. Однако он не должен позволять убеждать себя в том, будто жизнь каждого из его подданных неприкосновенна и должна быть сохранена любой ценой. Как полководец обязан посылать своих солдат на верную смерть, чтобы выиграть битву, так и император должен распоряжаться жизнью и смертью своих людей, руководствуясь государственными интересами, а не надуманными соображениями так называемой гуманности.
– Полностью согласна, но разовью мысль дальше, – подхватила Рей. – Когда принимается решение, следует учитывать ценность данной личности. Раба или грубого воина нельзя положить на одну чашу весов с ученым или мудрецом, которые потратили сотни лет на сбор имеющихся у них познаний. Невольник, солдат и дурак рождаются, чтобы умереть. И если они отдадут жизнь ради благой цели, тем лучше. А вот мудрецов и ученых, ценность которых для общества несоизмеримо выше, необходимо оберегать.
– Я согласен, целительница Рей, – сказал Ассем. – Знания и ученость – величайшие из наших сокровищ, они куда дороже всего серебра и золота земли. Наш ум, наша способность познавать и запоминать поднимают нас высоко над животными и даже над массами низших представителей человечества, лишенных этих свойств. А что думает на этот счет вельможа Таита?
– Здесь не существует однозначного и очевидного решения, – осторожно ответил маг. – Мы можем обсуждать эту тему бесконечно. Но я считаю, что общее благо превыше всего, даже если ради него приходится идти на кровавые жертвы. Мне доводилось командовать войсками в бою. Я знаю, как трудно бывает посылать людей на смерть. Но я не колебался, когда на кону стояли свобода и процветание народа.
Он сказал не то, что на самом деле думал, а то, чего от него ожидали. Врачи внимательно выслушали его, потом расслабились, и их общение с ним стало более простым и открытым. Выглядело это так, будто он предъявил им верительные грамоты и целители опустили мосты, впуская его в свою крепость.
Вопреки вкусным яствам и доброму вину, гости засиживаться не стали. Первым поднялся Гибба.
– Нам утром рано вставать, – напомнил он коллегам, и все стали благодарить Ханну и прощаться.
– Я хотела познакомить тебя с ними, потому что завтра они будут помогать мне, – сказала Ханна, провожая Таиту. – Твое увечье намного серьезнее того, которое было у твоего подопечного, и, что еще важнее, причинено очень и очень давно. Это означает намного больше работы для нас и потребует больше рук и опыта. Более того, мы не сможем оперировать в твоей комнате, как это было с полководцем Камбизом. Операция будет происходить в палате, где я совершала первоначальный осмотр. – Она взяла мага под руку и подвела к двери. – Завтра поутру я и другие врачи проведем окончательный осмотр и наметим план лечения. Желаю тебе спокойной ночи, вельможа Таита.
Дворецкий ждал, чтобы проводить Таиту обратно в его комнаты, и маг последовал за ним, не обращая внимания на череду запутанных проходов и галерей. Он размышлял о разговоре, состоявшемся этим вечером, но из задумчивости его вывел тихий плач. Маг остановился и прислушался. Плач слышался где-то неподалеку, и это определенно была женщина. Судя по голосу, она явно пребывала в крайней степени отчаяния. Сообразив, что Таита остановился и больше не следует за ним, дворецкий вернулся.
– Кто эта женщина? – спросил маг.
– Здесь располагаются комнаты невольниц, работающих по дому. Видимо, одну из них наказали за какой-то проступок, – сказал слуга, равнодушно пожав плечами. – Прошу, не принимайте это близко к сердцу, вельможа Таита. Нам нужно идти.
Таита понимал, что нет смысла допытываться дальше. Аура дворецкого говорила о нем как о человеке непреклонном, который просто исполняет полученные свыше приказания.
– Веди, – согласился маг, но с этого места тщательно запоминал маршрут.
«Когда он уйдет, я вернусь и все выясню», – сказал он себе. Однако интерес к плачущей женщине стал быстро угасать, и не успели они дойти до его палаты, как он исчез полностью. Таита лег на циновку и почти сразу погрузился в крепкий, здоровый сон.
Дворецкий пришел за ним сразу после завтрака. Он провел Таиту в комнаты Ханны, где уже ждали все четыре хирурга. Они приступили к делу сразу же. Для Таиты выглядело странным, что ним не советуются, а обращаются как с куском бесчувственного мяса на разделочной доске.
