Самая страшная книга 2021 Погуляй Юрий

Она вела. Она хотела что-то показать мне.

Наш дом стоял на отшибе, сразу за ним начинался лес. Если свернуть направо, через полтора километра будет один из корпусов НГУ. По прямой, рано или поздно, можно было уткнуться в водохранилище. По левую руку располагался ботанический сад. Когда-то я знал эти места как свои пять пальцев.

Ботанический сад облюбовали спортсмены и собачники, возле университета всегда было полно студентов. Лесок, карабкающийся на холм, оставался менее исхоженным. В начале девяностых там начали строить еще один корпус, но что-то с ним не заладилось, и с тех пор пустой бетонный остов мертвого здания торчал среди деревьев, медленно разрушаясь.

Фантом… нет, призрак матери удалялся в лес, и я пошел следом, будто крыса за звуками дудочки.

И прежде чем сообразил, что делаю, забрался уже далеко.

Когда ты слеп, расстояния скрадываются. Кажется, что шагал целую милю, а на деле не прошел и ста метров, или, наоборот – думал, что кружил по округе, а сам утопал невесть куда. В городе хорошими ориентирами служили дома и дороги, в лесу же оставалось полагаться только на собственные чувства.

Воздух пах влагой, мхом и палыми листьями. Тропинка под ногами, то и дело пересекаемая корнями деревьев, поднималась в горку. Нина засекала деревья справа и слева, но как-то неуверенно, сбиваясь на неопределенные «объекты», из чего я заключил, что вокруг совсем стемнело. Фантом то появлялся, то исчезал на расстоянии пяти-шести метров впереди, и я упорно шел следом. Стоило остановиться и подумать, но нахлынувшие горькие воспоминания заглушили голос рассудка.

Я размышлял, как наладить контакт. Весь вопрос был в том, могли ли они слышать. Нина определяла движения фантомов; если предложить, чтобы шаг влево означал «да», вправо – «нет»… как-то так, тогда…

Путь перегородило что-то массивное. Вытянув трость, я несколько раз ударил по твердому скругленному предмету, повисшему на уровне груди.

Да это же бетонная труба перед заброшенным корпусом!

В памяти всплыли обрывки воспоминаний – мы с Яриком прячемся в трубе, воображая, что старый не-дострой кишит инопланетными монстрами, и наша боевая задача – найти огневую точку и отстреливать вражеских офицеров…

Я согнулся, пробираясь под трубой. Нина шепнула в ухо:

– Женщина на два часа, расстояние – три метра…

Впереди чувствовалось скопление большой холодной массы. Где-то там возвышалось среди деревьев заброшенное здание. Зачем мать хотела привести меня сюда?

Трость путалась в пожухлой траве и палых листьях. Здесь дурно пахло – прелой листвой, землей и чем-то еще – сладковато-гнилостным, тошнотворным и невыразимо отвратительным. Спереди доносилось еле слышное жужжание, будто мухи кружили над навозной кучей. Я неуверенно шагал вперед, все больше ощущая, что все это – одна большая ошибка. Хотелось позвать, но было страшно нарушить тишину. И внезапно я понял, что гораздо больше боюсь другого – что кто-то ответит мне из темноты.

Азарт и надежда быстро улетучивались, уступая липкому страху.

Вот он я – слепой паренек, стоящий у недостроенного бетонного дома, посреди ночного леса, – и никого вокруг, лишь тихий голос в наушнике, нашептывающий:

– Женщина перед вами… на одиннадцать часов – стена… расстояние – восемь метров.

Зазвонил телефон, заставив меня подскочить от испуга. Я совершенно забыл о нем, болтающемся на шнурке под одеждой, куда бы я ни направлялся. Маленький, почти невесомый гаджет с клавишами для слепых и функцией родительского контроля…

– Миша, ты куда утопал? Ночь на дворе…

– Ярик. – Меня затопила волна облегчения. – Я у старой заброшки в лесу…

– Чего-о? – поразился он. – Ты что там делаешь?

– Долгая история…

Нина что-то сказала в другое ухо, но я не обратил внимания.

– Ну ты даешь, брат. Оставайся там, я сейчас за тобой приеду. Надеюсь, подъездную дорогу не перекопали…

Он отключился, и я снова услышал тихое бормотание наушника:

– …переди. Перед вами четыре женщины.

Сердце ухнуло в пропасть. Я взмахнул тростью, пронзая пустоту.

– Расстояние – один метр… Расстояние – два метра…

Фантомы отлетели прочь и закружились хороводом – Нина не успевала называть расстояния. Я подошел, унимая дрожь в коленях. Жужжание усилилось. На запястье села муха и тут же унеслась прочь.

Нина продолжала что-то говорить, но я уже понял, куда мне пытались указать.

Сырая земля уходила под уклон, в глубокую канаву у основания бетонной стены. Вонь здесь становилась сильнее. Наконечник трости шарил в опавших листьях, зарываясь все глубже, пока не коснулся чего-то мягкого, податливого. Я вытащил трость и опустился на колени. Разворошенная листва остро пахла влажной гнилью, и откуда-то снизу пробивался тошнотворно-сладкий запах тухлятины, от которого болезненно сжимался желудок. Как загипнотизированный, я продолжал перебирать слипшиеся комки, отшвыривая в сторону скользкое, холодное, зарываясь все глубже, пока пальцы не нащупали что-то вроде мешка… нет… куска ткани. Я повел рукой, ощупывая находку, обнаружил кругляш с перекрестьем посередине. Монетка? Нет… да это же пуговица! А вот и еще одна…

Рука двигалась вдоль прошитого края плотной материи. Пальцы покрылись чем-то влажным и липким. Мокрые листочки налипли на тыльную сторону ладони. Я нащупал длинное, вьющееся – сложенную сетку? Или…

Указательный палец коснулся твердого края, нырнул внутрь, погружаясь в вязкое, слабо шевелящееся. Что-то осторожно, почти нежно коснулось кожи. Под подушечкой происходило движение. Большой и безымянный пальцы прошлись по краям, ощупывая почти правильную окружность, вторая ладонь обнаружила ниже провал с торчащими резцами, и через мгновение картинка сложилась.

Человеческий череп!

Я завопил, выдергивая палец из глазницы и, пошатнувшись, завалился на спину. Сердце колотилось как бешеное. По запястью что-то ползло. Пальцы нащупали толстого извивающегося червяка, отшвырнули прочь. Внутренности скрутило, и я едва не вывернулся наизнанку, думая о том, чем перемазаны руки.

В канаве, заваленный прелыми листьями, лежал труп.

Я сел, пытаясь совладать с дрожью. Вытер ладони о штанины, провел рукой по земле вокруг себя, отыскивая отлетевшую трость, нащупал ремешок и продел в него запястье.

– Перед вами – четыре женщины.

Голос Нины заставил меня подскочить.

Четыре женщины. Боже мой!

Вероятно, все где-то здесь, в яме, среди листьев и мусора…

Я отползал дальше, чувствуя предательскую слабость. Эти фантомы… мы контактировали еще в здании НГУ, и с тех пор одна из них пыталась привлечь мое внимание. Вовсе не мать, как подумалось сначала. Одна из пропавших девушек…

Издалека донеслось ворчанье автомобильного мотора. Не успел я вздохнуть от облегчения, как в душу закралось страшное подозрение. Слишком быстро, он бы не успел…

Это не был тихий, ровный гул Яриковой «тойоты». Автомобиль, среди ночи подъезжающий к заброшенному зданию в лесу, поскрипывал, фыркал и дребезжал. Рычащему двигателю явно требовался капитальный ремонт.

Согнувшись в три погибели, я неслышно вскарабкался к стене заброшки и замер, вжавшись в холодный бетон. Неизвестный автомобиль остановился где-то рядом, в десятке метров от места, где в канаве гнили убитые девушки. Водитель заглушил двигатель. Скрипнула дверца.

Может быть, кто-то уже обнаружил их, вызвал сюда полицию, и…

В тишине послышалась какая-то возня, затем до меня долетел протяжный стон, а за ним – глухой удар.

– Заткнись, сука!

Голос заставил затрепетать. Я уже слышал его… но где?

Что-то увесистое упало на землю. Послышался шуршащий звук – словно волокли мешок с картошкой.

Хватаясь рукой за стену, я начал медленно отступать в сторону.

Через несколько шагов пальцы угодили в пустоту. Что это – окно? Или дверной проем? Я повел ногой, нащупывая угол стены. Кажется, все же дверной проем… Наверное, тот самый, сквозь который мы лазили в недостроенный корпус, когда были мальчишками. Рука шарила позади, пытаясь определить ширину прохода. Если он завален…

А потом совсем рядом знакомый голос с хрипотцой произнес:

– Мишка? Ты чего тут делаешь?

Паническая атака пригвоздила к месту, ширясь подобно взрыву газа. Мышцы свело невероятно острым чувством собственной беззащитности.

Должно быть, он оставил фары включенными, потому что в наушнике ожила Нина, коротко сообщившая:

– Палыч на один час. Расстояние – четыре метра.

Я застыл перед ним, словно муха, пришпиленная к обоям, не в силах пошевелиться. Где-то там, всего в нескольких метрах, стоял охранник с пропускного пункта НГУ, совсем недавно приветливо простившийся с нами. Человек, рядом с которым обнаружился первый фантом. Приехавший среди ночи к яме с трупами пропавших девушек, вместе с…

О боже!

Что-то с глухим звуком швырнули наземь. Он понял, что я понял.

– Палыч на один час. Расстояние – три метра, – предупредила Нина.

– Мишка, ты заблудился? Давай-ка я выведу тебя отсюда.

Я попятился. В правую лопатку уперся бетонный угол.

– Палыч на двенадцать часов. Расстояние полтора метра.

– Давай руку, не то свалишься в канаву…

Пальцы сжали сделавшуюся влажной рукоять трости. Обостренный слух уловил еле слышное шуршание отточенного лезвия, извлекаемого из ножен.

– Расстояние – один метр…

Рванувшись, я выстрелил тростью перед собой, целя на звук тяжелого дыхания. Наконечник уткнулся во что-то мягкое, провалился, и Палыч взревел от боли.

Выдернув трость, я повернулся и нырнул в проем.

В спину ударили бешеные вопли.

– ГЛАЗ! МОЙ ГЛАЗ! АХ ТЫ МЕЛКИЙ УБЛЮДОК!!!

Колено взорвалось болью, налетев на невидимое препятствие. Вскрикнув, я повалился в пустоту, инстинктивно прикрывая голову, прокатился по полу, чувствуя, как сквозь кофту в спину впиваются осколки битых бутылок, зажал ушибленную ногу. Коленная чашечка пылала огнем. Каким-то чудом крепкая оправа удержала очки на носу.

– СУКИН СЫН! Я ТЕБЯ ПРИКОНЧУ!

Превозмогая саднящую боль, я пополз в сторону, пока не наткнулся на стену. Придерживаясь, поднялся, припадая на правую ногу. Где-то здесь должен быть коридор…

От удара сочленения трости сложились. Взмахом руки я распрямил ее. Ремешок впился в запястье.

– Массивный объект на два часа, расстояние – три метра.

– ТЕБЕ НЕ СПРЯТАТЬСЯ ОТ МЕНЯ, СЛЕПОЙ ЗАСРАНЕЦ!

Голос эхом отозвался от бетона – Палыч был внутри. Я припустил вперед со всей возможной скоростью, выставив трость. Пальцы скользили по шершавой стене.

Тяжелые шаги захрустели по битому стеклу. Затихли.

– Выходи, Мишка, и все закончится быстро, – донеслось сзади. – Дядя Вадим не сделает тебе больно, как этим нехорошим девчонкам.

Ладонь напоролась на острый штырь, неожиданно возникший на пути, и я закусил губу, подавляя рвущийся крик. Языком приложил рваную рану, горькую и железистую на вкус. Горячая капля спустилась по запястью и заползла в рукав кофты.

За спиной загремели шаги преследователя.

– Впереди массивный объект, – доложил бесстрастный голос Нины. – Расстояние – три метра. На два часа – окно. Расстояние – два метра.

Окно оказалось дверным проемом. Видимо, здесь, во внутренних коридорах заброшенного здания, было совсем темно, и «Нина» ориентировалась по локатору. Я юркнул за угол, сжимая в кулак кровоточащую руку. Замер, прижавшись к холодному бетону.

Палыч пронесся мимо, бормоча ругательства, а потом звучно впечатался в стену.

Наверное, у меня был шанс проскочить мимо него и ускользнуть – путь назад был более или менее известен, но момент оказался упущен.

Из-за угла донеслась отборная ругань.

– Подожди немного… Сейчас подсветим, и тогда… А, ЧТОБ ТЕБЯ!

Палыч грохнул чем-то об пол. Мелкой дробью застучали разлетевшиеся осколки.

– Вот ведь везучий сукин сын! Ну ничего, долго не побегаешь…

Захрустели шаги. Должно быть, он разбил телефон, когда врезался в стену, и теперь остался без источника света. Хорошо…

Я двинулся прочь, стараясь не издавать ни звука. Порезанная ладонь болезненно пульсировала, колено, казалось, вот-вот развалится на части. Совсем рядом топал ножищами Палыч, и ледяные мурашки бегали по коже – еще миг, и острое лезвие вонзится в незащищенную спину… нестерпимо хотелось бежать, хотелось оказаться как можно дальше отсюда, но любая ошибка могла стать фатальной.

В углу обнаружился еще один проход. Если чувство направления не подводило, он должен был вести куда-то вглубь здания – туда, где свет луны не мог дать Палычу преимущества. В кромешной тьме он был так же слеп, как и я, – и даже больше…

Носок ботинка угодил в пустое ведро или банку, стоящую на полу, и она покатилась с громким жестяным стуком. Я отшатнулся, приложившись боком о стену, ушиб плечо, но устоял на ногах. Нина шепнула, что у меня есть четыре метра до следующего массивного объекта, и я нырнул вперед словно в омут. Локаторы прототипа не обманули.

Комнату огласило тяжелое сопение – Палыч спешил на звук. Его шаги стали более осторожными и неуверенными.

Неожиданно нога ухнула в пустоту. Вскрикнув, я взмахнул руками, повторно ободрав кожу на израненной левой ладони. Ботинок провалился в неглубокую нишу, невесть откуда оказавшуюся в полу, – и тут очки слетели-таки с носа, повиснув на проводке наушника. Неловкое движение руки – и Яриков прототип улетел куда-то в сторону.

– Цыпа-цыпа-цыпа, – раздалось где-то совсем близко. С протяжным скрежетом проскользило по бетону лезвие.

Выпростав ногу из дыры, я успел откатиться и пополз, не смея вдохнуть. Сердце заходилось в бешеном ритме – казалось, вот-вот на его оглушительный грохот из темноты обрушится удар ножа. У дальней стены я замер, подтянув ноги к подбородку.

Тяжелые шаги прошаркали в полуметре. Бетонные стены тесного коридора рождали эхо, дезориентируя и сбивая с толку. Звучно хрустнула под ногами пластиковая оправа.

– Ну где ты, бесеныш, – нетерпеливо шипел Палыч. – Бесконечно убегать не получится… Чертов поганец. Ты сделал мне о-о-о-очень больно.

Шаги удалялись. Вытянув руки, я нащупал проем в стене и уцепился, затаскивая себя внутрь. Шорох волочащегося по полу тела показался оглушительным, но бормочущий проклятия Палыч, видимо, не успел сориентироваться.

Трость за что-то зацепилась, и после нескольких отчаянных попыток высвободиться из ловушки я стянул ремешок с запястья и бросил ее.

Это помещение было больше предыдущих – отчетливо чувствовался ток холодного воздуха, стелющийся по полу. Пахло сыростью. Возможно, где-то рядом был второй выход или окно…

Паника накатила удушающей волной. Если Палыч сможет видеть, преследование окончится очень быстро. Я полз спиной вперед, готовясь лягаться, отбиваясь, как только зазвучат приближающиеся шаги…

Рука ухнула в пустоту, выбив из равновесия. Затылок пребольно приложился об пол. Я замер, балансируя на краю непонятной пропасти, невесть откуда взявшейся вместо стены. Рука шарила вверх-вниз, пытаясь определить границы, и ничего не могла нащупать. Между тем дуло именно отсюда. Несколько секунд спустя я сообразил.

Это же шахта лифта!

– Ты, наверное, придумал себе невесть что. – Палыч нашел вход в залу. Я не двигался, обратившись в слух. Если он пойдет на меня…

Шаги хрустнули пару раз и смолкли. Он стоял у входа, не думая приближаться.

– Я бы на твоем месте тоже струхнул. Но все не так, как ты думаешь, Мишка.

Видимо, свет все же не проникал сюда. Я принялся отползать, ощупывая каждый камешек позади.

– Это были плохие женщины. Очень плохие! Ты даже не представляешь, насколько. Кто-то должен был это сделать…

Спина уткнулась в стену. Я медленно поднялся, ведя пальцами здоровой руки по бетону. Нащупал угол. Судя по всему, из залы не было другого выхода.

– А я сглупил, конечно, ей-богу, – звук голоса стал чуточку ближе. Неслышно ступая, Палыч выходил на середину залы. – Нужно было закончить свои дела и просто уехать – ты же все равно ни хрена не видишь…

Но вот незадача, не успел сообразить. Никогда мне не везло, Мишка… Хотя сегодня больше не повезло тебе.

Я начал медленно пробираться вдоль стены, обходя его по широкой дуге. Еще немного, и получится проскользнуть мимо, к выходу.

Тишину разорвала звонкая мелодия.

Телефон!!!

Я рванул за шнурок, выпрастывая гаджет из-за шиворота – отшвырнуть прочь! – когда выстреливший из ниоткуда удар угодил в голову, сбивая с ног. На миг сознание помутилось. Телефон продолжал звонить, где-то бесконечно далеко. Раздался торжествующий крик Палыча.

– Попался!

Новый удар пришелся по ребрам, выбивая дух. Во тьме чиркнуло по бетону лезвие, а потом запястье взорвалось адской болью, когда неимоверная тяжесть опустилась на руку. Хрустнули кости.

Я завопил.

Тяжесть исчезла.

– Получай, ты, мелкий…

Очередной удар не случился – мазнув по лицу, подошва улетела куда-то вбок. Палыч вскрикнул, теряя равновесие, заваливаясь вперед. Вторая нога запнулась о мое распластанное на полу тело, и массивная туша с воплем ухнула вниз. Я скрючился на краю, ощущая близость невидимой пропасти.

Снизу раздался глухой удар.

Раздавленное запястье превратилось в пылающий очаг боли. Подавляя стон, я нащупал каким-то чудом уцелевший телефон, нашел кнопку принятия вызова.

– Ярик…

– Миша, ты где?! Тут связанная девушка, и… черт побери, ты в порядке?

– Нет, – выдохнул я, баюкая поврежденную руку. – Нет, но не переживай. Все будет хорошо.

Канава у недостроенного корпуса оказалась глубокой ямой, доверху заваленной строительным мусором, землей и палыми листьями. После тщательных раскопок полиция обнаружила восемь трупов разной степени разложения. Первым четырем было по меньшей мере несколько лет. Из-за длительных периодов между исчезновениями их и не думали связывать в серию.

Впрочем, наказывать оказалось некого. Доха Вадим Павлович, маньяк-насильник, был найден мертвым на дне шахты лифта в заброшке, совсем недалеко от своих жертв. Улики, обнаруженные в его квартире, доказывали причастность бывшего охранника НГУ к совершенным убийствам.

Уцелевшую девушку, спасенную моим появлением в лесу у заброшки, звали Надеждой. Неожиданно для меня мы неплохо сошлись за время, пока велось следствие. Она училась в магистратуре на физика-ядерщика, всего в двух кварталах от нашего дома, и иногда забегала поболтать.

Ярик, собирающий новую версию помощника взамен уничтоженного первого прототипа, вовсю подкалывал меня, поздравляя с завоеванной красоткой. Остряк… Я всякий раз пожимал плечами и улыбался. У Нади нежный мелодичный голос, и ее общество действительно было мне приятно. Что же до внешности – я уже говорил брату свое мнение по этому поводу.

Есть такая особенность у слепых. Для нас каждая девушка выглядит на десять из десяти.

Дмитрий Лазарев

Черногрудые

От семечек щипало язык и хотелось пить. Сунув руку в карман, Руслан выгреб последнюю горсть и высыпал остатки перед собой. Тут же, словно по команде, с крыши вокзала слетели голуби. Приземлившись перед скамейкой, птицы закурлыкали, захлопали крыльями и принялись клевать семечко за семечком.

Руслан прикурил сигарету. Уставился на голубей. Они напоминали ему крыс. Жирных крылатых крыс. Прыгающие среди них воробьи были похожи на мышей-полевок, и черт знает почему, но воробьи нравились Руслану гораздо больше. Мелкие, неуловимые, наглые…

Засмотревшись на птиц, Руслан потерял счет времени и очнулся, лишь когда истлевший фильтр сигареты обжег пальцы. Выматерившись, парень выбросил окурок и взглянул на часы. До автобуса оставалось полчаса. Руслан тяжело вздохнул.

В душное здание вокзала возвращаться не хотелось, но и сидеть на скамейке под палящим солнцем было невыносимо. Оглянувшись по сторонам, Руслан поискал место, где можно укрыться в тени, и тут его взгляд остановился на двух странных черногрудых воробьях, которые будто застыли на тонком металлическом заборе. Они были раза в полтора крупнее своих сородичей и, в отличие от других, даже не смотрели в сторону семечек, рассыпанных на асфальте.

Эти воробьи смотрели на Руслана.

– Ну что? – с раздражением спросил парень. – Что вам надо?

Он махнул рукой, изобразив, будто кидает камень, но черногрудые птицы даже не пошевелились. Словно чучела в музее, они сидели неподвижно, вцепившись когтями в железную жердь, и чем дольше Руслан на них смотрел, тем тревожнее звенело под сердцем.

В памяти всплыл недавний сон.

Затем фотография.

– Надо же… – буркнул под нос Руслан, вспомнив название деревни, в которую собирался ехать.

Он достал телефон, открыл «Инстаграм» и нашел профиль сестры. Медленный Интернет долго грузил страницу, но в конце концов разноцветные квадратики отобразились на экране. Руслан ткнул пальцем в верхний слева и в очередной раз уставился на последний снимок Кристины.

Фотография была сделана из салона машины. С переднего пассажирского сиденья. В нижней части снимка можно было разглядеть бардачок – с круглой кнопкой и аккуратным вмятым прямоугольником. Руслан знал, что обычно на месте вмятины крепится серебристая панелька с надписью «ЖИГУЛИ» или «LADA». Судя по форме лобового стекла, снимок был сделан Кристиной из «пятерки». Или, может, из «семерки». Хотя и в этом Руслан не был точно уверен, потому что плохо разбирался в машинах.

Главное, что его интересовало на фотографии, – это дорожный знак. За грязным треснувшим стеклом автомобиля виднелся синий прямоугольник с белыми буквами: «ВОРОБЬИНАЯ».

Руслан поднял взгляд от телефона и посмотрел на забор. Черногрудые птицы исчезли.

Парень глянул в одну сторону, затем – в другую, закрутил головой, но странных воробьев и след простыл. Только обычные – мелкие – путались под ногами и прыгали среди жирных голубей, пытаясь отвоевать остатки семечек.

Руслан пожал плечами и, прикурив новую сигарету, вновь уставился в телефон.

Дорожный знак стоял на обочине разбитой отсыпной дороги. За ним – высокие сосны и кусочек голубого неба. Под фотографией была подпись, оставленная Кристиной:

«Здесь живет русское колдовство».

Снимок выложен тринадцатого июня. Сегодня – двадцатое. И за всю неделю от Кристины больше ни слуху ни духу. Телефон выключен, и страницы всех социальных сетей показывают, что в последний раз сестра выходила в Интернет больше семи суток назад.

«Это не похоже на Крис», – в который раз подумал Руслан.

Он успокаивал себя тем, что, судя по картам, эта Воробьиная застряла где-то посреди тайги, и мобильная связь в такой глуши могла не ловить. Поразмыслив об этом, Руслан сделал скриншот и сохранил фото в память телефона, чтобы не потерять. Этот снимок был его единственной зацепкой в поисках сестры.

Стоило, наверное, обратиться в полицию. Написать заявление. Или что там обычно пишут, когда исчезает человек? Руслан думал об этом вчера весь день, когда изучал карты и пытался дозвониться до Кристины, но в итоге решил, что для начала отправится в деревню сам.

Сестра и прежде уезжала черт пойми куда – автостопом, никого не предупредив, без денег в кармане. Отличие было только в том, что раньше не проходило и дня, чтобы Кристина не выгрузила в профиль новую фотографию. Ее блог был словно пестрая лента – озера, леса, закаты над морем и бесконечные километры дорог. Карелия, Байкал, Владивосток, Тыва. Где только Крис не побывала за свои двадцать два года. Случалось, что она не снимала трубку по несколько дней, но потом обязательно перезванивала.

А теперь словно в воду канула.

Руслана передернуло.

«Сплюнь, – сказал он себе. – Все с ней в порядке. Сейчас приеду в эту Воробьиную, найду Крис и наваляю ей по шее за то, что не предупредила. И заберу все марки, чтобы больше не принимала решения куда-то ехать под кайфом».

Марки были главной причиной, по которой Руслан не пошел в полицию. Он знал, что если младшую сестру первыми найдут опера, то непременно залезут в ее рюкзак и найдут там вещи, за которые Кристина уедет уже в другие, не столь привлекательные места. Сколько раз он ей говорил – не можешь не употреблять, так хотя бы перестань таскать эту дрянь с собой. Все без толку.

Потушив сигарету, Руслан глянул на часы. Еще двадцать минут до автобуса. Прогуляться, что ли? Или воды купить? Судя по надписи в билете, до Воробьиной ехать два с половиной часа, и по такой жаре непременно захочется пить. Поднявшись со скамейки, парень направился в сторону ларька, и вдруг остановился, увидев на козырьке киоска тех самых черногрудых воробьев.

Теперь их было трое. Они сидели все так же неподвижно и смотрели Руслану в глаза.

– Да что б вас…

Он пригляделся к птицам. У одного из воробьев в крыле было белое перышко.

Руслан почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Все, как в том сне…

…воробей с белым пером сидел на жерди под крышей амбара. Смотрел на Кристину сверху вниз – из темноты, разрезанной полосами лунного света, что пробивался сквозь щели в досках.

– Не выдавай меня. Пожалуйста, не выдавай, – шептала девушка, приложив палец к губам.

Она сидела на корточках, спрятавшись за мешками с мукой. Голая, перепачканная в грязи. Из-под светлых локонов – от уха до подбородка – тянулась струйка запекшейся крови. Мучная пыль липла к ссадине и кружилась в воздухе.

Кристина зажмурилась и зажала нос, чтобы не чихнуть. Ее тело беззвучно дернулось в темноте – один раз, другой. Задыхаясь, девушка осторожно убрала руку от лица и прислушалась к ощущениям. Еле-еле вздохнула… и чихнула на весь амбар.

Воробей слетел с жерди. Выпорхнул через дыру в крыше.

На улице раздались шаги. Сквозь щели в досках Кристина увидела, как черная тень подошла к амбару и остановилась.

Девушка задержала дыхание, чтобы не чихнуть снова.

Над крышей зачирикал воробей. Петли скрипнули, и дверь стала медленно открываться.

Руслан дернулся и проснулся. Он не заметил, как задремал на заднем сиденье автобуса.

«Опять этот сон. Тот же, что и ночью. Только теперь все отчетливее, будто наяву».

Все сегодняшнее утро, собирая вещи, Руслан убеждал себя, что это просто кошмар. Последствие стресса, полночный бред. «Переволновался за сестру, вот и мерещится теперь всякая ересь. Мало, что ли, кошмаров было в жизни?»

В отличие от сестры, Руслан не верил в магию сновидений. Он, как и Кристина, в свое время увлекался внетелесными путешествиями, осознанными снами и прочей эзотерикой, но, положа руку на сердце, он никогда не видел в этих явлениях ничего мистического. Все это – лишь игра ума, думал он. Забавная иллюзия и не больше. Так Руслан говорил Кристине, а она лишь качала головой и снисходительно улыбалась в ответ, глядя на него расширенными зрачками…

«Чертова кислота. Так и знал, что добром эта кастанедовщина не кончится», – подумал он.

Подумал и сплюнул три раза через плечо. На всякий случай.

Потому что, как бы Руслан себя ни успокаивал, ему не давал покоя этот сон. Почему, черт его дери, он снится уже второй раз за сутки? От кого в нем прячется Кристина? И что еще за «русское колдовство» решила отыскать сестра в глухой деревне, затерянной в сибирской тайге?

Еще вчера Руслан перешерстил весь Интернет в поисках хоть какой-нибудь информации об этой Воробьиной. Ничего дельного так и не нашел. Забытое богом селение на берегу реки – две улицы и меньше сотни домов. Ни легенд, ни особой истории – ничего. Деревня как деревня. Тысячи таких же раскиданы по всей стране, но почему-то из всех Кристина выбрала именно Воробьиную.

Судя по картам, в это захолустье вела лишь одна дорога, которая там же и обрывалась, а значит, Воробьиная не могла оказаться просто селением, встретившимся по пути. Нет, сестра ехала туда целенаправленно. Вот только зачем? Что она хотела найти в тех дебрях?

Руслан обзвонил друзей сестры, но никто не знал, куда и зачем она отправилась. Одногруппница, ее соседка по общежитию, сказала, что Кристина пропала утром двенадцатого числа, но вещи с вечера не собирала и вообще даже словом не обмолвилась, что планирует поездку. По словам одногруппницы, Крис всю ночь с кем-то переписывалась в телефоне, а наутро исчезла, прихватив с собой рюкзак и желтую осеннюю куртку.

Оставалось лишь гадать, кто был тем ночным собеседником? Бывших парней у нее не было. Крис вообще не подпускала к себе мужчин. Всех ее товарищей по автостопу Руслан обзвонил. Других людей, с которыми сестра могла переписываться всю ночь, он не знал.

Сам он говорил с сестрой десятого – в день, когда прилетел с Севера, вернувшись со стажировки. Они с сестрой встретились в баре и выпили по паре бокалов пива. Руслан рассказал Кристине о том, что его берут экологом в горный комбинат. Сестра призналась, что завалила очередной экзамен – на этот раз по зарубежной литературе. Руслан и Кристина много шутили, вспоминали истории из совместных поездок, а потом гуляли по городу и купались пьяные в Енисее рядом с табличкой «Купание запрещено». Разошлись лишь под утро. Кристина – в общежитие, Руслан – на квартиру к друзьям.

После той ночи они не созванивались и не списывались целую неделю. Вместе с друзьями Руслан уехал на озера, где не ловила связь, а вернувшись вчера утром в город, обнаружил, что сестра исчезла.

«Специально, что ли, выбрала момент, чтоб свалить? Знала ведь, что я заставлю отзваниваться каждые три часа, если опять удумает ехать одна автостопом».

Руслан боялся за сестру. Не только теперь, но вообще каждый раз, когда она отправлялась в путешествие. Ему постоянно казалось, что Кристину могут обидеть…

Что это произойдет снова.

Перед глазами пронесся родительский дом. Покосившийся пятистенок, двор, туалет на улице. Бездыханное тело отца с пробитой головой. Кровь, перемешанная с грязью.

Руслан невольно коснулся запястья. Провел пальцем по черным полосам татуировки – два параллельных меча, выбитых на коже.

«Если кто-то посмел тебя тронуть, мы найдем его. Обещаю. Найдем вместе. И сделаем то, что делали однажды – когда были еще детьми».

Один за другим далекие образы вспыхивали в памяти. Ночь. Звездное небо. Окровавленный молоток. Тело отца, похожее на огромную куклу. Красная вода в железном тазу.

Руслан прикусил губу и вновь провел пальцами по татуировке.

Близняшки с зарей на руках. Так они с сестрой называли себя.

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » ... »»