Любовь и прочие «радости» Резник Юлия

— Да. Партнера, — с довольством потер руки Смирнов. — Со дня на день будут внесены соответствующие изменения в учредительные документы. Так что нам, наверное, придется собирать новый пакет?

Ольга медленно кивнула. Голова кружилось, а решение нужно было принимать немедленно. Говоря откровенно, документы ей уже были совершенно без надобности. Ни новые, ни старые, собственно. «Этажам» было отказано в кредите. Она сама утвердила это решение и собиралась протащить его через кредитный комитет в следующий понедельник. Но когда Ольга рассматривала кредитную заявку «Этажей», она знать не знала, что у Тихона в этой фирме может быть свой интерес. Да и откуда ей было знать, если он не посчитал нужным ей рассказать об этом?!

* * *

Оттягивая время, Ольга поправила сложенные стопочкой документы. Наверное, она опять напридумывала то, чего нет. Зря поверила, что у них все серьезно. Господи, что, если он только ради этого кредита и был с ней?! Хотя… нет. Ну, бред же. Глупости! Тихон, похоже, не меньше ее самой поражен их встречей. Но, несмотря на все доводы разума, в душу Ольги запало зерно сомнения. И не дать ему прорасти мог только Гдальский. Откровенный с ним разговор.

— Да, вам, безусловно, придется обновить пакет документов, и, боюсь, это повлияет на рассмотрение вашей заявки. Кредитный комитет уже в понедельник, так что…

— То есть, существует шанс, что мы этот кредит получим? — сощурился Тихон.

— Эээ… Да. Да, конечно, — занервничала Ольга, не совсем понимая настроение Гдальского. Ну, вот с чего он бесится?! Ведь бесится — она довольно неплохо успела его изучить. Тихон хмыкнул и, сложив руки на груди, вольготно откинулся на спинку кресла. В этой позе он и просидел до конца встречи, сверля Ольгу взглядом.

— Да чтоб тебя! — пробормотала женщина, когда за клиентами закрылась дверь. От её хорошего настроения вообще ничего не осталось. Непонятная тревога не отпускала. Ольга выбралась из кресла, нарыла в сумочке телефон и замерла в нерешительности. Позвонить Тихону или все же дождаться вечера?

Пока она размышляла, как поступить, дверь вновь отворилась. Ольга обернулась:

— Тихон? Ты что-то забыл?

— Забыл. Спросить, какого черта ты вытворяешь!

— О чем ты?

— А ты не понимаешь?

— Нет!

— Хорошо. Я тебе объясню. Но прежде — ответь мне на два вопроса.

Тихон сунул руки в карманы и, играя желваками, качнулся с пятки на носок.

— У меня не очень много свободного времени, точнее — его нет вообще… поэтому давай перейдем к делу.

Гдальский отрывисто кивнул.

— Ты ведь знаешь, кто я… в прошлом?

Ольга настороженно кивнула:

Ольга настороженно кивнула:

— Мне известна твоя история. Нина Васильевна рассказала… Еще тогда, в машине.

Нерв на щеке Гдальского дернулся.

— Я должен был догадаться.

— О чем?

— О том, что тебе известно. Какая баба упустит возможность посплетничать?

Игнорируя его последнее замечание, Ольга сощурилась:

— Известно. И что? Это что-то меняет?

— Вот ты мне и ответь.

— Да что ответить-то? — взорвалась женщина, воинственно упирая руки в бока.

— Ты со мной из каких соображений? Жалко стало? Или, напротив, надеешься, что для меня не все потеряно, и еще можно будет что-то урвать?

Он ее обижал. Ужасно… И самым смешным в этом всем было то, что Ольга его понимала. А потому подошла ближе. Коснулась рукой щеки. Гладко-гладко выбритой. И почему-то её это так тронуло… То, что он готовился к этой встрече, то, что наверняка она для него была важной.

— Ни то и ни другое. Ты мне, Тиша, понравился с первого взгляда. Припоминаешь, когда у меня в ванной трубу прорвало, ты не посчитал нужным представиться. И я знать не знала, кто ты на самом деле. Как не знала этого и тогда, когда позвала тебя на свидание. Так что не смей даже заикаться о том, что в отношениях с тобой я ищу какую-то выгоду! Понял?!