Врачи начали с предварительного осмотра, не погнушавшись продуктами пищеварения, понюхали его дыхание, изучили состояние кожи на теле и подошв на ногах. Рей открыла пациенту рот и обследовала язык, зубы и десны.
– Зубы вельможи Таиты значительно стерты и сточены, целительница Ханна, – доложила она. – Корни сильно разрушены. Они наверняка причиняют ему боль. Это так, вельможа?
Таита буркнул что-то неопределенное. Рей продолжила:
– Очень скоро они начнут представлять серьезную угрозу его здоровью, а впоследствии и жизни. Их следует незамедлительно удалить, а десны засеять заново.
Ханна согласилась без возражений:
– Я приняла в расчет такую возможность и запасла больше посевного материала, чем нам требуется для восстановления поврежденного участка в паху. На десны его определенно хватит.
Наконец они добрались до его увечья. Врачи тщательно обследовали нижнюю часть живота пациента, щупали и нажимали на рубец. Рей измерила его циркулем и сделала пометку на папирусе миниатюрными красивыми иероглифами. Обследуя поврежденную область, они бесстрастно обменивались соображениями.
– Всю зарубцевавшуюся ткань придется удалить. Нам нужна живая плоть и открытые кровеносные сосуды, чтобы посев прижился и дал ростки, – пояснила Ханна, затем обратилась к Рей: – Ты способна проследить главные нервы и определить их остаточную жизнеспособность?
Для поиска нервных окончаний Рей воспользовался бронзовой иглой. Это оказалось настоящей пыткой. Таита вскоре взял мозг под контроль, чтобы отстранить боль от сознания. Рей поняла, что он делает, и строго сказала:
– Я восхищаюсь твоей способностью подавлять боль, вельможа Таита. Она окажет тебе добрую услугу позже. Но во время моего обследования тебе придется отказаться от использования этого умения. Если ты продолжишь отстраняться от боли, я не смогу определить, какие участки твоей плоти омертвели и подлежат иссечению, а какие живы и послужат нам основанием для строительства.
При помощи черной краски она расчертила низ его живота линиями и символами, как руководство для скальпеля Ханны. Когда она закончила, кровь сочилась у Таиты из сотен крошечных иголочных уколов, пациент побледнел и покрылся испариной от перенесенных мучений. Пока он приходил в себя, четыре лекаря обсуждали выводы Рей.
– Очень хорошо, что в нашем распоряжении имеется больше, чем обычно, посевного материала, – сказала Ханна. – Подлежащая восстановлению область шире, чем я первоначально предположила. Принимая в расчет количество, необходимое на новые зубы, нам потребуется все, что мне удалось собрать.
– Все так, – согласился Гибба. – Участок вскрытия будет обширным, и на заживление потребуется больше времени, чем при любой из предыдущих наших попыток. Каким образом мы обеспечим вывод из организма урины и фекалий, не подвергая загрязнению рану?
– Анус не будет затронут и продолжит работу в обычном режиме. А вот в уретру придется ввести медную трубку. Поначалу через нее будет выводиться моча, но, по мере того как посев окрепнет и рана стянет затягиваться, нужно будет ее удалить, чтобы не мешать нормальному развитию органа.
Хотя Таита служил предметом дискуссии, он сумел сохранить к ней объективный интерес и даже делал замечания, которые охотно принимались. Когда все этапы процедуры были обговорены во всех подробностях, Ассем в последний раз обратился к магу.
– У меня есть растения, которые подавляют боль, но, возможно, они не понадобятся, – сказал он. – Пока целительница Рей вела обследование, я поразился твоей способности управлять болью. Сможешь ли ты задействовать ее во время операции, или мне следует прибегнуть к снадобьям?
– Уверен, что они очень действенны, но я предпочел бы сам контролировать боль, – ответил Таита.
– Я буду очень внимательно наблюдать за твоим методом.
Уже далеко за полдень Ханна закончила совещание, и Таита смог вернуться в свою палату.
– Целитель Ассем распорядился поставить слева от твоей постели зеленый пузырек из стекла с растительной настойкой, – сказала Ханна перед его уходом. – Раствори ее в полной чашке теплой воды и выпей. Она очистит твой мочевой пузырь и кишечник в преддверие операции. Пожалуйста, не ешь ничего и не пей сегодня вечером и завтра утром. Завтра я хотела бы приступить к делу, как только достаточно рассветет. Нам нужно иметь в запасе время – нельзя быть уверенным, что не возникнет непредвиденных затруднений. Очень важно, чтобы мы все успели за дневные часы, так как масляные лампы не обеспечат необходимого света.
