Любовь и прочие «радости» Резник Юлия

— Угу. Я на пироги поставил. Не знал, чем себя занять, пока тебя не было.

— Удивительно, — протянула Ольга, потягиваясь, как кошка, и нехотя сползая с кровати.

— Что именно?

— Пироги… Я ведь, Тиша, о тебе впервые узнала, знаешь, когда? Нет? Когда ты звонил Нине Васильевне уточнить насчет их приготовления. Я с ней в машине была. А она по громкой связи с тобой говорила, — пояснила Ольга в ответ на удивленный взгляд Гдальского.

— Нине Васильевне? Нашему главбуху? А ты ее откуда знаешь?

— От верблюда! — щелкнула по носу Тихона Ольга. — Она мать моего косметолога. Согласилась меня после процедуры подкинуть. Помнишь, какая я красивая была?

— Как тут забыть? — почесал живот Тихон, вставая вслед за Ольгой.

— Ну, так вот! Услышала тебя — обзавидовалась даже.

— А завидовала-то чему?

— Так ясное дело — той, кому ты эти пироги пек.

— Я себе, Оль. И то они сгорели.

— Правда?

— Ага. Напомнить, кто этому поспособствовал?

— Кто? Я?!

— Угу. Я когда к тебе спустился — духовку забыл выключить. Ну, и сгорело все подчистую.

Ольга сунула ноги в джинсы и ловко застегнула на талии.

— Выходит, я тебе пирог задолжала?

— Выходит, что так.

— Ладно. Ну-ка, давай посмотрим… По-моему, тесто еще очень даже ничего. Живое!

— Так, постой! Ты хочешь вернуть мне долг пирогами, на которые я уже все сам приготовил?!

— Не пропадать же добру! Доставай форму, Гдальский — дам тебе мастер-класс!

— Ну, уж нет. С этим я сам как-нибудь справлюсь. А ты приготовишь с нуля. Оценю твои кулинарные таланты.

— На предмет чего? — усмехнулась Ольга, скромно умолчав о том, что он уже несколько раз у нее трапезничал.

— На предмет профпригодности.

— А если с пирогами у меня не заладится?

— Значит, за пироги у нас буду отвечать я!

Глава 14

— А говорила, что не забудешь!

— Прости, Мариш! Дела закрутили!

Ольга стащила красивый шарфик, повязанный на шее, и небрежно сбросила туфли.

— На тебя это не похоже, — улыбнулась Марина. — Случилось что-то?

— Личная жизнь случилась! — радостно закивала Ольга.

— Да неужели и на твоей улице случился праздник? И как он? Хорош? — оживилась Марина, с любопытством поглядывая на пациентку.

— Поначалу они все хорошие, — резонно заметила Ольга и тут же переключилась: — Как сынок? Растет?

— Еще бы! Уже целый килограмм наел. Только знаешь, что? Я тебя умоляю — давай о чем-то другом…

— А что так?

— Ты только ничего не подумай, я очень люблю сына, но иногда мне хочется поговорить о чем-то, кроме отрыжки и трещин на сосках.

— О! И сильные трещины?

— Да теперь уже все наладилось. А поначалу — б-р-р… Хоть кормить бросай. Да ты проходи! Сейчас нанесу анестетик, а пока тот подействует, поболтаем. Расскажешь, как там в людях… Я ж тут совсем одичала. Кофейку выпьем. Странно, что мамы еще нет. Она обещала посидеть с Ванькой, пока я буду работать.

— Ну, пока мы поболтаем, она, может, как раз и успеет, — успокоила Ольга Марину.

— Угу. Ей тут ехать — всего ничего. Пробки, что ли?

Болтая, женщины прошли в небольшую комнатку, служившую сейчас Марише кабинетом. В углу на кресле стояла детская качелька. Мариша осторожно опустила в нее сынишку, и тот сразу же недовольно закряхтел.

— Ручной парень.

— Не то слово. С первых дней только на мне засыпает. Да и вообще не слезает с рук, — все больше хмурилась Марина, раскладывая на специальном столике нужные для работы штуковины. Ванькино кряхтение переросло в обиженный рев.

— Мариш, может, давай я его подержу?

— А ты не против? Спасибо! А то ж этот паразит так и будет орать… — молодая женщина подошла к сыну и ласково погладила его по головке. — Пойдешь к тете Оле? Да? Не хочешь один лежать? Ах ты, хитрюга…

Ольга улыбнулась и забрала из рук своего косметолога легонький комочек. Тот мгновенно замолк. Уставился на нее внимательными серыми глазками.

— Ну, что? Дадим твоей маме поработать?

Ванька, конечно, ничего не ответил. Взмахнул рукой, все еще не слишком контролируя собственные движения, и, зарядив себе прямо по лбу, обиженно засопел. А Ольга рассмеялась. Все же чужие дети — совсем не то, что свои. Зная, что в любой момент их можно отдать родителям, не умиляться им невозможно.

Пока Мариша наносила анестетик, в двери загремели замки.

— А вот и мама…

И действительно, пару минут спустя в комнату заглянула Нина Васильевна.

— Ох, задержалась-таки! — сокрушенно вздохнула женщина, забирая внука из Ольгиных рук.

— Да ничего. Тут мы и сами бы справились, — отмахнулась Марина. — Пробки?

— Нет! Но лучше бы они… Гдальский наш увольняться надумал. Теперь у нас такой дурдом — кому рассказать.

— Увольняться? Это тот, который пироги пек? — на всякий случай уточнила Ольга, как будто в их ТСЖ и в самом деле могло быть несколько Гдальских.

— Он самый.

Ольга кивнула и снова закрыла глаза, позволяя Марине закончить процедуру. Она ничего не понимала! Ей казалось, что у них с Тихоном все… серьезно, что ли? Что они здорово сблизились за последние дни. А на деле выходило, что ничего такого и не было. В противном случае, Гдальский бы, наверное, поделился с нею своими планами, или, по его мнению, это было неважно? Хорошее настроение вдруг испортилось. И ничто его не в силах было улучшить — ни женская болтовня, последовавшая за процедурой, ни Ванькино умилительное гуление, ни практически пустая дорога, по которой Ольга возвращалась домой.

Почему-то вспомнилось, что Тихон ей даже не позвонил. Хотя не мог не понимать, что после случившегося между ними секса она ждала от него чего-то такого. Внимания. Банального разговора. Ольге хотелось убедиться, что между ними ничего не поменялось. А если это все же случилось — узнать новые правила игры. Весь день ей было не до того, а сейчас в голову полезли совершенно идиотские мысли. Понравилось ли ему… и вообще, что он о ней теперь думает. Как будто вернулась годы назад, когда это еще имело значение. Ольга переключила скорость, да так и застыла с занесенной над коробкой рукой.

*****

Почему она раньше этого не поняла? Почему не поняла и не приняла меры?! Как позволила этому снова случиться, после всех тех уроков, которые ей преподнесла жизнь?

Ольга съехала на обочину, опустила голову на руль и судорожно сглотнула.

Испугалась! Она до ужаса испугалась всех тех чувств, что в ней, как оказалось, не умерли. Зачем ей они сейчас? Для чего? Ведь все хорошо, никакой драмы… Ан нет! Получайте! И как будто кулаком под дых, понимание — ради него готова рискнуть. Собственное сердце поставить на кон. Броситься в омут с головой. Пойти за ним, куда бы он ни позвал… Довериться.

— Что же ты творишь, Фадеева? — простонала Ольга, глядя на себя в зеркало заднего вида. Ответа не было. Только глаза лихорадочно блестели, как у наркомана в предвкушении дозы.

Домой ехала медленно. Опасаясь, что в таком состоянии не уследит за дорогой. Потом так же неторопливо поднялась по ступенькам на свой этаж. Захлопнула дверь и, устало опустив веки, привалилась спиной к двери.

— Привет… — раздался негромкий голос.

Ольга вскинулась и уставилась на Гдальского, впитывая в себя бархатистые интонации его низкого голоса.

— Привет. Я думала, что сегодня ты хотел поработать.

— Ага, — почесал он в затылке, — хотел. Ты опять похожа на ящерицу.

— Ох! — Ольга скользнула руками по лицу и, откинув голову, тихонечко рассмеялась.

— Вечно ты меня в самом непотребном виде застаешь.

— Опять была у косметолога?

— Угу, — Ольга, наконец, нашла в себе силы отпечататься от двери и разуться. — А ты давно тут? И где молодежь?

— Гулять пошли. А у меня тут пицца… и вино.

Ольга прошла в кухню, старательно игнорируя зудящее в пальцах желание обнять Тихона и никогда его больше не отпускать. Наверное, она совсем одичала, если такое незатейливое внимание подорвало её так сильно. Но факт оставался фактом. Ольга расчувствовалась. И от этой абсолютной перед ним беспомощности — её страх усиливался стократ. А еще вдруг подумалось, что этот ужин мог быть приурочен к его увольнению. Может быть, сейчас-то он ей все и расскажет, и зря она себя накрутила?

— Есть повод? — спросила, будто бы между прочим.

— Кроме того, что мы оба голодны, после работы? Нет.

Тихон открыл коробку с пиццей пепперони и потянулся за штопором. А Ольга опустилась на стул, с какой-то жадностью наблюдая… нет, не за тем, как он накрывает на стол. А за ним самим. Её голод был иного толка. Она смотрела на его лицо и руки, на то, как он будто нехотя улыбается, как шевелятся его губы, когда он что-то ей рассказывает, как смеется, откидывая заросшую голову, и все сильнее тонула в нем.

— Прости, — откашлялось Ольга, — ты что-то сказал?

— Угу. Отец нас приглашает в гости.

— Он давно уже приглашает. Я думала, ты не хочешь…

— Не хочу чего?

— Идти со мной, — пожала плечами Ольга, забирая из рук застывшего Тихона свой бокал.

— Почему тебе пришла в голову такая странная мысль? — удивился он, не сводя с Ольги тяжелого испытывающего взгляда.

— Ну… Мы ведь сразу расставили все по местам… Ничего серьезного, и все такое. А знакомство с родителями вряд ли входит в рамки обозначенных нами границ.

— Границ? Оль, если ты не хочешь, то просто так и скажи.

— Почему не хочу? Это ведь ты не слишком-то торопился.

— Но вовсе не потому, что я не хотел идти в гости к отцу с тобой! Это же надо было такое придумать!

— Хм… — не нашлась с ответом Ольга.

— Я на него из-за другого злился, — признался Тихон.

— А теперь не злишься?

— Нет. Он во многом был прав. Так, что? Пойдем?

— Завтра?

— Нет, давай уж на выходных. Завтра у меня и правда работы по горло.

— Ты про сегодня тоже так говорил, занятой ты мой человек.

— Сегодня желание тебя увидеть перевесило все другие. А завтра я действительно не смогу позволить себе такой роскоши, — пробормотал Тихон, не глядя на Ольгу, и откусил огромный кусок пиццы. — Что? Почему ты улыбаешься? — добавил, активно жуя.

— Радуюсь, что наши желания совпадают, — немного смущенно призналась Ольга. Тихон понимающе кивнул. Запил пиццу вином и, откинувшись в кресле, серьезно на нее уставился.

— Не смотри на меня, когда я такая страшная.

— Нормальная, — Гдальский чуть сместился, провел пальцам по бугоркам папул, которые уже практически разгладились. — Сегодня все сошло быстрее.

Ольга кивнула, радуясь, что Тихон не стал задавать глупых вопросов о том, зачем она это с собой делает. В этом вопросе мужики обычно ведут себя ужасно непоследовательно. Засматриваются-то они на холеных красавиц, но когда понимают, скольких усилий эта красота стоит женщине — неодобрительно хмурят брови. Как будто это что-то меняет.

****

Рука Тихона сместилась, шершавые пальцы прошлись по шейным позвонкам, надавливая и разминая.

— Умр… — не сдержала довольного стона Ольга.

— Опять уработалась?

— Угу… Есть такое.