Тихон замер. Поймал ее взгляд своим, недоверчивым. И долго-долго не отпускал. Битый жизнью, закаленный предательством. Не верящий больше никому.

— Просто понравился, говоришь?

— Очень. Такой большой злой мужик… Ну, песня ведь для одинокой женщины! Еще и холостой.

— А потом уже в кабинете все сопоставила?

— Угу. Испугалась — жуть. Это ж надо — с таким мужчиной кокетничала.

— Ну, с каким мужчиной, глупая? — немного смягчился Тихон.

— С крутым! А знаешь — это даже хорошо, что я потом только узнала, что ты тот самый Гдальский.

— Это еще почему?

— Да потому, что в противном случае я бы тебя до ужаса испугалась. Надумала бы себе непонятно чего. Поди, разбери, что вам, олигархам, обласканными женским вниманием, надо? Что ты… что ты… Я бы в жизни не решилась тебе глазки строить. Вот… — несколько смущенно призналась Ольга.

— Я не олигарх. И не имею таких амбиций, — покачал головой Тихон, бесцеремонно возвращая Ольгу в свои объятия.

— Но ты ведь возвращаешься в бизнес… Или я неправильно поняла?

Глава 16

Стоило этому вопросу сорваться с её губ, как Тихон словно захлопнулся. Сильные руки, неспешно поглаживающие Ольгу по спине, опустились. Повисли плетьми вдоль тела. И без их тепла ей стало ужасно зябко. Как будто зима вернулась, прямо посреди румяной глядящей в окно весны.

— В большой бизнес? Я? Возвращаюсь? А ты, очевидно, решила этому поспособствовать? Так знай — мне на хрен не нужна твоя благотворительность.

Гдальский отступил на шаг, развернулся к распахнутому настежь окну.

— Я не понимаю, о чем ты, — возразила Ольга.

— Да брось, — как-то устало вздохнул Тихон. Его широкие, обтянутые шикарным пиджаком плечи поднялись и медленно опустились — он сделал глубокий вдох. — Вечером ты сказала, что сегодня никому не повезет.

Несколько долгих секунд Ольга вообще не понимала, о чем он толкует. А пока та соображала, Тихон сместился к столу и небрежно, одним пальцем открыл лежащую на нём папку. Скосил взгляд, разглядывая ее резолюцию, и хмыкнул.

— Будешь и дальше спорить?

— Не буду, — сглотнула Ольга.

— Так вот. Сегодня же ты позвонишь Юрке и скажешь, что наша заявка отклонена. Как это и планировалось.

Взгляд Тихона давил. И только сейчас, пожалуй, Ольга по-настоящему осознала, с каким мужчиной свела ее жизнь. Нет, она, конечно, понимала, что Гдальский был мужиком непростым, другой бы просто не выжил в мире отечественного бизнеса. Но вот насколько тяжелым, авторитарным, бескомпромиссным, твердым и несгибаемым — дошло лишь теперь. Ее взгляд задержался на его сурово сжатых губах и соскользнул вниз. «Недоверчивый… битый… дурак» — кипело в голове, ошпаривало пониманием главного. Любит… Еще сильнее любит его такого. Концентрация любви в сердце достигло критических показателей, и она выплескивалась из него в такт сокращениям сердечной мышцы, растекаясь по венам, достигая самых крошечных капилляров, пропитывая собой каждую клетку тела.

— Нет! — решительно возразила Ольга, стискивая в кулаки дрожащие руки.

— Нет?

— Нет! И не подумаю!

— Это еще почему? — зло прищурил красивые глаза Гдальский.

— Потому что твое появление все меняет! И мое решение меняет тоже!

— Да неужели я так хорош? — рыкнул Тихон, и Ольга поняла, что пробиться через его броню, когда он в таком состоянии, будет очень и очень непросто. Она отвернулась. Склонила голову и сделала несколько глубоких вдохов. Только бы все не испортить. Только бы вырулить все и не наломать дров. Ведь проще всего было бы согласиться. Не хочет? Черт с ним! Пусть тогда сам решает свои проблемы. Он ведь только так, наверняка, и привык. Но… зачем тогда мужчине женщина? Не для того ли, чтобы делить с ним все?

— А вот и посмотрим. Мы еще не рассматривали вашу заявку с учетом вновь открывшихся обстоятельств!

— Ну, да… Как будто бы ты уже все не решила. Только знаешь, что…

— Знаю! Тебе не нужна подобная благотворительность! Ты уже говорил, — рявкнула Ольга. А что? Пусть знает, что она тоже это умеет! Рявкать, если придется. Он ее достал! Ольгу бросало от одного чувства к другому, как протекшую шхуну в девятибалльный шторм.

— Значит, звони Смирнову!

— И не подумаю! Пусть он для начала соберет нужный пакет документов! А там я посмотрю.

— Не на что смотреть! — уперся рогом Тихон.

— Ты будешь учить меня, как работать?

— Оля, послушай… — Гдальский еле сдерживался, она это видела. Но все равно лезла на рожон, понимая, что с этим мужчиной иначе не получится. Он упрямый, как стадо баранов. Черт!

— Нет, это ты послушай! В первую очередь, я — профессионал! Хороший профессионал, можешь не сомневаться. И вашу со Смирновым заявку я буду рассматривать очень придирчиво. Как и любую другую. И если ты всерьез думаешь, что твои постельные подвиги как-то повлияют на мое решение — ты просто самодовольный кретин!

Вывалив все это на Гдальского, Ольга даже ногой притопнула. А он замер посреди ее кабинета. И как-то растерянно, утратив весь свой запал, моргнул.

— Хочешь сказать, что в своем решении будешь беспристрастной?

— Не сомневайся. Будет проведена комплексная оценка кредитных рисков.

— Она уже была проведена. Твое решение — «нет».

— И снова здорова! Мы что оценивали, Гдальский?! Ты же такой умный! Все знаешь. Думаешь, первым делом мы на правовые и финансовые риски смотрим? Да хрен там! А как насчет нефинансовых факторов, которые оценивают кредитные аналитики? Ммм? Ты свою личность вообще сбрасываешь со счетов? А то, что с твоим приходом у «Этажей» наконец появилось нормальное залоговое обеспечение. Это как? Тоже не считается? — Ольга подлетела к столу и схватила документы, переданные ей Смирновым при встрече.

— Это старые полуразрушенные склады… — пробубнил Тихон.

— Которые расположены в только-только реставрируемом порту. Да их рыночная стоимость за последние два года возросла в несколько раз! И не говори, что ты не в курсе — я все равно не поверю!

— Так, ладно! Глупый выходит разговор.

— Вот именно.

— Мы обратимся в другой банк.

— И потеряете кучу времени!

Ольга не понимала, почему Тихон упрямится! К чему это все, на ровном месте? Ведь проблема выеденного яйца не стоит.

— Ты не будешь решать моих финансовых проблем, — огорошил Ольгу Гдальский, едва ли не ткнув ей в нос своим указательным пальцем.

— А я кредитные средства не из собственного кармана беру!

— Ты понимаешь, о чем я!

— Нет! Это глупость — отказываться от такой возможности из-за собственных комплексов!

— Комплексов?! — снова взревел потревоженным буйволом Гдальский. У Ольги уже в ушах звенело от этого рыка. — Нет у меня никаких комплексов! Все! Ты меня поняла…

Тихон крутнулся на пятках и пронесся мимо Ольги переполненным тестостероном и злостью торнадо. Она уже приготовилась, что он и дверью показательно шандарахнет, но этого не тут-то было. Та закрылась с легким щелчком. Ольга судорожно выдохнула и упала в кресло. Ну, вот и как разговаривать с этим упрямцем?

Кое-как доработав, Ольга выскочила из здания банка и попала в объятья самой настоящей почти уже летней грозы. Стрелы молний прорвали свинцовую пленку неба, и сквозь эти прорехи на город обрушился дождь. Пугая дворняг, срывая датчики сигнализации на двух из трех оставшихся на парковке машинах, загрохотал гром. Неловко перепрыгивая через лужи, Ольга запрыгнула в салон машины. Включила дворники, но даже они не справлялись с хлынувшей с неба стихией. Не торопясь заводить мотор, Ольга достала телефон. Быстро набрала:

«Привет неврастеникам. Попустило?»