– Я буду готов, – заверил ее Таита.
Когда Таита вошел в комнату Ханны на следующее утро, вся команда хирургов уже собралась в готовности приступить. Двое прислужников, знакомых по его прежнему приезду с Мереном, помогли магу разоблачиться, а затем уложили нагого спиной на каменный стол. Камень был твердым и холодным, зато воздух, нагретый системой проходящих под полом каналов с горячей водой, нес приятное тепло.
Все четыре врача разделись по пояс, оставшись в одних набедренных повязках. Груди у Ханны и Рей выглядели упругими и округлыми, как у девушек, а кожа – гладкой и без морщин. Таита предположил, что они применяют свои чудодейственные средства, чтобы поддерживать себя в таком состоянии, и усмехнулся про себя неистребимому тщеславию прекрасного пола. А потом обратился на самого себя: ложась вот так под нож, разве он менее тщеславен, чем они?
Он перестал улыбаться и в последний раз обвел комнату взглядом. На соседнем столике была разложена большая коллекция серебряных, медных и бронзовых хирургических инструментов. Больше всего его удивил факт, что по меньшей мере пятьдесят сверкающих скальпелей выстроились аккуратным рядочком на белом мраморе.
– Я люблю резать острым лезвием, – пояснила Ханна, заметив его интерес. – Это на пользу не только мне, но и тебе. – Она кивнула в сторону двух мастеровых в углу комнаты. – Это опытные заточники. Как только лезвие скальпеля становится тупым, они тут же правят его.
Затем она повернулась к своим помощникам:
– Если все готовы, то начинаем.
Два медицинских брата обтерли нижнюю часть тела Таиты резко пахнущей жидкостью. В чане с нею же хирурги тщательно вымыли руки по локоть. Рей подошла к Таите. Нанесенные накануне линии побледнели, но оставались различимыми. Целительница подновила их, потом уступила место Ханне.
– Я собираюсь сделать первый разрез, – сказала врач. – Не мог бы ты приготовиться к сопротивлению боли?
Таита сжал амулет Лостры, лежащий на его голой груди. Он наполнил разум легким туманом, и лица окруживших его людей стали отдаляться, пока их очертания не стали расплывчатыми. Голос Ханны странно вибрировал у него в ушах, словно доносился с большого расстояния.
– Ты готов? – спросила целительница.
– Готов. Можете начинать.
При первом касании скальпеля появилось неприятное ощущение; когда нож погрузился глубже, пришла боль, но терпимая. Маг опустился еще на уровень и теперь лишь едва ощущал ее прикосновения и укусы скальпеля и слышал голоса врачей.
Время шло. Пару раз, когда Ханна касалась чувствительной области, боль вспыхивала ярким пламенем, но Таита опускался еще глубже. Едва боль отступала, он поднимался ближе к поверхности и прислушивался к разговору, чтобы следить за ходом операции.
– Очень хорошо, – с явным удовлетворением сказала Ханна. – Мы удалили всю ткань рубца и готовы поставить катетер. Ты меня слышишь, вельможа Таита?
– Да, – прошептал маг, и собственный голос эхом разнесся у него в ушах.
– Пока все идет даже лучше, чем я надеялась. Я ставлю трубку.
Таит ощутил, как что-то внедряется в него. Ощущение оказалось умеренно неприятным, и он даже не счел нужным подавлять его.
– Свежая урина уже стекает из мочевого пузыря, – сообщила Ханна. – Все готово. Можешь отдохнуть, а мы подождем, когда из лаборатории доставят посев.
Последовала продолжительная пауза. Таита позволил себе провалиться глубже, так что едва-едва осознавал происходящее. Тишина затягивалась, но он не ощущал ни тревоги, ни нетерпения. А потом уловил чужое присутствие в комнате. Он услышал голос, принадлежащий, как он знал, Ханне, но звучавший как-то совсем иначе: мягкий, дрожащий от страха или от какой-то иной сильной эмоции.
– Вот естество, – произнес голос.
Таита приподнялся до уровня терпимой боли. Он чуть-чуть приоткрыл глаза, чтобы неприметно смотреть из-под ресниц. Над ним находились руки Ханны. Они держали алебастровый горшочек, подобный тому, где лежал посев для глаза Мерена, только намного больше. Горшочек опустился ниже его поля зрения, и Таита услышал шорох ложки по гипсу – это Ханна доставала из сосуда часть содержимого. Мгновением позже он ощутил холодок в области открытой раны в паху и легкое прикосновение – это наносился посев. Следом в том же месте началось сильное жжение. Таита затенил его, но тут его приоткрытые глаза кое-что заметили.
Маг впервые осознал, что у дальней стены находится странная фигура. Она появилась там беззвучно. Таита видел высокий, но соразмерный силуэт, с головы до ног укутанный в полупрозрачный черный шелк. Фигура не шевелилась, если не считать поднимающейся и опускающейся при каждом вздохе груди. Грудь под накидкой определенно была женская, совершенная по размеру и форме.
Таиту переполнили благоговение и страх. Открыв внутреннее око, он обнаружил, что у таинственной посетительницы нет ауры. Маг был уверен, что это Эос – не одно из ее призрачных явлений, а именно сама Эос во плоти, с которой он пришел сразиться.
Ему хотелось встать и бросить ей вызов, но стоило ему очнуться от транса и прийти в сознание, как нахлынула боль, отбросив его назад. Таита хотел заговорить, но язык не слушался. Он мог только смотреть на нее. Тут он ощутил касание в области висков, нежное, как прикосновение пальцев феи. Маг понял, что Ханна тут ни при чем – это Эос пытается проникнуть в его разум и выведать мысли. Он быстро поднял умственные барьеры, отражая атаку. Касание феи перестало ощущаться – Эос, ведя себя как опытный фехтовальщик, почувствовала отпор и отступила. Ему подумалось, что она сейчас готовит контрудар. Колдунья всего лишь осторожно проверила его защиту. Таита понимал, что ее присутствие должно было бы вызвать в нем страх и отвращение, порожденные ее коварством и неизмеримой злобой, но вместо этого испытывал сильное, неестественное влечение к ней. Он вспомнил предупреждение Деметера о красоте Эос, о ее воздействии на мужчин и попытался усилить защиту, но поймал себя на мысли, что жаждет узреть эту легендарную красоту.
Тут Ханна переместилась к тому концу стола, где находились его ноги, и загородила ему обзор. Магу хотелось крикнуть, чтобы она отошла, но теперь, не видя Эос воочию, он понял, что власть над собой возвращается к нему. Это стало важнейшим открытием. Он понял, что если смотреть на ведьму, то ее сила становится необоримой; если же отвести взгляд, то ее чары, пусть и могущественные, можно преодолеть. Таита лежал, спокойно глядя в потолок, и позволял боли подниматься до тех пор, пока она не начала действовать как противовес физическому влечению, которое ведьма пробудила в нем.
Ханна уже перевязывала место операции, и маг сосредоточился на касании ее рук и на ощущении льняных бинтов на теле. Закончив, Ханна подошла к нему сбоку. Таита бросил взгляд на дальнюю стену, но Эос ушла, оставив только слабый магический след, висевший в воздухе и манивший, как аромат дорогих духов.
Рей заняла место Ханны во главе стола, открыла ему рот и поместила между челюстями деревянные распорки. Когда она коснулась клещами первого из его зубов, Таита успел отодвинуть боль прежде, чем она дернула. Рей работала умело, быстро вытаскивая зубы один за другим. Затем Таита почувствовал жжение от посева, помещаемого в открытые ранки, и уколы иглы, которым целительница накладывала швы.
Двое служителей осторожно подняли Таиту с каменного стола и переложили на легкие носилки. Всю дорогу до его жилья Ханна шла рядом. Когда пациента внесли в комнату, она убедилась, что его благополучно переложили на постель, после чего позаботилась о его удобстве.
– Один из помощников будет находиться при тебе денно и нощно, – сказал она, опустившись на колени рядом с Таитой. – В случае любого ухудшения в твоем состоянии они немедленно известят меня. Если тебе что-то понадобится, просто скажи им. По утрам и вечерам я буду заглядывать к тебе, чтобы поменять бинты и проверить, как идет лечение. Нет нужды предупреждать, что тебя ждет, – ты наблюдал за посевом в глазнице у твоего подопечного и, конечно, помнишь боль и тяготы, которые ему пришлось пережить. Не буду говорить и про последовательность событий: первые три дня относительно спокойные, шесть дней мучений и на десятый – облегчение. Однако из-за того, что твои повреждения гораздо серьезнее, чем у полководца Камбиза, боль будет гораздо сильнее. Тебе понадобится все твое умение, чтобы держать ее в узде.
Предсказание Ханны, как всегда, оказалось точным. Первые три дня прошли, почти не причиняя беспокойства, если не считать глухой боли в подбрюшье и жжения при испускании мочи. Со ртом дело обстояло хуже. Оказалось очень трудно заставить себя не теребить языком швы на деснах. Твердую пищу Таита есть не мог и глотал только жидкую кашу из толченых овощей. Ходить ему удавалось только с величайшим трудом. Ему дали пару костылей, но магу все равно требовалась помощь брата-сиделки, чтобы доковылять до уборной с ночным горшком.
Когда Ханна делала перевязку, Таита видел, что рана покрылась мягкой липкой коростой. Выглядела она как смола, которая выступает, если порезать или содрать кору с аравийской акации. Целительница старалась не повредить ее, а также не дать налипнуть на льняные бинты, для чего смазала их жирным составом, сделанным Ассемом.
На четвертое утро Таита проснулся в пароксизме боли такой сильной, что невольно закричал, прежде чем успел задействовать силы разума и подавить ее. Служители подскочили к нему и немедленно сообщили Ханне. К тому времени, когда она пришла, маг уже успел принять меры, и боль уменьшилась до такой степени, что он мог спокойно разговаривать.
– Это тяжело, но ты знал, что так и должно происходить, – сказала целительница.
– Эта боль намного хуже любой, которую мне доводилось испытывать прежде, – прошептал Таита. – Ощущение такое, будто мне на живот льют расплавленный свинец.
– Я попрошу Ассема приготовить снадобье.
– Нет, – возразил маг. – Я все сделаю сам.
– Еще шесть дней, – предупредила она его. – А может, и больше.
– Я справлюсь.
Наступила ужасная и беспрестанная агония. Она заполняла все его естество, не оставляя места ни для чего иного. Он не думал об Эос, не думал даже о Фенн. Только о боли.
С большим трудом ему удавалось подавить ее во время бодрствования, но стоило провалиться в сон, как защита слабела и боль обрушивалась на него всей своей мощью. Он просыпался, всхлипывая и постанывая. Его постоянно точило искушение сдаться и послать за наркотическим средством Ассема, но он всеми физическими и моральными силами сопротивлялся ему. Страх впасть в ступор и стать беспомощным перевешивал боль – только твердость служила ему щитом против Эос и лжи.
На шестой день боль ослабела, чтобы сразу смениться зудом, выносить который оказалось почти так же трудно. Ему хотелось сорвать с себя одежду и разодрать кожу ногтями до крови. Единственное облегчение наступало только в те минуты, когда Ханна делала перевязку. Удалив испачканные бинты, она обмывала пациента растительным настоем, оказывающим смягчающее и успокаивающее действие.
К тому времени корка, покрывавшая низ живота и пах, сделалась твердой и черной, словно кожа громадных крокодилов из лазурного озера. Периоды затишья оставались короткими. Как только Ханна накладывала свежие бинты, зуд возобновлялся с прежней силой. Он подводил мага к черте безумия. Казалось, пытке не будет конца. Таита потерял счет дням.
Как-то раз к нему заглянула Рей. Служители-сиделки разжали пациенту челюсти, а целительница сняла швы с десен. Поглощенный муками, причиняемыми главной раной, он напрочь позабыл про зубы. Тем не менее небольшого облегчения, связанного с удалением швов, хватило, чтобы укрепить его решимость.
Однажды утром маг проснулся с чувством такого облегчения, что застонал. Боль и зуд исчезли. Наступивший покой оказался настолько блаженным, что он погрузился в глубокий целительный сон, продлившийся целые сутки.
Проснувшись, Таита увидел склонившуюся над его циновкой Ханну. Пока он спал, она сняла повязку. Маг устал так сильно, что даже не почувствовал этого. Когда он поднял голову, целительница подарила ему улыбку, в которой угадывалась гордость достигнутыми успехами.
– Гангрена – всегда главная опасность, но нет ни малейших признаков ее возникновения. Жара у тебя тоже нет. Посев принялся на всей площади. Ты переплыл через море боли и достиг противоположного берега, – сказала она. – Учитывая глубину и обширность раны, твои отвагу и стойкость с полным правом можно назвать выдающимися. Впрочем, иного я от тебя и не ожидала. Пришло время удалить катетер.
Медная трубка вышла без труда, и Таита снова испытал облегчение. Его удивляло, насколько ослабило и опустошило его перенесенное испытание. Ханна и служители помогли ему сесть. Он посмотрел на свое тело. Оно и прежде было худым, теперь же напоминало обтянутый кожей скелет. Плоть ссохлась настолько, что обрисовывалось каждое ребро.
Читать бесплатно другие книги:
