Вопрос и ответ Несс Патрик

Как бутто все слова разом запихивают тебе в голову, и весь мир орет на тебя: ты ничтожество, ничтожество, ничтожество, и этот вопль вырывает из тебя твои собственные слова, точно волосы, а заодно и кожу сдирает…

Вспышка слов, и я — ничтожество.

Ничтожество.

Ты ничтожество.

Я падаю на землю, и мэр может делать со мной что угодно.

Не хочу даже говорить о том, что происходит дальше.

Половине солдат мэр велит охранять лечебный дом, а остальные тащат меня в собор. По дороге он молчит, а я умоляю его не трогать Виолу и кричу и бьюсь в истерике, обещая выполнить любые его требования, только пусть он не тронет Виолу.

(заткнись, заткнись)

В соборе он снова привязывает меня к стулу.

И велит мистеру Коллинзу прогуляться.

А потом…

Не хочу об этом говорить.

Потомушто я плачу, умоляю, твержу ее имя, блюю и снова плачу, и все это так ужасно и так стыдно, что лучше не вспоминать.

А мэр просто молчит. Нарезает круги по залу и молча слушает мои вопли, мои мольбы.

Но прежде всего — слушает мой Шум.

А я убеждаю себя, что кричу, воплю и молю с одной целью — скрыть в Шуме ее слова, уберечь ее, не открыть мэру самого главного. Я уговариваю себя кричать и молить как можно громче, чтобы он не услышал.

(заткнись)

Вот что я себе говорю.

И больше об этом — ни слова.

(черт, да заткнись же!)

Когда я возвращаюсь в башню, мэр Леджер не спит и ждет меня. Хотя я почти не соображаю, мне всетаки приходит в голову мысль, что без Леджера тут не обошлось. Но он так искренне взволнован и приходит в такой искренний ужас от моего вида, что я просто медленно оседаю на кровать и не знаю, что думать.

— Они даже входить не стали, — говорит он у меня за спиной. — Коллинз молча открыл дверь, быстро оглядел комнату и тут же запер меня снова. Как бутто знал.

— Да, — говорю я в подушку. — Конечно, знал.

— Я тут ни при чем, Тодд, — тут же добавляет он, читая мои мысли. — Клянусь! Я бы никогда не стал помогать этому человеку.

— Да оставьте меня в покое! — бормочу я.

И он оставляет.

Уснуть не получается.

Я горю.

Горю от понимания, как легко меня поймали в ловушку, как легко оказалось использовать Виолу против меня. Горю от стыда за то, что плакал под пытками (заткнись). Горю от боли новой разлуки, ведь мы поклялись друг другу не расставаться, и от ужаса перед неизвестностью — что с ней теперь будет?

Мне плевать, что будет со мной.

Наконец встает сонце, и я узнаю, какое мне назначили наказание.

— Вперед, ушлепок!

— Заткнись, Дейви.

Наша новая работа — сгонять спэклов в группы и отправлять на строительство новых зданий на территории бывшего монастыря. В этих зданиях они будут жить зимой.

Наказание заключается в том, что я работаю вместе с ними.

А Дейви всем заправляет.

И у него новенькая плетка.

— Давай! — кричит он, охаживая меня ею по плечам. — За работу!

Я резко оборачиваюсь — все тело болит и горит огнем.

— Еще раз ударишь меня этой штукой, глотку порву!

Он улыбается во все зубы, его Шум ликует.

— А ты попробуй, мистер Хьюитт!

И смеется, гад.

Я опять берусь за лопату. Спэклы в моей группе не сводят с меня глаз. Я не спал всю ночь, пальцы сводит от утренней стужи, и я, не выдержав, ору на них:

— За работу!

Они перецокиваются друг с другом и снова начинают копать землю голыми руками.

Все, кроме одного, который смотрит на меня чуть дольше остальных.

В ответ я смотрю на него, мой Шум клокочет и шипит от ярости. Он не обращает на это внимания, изо рта поднимается пар, в глазах вызов. Он показывает мне запястье, как бы представляясь — можно подумать, я не знаю, кто он, — и продолжает неспешно работать.

1017-й — единственный, кто нас не боится.

Я беру лопату и со всех сил вонзаю в землю.

— Ну что, нравится? — окликает меня Дейви.

Я вставляю в свой Шум пару ласковых.

— О, моя мать давнымдавно умерла, — отвечает он. — Как и твоя. — Грубый смех. — Интересно, в жизни она была такой же болтуньей, как и в своем дурацком дневничке?

Я выпрямляюсь, мой Шум полыхает красным.

— Дейви…

— А то в дневничке прям несет!

— Когда-нибудь, Дейви, — выплевываю я, чувствуя, как от моего раскаленного Шума почти дрожит воздух, — я с тобой такое сделаю…

— Что же, мальчик мой? — спрашивает мэр, въезжая в ворота на Морпете. — Вашу ругань с дороги слышно. — Он поворачивается к Дейви: — А ругаться — не работать.

— Они у меня работают, па! Еще как работают! — Дейви кивает на участки.

Это правда. Всех спэклов поделили на несколько команд по десять и двадцать человек и равномерно распределили по монастырским владениям — кто-то разбирает внутренние каменные перегородки, кто-то копает землю. Остальные разносят выкопанное по другим участкам. Моя группа уже почти закончила рыть траншею под фундамент первого здания. Я работаю лопатой. Спэклам приходится копать голыми руками.

— Неплохо, — говорит мэр. — Очень хорошо.

Шум Дейви так раздувается от гордости, что мне за него стыдно. Никто на него не смотрит.

— А ты как, Тодд? Как идет твое утро?

— Умоляю, не трогайте ее, — говорю я.

— Умоляю, не трогайте ее! — передразнивает меня Дейви.

— Последний раз повторяю, Тодд, — говорит мэр, — я не собираюсь причинять ей вред. Я только хочу поговорить с ней. И планирую сделать это прямо сейчас.

Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди, Шум вскидывается.

— О, ему не нравится, па! — говорит Дейви.

— Тихо, — осаживает его мэр. — Тодд, ты еще не захотел мне что-нибудь рассказать? Чтобы мой визит к Виоле прошел как можно быстрее и безболезненней для всех?

Я сглатываю.

А мэр просто смотрит на меня, смотрит в мой Шум, и у меня в голове складываются слова «Прошу, не трогайте ее», сказанные моим и его голосом одновременно. Они пролезают во все щели, суются туда, куда не просят, пытаются открыть запертые двери, перевернуть все камни и пролить свет на то, что должно оставаться в тени, прошу, не трогайте ее, — снова и снова, такшто в конце концов меня прямо подмывает сказать (океан), я уже сам хочу отпереть эти двери (океан), хочу выполнить все его требования, потомушто он прав, прав по всем статьям, и кто я такой, чтобы сопротивляться…

— Она ничего не знает, — дрожащим голосом повторяю я, почти задыхаясь.

Мэр выгибает бровь:

— Ты чем-то взволнован, Тодд? — Он подъезжает поближе. Сдавайся, говорит Морпет. Дейви видит, что все внимание мэра обращено на меня, и даже издалека я слышу ревность в его Шуме. — У меня есть одно верное средство от волнений, Тодд.

Он смотрит мне в глаза.

Я — круг, круг — это я.

Эти слова извиваются в моем мозгу, бутто червяки в яблоке.

Снова и снова, прямо внутри меня.

— Что это значит? — еле выговариваю я, потомушто от тяжести этих слов мне трудно даже пошевелить губами.

А потом раздается звук.

Какой-то вой в воздухе, высокий гул, непохожий на Шум, а похожий на жужжание огромной пурпурной пчелы, которая хочет тебя ужалить.

— Что за… — роняет Дейви.

И мы все оборачиваемся, глядя в дальний конец монастырских владений, поверх стены…

Бззззз…

Звук летит с неба как бутто по дуге, высокий и пронзительный, из леса за монастырем, а за ним вьется дым. Вой становится громче, а дым — гуще и черней.

Мэр вытаскивает из нагрудного кармана бинокль Виолы и смотрит вдаль.

Я пялюсь на бинокль, Шум клокочет вопросами, на которые мэр не обращает внимания.

Видать, Дейви нашел их на холме и принес отцу.

Я стискиваю кулаки.

— Не знаю, что это, — говорит Дейви, — но оно летит к нам.

Оглядываюсь. Штуковина достигла высшей точки дуги и устремилась вниз.

К монастырю.

Бззззз…

— Надо убираться отсюда, — говорит мэр. — Это бомба.

Бросив плетку, Дейви кидается к воротам. Солдаты на стене начинают спрыгивать на землю. Мэр готовит коня, но поводья пока не дергает — хочет посмотреть, куда именно упадет бомба.

— Трассирующая, — с интересом и удивлением говорит он. — Устаревший и почти бесполезный снаряд. Использовался на войне со спэклами.

Бзззз становится громче. Бомба падает, постепенно набирая скорость.

— Мэр Прентисс?

— Президент, — поправляет он меня, как завороженный глядя в бинокль. — Громкий и заметный снаряд. Слишком заметный для тайных диверсий.

— Мэр Прентисс!!! — Мой Шум от страха ревет все громче.

— Раньше в городе взрывали только фугасы, так почему…

— БЕГИТЕ! — ору я.

Морпет трогается, а мэр удивленно смотрит на меня.

Но я не к нему обращаюсь.

— БЕГИТЕ!!! — воплю я и машу рукой и лопатой на ближайших спэклов, спэклов с моего участка.

Участка, на который скоро упадет бомба.

Бззззз…

Ничего не понимая, они молча глядят на падающий снаряд.

— БЕГИТЕ! — продолжаю орать я, рисуя в Шуме взрывы, огонь, кровь и кишки — пытаясь показать, что случится, когда бомба упадет. — HET, ДА БЕГИТЕ ЖЕ!!!

Наконец до них доходит, и спэклы понемногу начинают разбегаться в стороны — может, их просто напугали мои крики и лопата, но главное — они уходят, а я бегаю за ними с лопатой. Солдаты тоже несутся по стенам, кто-то спрыгивает на землю. Мэр подъехал к воротам и готов умчаться в любую минуту.

Но пока он наблюдает за мной.

— БЕГИТЕ! — кричу я, разгоняя спэклов с центра поля.

Наконец последние перебираются через внутреннюю перегородку, я прыгаю следом и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на взрыв…

Но вижу 1017-го, он все еще стоит посреди участка и непонимающе глядит в небо.

Бомба летит ровнехонько в него.

Не успев даже подумать, я одним махом одолеваю перегородку и…

Ноги сами несут меня по траве…

Перепрыгивают через траншеи…

А бомба все воет…

Все громче и ниже…

1017-й заслоняет глаза от сонца…

Почему он не бежит?..

Бух-бух топают по земле мои ноги…

А сам я приговариваю: «Черт, черт, черт…»

БЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ

1017-й не смотрит на меня, не видит меня…

Я врезаюсь в него со всего разбега, сбиваю с ног и чувствую, как воздух вышибает у него из легких; мы летим над травой, катимся кубарем по земле и падаем в неглубокую канаву, когда невероятный, неописуемый, титанический…

БУМ

съедает в один звуковой присест всю планету

уничтожая любой намек на мысль или Шум

хватая твой мозг и разбивая его вдребезги

высасывая весь воздух и унося его прочь

швыряя в нас тяжелые твердые комья грязи

заполняя легкие дымом

А потом — тишина.

Оглушительная тишина.

— Ты ранен? — доносится до меня крик мэра — как бутто издалека и из-под толщи воды.

Я сажусь и вижу огромный дымящийся кратер посреди участка, дым уже рассеивается, потомушто гореть нечему, а из-за перегородок на все это глазеют спэклы.

Я дышу, но не слышу своего дыхания.

Поворачиваюсь к 1017-му — он все еще лежит подо мной и пытается выбраться. Я открываю рот и хочу спросить, цел ли он, хотя ответа все равно не получу…

И в этот миг он влепляет мне пощечину, раздирая когтями лицо.

— Эй! — воплю я и сам себя не слышу.

Он извивается подо мной, стараясь выбраться, и я протягиваю руку…

А он впивается в нее зубами…

Отдергиваю руку — из ранок тотчас выступает кровь…

Я замахиваюсь, мне хочется ударить его, врезать ему…

Но он выпрыгивает и несется через кратер к остальным спэклам…

— Эй! — Мой Шум краснеет.

1017-й бежит и оглядывается, остальные спэклы тоже смотрят на меня — на их глупых молчаливых лицах нет никакого выражения, овцы и то поумней глядят, по руке течет кровь, в ушах звенит, лицо жжет от царапин — я спас ему жизнь, и вот его «спасибо»?

Звери, думаю я. Тупые никчемные клятые животные.

— Тодд? — снова спрашивает мэр, подъезжая ближе. — Ты ранен?

Я поворачиваю голову, даже не зная, смогу ли ответить, но стоит мне открыть рот…

…как земля вздымается.

Слух еще не вернулся, поэтому я скорее чувствую это, чем слышу, — дрожь земли, три мощные волны в воздухе, одна за другой, — и мэр вдруг поворачивается в сторону города, Дейви и все спэклы — тоже.

Еще одна бомба.

Где-то далеко, рядом с городом, взорвалась самая большая бомба в истории этого мира.

18

ЖИТЬ И БОРОТЬСЯ

[Виола]

После того как мэр и его солдаты уводят Тодда, меня начинает бить такая истерика, что Коринн в итоге приходится вколоть мне успокоительное — правда, я почти не чувствую ни укола, ни ее рук на своей спине. Коринн не пытается приласкать меня или утешить, она просто крепко прижимает меня к земле.

Жаль, благодарности я не чувствую.

Когда я наконец прихожу в себя, за окном начинает брезжить рассвет — солнце еще не вышло из-за горизонта, и все тонет в утренних сумерках.

Рядом с кроватью сидит Коринн.

— Тебе сейчас лучше выспаться, — говорит она, — но я понимаю, что это невозможно.

Я сгибаюсь почти вдвое: в груди застрял такой тяжелый ком, что меня как будто тянет к земле.

— Да, — шепчу я, — да.

Я даже не знаю, почему Тодд упал. Он был не в себе, почти без сознания, изо рта шла пена… А потом солдаты подняли его и куда-то унесли.

— Они придут и за мной, — говорю я, пытаясь проглотить ком. — Когда закончат с Тоддом.

— Скорей всего, — просто отвечает Коринн, глядя на свои руки — пальцы в белесых мозолях и серую кожу, шелушащуюся от постоянных стирок и мытья посуды.

Утро выдалось удивительно морозное. Хотя окно закрыто, я все равно чувствую снаружи холод. Обхватываю себя руками.

Его нет.

Его нет.

И я понятия не имею, что будет дальше.

— Я выросла в деревушке под названием Кентишгейт, — вдруг заговаривает Коринн, не глядя на меня, — на краю огромного леса.

Я поднимаю голову:

— Что?

— Мой отец погиб на войне со спэклами, — продолжает она, — а мама выжила. Я стала работать с ней на огородах, как только научилась ходить: собирала яблоки, хохлатые ананасы и ройзин…

Я удивленно глазею на Коринн: к чему эта история?

— В награду за труд мама после сбора урожая брала меня с собой в поход: мы забирались далеко-далеко в лес, насколько отваживались, и разбивали там лагерь. — Она смотрит в окно на занимающуюся зарю. — На свете столько жизни, Виола. Она в каждом уголке каждого леса, в каждом ручье, в каждой реке, на каждой горе. Эта планета буквально гудит жизнью. — Она пробегает кончиком пальца по мозолям. — Последний раз, когда мы ходили в лес, мне было восемь. Мы шли на юг целых три дня — подарок в честь моего взросления. Бог знает, сколько миль мы прошагали, но главное, что мы были вдвоем, все остальное для меня не имело значения.

Коринн делает долгую паузу. Я не нарушаю тишины.

— Когда мама ополаскивала ноги в ручье, ее укусила красная полосатая змея. — Она снова растирает свои руки. — Укус красной полосатой смертелен, но смерть наступает очень медленно.

— Ах, Коринн! — еле слышно выдавливаю я.

Она вдруг встает, как будто мое сочувствие ее обижает. Подходит к окну.

— Мама умирала семнадцать часов, — продолжает она, не глядя на меня. — Это было ужасно, она мучилась от страшной боли и ослепла, а потом вцепилась в меня и стала умолять спасти ей жизнь.

Я молчу.

— А потом стало известно — ученые выяснили, — что я могла запросто спасти маме жизнь: надо было просто напоить ее отваром ксантуса. — Она скрещивает руки. — Его в лесу хоть отбавляй.

Вместе с солнцем начинает подниматься и РЁВ Нью-Прентисстауна. Из-за горизонта пробиваются первые лучи, но мы храним молчание.

— Какой ужас, Коринн, — говорю я. — Это так…

— Каждая пациентка нашего дома — чья-то дочь. Каждый солдат — чей-то сын. Единственное преступление — единственное, слышишь? — это отнять у человека жизнь. Все остальное — ерунда.

— Поэтому ты не борешься, — говорю я.

Коринн резко оборачивается:

— Жить — значит бороться. Спасать жизни — значит бороться со всем, что делает человек. — Она яростно фыркает. — А теперь еще эта, с бомбами! Я борюсь с ними всякий раз, когда перевязываю женщине подбитый глаз или вынимаю шрапнель из раны солдата. — Эти слова она произносит громко и с жаром, но потом опять переходит на шепот: — Вот моя война. Вот с чем я борюсь…

Коринн подходит к стулу и берет с пола лежащий рядом сверток.

— И потому, — говорит она, — ты должна надеть вот это.

Она не дает мне шанса поспорить или хотя бы спросить, что у нее на уме. Просто забирает у меня застиранную одежду и форму ученицы, а вместо них протягивает какие-то лохмотья — кофту с длинными рукавами, длинную юбку и платок на голову, полностью закрывающий волосы.

— Коринн, — говорю я, повязывая платок.

— Молчи и пошевеливайся.

Я переодеваюсь, и Коринн ведет меня по длинному коридору к дверям, выходящим к реке. На полу стоит тяжелый мешок с лекарствами и перевязочными материалами. Она дает его мне со словами напутствия:

— Прислушивайся к крикам. Ты сразу поймешь, когда услышишь.

— Коринн…

— Знай: шансы твои невелики. — Она смотрит мне прямо в глаза. — Но если ты все-таки доберешься до их логова, используй эти запасы для лечения, хорошо? Слушай сердце, оно подскажет тебе, что и как делать.

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » ... »»