Минута. Две… Три… И нет ответа, хотя ее сообщение и прочитано. Наверное, Тихон не понял юмора. Наверное, ей стоило действовать мягче. Да только до этого они вроде неплохо сосуществовали вот так. Подкалывая друг друга и смеясь друг над другом. Ей нравилось то, что с Тихоном не нужно было играть и казаться лучше, чем ты есть на самом деле.

«Увидимся сегодня?» — застрочила быстро, пока не передумала. Но и этот ее вопрос проигнорировали. Что ж… Ольга закусила губу и ударила по рулю пальцами. Дождь стих. Не совсем, но ехать уже было можно. Вырулила на дорогу, влилась в плотный поток волочащихся впереди автомобилей. Ливневка, как обычно, не справлялась, и город практически встал. Ольга набрала сына.

— Привет, Никуш.

— Привет.

— Вы как, нормально добрались?

— Угу. А ты в самый замес попала?

— Ага. Я только из офиса вышла, как ливануло. Вот, в пробке стою. Так что вы меня не теряйте.

— А ты помнишь, что мы сегодня планировали двинуть в клуб?

— Точно… Совсем забыла. Слушай, а я ведь хотела с Катей поговорить. Теперь, наверное, вас не застану.

Сзади посигналили, проехав буквально два метра, Ольга снова уткнулась носом в зад так и не рассосавшейся пробки на перекрестке. Ну, и чего было сигналить?

— О чем это?

— Да так. О своем, о женском.

— Ну-ну, — заржал Колька. — Еще поговорите.

Ольга вздохнула. Ну, не объяснять же сыну, что она обещала Гдальскому все разведать сегодня?

— Что хоть за клуб? — перевела тему.

— Да нормальный клуб. Послэмим немножко.

— Смотри мне! Не дай бог, унюхаю, что…

— Ну, мам! Не начинай!

— Ты меня понял. И за Катей приглядывай!

— Да ну, что ты. Брошу её прямо посреди толпы волосатых обдолбанных мужиков, — съязвил Ник.

— Это где это — обдолбанные мужики? В этом клубе? — всполошилась Ольга, чуть выворачивая руль.

— Да я же пошутил!

— Дебильные шуточки, Ник. Так можно и дома остаться!

— Ладно-ладно. Ну, все… тебе кого-нибудь еще дать, а то мне уже собираться надо…

— Не надо никого. Присматривайте друг за другом, и чтобы в двенадцать были дома.

Ольга сбросила вызов и снова зацепилась взглядом за иконку мессенджера. А вот и не отвеченный! Перехватив поудобней трубку, Ольга мазнула пальцем, открывая сообщения, и разочарованно закусила губу. От Тихона ничего не было. А написал ей Артем.

«Нет желания нажраться?»

«Ты прямо читаешь мои мысли. В восемь у меня?»

«А как насчет выйти в люди?»

«Не с таким настроением» — быстро перебирая пальцами, застрочила Ольга. Она еще не теряла веры в то, что Тихон объявится, и они проведут этот вечер вместе, как она и мечтала.

«Закажу пожрать. Ты ж не будешь готовить?»

«Нет, только пить».

«Мне нравится твой настрой».

А что? Почему нет? Дети взрослые, а у нее сегодняшний день отнял все силы. Ольга проехала, точнее — переплыла злосчастный перекресток, миновала три квартала и свернула к алкомаркету. Время на часах показывало без пятнадцати восемь, и она еще могла успеть купить алкоголь, до того, как прикроют лавочку. В корзинку улетели две бутылки Бакарди, мята, сахарный сироп и, конечно же, лайм. Тёма делал отличный Мохито. Пакет образовался довольно увесистый.

Стараясь не шарить взглядом по сторонам, выискивая во дворе внедорожник Гдальского, Ольга поднялась на свой этаж и открыла дверь. Стены дома сжали хозяйку в крепкие, душные объятия — из-за дождя мальчишки позакрывали окна. Чего она ждала? Что Тихон выйдет навстречу, как в тот раз, накануне? Почему бы и нет? Они вышли уже на тот уровень отношений, когда можно было приходить без приглашения. Но его не было. Была лишь пустота. Чтобы вконец не раскиснуть до прихода друга, Ольга первым делом открыла окна, впуская весенний вечер. Подхваченная ветерком юбка на миг обняла её ноги и повисла вдоль тела сырой измявшейся тряпкой.

Ольга сверилась с часами. До прихода Артема у нее было время сходить в душ и переодеться. Она сделала воду погорячей и подставила лицо упругим струям. Без Гдальского было плохо. Ольга привыкла к его пошлым шуточкам. К его ароматным пышущим жаром пирогам. Скупым улыбкам и страстным взглядам.

Неужели все закончится вот так? Из-за какого-то пустяка?! Да ведь вся ситуация от начала и до конца выеденного яйца не стоит! И это его упрямство! Кому и что он хочет доказать? Себе? Ей? Да нет! Не может такого быть. Он просто вспылил. Закрылся. Но это пройдет. Не может не пройти. Иначе…

Ольга тряхнула головой, выбралась из ванны. Промокнула волосы полотенцем, сунула руки в рукава халата. Замерла, прислушиваясь к почти забытому, тянущему чувству в груди. Это хандра накатывала. И она безвольно тонула в ней.

В дверь позвонили. На пороге с двумя тяжелыми пакетами наперевес стоял Артем. Ольга отступила. За эти две недели с лица друга сошли синяки, и он выглядел довольно неплохо.

— Ну, рассказывай, что у тебя стряслось? — распорядился Тёма, сгружая пакеты со снедью на барную стойку.

— Разве это не ты предложил напиться?

— То-то ты сопротивлялась.

Что тут было сказать? Ольга пожала плечами. Достала мяту и принялась её тщательно промывать, в то время как Артем взялся за бутылки.

— Да что ты молчишь? Прошла любовь — завяли помидоры?

— Не прошла… Я вообще не поняла, что случилось. Он, оказывается, в бизнес сунулся. Снова… Им с партнером нужен кредит. А тут я.

— И что?

— А то! Взыграла в Гдальском гордость! Мужик включился, чтоб ему пусто было. И уже не надо ему денег, и меня… уже, похоже, тоже не надо.

Ольга отбросила от себя нож, опустилась на стул и громко по-бабьи всхлипнула.

Глава 17

— Эй, ну, ты чего, мать? — вздохнул Артём, после того, как Ольге не помог ни первый, ни два других последовавших за ним коктейля. Он-то рассчитывал, что алкоголь улучшит настроение подруги, а та лишь сильнее загонялась.

— Я же его люблю, Тёма… Люблю, понимаешь? А что, если он вообще больше не придет? — Ольга осоловело моргнула и скорбно поджала дрожащие губы, какбудто всё и правда уже похерилось. Умеют же все-таки некоторые себя накрутить! Талант у них прямо. — Вот скажи… Скажи, Тёмочка, почему так? Я же взрослая баба…

— Не произноси при мне таких мерзких слов…

Ольга икнула и недоуменно уставилась на Кормухина. Отмахнулась от него нетвердой рукой, продолжив:

— Ну, ладно… Женщина! В общем, это я к тому, что мозги-то у меня есть. Не дура. А потому влюбляться я вообще… вот вообще не планировала! Я же никого никогда не любила…

— Ну да, ну да… — недоверчиво хмыкнул Кормухин.

— И что означает твое «ну да»?

— А тройня у тебя, что, не от большой и чистой?

— Было дело, — чистосердечно созналась Ольга. — Так ведь это когда? Я с тех пор поумнела. Вроде бы…

— Да ладно тебе. Брось… Я бы в твоего Гдальского и сам влюбился. У тебя не было шансов.

— Во-о-от! — вскинула перед собой палец Ольга. — Вот! Ты меня понимаешь, за что я тебя и люблю.

Ольга привстала и через стол, как могла, неловко приобняла друга и звонко чмокнула в щеку. Быстро она в этот раз дошла до кондиции. Впрочем, на нервах и не такое бывает.

— Ты сегодня всех любишь.

— Нет. Только тебя и Гдальского. Ну, еще Петьку, Пашку и Кольку, конечно, люблю. Куда ж их денешь?

— Никуда, — согласился Артем. Встал из-за стола, и пока хозяйка квартиры гипнотизировала кубики льда в стакане, пошарил в буфете в поисках напитка покрепче. Во рту горчило. Самому было херово так, что хоть волком вой. Думал, что оторвется с Ольгой, и станет легче, а вот ведь, не вышло.

— Эй, ты чего?

— Плесну вискарика. Тошно что-то.

