Вопрос и ответ Несс Патрик
От страха я еле дышу, но все-таки поднимаю глаза и выдавливаю:
— Да, госпожа.
— Так-то лучше. — Сквозь дверное стекло Коринн выглядывает на улицу. На углу лечебного дома стоит единственный солдат, от скуки ковыряющий в носу. — А теперь ударь меня.
Я моргаю:
— Чего?
— Ударь меня! — повторяет она. — Постарайся разбить нос или хотя бы губу.
— Коринн…
— Быстрей, а то улицы скоро будут кишеть солдатами.
— Я не хочу тебя бить!
Она хватает меня за руку — так крепко, что я отшатываюсь.
— Ты в самом деле думаешь, что выживешь после допроса президента? Он уже пытался выудить из тебя правду — сначала ласковыми расспросами, потом разлукой с другом. Неужели ты станешь испытывать терпение такого человека?
— Коринн…
— Рано или поздно он с тобой расправится, — продолжает она. — Если ты откажешься ему помогать, он тебя убьет.
— Но я же ничего не знаю…
— Да ему плевать, что ты не знаешь! — шипит она. — Если в моих силах спасти чью-то жизнь, я это сделаю. Даже если это жизнь такой бестолковой девчонки, как ты.
— Больно, — тихо говорю я. Пальцы Коринн все сильнее впиваются в мои руки.
— Вот и хорошо. Проще будет меня ударить.
— Но зачем…
— Бей! — кричит она.
Я набираю побольше воздуха в легкие и со всех сил бью ее по лицу.
А потом долго жду под дверью, не сводя глаз с солдата на углу. Шаги Коринн стихают в коридоре: она убегает в регистратуру. Жду и жду. Солдат — из тех, у кого отобрали лекарство (их становится больше с каждым днем), поэтому в относительной тишине раннего утра я слышу его мысли. Ему скучно, он вспоминает вторжение армии Прентисстауна в его родную деревню и как потом пришлось записываться в добровольцы.
Вспоминает свою погибшую девушку.
И тут у главного входа в лечебный дом раздается вопль Коринн. Она расскажет охране, что ночью «Ответ» пробрался в дом, избил ее до полусмерти и похитил меня. Она даже покажет, в каком направлении скрылись целительницы, а я побегу в обратном.
История, конечно, бредовая. Кто поверит, что «Ответу» удалось проникнуть в охраняемый солдатами дом?
Но я знаю, на что она рассчитывает. На слухи. У «Ответа» уже есть репутация.
Удается же им незаметно подкладывать бомбы.
Как? Почему их никто не видит?
Если они способны на это, то могут и мимо вооруженной охраны пробраться, верно?
Они что, невидимые?
Эти мысли проносятся в голове солдата, когда он вскидывает голову на крик Коринн, и звучат все громче, когда он бросается на помощь и скрывается за углом.
Пора.
Я закидываю мешок с лекарствами за спину.
Открываю дверь.
И бегу.
Я бегу к деревьям на берегу реки. Вдоль него идет тропинка, но я стараюсь не выходить из леса. Мешок бьет по плечам и спине острыми уголками коробок, и я невольно вспоминаю, как мы с Тоддом бежали вдоль этой самой реки, по этому же берегу — бежали от армии.
Мне надо добраться до океана.
Мой единственный шанс спасти Тодда — сначала найти «Ответ».
И тогда я вернусь за ним.
Обязательно.
(«Я больше никогда тя не брошу, Тодд Хьюитт»)
Сердце обливается кровью.
Я нарушила свое обещание.
(держись, Тодд)
(только живи)
Я бегу.
Я двигаюсь вдоль реки, прячась от патрулей, срезая путь через огороды, пробегая за заборами и держась как можно дальше от домов и бараков.
Долина вновь начинает сужаться. Холмы подбираются ближе к дороге, а дома редеют. В какой-то миг, заслышав поблизости марш, я падаю в подлесок и лежу затаив дыхание, пока в воздухе не остается одно птичье пение (Где мой дом? Где безопасно?) и теперь уж совсем далекий РЁВ города. Наконец я поднимаю голову и смотрю на дорогу.
Река уходит вниз, а дорога теряется за холмами и лесами. Здесь, вдали от города, на пологих склонах расположились фермерские дома и земли. Прямо напротив меня начинается короткая дорожка, ведущая к дому — фасад прячется за аккуратными деревьями. Справа расстилаются поля, но сзади к дому уже подступает густой лес. Если я смогу подняться по дорожке, там будет безопаснее всего — можно и наступления ночи дождаться, чтобы дальше бежать в темноте.
Я снова осматриваю дорогу: не слышно ли где марша, отдельного Шума, скрипа телеги?
Делаю глубокий вдох.
И бросаюсь через дорогу.
Я не свожу глаз с фермерского дома, мешок бьет по спине, руки качают воздух, легкие сжимаются, а я бегу все быстрей и быстрей…
По дорожке…
Деревья уже близко…
Я почти на месте…
И тут на дорожку выходит фермер.
Я резко торможу, скользя по грязи и чуть не падая. Он отскакивает в сторону, явно напуганный не меньше меня.
Мы молча глазеем друг на друга.
Шум у него тихий, дисциплинированный, почти любезный, потому я его и не услышала. В одной руке у него корзинка, а в другой — спелая красная груша.
Он оглядывает меня с головы до ног, замечает мешок с лекарствами, видит, что я одна на дороге — и уже только этим нарушаю закон — и что дышу я тяжело, как будто долгое бежала.
В его Шуме раздается одно слово, ясное и чистое, как сегодняшнее утро.
«Ответ», — думает он.
— Нет, — выпаливаю я, — я не…
Но он подносит палец к губам.
И склоняет голову, прислушиваясь к звукам с дороги.
Мы оба слышим марширующих вдалеке солдат.
— Сюда, — шепчет фермер и показывает на узкую тропинку, убегающую в лес, — если не знать, ее и не заметишь. — Быстро!
Я всматриваюсь в него, пытаясь разглядеть подвох, но времени нет. Времени нет.
— Спасибо, — говорю я и бросаюсь бегом по тропинке.
Она почти сразу заводит меня в чащу леса, растущего на склоне холма. Тропка настолько узкая, что мне приходится раздвигать руками ветви кустов. Деревья проглатывают меня с головой, назад пути нет, и мне остается только надеяться, что это не ловушка. Я добираюсь до вершины холма, а там — небольшой спуск и новый подъем. Его я тоже одолеваю бегом. Двигаюсь я по-прежнему на восток, но вокруг себя толком ничего не вижу — где дорога? где река?
А в следующий миг я вылетаю на полянку.
Меньше чем в десяти метрах от меня стоит солдат.
Он стоит спиной (слава богу, слава богу), и от страха я не сразу понимаю, что он охраняет, — только отдышавшись и придя в себя.
Прямо передо мной — она.
Посреди поляны на вершине холма, на трех железных ногах, высотой около пятидесяти метров. Деревья вокруг вырубили, поэтому за ней я вижу небольшую будку и дорогу, уходящую по другому склону холма к реке.
Я нашла радиобашню.
Она прямо у меня под носом.
И охраны вокруг совсем немного. Я насчитала пять, нет, шесть солдат.
Всего шестеро. Стоят очень далеко друг от друга.
Сердце начинает биться быстрее.
Я ее нашла!
А потом где-то далеко-далеко раздается БУМ!
Я вздрагиваю, солдаты тоже. Еще одна бомба. Еще одна весточка от «Ответа». Еще…
Солдаты убегают.
Они бросаются в ту сторону, откуда грянул взрыв, спускаются по другому склону холма… внизу я уже вижу белый столб дыма.
Башня прямо передо мной.
И ее совершенно никто не охраняет.
Я не успеваю даже задуматься о своем безрассудном поступке…
Просто бегу…
Бегу к башне…
Если это шанс спасти всех нас, то…
Не знаю…
Просто бегу…
По поляне…
К башне…
К будке под ней…
Я могу нас спасти…
Да-да, каким-то чудом я могу…
И тут краем глаза я замечаю слева от себя какое-то движение…
Кто-то вырывается из леса и бежит ко мне…
Кто-то…
Вторящий мое имя…
— Виола! — слышу я. — Назад!!! Виола, НЕТ!!! — кричит госпожа Койл.
Я не останавливаюсь…
Она тоже…
— НАЗАД!!! — вопит она…
И бросается мне наперерез…
Бежит, бежит и бежит…
А потом до меня доходит…
Точно удар под дых…
Я понимаю, отчего она так кричит…
Нет…
Даже останавливаясь…
Нет, думаю я…
Нет, так нельзя…
Тут госпожа Койл подбегает ко мне…
Так НЕЛЬЗЯ…
И валит меня на землю…
НЕТ!!!
Три яркие вспышки — и опоры башни взрываются.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
СГУЩАЕТСЯ МРАК
19
ТО, ЧЕГО ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ
[Виола]
— Слезьте с меня!
Она залепляет мне рот рукой и давит, придавливает меня к земле всем своим весом.
— Перестань орать, — шипит она.
Я кусаю ее за руку.
Она кривится от боли, она рассержена, но меня не отпускает, молча сносит укус.
— Орать и сопротивляться будешь позже, дитя мое, — говорит госпожа Койл, — но через две секунды здесь будет толпа солдат. По-твоему, они поверят, что ты просто проходила мимо?
Она молча ждет ответа. Я сверлю ее злобным взглядом, но в конце концов киваю. Она отнимает руку.
— Никогда не называйте меня «дитя»! — тихо, но яростно заявляю я. — Не смейте так меня называть!
Я бегу за ней по пологому склону, поскальзываясь на мокрых от росы листьях. Перепрыгиваю через упавшие деревья и корни. Мешок с лекарствами оттягивает плечи, точно каменный.
У меня нет выбора: только идти за ней.
Если я вернусь в город, меня схватят, и тогда… бог знает что тогда.
Другого выбора меня лишила госпожа Койл.
Она подходит к густым зарослям кустарника у подножия склона, тут же ныряет в них и манит меня за собой. Я прыгаю следом, едва дыша, а она шепчет:
— Что бы ни случилось, молчи.
Не успеваю я и рта раскрыть, как она выбирается из кустов. Ветви смыкаются за ее спиной, и дальше я продираюсь сама. Все еще размахивая руками, я вываливаюсь наружу.
На дорогу.
Два солдата стоят рядом с телегой, на которой сидит фермер. Все они смотрят на нас с госпожой Койл.
Солдаты скорее удивлены, чем рассержены, но Шума у них нет, так что толком не поймешь.
Зато у них есть винтовки.
И они целятся в нас.
— Это еще кто?! — рявкает один, бритый наголо и со шрамом на подбородке.
— Не стрелять! — приказывает ему госпожа Койл, подняв руку.
— Мы слышали взрыв, — говорит второй солдат, совсем молодой, примерно моего возраста, со светлыми волосами по плечи.
Тогда второй солдат выдает нечто совершенно неожиданное:
— Вы опоздали.
— Хватит, Магнус, — говорит госпожа Койл, опуская руки и делая шаг к телеге. — И опустите винтовки, она со мной.
— Что?! — Я стою как вкопанная, не в силах шевельнуться.
— Трассирующая бомба подвела, — отчитывается перед ней блондин. — Мы даже не поняли, куда она в итоге упала.
— Я же говорил, они слишком старые, — с укором произносит Магнус.
— Свою задачу она выполнила, куда бы ни упала, — отвечает госпожа Койл, торопясь к телеге.
— Эй! Что тут происходит? — вопрошаю я.
А потом вдруг слышу: «Хильди?»
Госпожа Койл замирает на месте, и оба солдата тоже. Они не сводят глаз с крестьянина в телеге.
— Ты, штоли? — спрашивает он, глядя на меня. — Хильди, которая Виола!
У меня в голове была такая каша, я так сосредоточилась на солдатах, что на крестьянина и не взглянула. Лицо почти без всякого выражения, знакомая одежда, шляпа, голос, пустой и мирный Шум, точно ясное небо на горизонте…
— Уилф! — охаю я.
Теперь все взгляды обращены на меня, а госпожа Койл так вскинула брови, что они, кажется, вот-вот заползут ей в волосы.
— Дарова! — радостно приветствует меня Уилф.
— Дарова! — отвечаю я, от потрясения не в силах вымолвить ничего другого.
Он подносит пальцы к полам шляпы и салютует:
— Так тебе удалось сбежать! Радость-то какая!
Губы госпожи Койл шевелятся, но секунду-другую с них не срывается ни единого звука.
— Потом поговорим. — Она наконец обретает дар речи. — Мы должны ехать. Немедленно!
— А для двоих там место найдется? — спрашивает молодой солдат.
— Что-нибудь придумаем.
Госпожа Койл залезает под телегу и снимает со дна деревянную крышку.
— Залезай, — велит она мне.
— Куда? — Я нагибаюсь и вижу над задней осью узкий потайной отсек.
— Мешок туда не влезет, — говорит Уилф, показывая на мою поклажу. — Давай сюда, я довезу.
Я снимаю мешок и отдаю ему:
— Спасибо, Уилф!
— Живо, Виола! — подгоняет меня госпожа Койл.
Я напоследок киваю Уилфу, ныряю под телегу и кое-как заползаю в отсек, пока не упираюсь головой в заднюю стенку. Госпожа Койл тут же залезает следом. Молодой солдат был прав: места для двоих недостаточно. Мы с целительницей вплотную прижаты друг к другу, ее коленки упираются мне в ляжки, между носами — не больше сантиметра. Едва она успевает втянуть ноги, как солдаты ставят деревянную крышку на место, и мы оказываемся в полной темноте.
— Где мы… — начинаю я, но она тут же шикает.
Снаружи доносится топот марширующих солдат и цоканье конских копыт по дороге.
— Доложите! — кричит один из них, останавливаясь рядом с телегой.
Этот голос…
Высокий, визгливый, да и ржание лошади я уже где-то слышала…
Но этот голос…
— Услышали выстрел, сэр, — отвечает один из солдат. — Этот человек говорит, что видел женщину, пробежавшую мимо него к реке. Примерно час назад.
Настоящий солдат сплевывает:
— Стервы.
Наконец я узнаю голос.
Это сержант Хаммар.
— Из какой вы части? — спрашивает он.
— Из первой, сэр, — отвечает молоденький, промедлив всего долю секунды. — Командир О’Хара.
— А… эта тряпка, — презрительно фыркает сержант Хаммар. — Хотите узнать, что такое настоящая служба, переводитесь в четвертую. Я вам покажу, что к чему.
— Да, сэр, — отвечает Магнус. Голос у него дрожит чуть сильнее, чем хотелось бы.
Я слышу Шум солдат из отряда Хаммара. Они думают о телеге. И о взрывах. И о стрельбе по женщинам.
Но у сержанта Хаммара Шума нет.
— Арестуйте его, — наконец произносит Хаммар.
— Этим мы и занимались, сэр.
— Стервы, — повторяет Хаммар и пришпоривает коня (Покорись, говорит тот). Солдаты спешно удаляются следом за ним.
Я выдыхаю — похоже, все это время я пролежала затаив дыхание.
— Его даже не наказали! — шепчу я скорее себе, чем госпоже Койл.
— Все потом, — шепчет та в ответ.
Читать бесплатно другие книги:
