Лучшие рассказы Гейман Нил

– Максимел и три оргона! – крикнул ей Доктор издалека.

– Что за три оргона?

– Один был слишком злобным, другой – слишком глупым, а третий – в самый раз.

– И как это связано с тем, что происходит сейчас?

Доктор рассеянно подергал себя за волосы.

– Э-э-э… может, и никак. Просто пытаюсь припомнить одну историю времен моего детства.

– Зачем?

– Понятия не имею. Не помню.

– Ты, – сказала Эми Понд, – способен довести до белого каления кого угодно!

– Да! – радостно согласился Доктор. – Надеюсь, что так.

Пока ее не было, он повесил на дверь ТАРДИС табличку:

«СТРЯСЛОСЬ ЧТО-ТО НЕПОНЯТНОЕ? ПРОСТО ПОСТУЧИСЬ В ДВЕРЬ! НЕСЕРЬЕЗНЫХ ПРОБЛЕМ НЕ БЫВАЕТ».

– Если странности не идут к Доктору, Доктор сам идет к ним. А, нет, стоп. Наоборот. Внутри я тоже кое-что поменял, чтобы люди не пугались. А ты что-нибудь нашла?

– Две странные вещи, – сказала Эми. – Во-первых, я встретила принца Чарльза. У газетного киоска.

– Ты уверена, что это он?

Эми задумалась.

– Ну, выглядел он точно как принц Чарльз. Только гораздо моложе. И газетчик спросил его, выбрал ли он уже имя для следующего маленького принца. Я предложила «Рори».

– Принц Чарльз у газетного киоска. Так, хорошо. А что второе?

– Во всем городке нет ни единого дома на продажу. Я обошла все улицы. Ни единого объявления! А на окраине стоит уйма палаток, и там живут люди. И еще многие собираются уехать из города в поисках жилья, потому что здесь не осталось ни одного свободного дома. Это очень странно.

– Да.

Доктор чувствовал: еще чуть-чуть – и картинка сложится.

Эми открыла дверь ТАРДИС. Заглянула внутрь.

– Доктор… она стала такого же размера внутри, как и снаружи!

Доктор улыбнулся до ушей, встал в дверях и гостеприимно взмахнул рукой, приглашая Эми осмотреть новый кабинет. Этим экскурсия и ограничилась: большую часть места в будке теперь занимал письменный стол со старомодным телефонным аппаратом и пишущей машинкой. Стол упирался в заднюю стенку, и Эми интереса ради попробовала просунуть сквозь нее руку. С закрытыми глазами это оказалось проще, с открытыми – довольно трудно. Эми снова закрыла глаза и просунула голову сквозь стенку. Открыв глаза с той стороны, она, наконец, увидела рубку ТАРДИС, как обычно, сверкающую стеклом и медью. Эми сделала шаг назад – и снова очутилась в крошечном кабинете.

– Это что, голограмма?

– Вроде того.

Кто-то робко постучался в дверь ТАРДИС. Доктор открыл.

– Извините, пожалуйста… Там у вас на двери табличка… – На пороге ТАРДИС стоял усталый лысеющий мужчина. Он окинул затравленным взглядом кабинет и не сделал даже попытки пройти внутрь.

– Да! Добрый день! Проходите! – сказал Доктор. – Несерьезных проблем не бывает – таков наш девиз!

– М-м-м… Меня зовут Редж Браунинг. Моя дочь, Полли… Она должна была дождаться нас в гостиничном номере. Ее там нет!

– Я – Доктор. Это Эми. Вы уже обращались в полицию?

– А разве вы – не полиция? Я обращался… Но я думал, вы тоже…

– Почему вы так решили? – спросила Эми.

– Ну это же полицейская будка! Я даже и не знал, что их опять начали ставить.

– Кое для кого из нас, – произнес высокий молодой человек при галстуке-бабочке, – их не прекращали ставить. Что вам сказали в полиции?

– Что они примут это к сведению и сообщат, если она объявится. Но у них, кажется, и без нас дел по горло. Дежурный по отделению сказал, что у них неожиданно истек срок аренды на помещение и они теперь срочно ищут, куда перебраться. Сказал, для них это как снег на голову.

– А не могла она пойти к друзьям? – спросила Эми.

– У ее друзей я уже спрашивал. Никто ее не видел. Мы живем в гостинице «Роза» на Уэнсбери-стрит… то есть пока еще живем.

– Вы не местные?

Мистер Браунинг поведал о мужчине в кроличьей маске, который купил их дом на прошлой неделе и заплатил наличными, причем куда больше, чем можно было рассчитывать. И о женщине в кошачьей маске он тоже рассказал.

– О! Понятно. Что ж, это все объясняет, – проговорил Доктор таким тоном, как будто это и вправду что-то объясняло.

– В самом деле? – удивился мистер Браунинг. – Значит, вам известно, куда подевалась Полли?

Доктор покачал головой.

– Мистер Браунинг… Редж… Как, по-вашему, могла ли она вернуться в ваш старый дом?

Мистер Браунинг пожал плечами.

– Ну, наверно, могла. А вы думаете, что…

Но высокий молодой человек и рыжая девушка-шотландка лишь молча оттолкнули его с дороги, захлопнули дверь своей полицейской будки и помчались через лужайку со всех ног.

VI

Стараясь не отставать от Доктора, Эми выкрикивала вопросы на бегу:

– Ты думаешь, она в этом доме?

– Боюсь, что да. Да. Кажется, есть идея. Вот что, Эми: они будут уговаривать тебя спросить у них, который час. Но ты этого не делай. И если они сами тебя спросят, не отвечай. Так безопаснее.

– Ты серьезно?

– Боюсь, что да. И смотри внимательно на маски.

– Ясно. Так это и есть те ужасные инопланетяне, что захватили Землю? Они ходят в масках и спрашивают людей, который час?

– Похоже, да. Да. Хотя мои соплеменники с ними разобрались, и очень давно. Невозможно даже представить, как…

Они добежали до Клейвершем-роу и остановились.

– И если это то, что я думаю… если это они… оно… в общем, если это то самое… то есть только один разумный выход.

– Какой?

– Бежать, пока не поздно, – ответил Доктор и позвонил в дверь.

Через секунду дверь отворилась. На пороге стояла маленькая девочка – на вид не старше одиннадцати. Волосы ее были завязаны в хвостики.

– Здравствуйте, – сказала она. – Меня зовут Полли Браунинг. А вас как зовут?

– Полли! – воскликнула Эми. – Твои родители тебя обыскались! Они чуть с ума не сошли!

– Я просто зашла за своим дневником, – сказала девочка. – Он лежал в моей старой спальне под половицей.

– Родители ищут тебя целый день! – сказала Эми, недоумевая, почему Доктор молчит.

Девочка Полли посмотрела на часы.

– Странно! А по часам как будто всего пять минут прошло. Я пришла сюда в десять утра.

Эми знала, что сейчас уже далеко за полдень.

– А который сейчас час? – спросила она.

Полли подняла голову и широко улыбнулась. Эми заметила в ее лице что-то странное. Лицо казалось плоским. Почти как маска…

– Час в самый раз, чтобы войти в мой дом, – произнесла девочка.

Эми моргнула. Ей казалось, она не сделала и шагу, – а между тем они с Доктором уже стояли посреди пустой прихожей. Девочка так же незаметно успела подняться на лестницу, и лица их теперь оказались вровень с ее лицом.

– Кто ты? – спросила Эми.

– Мы – Клан, – ответило существо, которое выглядело как девочка. Голос его стал глубоким, низким, более гортанным. А потом Эми увидела это существо по-настоящему: оно было огромное и жуткое. Эми вытаращила глаза. Она не понимала, как можно было принять эту бумажную маску с грубо намалеванным детским лицом за настоящее личико Полли.

– Я о вас кое-что слышал, – сказал Доктор. – Мои соплеменники полагали, что вы…

– …мерзость, – договорил за него великан в бумажной маске. – И что мы существуем в нарушение всех законов времени. Они отрезали нас от всей остальной вселенной. Но мне удалось бежать, а значит, удалось бежать и всем нам. И теперь мы готовы начать все сначала. Мы уже начали скупать этот мир…

– Вы проворачиваете деньги сквозь время, – перебил Доктор. – И скупаете на них этот мир. Сначала один дом, потом другой, потом целый город…

– Доктор! Что все это значит? – воскликнула Эми. – Ты хоть что-нибудь понимаешь?

– Я понимаю все, – вздохнул Доктор. – В том-то и беда. Они пришли сюда, чтобы захватить Землю. Они хотят стать населением этой планеты.

– О нет, Доктор, – возразил великан в бумажной маске. – Вы не понимаете. Мы преследуем совершенно иную цель. Мы захватим эту планету и уморим ее население исключительно для того, чтобы сейчас вы оказались здесь.

Доктор схватил Эми за руку, крикнул «Беги!» и сам рванулся ко входной двери, но не успел сделать и шагу, как очутился на верхней площадке лестницы. Что-то мягкое коснулось его лица – на ощупь как мех или волосы. Доктор отмахнулся. Одна из дверей на втором этаже была открыта, и он направился туда.

– Добрый день, – произнесло существо, поджидавшее в комнате. Говорило оно женским голосом, с придыханием и чуть растягивая звуки. – Ка-ак хорошо, что вы пришли, Доктор!

Выглядело оно точь-в-точь как Маргарет Тэтчер, премьер-министр Великобритании.

– Вы ведь уже знаете, кто мы такие, дорогой мой? – спросила миссис Тэтчер. – Если нет, мы будем очень разочарованы.

– Вы – Клан, – ответил Доктор. – Раса, состоящая из одного-единственного существа. Но это существо способно перемещаться во времени так же легко и инстинктивно, как человек переходит через дорогу. Сначала вы существовали в одном экземпляре. Но вы можете заселить любую территорию, просто двигаясь во времени взад-вперед. Вас становятся сотни, тысячи, миллионы. Все вы можете общаться между собой в любых точках вашей временной линии. И так – до тех пор, пока местная структура времени не износится и не рухнет, как прогнившее дерево. Но вам нужны и другие существа, по крайней мере поначалу. Они должны спросить вас, который час, и тем самым создать квантовую суперпозицию, которая позволит вам закрепиться в конкретной пространственно-временной точке.

– Очень хорошо, – пропела миссис Тэтчер. – А вы знаете, что сказали Повелители Времени, когда захватили наш мир? Они сказали, что каждый из нас и есть весь Клан в своем моменте времени, так что убить любого из нас – значит истребить всю нашу расу. А это геноцид. Вы не можете убить меня, потому что убить меня – значит уничтожить всех нас.

– Вам известно, что я – последний Повелитель Времени?

– О да, дорогой мой.

– Ну хорошо. Посмотрим, что происходит. Вы берете деньги из-под печатного станка, покупаете на них товары, перепродаете, возвращаете себе деньги с прибылью – и на все про все уходит лишь несколько мгновений. Одним словом, вы проворачиваете деньги сквозь время, как я и сказал. А что до масок… Полагаю, они придают вам убедительности. Люди куда охотнее продают вещи, когда считают, что руководитель государства просит их об этом лично. А на последнем этапе вы попросту продаете все скупленное самим себе. Людей вы собираетесь уничтожить?

– Ну зачем же, дорогой мой? В этом нет нужды. Мы даже устроим для них резервации: в Гренландии, в Сибири, в Антарктике. Но они все равно вымрут. Нескольким миллиардам человек не прожить на территориях, едва способных прокормить несколько тысяч. Можете себе представить, дорогой мой! Это будет… неприятно. – Миссис Тэтчер сделала шаг вперед. Доктор сосредоточился, стараясь увидеть ее в истинном облике. Закрыл глаза. Открыл – и увидел перед собой высокое, грузное существо в бумажной маске, на которую была наклеена черно-белая фотография Маргарет Тэтчер.

Доктор протянул руку и сорвал маску с Клана.

Вообще-то Доктор был способен разглядеть красоту даже там, где человек видел только безобразие и ужас. Его радовали все живые существа. Но лицо Клана его не порадовало.

– Ты… ты противен сам себе! – выпалил Доктор. – Чтоб мне провалиться! Так вот почему ты носишь маски! Тебе не нравится твое лицо, да?

Клан промолчал. Лицо его, если это можно было назвать лицом, сморщилось и пошло рябью.

– Где Эми? – спросил Доктор.

– Избыточный элемент, – отозвался у него из-за спины другой, хотя и похожий голос. Доктор обернулся и увидел тощего мужчину в маске кролика. – Мы ее отпустили. Нам нужны только вы, Доктор. В тюрьме у Повелителей Времени мы очень страдали: эта ловушка привязала нас к одной временной линии, и мы были вынуждены оставаться в единственном экземпляре. А теперь и вы, Повелители Времени, остались в единственном экземпляре. И из этого дома вы не выйдете никогда.

Некоторое время Доктор молча переходил из комнаты в комнату, изучая дом. Стены были мягкие, покрытые легким, пушистым мехом. И они неторопливо, ритмично двигались, то надуваясь пузырями, то расправляясь снова. Дом дышал. Он был живой.

– Верните мне Эми, – сказал Доктор. – И уходите отсюда. Я найду вас везде, куда бы вы ни отправились. Вы не можете вечно сновать во времени туда-сюда по одной и той же петле. Рано или поздно эта петля износится.

– Тогда мы начнем все сначала где-нибудь в другом месте, – ответила ему с лестницы женщина в кошачьей маске. – А вы останетесь здесь до конца своих дней. Будете здесь стареть, умирать, возрождаться – снова и снова. Наша тюрьма простоит до тех пор, пока последний Повелитель Времени не исчезнет.

– Вы и вправду считаете, что меня будет так просто удержать? – спросил Доктор. Всегда имеет смысл держаться так, будто у тебя все под контролем, даже если ты в этом далеко не уверен.

– Доктор! Скорее, сюда! – донесся снизу голос Эми.

Доктор ринулся вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки разом. Голос шел из-за входной двери.

– Доктор!

– Я здесь. – Он подергал дверь. Заперто. Он достал свою звуковую отвертку и поднес к дверной ручке.

Раздался щелчок, и дверь распахнулась; в глаза ударил слепящий солнечный свет. За порогом стояла Эми, а у нее за спиной возвышалась синяя полицейская будка. Несколько секунд Доктор никак не мог решить, кого из них обнять первой – Эми или старушку ТАРДИС.

– А почему ты не зашла внутрь? – спросил он Эми, открывая дверь ТАРДИС.

– Не нашла ключ. Наверно, выронила его, пока они за мной гонялись. Ну, куда мы теперь отправимся?

– Куда-нибудь, где безопасно. Ну, или не так опасно, как здесь. – Доктор закрыл дверь. – Есть идеи?

Эми остановилась у подножия лестницы, ведущей в рубку, и окинула взглядом сверкающий медью интерьер. Посмотрела на двери, на стеклянную колонну в центре приборной панели.

– Старая добрая ТАРДИС, – улыбнулся Доктор. – Она великолепна, правда? Никогда не устану любоваться.

– Да, – сказала Эми. – Думаю, нам надо отправиться в самое начало времен. Так далеко в прошлое, как только возможно. Там они нас не найдут, и мы сможем спокойно обдумать, что делать дальше.

Руки Доктора забегали по приборной панели. Эми внимательно смотрела ему через плечо, как будто старалась запомнить в точности все, что он делает. ТАРДИС покинула 1984 год.

– В начало времен, говоришь? Отличная мысль, Эми Понд. Там мы еще никогда не бывали. Предполагается, что туда мы и не можем попасть. Но нам повезло: у нас есть кое-что полезное. – И с этими словами Доктор взял со столика крученый какбишьеготам и прицепил его к приборной панели ТАРДИС – на обычной веревочке с зажимом для бумаг на конце.

– Вот, – гордо произнес он. – Видишь?

– Да, – сказала Эми. – Мы сбежали из ловушки Клана.

Двигатели ТАРДИС застонали, стены и пол затряслись.

– Что это за шум?

– ТАРДИС не предназначена для путешествий туда, куда мы сейчас направляемся. Я бы и не рискнул… Но наш прекрасный крученый какбишьеготам придаст нужное ускорение и сформирует временной пузырь. А этот шум – ну, это просто двигатели жалуются на перегрузку. Это все равно что ехать на старом драндулете в гору по крутому склону. Возможно, перемещение займет на несколько минут больше обычного. Но это неважно. Скоро мы прибудем на место, и тебе там понравится. Ты здорово придумала, Эми. Начало времен! Отличная идея.

– Наверняка понравится, – с улыбкой подтвердила Эми. – Как хорошо, что тебе удалось выбраться из тюрьмы Клана, Доктор! Ты, наверно, очень рад.

– Забавное дело, – пробормотал Доктор. – Ты уже второй раз говоришь, что я выбрался из ловушки Клана. То есть из этого дома. Ну да. Я действительно сбежал, и это было проще простого: замок открылся в два счета. Но почему мы решили, что этот дом и есть ловушка? Почему мы решили, что Клан хочет всего лишь поймать и замучить Повелителя Времени? Может быть, у него совсем другая цель, гораздо более важная? Что, если он хочет заполучить ТАРДИС?

– Но зачем Клану ТАРДИС? – спросила Эми.

Доктор посмотрел на нее – ясным, спокойным взглядом, не омраченным ненавистью, свободным от всех иллюзий.

– Клан не может совершать большие скачки во времени. Ему на это не хватает сил. Из-за этого дело у него идет медленно и трудно. Чтобы населить один только Лондон, ему нужно переместиться взад-вперед во времени пятнадцать миллионов раз. Но что, если Клан получит в свое распоряжение все Пространство и Время? Что, если он сможет отправиться к самым истокам вселенной и начать оттуда? Тогда он заполонит всё. Во всем пространственно-временном континууме не останется ни одного разумного существа, кроме Клана. Один-единственный индивид заселит собой всю вселенную, не оставив места больше ни для кого. Можешь себе представить?

Эми облизнула губы.

– Да, – сказала она. – Могу.

– Все, что для этого нужно, – проникнуть в ТАРДИС и приставить Повелителя Времени к пульту управления. И вся вселенная будет у твоих ног.

– О да, – подтвердила Эми, и улыбка ее стала шире. – Так и будет.

– Почти добрались, – сказал Доктор. – Еще минута – и мы прибудем в начало времен. А теперь, пожалуйста… Пожалуйста, скажи мне, что с Эми все хорошо, где бы она ни была.

– С какой стати я буду тебе врать? – возмутился Клан в маске Эми Понд.

VII

Эми слышала, как Доктор с грохотом мчится вниз по лестнице. Слышала, как его зовет какой-то голос, странно знакомый, но все же неузнаваемый. А потом до Эми донеслись другие звуки, постепенно затихающие вдали, и сердце ее сжалось от ужаса и отчаяния. Она поняла, что ТАРДИС покидает это пространство-время.

Дверь тотчас открылась, и Эми вышла в прихожую.

– Он тебя бросил, – произнес другой голос, низкий и вкрадчивый. – Печально, правда?

– Доктор никогда не бросает своих друзей, – ответила Эми существу, прячущемуся в тени.

– Ошибаешься. Нет смысла отрицать очевидное. Можешь, конечно, надеяться и ждать, сколько тебе будет угодно, но он никогда не вернется, – сказало существо и выступило из густых теней туда, где было чуть посветлее.

Оно было гигантское. И походило на человека, но было в нем и что-то звериное. «Волчье», – подумала Эми Понд, попятившись назад, подальше от этой твари. Грубая деревянная маска, закрывавшая его лицо, изображала то ли злую собаку, то ли и вправду волка.

– Он взял с собой кое-кого, кого он считает тобой. И через несколько минут вся реальность будет переписана начисто. Повелители Времени превратили Клан в одно-единственное одинокое существо, отрезанное от всей остальной вселенной. Поэтому будет только справедливо, что последний Повелитель Времени поможет нам занять наше законное место в этом мире. Все остальные будут служить мне. Или будут мной самим. Или станут для меня пищей. Спроси меня, который час, Эми Понд.

– Зачем?

Из теней выступили другие смутные фигуры. На лестнице появилась женщина-кошка. В дальнем углу – маленькая девочка. Мужчина в маске кролика встал у Эми за спиной и произнес:

– Затем, чтобы умереть легко. Без лишних мучений. Все равно через несколько минут мир станет совсем другим – таким, в котором тебя никогда и не было.

– Спроси меня, – потребовало огромное существо в маске волка, подступая к ней ближе. – Скажи: «Который час, мистер Волк?»

Вместо ответа Эми Понд протянула руку, сорвала с него волчью маску и увидела лицо Клана.

Это зрелище было не для человеческих глаз. Но глядя на копошащуюся, извивающуюся, скользкую массу, заменявшую Клану лицо, Эми вдруг поняла: все эти маски нужны ему не только для того, чтобы морочить людям голову. Клан прячется под масками, потому что сам себя не выносит.

– Если хочешь убить меня – убей, – сказала Эми. – Но я не верю, что Доктор меня бросил. И я не собираюсь спрашивать тебя, который час.

– Очень жаль, – донесся голос откуда-то из глубин чудовищного месива на месте лица. И Клан шагнул к ней.

* * *

Двигатели ТАРДИС испустили один-единственный громкий стон и умолкли.

– Вот мы и прибыли, – сказал Клан. Маска Эми Понд теперь была совсем плоской – просто бумажный листок с криво намалеванным девичьим лицом.

– Да, мы прибыли в начало времен, – подтвердил Доктор. – Потому что ты хотел сюда попасть. Но я мог бы сделать все по-другому. Я мог бы найти для вас подходящее решение. Не только для тебя – для всех вас.

– Открой дверь! – рявкнул Клан.

Доктор открыл дверь. Ветер, бушевавший вокруг ТАРДИС, ударил ему в грудь, и Доктор отступил назад.

Клан подошел и встал на пороге.

– Как темно!

– Естественно. Это же самое начало. Света еще нет.

– Сейчас я выйду в пустоту, – сказал Клан. – И ты меня спросишь: «Который час?» И я отвечу – отвечу сам себе, и тебе, и всему Творению: «Час в самый раз для Клана! Час, когда Клан воцарится над миром и возьмет верховную власть. Час, когда во вселенной не останется ничего, кроме меня и того, чем я буду кормиться. Час, когда владычество Клана станет безраздельным и вечным, на все времена».

– На твоем месте я бы этого не делал, – сказал Доктор. – Ты еще можешь передумать.

Клан сорвал с себя маску Эми Понд и швырнул ее на пол ТАРДИС.

– Доктор, – донесся его голос из гущи червей, копошащихся на месте лица. – Спроси меня, который час.

– У меня есть идея получше, – возразил Доктор. – Я сам скажу тебе, который час. Слушай внимательно: никоторый! Времени еще нет. Абсолютный Ноль Часов. Микросекунда до Большого Взрыва. Мы не в Начале Времен. Мы – за миг до Начала.

– Повелители Времени действительно не любили доводить дело до геноцида, – продолжал он. – Я и сам не сторонник радикальных мер. Нехорошо уничтожать потенциал – так я считаю. Что, если в один прекрасный день на свет появится хороший далек? Что, если… – Доктор махнул рукой, помолчал и добавил: – Пространство огромно. А время – еще того больше. Я мог бы помочь тебе найти такое место, в котором твоя раса жила бы хорошо. Но там, на Земле, была девочка по имени Полли, которая забыла в старом доме свой дневник. И ты убил ее. Это была ошибка.

– Ты ведь ее даже не знал, – возразил Клан, делая шаг в Пустоту.

– Она была ребенком, – сказал Доктор. – Каждый ребенок – это чистый потенциал. – Крученый какбишьеготам, подвешенный к приборной панели, задымился и заискрил. – У тебя больше не осталось времени, Клан. В буквальном смысле слова. Потому что Время начнется только после Большого Взрыва. А если хоть какую-то часть существа, обитающего во времени, вынести за пределы времени, то все это существо… ну, скажем так: устранится из общей картины.

И тут до Клана дошло.

До него дошло, что в данный момент все Время и Пространство – лишь крошечная частица, меньше атома. И пока не пройдет эта микросекунда, пока эта частица не взорвется, не будет ничего. Вообще ничего. И он, Клан, находится по другую сторону от этой микросекунды.

Шагнув в эту Пустоту, он сам отрезал себя от Времени, и теперь все остальные части Клана исчезали, потому что теперь их не было никогда. Волна небытия прокатилась через новую реальность, поглощая их всех без остатка, и То, что в иной реальности было Ими Всеми, содрогнулось и испустило вопль.

В начале – то есть до начала – было слово. И слово было: «Доктор!».

Но дверь уже закрылась, и ТАРДИС исчезла – безвозвратно. Клан остался один, в пустоте до сотворения мира.

Навеки один, в одном-единственном мгновении, когда Время еще не началось.

VIII

Молодой человек в твидовом пиджаке обошел по кругу дом, стоящий в самом конце Клейвершем-роу. Потом постучался в дверь, но никто ему не открыл. Тогда он вернулся в синюю будку и осторожно подкрутил самое маленькое колесико на приборной панели: переместиться разом на тысячу лет куда проще, чем на одни сутки.

Еще одна попытка.

Он чувствовал, как сплетаются и расплетаются вновь нити времени. Время – сложная штука: не все из того, что произошло, действительно происходило. Это понимают только Повелители Времени, но даже и они полагают, что описать это невозможно.

В саду перед домом на Клейвершем-роу появилась заляпанная грязью табличка: «Продается дом».

Молодой человек постучал в дверь.

– Привет, – сказал он. – Ты, должно быть, Полли. Я ищу Эми Понд. Ты, случайно, ее не видела?

Девочка с волосами, завязанными в хвостики, посмотрела на Доктора с подозрением.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – спросила она.

– Просто я очень умный, – совершенно серьезно ответил Доктор.

Полли пожала плечами, повернулась и пошла в дом. Доктор последовал за ней, с облегчением отметив про себя, что меха на стенах больше нет.

Эми сидела на кухне, пила чай с миссис Браунинг. Из дальнего угла тихонько мурлыкало «Радио-Четыре». Миссис Браунинг рассказывала Эми о своей работе и о том, как нелегко приходится медсестрам, а Эми отвечала, что ее жених – санитар в больнице, так что она знает об этом все и очень хорошо ее понимает.

Когда Доктор показался на пороге, она вскинула голову и посмотрела на него долгим взглядом. «Тебе придется многое мне объяснить», – говорил этот взгляд.

– Так я и знал, что в конце концов найду тебя здесь, – сказал Доктор. – Если не сдамся и буду продолжать искать.

* * *

Они вышли из дома на Клейвершем-роу и направились к синей полицейской будке: та стояла в конце улицы, на лужайке под каштанами.

– Постой! – сказала Эми. – Эта тварь собиралась меня сожрать. А в следующую секунду я уже сижу на кухне, болтаю с миссис Браунинг и слушаю «Арчерз». Как тебе это удалось?

– Просто я очень умный, – сказал Доктор. Это была хорошая фраза, и отныне он намеревался использовать ее как можно чаще.

– Поехали домой, – сказала Эми. – На этот раз Рори будет там?

– На этот раз там будут все на свете, – ответил Доктор. – И даже Рори.

Они вошли в ТАРДИС. Доктор уже убрал с приборной панели почерневшие останки крученого какбишьеготама. ТАРДИС больше никогда не сможет попасть в миг до начала времен, но, если вдуматься, оно и к лучшему.

Теперь нужно доставить Эми домой… но сначала, пожалуй, стоит завернуть ненадолго в Андалусию рыцарских времен. Там, в одном придорожном трактире на пути в Севилью, Доктору однажды подали самый лучший гаспачо, какой он только пробовал за все свои десять с лишним жизней.

Доктор почти не сомневался, что сумеет отыскать нужное место снова…

– Итак, мы едем домой, – объявил он. – Но сначала – обедать! А за обедом я расскажу тебе сказку про Максимела и трех оргонов.

В пучину сумрачных морей [94]

Темза – грязное животное: она ползет на брюхе через Лондон, как червяк, как морская змея. Все реки впадают в нее: Флит, и Тайберн, и Некингер. Они несут отбросы, грязь и помои, трупы кошек и собак, овечьи и свиные кости. Отбросы вливаются в бурые воды Темзы, и Темза несет их дальше, на восток, до самого устья, где они канут в Северное море и в небытие.

В Лондоне дождь. Дождь смывает грязь в сточные канавы, и ручьи разбухают и становятся реками, а реки – могучими тварями. Дождь шумит без умолку: хлюпает, плещет, барабанит по крышам. Если даже вода и падает с неба чистой, это ненадолго: стоит ей коснуться Лондона, и она мешается с пылью и превращается в грязь и слякоть.

Ее никто не пьет – ни дождевую воду, ни речную. Ходят шутки, что вода из Темзы убивает на месте, но это неправда. Уличные мальчишки прыгают в реку за монетками и выныривают живыми, отплевываясь, дрожа и сжимая в кулаке свой улов. Если они и умирают потом, то не от этого, хотя ныряльщиков старше пятнадцати не найти.

Женщина, похоже, не замечает дождя.

Она идет через Ротерхитские доки, как ходит уже не первый год и не первый десяток лет, – никто не знает, сколько в точности, потому что никому нет до нее дела. Она бродит по докам или смотрит в сторону моря. Разглядывает корабли, покачивающиеся на якорях. Ей надо чем-то занимать себя, чтобы душа ее оставалась в ладах с телом, но в доках никто и малейшего понятия не имеет, что с ней не так.

Ты прячешься от ливня под брезентовым тентом – его, должно быть, натянул какой-то парусный мастер. Поначалу тебе кажется, что ты здесь один: женщина стоит неподвижно, как статуя, и смотрит вдаль, за реку, хотя за пеленой дождя ничего не разглядеть. Дальний берег Темзы исчез.

Но потом она сама тебя замечает. Она видит тебя и начинает говорить – не с тобой, о нет, а с серой водой, что рушится с серого неба в серую реку.

– Мой сын хотел стать моряком, – говорит она, и ты не знаешь, что и как на это ответить. Тебе пришлось бы кричать, чтобы она услышала тебя за грохотом дождя, но женщина продолжает говорить, и ты просто слушаешь. А потом ловишь себя на том, что вытянул шею и вслушиваешься изо всех сил, стараясь не упустить ни слова.

– Мой сын хотел стать моряком. Я сказала ему: «Не ходи в море. Я твоя мать, – сказала я. – Море не полюбит тебя так, как люблю я, оно жестоко». Но он сказал: «Ах, мама, я так хочу повидать мир! Я хочу увидеть, как солнце восходит в тропиках и как в небе Арктики пляшут полярные огни, но больше всего я хочу разбогатеть. И тогда я вернусь к тебе и построю тебе дом, и у тебя будут слуги, и мы с тобой будем танцевать, мама, – ах, как мы будем танцевать…»

– «И что я буду делать в богатом доме? – спросила я. – Ты дурачок, хотя и говоришь так складно». И я напомнила ему об отце, который так и не вернулся из плавания, – одни говорили, что он погиб и покоится где-то на дне морей, а другие клялись и божились, что видели его в Амстердаме, где он содержит бордель.

Но какая разница? Море забрало его.

Мой мальчик сбежал из дома, когда ему исполнилось двенадцать. Он пришел сюда, в доки, и нанялся на первый попавшийся корабль, шедший на остров Флориш на Азорах, – так мне сказали.

Бывают корабли, несущие на себе проклятье. Нехорошие корабли. Их перекрашивают после каждого несчастья и дают им новое имя, чтобы одурачить неосторожных.

Страницы: «« « ... 3334353637383940 » »»