— Воду они там на тебе, что ли, возят?

— Не-е-ет… Всего-то просят денег…

— А как? Ты даешь?

— Иногда даю. Иногда — нет. По обстоятельствам.

— Помню-помню… И как? Кому-то посчастливилось?

— Сегодня — двоим. А вот завтра — никому не посчастливится.

— Сурова ты женщина!

— Смейся-смейся! А, между прочим, мой босс на меня не нарадуется.

— Хм…

— Что это означает — твое хмыканье?

— И как тебе босс?

— Да вроде нормальный мужик…

— Я тебе дам — нормальный!

— Ой, а это что? Неужто ревность? — широко улыбнулась Ольга.

— Смейся-смейся, — повторил ее недавние слова Тихон и себе хмыкнул, разливая по бокалам остатки игристого.

— Тиш…

— Ммм?

— Льву Соломоновичу скоро семьдесят.

— А кто такой Лев Соломонович?

— Так ведь управляющий. Мы разве не о нем сейчас?

— А! Это ты, чтобы я не ревновал, меня успокаиваешь?

— Вроде того. У меня на тебя сил не остается. А уж двух я точно не потяну, — улыбнулась Ольга.

— Может, ты как раз на него все свои силы истрачиваешь, — возразил Тихон, но его выдали подрагивающие от смеха плечи.

— Ну, уж нет. На работе меня только работа имеет…

— А если так…

Тихон отставил свой бокал и плавно переместился со стула на пол.

— Что ты делаешь? — Ольга облизнула вмиг пересохшие губы. Тихон был настолько высоким, что, сидя на коленях, был ненамного ниже её. Его жаркое дыхание обжигало сквозь тонкую полупрозрачную ткань офисной блузки, а руки скользили вверх по ногам.

— Делаю тебе хорошо…

— Тиша… А если дети вернутся?

— Я что-нибудь придумаю.

Горячие пальцы Тихона поднялись выше, погладили кружевную резинку на чулках, которые в ее гардеробе совсем недавно пришли на смену старым добрым колготкам, и наконец, коснулся Ольги там, где ей больше всего хотелось, отодвигая в сторону промокшие трусики. Дыхание замерло в груди. Гдальский наклонился. Ольга подалась навстречу его рту, вцепившись руками в край стула. Пальцы на ногах поджались. Она коснулась носочками пола и выгнулась что есть сил.

Ольга завелась в мгновение ока. Вот еще ничего не предвещало, а вот уже не осталось никаких сил это выносить! И когда рот Тихона таки накрыл ее влажную плоть, ей понадобилось не так уж и много, чтобы улететь далеко-далеко. Впрочем, никто Ольге не позволил бесцельно летать между звезд в бескрайнем космосе удовольствия. В образовавшейся тишине, которую нарушали лишь звуки их надсадного дыхания, лязгнула пряжка ремня. Вжикнула молния. Тихон подхватил ее ослабевшие ноги и одним мощным толчком проник внутрь. Так сладко растягивая… Пальцы легли чуть выше места, в котором их тела соединялись. Нажали на уплотнившийся бугорок.

— Дети…

— Мы их услышим. Я быстро, — прорычал Гдальский ей в губы.

И все же хорошо, что молодежь задержалась. Потому что, на самом деле, никто бы их не услышал в процессе творящегося безумства. У них было несколько минут на то, чтобы поправить одежду и немного прийти в себя, прежде чем их уединение нарушили, и они вышли навстречу Петьке и Паше, переглядываясь, как нашкодившие школьники. Ник, по традиции, задержался — провожая Катю до дома.

Глава 15

По утрам их дом обычно походил на филиал дурдома. Поначалу Ольга думала, что всему виной теснота, в которой они ютились долгие-долгие годы. Но после доставшейся в наследство однушки они уже два раза меняли квартиры, площадь которых увеличивалась по мере роста доходов Ольги, а ситуация никак не менялась. Просто дурдом перманентно перекочевал из одного их дома в другой. Последняя надежда была на эти апартаменты. Все же две ванные комнаты, просторная кухня, гостиная, спальни… Ан нет, ее сыновьям было тесно даже в более чем ста тридцати квадратных метрах полезной площади. И никакой тебе чашечки кофе в тишине, как Ольге всегда мечтала… Шум, гам, спешные сборы и беготня сопровождали её каждое утро.

— Мам, где мой красный бомбер? — влетел в кухню Петька.

— Почему ты спрашиваешь у меня, где находятся твои вещи? — в который раз удивлялась Ольга, намазывая маслом румяные тосты.

— Потому что ты знаешь все!

— Мама! У нас закончилась зубная паста! — донесся рев Павла.

— В шкафчике над раковиной есть новый тюбик!

— Мам, кажется, в этой рубашке я вырос из рукавов! — явился Ник, размахивая руками, как ветряная мельница.

— Надень другую…

— Но мне нравилась эта!

— Ничем не могу помочь.

Раздосадовано фыркнув, Ник помчался переодеваться. Столкнулся в гардеробной с Петькой, который искал свою кофту, и о чем-то начал с ним спорить. В этом шуме Ольга не сразу разобрала, что в дверь звонят. Схватила чашку с остатками кофе и пошла открывать.

— Тиша?

— Привет! Есть минутка?

Ольга бросила взгляд на часы и неуверенно пожала плечами.

— Мне еще малых в школу везти. Что-то срочное?

— Это кто здесь малой? — вознегодовал вывалившийся из гардеробной Петька.

— Петь, я вашу маму на секундочку экспроприирую. — Тихон протянул Ольге бумажный пакет, который она не заметила сразу: — Тут выпечка и кофе. Не знал, какой ты пьешь. Купил разного в пекарне на первом.

— Ух, ты! Вот это я понимаю — завтрак! — восхитился Петька, перехватывая предназначенный матери пакет.

Ольга бросила еще один беглый взгляд на часы. Времени не было, но раз у Тихона такая срочность…

— Пойдем.

Ольга проводила гостя на лоджию. Это было единственное место, где их бы никто не потревожил. В открытые окна проникал прохладный с ночи ветерок, и тонкие шифоновые занавески нехотя колыхались.

— Оль, я тут хотел тебя попросить. Давно хотел, собственно, но как-то…

— Не до этого было? — улыбнулась Ольга.

— Ага. Слушай, это насчет Кати…

— Кати?

— Да. Её здоровья… Она ведь не рассказывает толком ничего. Стесняется… Говорит, что все нормально, но… В общем, поговори с ней, ладно?

— Тиш, а не лучше ли ей с мамой это все обсудить? — заметила Ольга, внимательно наблюдая за Гдальским. А тот, вмиг посуровев, свел брови и отвернулся к окну.

— Они не слишком ладят. Иначе я бы тебя не просил. Понимаешь, Катя… она тебе доверяет. Вы как подруги с ней. Но если ты считаешь это лишним…

Да не считала она ничего! Просто… иногда Ольге хотелось, чтобы Тихон рассказал ей о своей прежней жизни. Об отношениях с той же женой. Приоткрылся… хотя бы немного. И это не было праздным бабским любопытством, нет… Она думала, что так он станет ей чуточку ближе.

— Да брось! Если это тебя успокоит, я с ней, конечно, поговорю. Без проблем.

— Правда? — переспросил Тихон, оборачиваясь. — Просто сегодня она опять пойдет на прием и…

— Тиш, — Ольга приблизилась на шаг и коснулась пальцами тревожной складочки между бровями, — все нормально. Я с ней поговорю. Вечером, да?

— Угу… Ты извини, что я с утра пораньше нагрянул. Хотел еще вчера тебе сказать, но…

— Я помню, чем мы вчера занимались, — счастливо рассмеялась Ольга.

— Ну, да… — и себе хмыкнул Гдальский, сгребая её в объятья. Из-за двери до них донеслись улюлюканье и свист.

— Вот гады…

— Мальчишки, что с них взять?

Ольга вскинула голову, заглянула Тихону в глаза. Сердце затрепыхалось где-то в горле, и она в который раз поразилась, почему так долго не замечала очевидного.

— Ничего с них не возьмешь… Ладно, пойдем пить кофе, я уже и правда опаздываю.

— Я могу закинуть в школу ребят, — предложил Тихон.

— Правда? Ты меня этим очень выручишь.

— Без проблем.

****

Наблюдая, как её сыновья запрыгивают во внедорожник Гдальского, Ольга испытывала странные чувства. Она закрыла глаза и сглотнула собравшийся в горле ком. Все завертелось так быстро, что она даже не сразу поняла, как прочно Тихон вошел в ее жизнь. Как глубоко проник в ее сердце. Незаметно, шажок за шажком. Вроде и не делая ничего такого, просто находясь рядом. И она влюбилась. Она, та, чьи розовые мечты разбились еще в юности, та, которая уже не верила, что в ее жизни может случиться Мужчина. Настоящий, рядом с которым захочется сложить оружие, сбросить броню и ни о чем не думать.

Они только-только расстались, а у Ольги все внутри дрожало в ожидании новой встречи. Вчерашние страхи отодвинулись куда-то в сторону, и даже непонятно стало, почему они вообще показались ей такими пугающими. Подумаешь… влюбилась! Влюбиться не страшно. Главное — в правильного мужчину. И что-то Ольге подсказывало, что на этот раз она в своем выборе не ошиблась.

Улыбаясь, как влюбленная школьница, Ольга вырулила со двора и поехала на работу.

— Дана Тарасовна, у нас в котором часу встреча с господином Смирновым?

— Так на десять ведь, — удивилась Ольгина секретарша.

— Спасибо!

Ольга захлопнула дверь кабинета и крутанулась на одной ноге. Изумление Даны Тарасовны ей было понятно. Обычно она никогда и ничего не забывала. А тут забыла! Забыла вообще все на свете, вдруг став такой легкомысленной и беспечной. Тихон… Тиша… Её!

Зазвонил телефон, навязчиво напоминая о том, что любовь любовью, а работу никто не отменял. Ольга показала аппарату язык, но трубку все же взяла. И закрутило… Очнулась, когда на часах был уже одиннадцатый час. Выскочила в приемную.

— Дана Тарасовна, Смирнов…

— Еще не появлялся… — неодобрительно нахмурилась секретарша. Ольга удивлённо приподняла брови. Но ведь совсем несерьезно опаздывать на такие встречи! Не по-деловому. В конце концов, это не ей нужен кредит на пополнение оборотных средств. И толку, что Смирнов Ю.А. ничего от них не получит. Он ведь этого еще не знает. А значит, просто обязан был приехать вовремя!

Ольга вернулась в свой кабинет. Достала папку, в которой было собрано целое дело на предполагаемого заемщика, и еще раз открыла, перелистывая уже тысячу раз виденные документы. Через несколько минут дверь в кабинет открылась. Не поднимая взгляда, Ольга продолжала просматривать документы. Всем своим видом демонстрируя занятость и деловитость. Потому, что нечего тут… опаздывать.

— Ольга Петровна, прошу извинить за опоздание… Тут у нас такая оказия вышла… М-да, — откашлялся мужчина.

Ольга неторопливо захлопнула папку. На кредитной заявке «Этажей», поданной от имени Смирнова, еще со вчерашнего вечера стояла короткая виза «отклонить», ниже дата и её подпись.

— Присаживайтесь, — сухо сказала она и, наконец, подняла взгляд. В упор на нее смотрел изумленный Тихон. Ольга вскочила, суетливо поправляя и без этого находящиеся в полном порядке документы. Она не знала, что ей и думать. Почему Тихон здесь? Весь такой деловой? В костюме от… она не знала, от кого точно, но в том, что вещь была брендовой, сомневаться не приходилось.

— Разрешите представить вам моего партнера… Тихона Сергеевича Гдальского. Вы, наверное, наслышаны о нем, — жизнерадостно представил Тишу визитер.

— Партнера… — как попугай повторила Ольга, не сводя с него взгляда. А тот только дернул плечом и как-то так поджал губы, что у нее холодок пошел по спине.