Дорога домой Кандела Ольга

Глава 12

ЗОЛОТОЕ ЯИЧКО

Пока все складывалось довольно неплохо. Контракт мы подписали, гремлина в свое распоряжение получили, осталось лишь закинуть шмотье в пространственный карман и забрать наше золотишко у Дора. Собственно, пока наш милый Херувимчик занимался вопросом номер раз, мы со Стасечкой занялись вопросом номер два.

Дом у Дора оказался тесным. Низкие давящие потолки, узкие коридорчики, крохотные комнатушки, в которых фиг развернешься. Понятно, конечно, что самим хозяевам, с их способностью менять размер, здесь живется вполне уютно, но для гостей покрупнее это жилище явно не было приспособлено. Короче, чувствовала я себя тут отнюдь не комфортно и руки-ноги старалась держать поближе к телу, дабы ненароком чего-нибудь не опрокинуть. Стаська же в этом плане ощущала себя намного раскованнее. Видимо, уже успела привыкнуть к габаритам гремлинских жилищ.

Наш рыжий знакомец нашелся в одной из спален. Дор валялся на кровати, и одного взгляда на эту самую кровать было достаточно, чтобы понять, насколько она ему тесна — у бедняги чуть ли не по полноги свисало над полом, в то время как буйная кучерявая голова упиралась в самую стенку.

— Ты все еще не можешь менять размеры? — в первую очередь поинтересовалась я, искренне соболезнуя неудобному положению больного.

Дор отрицательно помотал головой и тяжко вздохнул:

— Теперь понимаю, как чувствуют себя люди в наших домах.

— Как килька в консервной банке! — привела наиболее удачное сравнение сестричка.

— Знал бы я еще, что такое консервная банка… — укоризненно протянул гремлин, но развивать эту тему не стал, а переключился на более насущные вопросы: — Ну, рассказывайте, контракт заключили? Кого наняли?

— Ага, заключили! — поделилась радостной новостью сестричка и благоговейно прижала ладошки к груди. — Мы такого Херувимчика наняли, ну просто прелесть. Рыженького, кучерявенького. Такого миленького, до безумия просто, — продолжила делиться впечатлениями мелкая, отчего Дор все сильнее хмурился и багровел чуть ли не на глазах.

А Стаська все не умолкала, сыпала и сыпала похвалой, да еще так восторженно, что, будь я на месте Дора, давно бы этому «миленькому мальчику» конечности бы поотрывала. Уверена, не будь юноша болен, он бы прямо сейчас ринулся «побеседовать» с нашим работничком, а так он лишь скрипел зубами и зло сверкал глазами в сторону мелкой говорушки.

— Я что-то не понял… — угрожающе начал гремлин, как только Стаськин словесный поток прервался. — Это что еще за Херувим такой и какие у вас с ним отношения?!

Уууу, а парень-то не на шутку взревновал. Кто бы мог подумать…

Они же, по сути, дети. Хотя это Стаська — ребенок, а рыжий — вполне уже взрослый, что бы там ни говорил про него Фауст. Да ко всему прочему, похоже, еще и с собственническими замашками. Ну, попала сестричка…

— Ну как какие? — невинно хлопнула глазками эта мелкая засранка. — Мы же вместе в Змеиную провинцию отправляемся, — якобы невзначай напомнила Стаська. Но я-то знала — она нарочно дразнит кавалера. Видимо, проверяет реакцию. Вот ведь, кокетка недоделанная.

Реакция, кстати, последовала. Причем незамедлительно.

— Я еду с вами! — веско заявил Дор и попытался встать с кровати.

Вот только ножки у нашего раненого еще не зажили, а потому попытка с треском провалилась, сам же Дор с грохотом сверзился с кровати, ткнувшись носом в мягкий ворсистый ковер.

Затаскивали его обратно на койку буквально всем миром. Гремлин оказался тяжеленным, да еще то и дело стенал, что ему там больно и там тоже очень больно, а вот тут вообще лучше не прикасаться.

В итоге после подъемно-спасательной операции Стаська была отправлена на кухню за обезболивающим и успокоительным. И стоило только мелкой покинуть «палату» нашего больного, как Дор, вмиг перестав стонать, припер меня к стенке. Ну, в переносном смысле, разумеется. Вставать-то он по-прежнему не мог, но вот взглядом к стенке просто припечатал!

— А ну, рассказывай, что за парень у нее там нарисовался?! — очень серьезно и строго спросил племянник Тревура.

— Ой, вот только меня в свою Санта-Барбару не втягивайте! — запротестовала я и порывисто вскочила со своего сиденья, пытаясь избежать очередного допроса. Вскочила и… треснулась головой о продольную балку на потолке. Черт! Совсем забыла, что у них тут так низко.

Зло потерла макушку, прикидывая, как быстро вскочит шишка. Гремлин услужливо протянул мне свою грелку, набитую, по всей видимости, льдом, если таковой вообще здесь водится. Главное, что она была холодная. Я приложила грелку к ушибленному месту и под выжидательным взглядом рыжего все-таки раскололась.

— Да нет у нее никого. Маленькая еще. И паренек этот еще ребенок. Чем-то даже на девчонку смахивает, уж больно миленький, — призналась я.

— Так кто таков-то?

Имени нашего нового работничка я не запомнила, а потому попросту вытащила из-за пазухи договор и протянула Дору.

— На вот, сам почитай.

Гремлин развернул пергамент и внимательно вгляделся в ровный каллиграфический почерк.

— Хевирим Реуш Дукайн. Ааааа, этот, — протянул рыжий и заметно расслабился. Видимо, с нашим Херувимчиком он был знаком и даже близко не видел в нем конкурента.

— Ты его знаешь? — спросила я. Возможность получить характеристику на будущего попутчика показалась мне весьма заманчивой.

— Ну, как тебе сказать… — задумчиво почесал макушку Дор. — Мутный парень. Не местный. Приехал в Гремвиль пару месяцев назад. Вроде как сразу по завершении обучения. Пытался наняться, но до сегодняшнего дня предприятие это, как понимаешь, было безуспешным. Не везет ему.

— А теперь вот повезло. Мы подвернулись, — обреченно вздохнула я.

— Я не пойму, а чего вы кого поопытнее не взяли? Или на красивые глазки повелись? — подмигнул Дор и вернул мне бумагу.

— Ага, если бы! — фыркнула я. — К нам больше никто идти не захотел. Только этот Херувимчик и старикан какой-то вредный. Но тот вообще не вариант.

Дор удивленно округлил глаза и погладил большим пальцем подбородок.

— Дааа, дела… Обычно наши, особенно молоденькие, к любому с радостью нанимаются. А уж если будущий хозяин при деньгах, так вообще за милую душу идут.

— А если наниматель — человек, то бегут от него сломя голову, — просветила я юношу.

На этой печальной ноте в спальню вернулась Стаська, таща в руках целую гору каких-то баночек, скляночек и пузырьков. Мелкая с шумом вывалила все это на низкий прикроватный столик и вручила Дору скомканную бумажку.

— Вот, тут инструкция: чего, сколько и когда тебе пить. Мамочка твоя впихнула, — пояснила Стаська и отерла ладошкой вспотевший лоб.

Парень поморщил веснушчатый нос и хмуро покосился на предложенный ассортимент лекарств.

— Да, похоже, тебе без нас тут скучать не придется, — подколола я несчастного больного, на что тот лишь страдальчески возвел глаза к потолку. Кажется, не у одного феникса такая дурная привычка.

Я тут же вспомнила про Фауста и любовно погладила носочек с прахом, который для удобства подвесила к поясу. Погладила и спустя секунду испуганно отдернула руку. Провела пальцами по ладони, понимая, что обожглась. А когда полосатая ткань у меня на глазах начала тлеть, грозя расползтись в стороны, и вовсе запаниковала, не зная, что предпринять.

— Люба, живо отцепляй его! — резко скомандовал Дор, мигом выведя меня из ступора.

Я впопыхах отстегнула пояс брюк и скинула полуистлевший носок на пол.

— Только не на ковер… — застонал со своего ложа Дор, но предпринимать что-либо было уже поздно. Ткань полностью сгорела, а обретавшийся внутри пепел мягко замерцал и взвился в воздух.

— Окно открой, — последовала новая команда от хозяина комнаты.

— А? — только и смогла вопросительно промычать я, полностью охваченная представшим взгляду зрелищем. Над ковром уже вился целый миниатюрный смерч. Блестел, переливался красками, искрил. Помнится, когда Фрайо возрождался, это было не так завораживающе красиво.

— Люба! — вновь гаркнул гремлин, отчего я практически подскочила на месте. — Окно!

— Иду-иду… Чего кричать-то так?

Пришлось оторваться от созерцания и протопать к ажурным деревянным створкам в противоположном конце помещения.

— Потому что…

Дор не успел договорить, да и объяснения уже были ни к чему, ибо я лично узрела, как начали ходить ходуном створки, в которые кто-то или что-то отчаянно ломилось с противоположной стороны. В щелях свистел неистовый ветер, и можно было подумать, что на улице разыгрался настоящий ураган. Ярившаяся стихия чуть было не выбила окно, благо я успела в последний момент отодвинуть щеколду. Ветер ворвался в помещение, поднял в воздух бумаги, покоившиеся на письменном столе, взъерошил волосы, причем не только мне, но и Стаське с Дором за компанию, и принес с собой мерцающую пыль, в которой я не без труда узнала останки феникса.

— Фух, а я переживала, что, если не соберу весь пепел, Фауст не сможет нормально воскреснуть.

— Зря переживала, — хмыкнул Дор. — Фениксы отличаются поразительной живучестью. Особенно после смерти.

А мерцающий пепел меж тем собрался кольцом и начал усиленно уплотняться. И вот на обгорелом ковре появилось крупное, идеальной овальной формы яйцо. Да не простое. А какое бы вы думали? Правильно, золотое!

— И снесла курочка Ряба яичко. Да не простое, а золотое, — процитировала Стаська строки из известной детской сказки. — Дед бил, бил — не разбил. Баба била, била… А мыши у вас тут есть?

— Стася! — остановила я словесный поток сестренки и аккуратно, так, чтобы никоим образом не навредить, подняла с пола яичко. Теплое. Будто и впрямь только что из-под курицы-несушки. А мне, кажись, теперь предстоит стать наседкой…

— И как скоро он вылупится? — естественно, задалась вопросом, грея в руках переливающееся золотом гладкое яйцо.

— А я почем знаю? — развел руками гремлин.

— Я бы на твоем месте, Любка, лучше задалась вопросом, действительно ли скорлупа золотая? Прикинь, сколько деньжищ можно за нее выручить.

Кто о чем, а Стася все о злате думает. Кстати… Мы ведь за ним сюда и пришли! Вовремя это я вспомнила.

— Дор, а гони-ка сюда наши деньжата, — хищно оскалилась я.

— Ну вот, а я уж надеялся, вы про них забыли, — пошутил рыжий и без лишних вопросов вытащил из пространственного кармана наши драгоценные мешочки.

Пока Стаська трамбовала их в сумку, я осторожно «упаковывала» Фауста в честно стыренный у гремлина цветочный горшок.

— Ты б его еще в гнездо пристроила, — фыркнула сестричка, глядя, как я любовно обкладываю яйцо кружевными салфеточками.

Вот от них, кстати, Дор был только рад избавиться. Видимо, данный элемент интерьера, в отличие от заботливой мамочки, разложившей салфеточки по всем поверхностям комнаты, самого обитателя комнаты ничуть не вдохновлял.

Закончив со сборами, мы поспешили откланяться. Времени и так уж много, а выезжать из города к ночи совсем не дело.

— Ну, нам пора, — оповестила я и потихонечку направилась к двери, раздумывая, стоит ли оставить сестрицу и рыжего наедине. Ну, мало ли, им попрощаться надо. Или еще чего.

Однако Стаська меня удивила. Резво вскочила с постели больного, закинула за спину сумку с деньжатами и со словами «ну, бывай» развернулась на выход.

Дора такой вариант прощания явно не устроил. А потому он резво ухватил сестрицу за запястье и, рывком притянув к себе, чмокнул в губы.

— Еще увидимся, — пообещал парень, отпуская ошарашенную Стаську. — Хорошей дороги.

— Спасибо, — откликнулась я и первая выскочила за дверь.

В груди отчего-то нестерпимо щемило, и в голову вновь полезли совсем невеселые мысли, от которых никак не получалось откреститься. Понимает ли Дор, что мы вряд ли еще свидимся? А Стася? И что будет, когда нам с Фаустом настанет пора прощаться?

До постоялого двора шли молча. Стаська была сама не своя. На девичьем личике цвело мечтательно-задумчивое выражение. Настолько задумчивое, что я от греха подальше взяла ее под руку — вдруг еще врежется куда ненароком. Влюбленность вещь такая — ничего вокруг не вижу, никого не замечаю, все мысли об одном.

Впрочем, мои собственные мысли не так уж далеко ушли от Стаськиных. Я раздумывала, когда же вылупится феникс. И сколько времени понадобится ему для взросления. Помнится, у Фрайо ушло два дня на то, чтобы полностью вырасти и перевоплотиться. Надеюсь, и сейчас будет так же. Большего мы просто не можем себе позволить, да и, признаться честно, я уже начала скучать по своему вредному блондинчику. Не хотелось бы последние дни в этом мире провести в одиночестве. Да и, чувствую, без крепкого мужского плеча в дороге нам придется тяжко. А наш юный Херувимчик, как ни крути, на роль телохранителя совсем не тянет. У него даже своего оружия на первый взгляд не было. А мечи Фауста он спрятал в пространственном кармане, поклявшись, что там они будут в целости и сохранности.

Ну, надеюсь, Хевирим окажется хотя бы хозяйственным.

В последнем удалось убедиться почти сразу. У дверей постоялого двора нас ждал дилижанс, запряженный тройкой поджарых лошадок. Рядом крутился Хевирим, который, завидев наше приближение, тут же приветственно помахал рукой, подзывая ближе.

— Вот, все, как вы и просили, — выпрямившись в струнку, отчитался наш работничек. — Экипаж первоклассный. До Змеиной провинции домчим быстро и с комфортом.

Вообще, нанимать экипаж я не просила. Просто распорядилась подготовить все к поездке. Но то, что гремлин подошел к подготовке столь серьезно, меня только порадовало. Смекалистый, однако, парень.

Уладив оставшиеся мелкие вопросы, мы двинулись в дорогу. В повозке расположились с комфортом. Стаська растянулась на одном сиденье, я на другом. Гремлин, уменьшившийся до размеров куклы Барби, устроился на небольшом выступе под окном, и я в который раз оценила преимущества столь быстрой смены размеров.

Короче, все было хорошо. Я бы даже сказала, слишком хорошо, чтобы это могло продлиться долго.

Глава 13

ЧТО ТАКОЕ «НЕ ВЕЗЕТ» И КАК С ЭТИМ БОРОТЬСЯ

Приключения начались, стоило нам только выехать за пределы Гремвиля. Сначала у нашего дилижанса каким-то неведомым образом отлетело колесо. Пришлось сделать вынужденную остановку и устранить неисправность. Благо это заняло не слишком много времени, и мы вновь тронулись в путь. Дальше было хуже. Одна из кобыл неудачно споткнулась на каком-то ухабе и начала прихрамывать на правую ногу. Повозка тащилась со скоростью улитки, а потом наш возничий и вовсе заявил, что нужно возвращаться обратно и сменить лошадь, ибо гробить скотину он не намерен.

К этому моменту мы уже довольно далеко отъехали от города, и возвращаться никакого желания не было. К тому же это означало бы, что вновь отправиться в дорогу можно будет лишь завтра на рассвете, а такую потерю времени мы никак не могли себе позволить.

Выход из ситуации опять же предложил Хевирим. Гремлин заверил нас, что существует короткий путь до ближайшего поселения, где мы без проблем сможем нанять другой транспорт. Лежал этот путь, как несложно догадаться, через лес. Этим нас было не испугать. После того как мы со Стаськой прошли боевое крещение в древнем лесу, нашпигованном вивернами и другой не менее экзотической живностью, нам уже ничего было не страшно, а потому мы, почти не раздумывая, согласились. Тем более что все наши вещички были надежно упакованы в пространственный карман и топать предстояло налегке.

Мы дружно выгрузились из удобного и почти родного уже дилижанса. Помахали ему вслед платочками и на своих двоих бодренько припустили к лесу, мысленно надеясь, что Херувим Сусанин не заведет нас в какие-нибудь дебри, откуда мы не сможем выбраться. По крайней мере, без потерь.

Мальчишка с маленьким рюкзачком за плечами топал чуть впереди и насвистывал себе под нос веселенькую песенку. Мы с сестренкой шли прямо за ним и слушали, как громко стрекочут в высокой траве неугомонные кузнечики. Пахло душистым разнотравьем и нагретой за день землей. Трудяги пчелки жужжали над яркими соцветиями. Туда-сюда сновали здоровенные шмели. И яркая бабочка-капустница порхала вокруг рыженького гремлина, кажется, намереваясь устроиться у того на макушке.

Подойдя к самой кромке леса и глянув на розовеющий небосвод и солнце, неумолимо клонящееся к закату, я только сейчас обеспокоилась одним важным вопросом.

— Слушай, Хевирим, — окликнула я нашего проводника. — А далеко до этого твоего поселения топать? Как бы нам в лесу заночевать не пришлось.

— Нет, не далеко. К ночи как раз доберемся, — уверил малый и, все так же бодренько присвистывая, шагнул под сень деревьев.

В лесу было хорошо. Свежо, прохладно. Я только сейчас почувствовала, как запарилась, передвигаясь по открытому пространству. Под ногами стелился мягкий мшистый ковер, а вскоре он сменился широкой, хорошо утоптанной тропинкой, петляющей меж высоких стволов деревьев. Красота, да и только.

— Вот эта тропинка и приведет нас к цели, — с широкой улыбкой на веснушчатом лице сообщил Херувимчик.

В общем, я всецело настроилась на безмятежную прогулку в свое удовольствие, но и тут все пошло наперекосяк.

Сначала я споткнулась о торчащий из земли корень. Следом за мной Стаська проехалась на попавшей под ногу шишке. Через десяток метров на пути возникло поваленное дерево, перелезая через которое я неуклюже зацепилась за сук и порвала совсем новые брюки. Обидно, конечно, но это были сущие мелочи. Главная неприятность ожидала нас впереди.

Из-за расступившихся деревьев вдруг показалась фигура. Высокая, крупная и… рогатая!

Мы с сестрой синхронно затормозили и потрясенно замерли. Херувимчик так вообще попятился назад, пока не врезался спиной в мой бок. А затем и вовсе уменьшился в размерах и, проскочив между ног, юркнул за наши спины. Н-да, хорош защитничек.

А силуэт меж тем приближался. И если раньше еще были какие-то сомнения в его принадлежности, то сейчас их вовсе не осталось. Это был лось. Тот самый, бирюзовый. А на его спине величаво восседал лорд Синдар иль Натур собственной персоной!

— Это за мной, — тихонько пропищал Хевирим откуда-то снизу.

— Это за нами, — почти одновременно с парнишкой промолвила я и недоуменно на него глянула.

Чего-то я не поняла, а у гремлина какие могут быть дела с сидом?

— По-моему, пора делать ноги, — вклинилась в наше переглядывание сестричка и красноречиво дернула меня за локоть.

Да, делать-то ноги надо. Вот только куда? Вокруг незнакомый лес. А у остроухого преимущество — быстроходный рогатый вездеход, идеально приспособленный к особенностям местного ландшафта. На своих двоих мы от него точно не уйдем. Разве что на дерево залезем и будем надеяться, что синюшный лорд не поползет следом.

Пока я раздумывала над ситуацией, наш рыжеволосый спутник первым нашел выход из ситуации.

— Я построю межпространственный проход. Только мне время нужно. Отвлеките его чем-нибудь.

О, отвлечь — это мы запросто! Мы на пару с сестрицей кого угодно до зубовного скрежета своими разговорами доведем.

Хевирим вновь юркнул за наши спины и начал что-то усиленно шептать, совершая странные пассы руками. Мы с сестренкой сомкнули ряды, загораживая рыженького от сидова взора, и словно по команде натянули самые дружелюбные улыбки, на какие только были способны.

Лорд иль Натур меж тем подъехал достаточно близко, чтобы начать переговоры. На лице его поселилось хищное и вместе с тем предвкушающее выражение, которое мы со Стасей решительно вознамерились стереть.

Не дав мужику и рта открыть, я с ходу начала представление.

— Ну, наконец-то! Где вас носило все это время? — накинулась на ничего не понимающего сида. — Мы уже потеряли всякую надежду.

— Как вам не стыдно?! — тут же поддержала игру Стаська. — Бросили двух беззащитных девушек на произвол судьбы. А еще обещали помощь. Так и знала, что мужчинам нельзя доверять…

— Вот-вот. Чуть что, сразу в кусты!

Сестрица активно закивала и, скрестив руки на груди, выжидательно уставилась на сида.

— Извольте объяснить свое поведение, лорд Натур!

Голубенький от такого поворота событий малек опешил. Часто заморгал, глядя на нас круглыми плошками светлых глаз.

— Я… Ээээ… Ммм, — замялся остроухий, но все же взял себя в руки и, решительно тряхнув головой, выдал: — Это я-то вас бросил? Вы сами сбежали с этим пернатым выскочкой!

— Он нас украл! — тут же запротестовала сестричка. — Обманом заставил нас поверить в свое благородство. Обвел вокруг пальца двух наивных доверчивых простушек. — Мелкая артистка театрально приложила руку ко лбу и тяжко вздохнула: — Обманул наши надежды! Обесчестил сестру!

Чего?!! Кажись, кого-то совсем не в ту степь понесло…

Толкнула Стаську в бок и сквозь стиснутые зубы прошипела:

— Не переигрывай…

А потом, уже для сида, показательно прикрыла глаза ладонью и надрывно всхлипнула. Ох, видел бы это Фауст…

— Бедная Любочкааааа! — завыла сестра, а потом и вовсе вознамерилась сыграть роль жилетки.

Мелкая притянула меня к себе, крепко обняла и принялась сочувственно гладить по голове. Я старательно хныкала, мелкая причитала и на чем свет стоит костерила обманщика феникса. И это при том, что сокровенное яичко все это время находилось у нее под боком.

Надеюсь, Синдару не придет в голову проверить, что спрятано в цветочном горшке, иначе вся наша легенда о похищении отправится коту под хвост.

Однако синюшный лорд обратил свое внимание вовсе не на горшок…

— А кто это у вас за спиной? — поинтересовался мужчина, и нам пришлось в срочном порядке прервать душещипательную сцену.

— Где? — почти искренне удивилась сестра, а я, поняв, что гремлина мы уже так и так засветили, не таясь, повернулась к нему и нетерпеливо вопросила:

— Долго там еще?

— Почти готово! — обрадовал Херувимчик и сотворил последний пасс рукой. Воздух вокруг заметно наэлектризовался, парень скомандовал: — Хватайтесь за меня!

Стаська без лишних вопросов вцепилась в рыжика. Рыжик вцепился в меня. Я… обняла горшок! И мы дружно ухнули в искрящуюся бездну, куда, словно сквозь водную толщу, долетел полный отчаяния и ярости крик сида.

Приземление выдалось не из приятных. Я рухнула на голую землю, больно приложившись копчиком о какую-то корягу. Хевирим свалился в ближайшие кусты дикого шиповника. Стаськи же и вовсе было не видать.

Потирая пятую точку, я поднялась с земли и стала крутить головой по сторонам в поисках сестры.

Сестрички я не нашла, зато обнаружила, что мы находимся в премиленькой рощице. Голубенькой такой. С ровными рядами посадок и коротенькой голубенькой же травкой… Кажется, у меня дежавю.

Я схватилась за голову и на несколько мгновений прикрыла глаза, надеясь, что это очередные глюки. Но окружающая картинка не изменилась, и мне хоть и с трудом, но все же пришлось признать, что мы каким-то неведомым образом вновь очутились в священной сидовой роще.

Хуже просто и быть не могло! Хотя нет, как оказалось, могло — мимо пролетела какая-то мелкая пичуга и, метко прицелившись, какнула мне прямо на голову. Все, вот теперь полный абзац!

Я шлепнулась обратно на пятую точку. Опять ударилась копчиком и взвыла с досады. Что ж не везёт-то так?! Поразмышлять о превратностях судьбы не успела. Сверху раздался жалобный писк, и, задрав голову, я узрела Стаську, болтающуюся на ветке ближайшего дерева.

— Снимите меня отсюда, — проныла она, а я тут же вскочила на ноги и подошла к широкому шершавому стволу.

Вот так занесло… Оказывается, я еще удачно приземлилась.

— Ты как там оказалась? — задала я, наверное, самый идиотский вопрос из возможных.

— Как, как? Свалилась! — фыркнула мелкая, неуклюже елозя на своей ветке.

В этот момент раздался странный шорох, ругань, и из колючих кустов вывалился изрядно помятый, всклокоченный и поцарапанный гремлин. Ну, хоть не одним нам досталось, и то радует.

— Как снимать будем? — тут же вопросила я, кивнув на повисшую на верхотуре Стаську.

Хевирим проследил за моим жестом, изрек короткое «ой» и тут же прикрыл рот ладошкой. А потом и вовсе посмотрел на меня перепуганными глазами и, втянув голову в плечи, признался:

— Я высоты боюсь…

Чего и следовало ожидать… Значит, за сестрицей лезть мне.

Я вручила рыжему цветочный горшок, велев охранять тот как зеницу ока, и аки проворная обезьянка, полезла вверх, цепляясь за торчащие во все стороны ветки и сучки.

В общих чертах спасательная операция прошла успешно. Десять минут уговоров, пять минут угроз, три минуты спуска. Стаська очутилась на твердой поверхности и почти сразу припала к ней щекой, готовая чуть ли не расцеловать сырую землю. Да, вот что делает с людьми боязнь высоты.

Я же вернула себе горшочек и тут же принялась проверять состояние его содержимого. И вот в этот момент я реально испугалась. На яичке обнаружилась трещина! Первой мыслью было — хана моему фениксу. Если принять во внимание то, как мы приземлились, то разбиться яйцо могло запросто.

Короче, теперь уже у меня началась паника. Самая натуральная. Я носилась по рощице, не зная, за что хвататься: то ли за горшок, то ли за яйцо, то ли за собственную голову. А еще придумала тридцать три изощренных способа убийства нашего несносного работничка, если мой феникс по его вине все-таки окочурится.

Ну и, конечно же, не преминула озвучить свои мысли, отчего наш нежный Херувимчик сделался бледнее мела и стал подозрительно заикаться.

Пресекла всю эту истерику пришедшая в себя после спуска Стаська — выхватила у меня из рук горшок, дабы лично провести инспекцию повреждений, причиненных золотому яичку.

— Ладно тебе, Лу, — после проведения тщательного осмотра попыталась меня приободрить сестра. — Не пори горячку раньше времени. Может, он это… того… вылупляться вздумал.

И эта мелкая зараза со словами «Тук-тук. Кто-нибудь есть дома?» постучала согнутым пальчиком по скорлупе.

От такого бесцеремонного отношения у меня чуть инфаркт не случился и глаз нервно задергался, а самые непристойные ругательства встали в горле. Вот только высказать их вслух я не успела. На Стаськино «Кто-нибудь есть дома?» с той стороны раздался отчетливый стук, а в следующий момент вся поверхность яичка пошла крупными трещинами и в отвалившемся куске показалась скрюченная птичья лапка.

Фух! Живой! Я облегченно выдохнула и с предвкушающей улыбкой на лице стала наблюдать, как вылупляется мой птенчик. Стаська с гремлином скучковались рядышком, и все мои попытки их отогнать с треском провалились.

Нет, я, конечно, понимаю, что им интересно, но первой Фауст, как ни крути, должен увидеть меня! А иначе, как он поймет, кого мамой звать?

Вылупившийся птенчик было чудо как хорош.

Такой маленький, такой беззащитный. Лапки разъезжаются, крылышки бьют по воздуху в попытке удержать равновесие. Птенец то и дело заваливался на бок, чтобы спустя секунду упрямо встать и вновь продолжить сражение с собственным неумелым телом. Забавный и прелесть какой миленький. Даже милее Херувимчика. Не говоря уже о том страусе, в образе которого предстал перед нами новорожденный Фрайо. Так бы и затискала, честное слово.

— Это кто, феникс? Настоящий? — раздался восторженный голос прямо у меня над ухом, и, оглянувшись, я узрела Хевирима, глядящего на вылупившегося птенца, словно на восьмое чудо света.

— Думаю, да. А ты что, фениксов раньше не видел?

Гремлин помотал кучерявой головой и потянул палец к пташке. Видимо, намеревался погладить. Ага, как бы не так! Птенчик хоть и выглядел беззащитным, но на деле дотронуться до себя не дал. Раззявил клюв и зашипел на чрезмерно любопытного мальчишку. Ну, хоть не цапнул, и то хорошо.

Следом за гремлином феникс обругал шипением и Стаську. Причем та к нему прикоснуться даже не пыталась. Сестричка тянула загребущие ручки к золотой скорлупе, которую пернатый всецело считал своей собственностью. И через несколько секунд стало понятно, почему. Птиц потоптался по ошметкам, еще недавно служившим ему домом, и стал методично клевать скорлупу.

— Эээ! Это чего он делает? — возмутилась таким поведением пернатого моя младшенькая. — Она ж золотая. А он ее сейчас сожрет всю!

— Может, он голодный? — предположил Хевирим.

— Может! — не нашла ничего лучше как согласиться я. — Короче, вы обе… оба… в общем, вы двое — марш копать червяков!

— Опять двадцать пять… — тяжко вздохнула Стаська.

— А вот ты, — я ткнула пальцем в грудь Хевирима, — параллельно думай, как нам отсюда выбираться! И вообще, какого фига ты из всех возможных мест в этом мире перенес нас к черту на кулички?

— Куда? — недоуменно протянул рыжий.

— Сюда! — передразнила я. — Ты хоть знаешь, что это за роща?

Гремлин затравленно огляделся и виновато протянул:

— Догадываюсь…

— Догадывается он. А вот я точно знаю, что мы сейчас находимся в священной Бирюзовой роще сидов. Вот как можно было сбежать от лорда Натура на его же территорию, а? Ты чем думал?