— Тём… Блин, ты меня прости. У тебя самого проблем — по горло, а тут я нарисовалась — не сотрешь…

— Да брось ты. Мне, может, так даже лучше.

— Это чем же?

— Не мне одному херово. Это, знаешь ли, вдохновляет.

— Правда? — недоверчиво покосилась на собутыльника Ольга.

— Нет, конечно. Глупая. Я тебе счастья хочу. — Артем опрокинул в рот щедрую порцию виски и сжал на стакане красивые пальцы. — Иногда, конечно, и лимонов хочется прикупить, но это чисто для профилактики. Чтобы кое у кого в жопе не слиплось от вашего с Гдальским сиропа.

— А-а-а… Ну, это понятно. Вашему брату, со слипшейся жопой, куда? — на полном серьезе заметила Ольга, вызывая громкий, до слёз, смех Кормухина. — Ну, и чего ржешь? — обиделась она.

— Ты — чудо, Фадеева! Одна на миллион. И твой Гдальский, если не дурак, это понимает. А потому все у вас будет хо-ро-шо!

— Ты серьезно так думаешь?

— Думаю! Тут вообще гадать не о чем. Слушай, а ведь и правда! Что гадать? — оживился Тёма.

— О чем это ты?

— О том, что все наши проблемы — от недосказанности. Ну-ка! Собирайся, пойдем!

— Куда?!

— Сейчас все и выясним!

— У кого?

— У Гдальского! У кого ж еще?! Так прямо и спросим!

Ольга послушно встала из-за стола и поплелась вслед за другом в прихожую.

— А что спрашивать будем?

Артем не ответил, а Ольга почти сразу забыла о том, что вообще хотела узнать. Да и не имело это значения. С пьяных глаз план Кормухина показался ей идеальным. А что?! Взрослые они или не взрослые? Путаясь в длинных полах халата, то и дело теряя тапки и хохоча над глупыми Тёмкиными шутками, Ольга шлепала вверх по ступенькам. По ступенькам — потому что фитнес — это всегда полезно. А она — за здоровый образ жизни, не думайте!

Силы кончились где-то между шестнадцатым и семнадцатым.

— Все, пощади! Не могу больше, — взмолился Тёма, падая на ступеньки. Убирали в их новой элитной многоэтажке довольно неплохо, поэтому, чуть помедлив, Ольга присела рядом. И опустив голову, чтобы отдышаться, заметила:

— Все у нас будет хорошо.

— Ага. Будет, — кивнул Кармухин, обдавая теплым шумным дыханием.

— А не рискнем — не узнаем, — стояла на своем Ольга, как будто с ней кто-то спорил.

— Точно! Как в песне! Если у вас нету дома — пожары ему не страшны…

— И жена не уйдет к другому, — подхватила слова известной песни Аронова Ольга. И уже в два голоса они продолжили: — Если у вас, если у вас, если у вас нет жены! Не-е-ет жены!

На верхнем этаже открылась дверь. Из квартиры Гдальского вышел коренастый мужик в тонкой кожаной куртке, а следом выглянул и сам хозяин квартиры. Но, ясное дело, никто из участников ансамбля песни и пляски их появления не заметил, и концерт продолжался. Вскочив со ступенек и активно работая бедрами в такт песне, Ольга орала:

— Если у вас нет собаки, её не отравит сосед!

— И с другом не будет драки! Если у вас, если у вас, если у вас друга нет! Дру-у-уга нет! — присоединился к её оторванному твёрку Тёма.

Тихон перевел взгляд на своего прораба — хорошего, но неразговорчивого мужика. Тот даже застыл на месте, наблюдая с открытым ртом за творящимся на несколько ступенек ниже безобразием. А посмотреть, конечно, было на что. Гдальский и сам залюбовался. Тонкий шелк скользил по активно работающей попке Ольги, обнимал его и ласкал. Это выглядело горячо и… смешно. Очень.

— …иметь или не иметь! — закончили в один голос Артем и Ольга.

Иметь, — отозвалось в мозгу Гдальского. Вот прямо сейчас схватить, унести в берлогу и… иметь. Заразу такую. Стоит, а полы халата разъехались — того и гляди грудь покажется. А он, между прочим, тут не один! А с Пушкиным… И если на Тёму можно не обращать внимания по причине его колера, то прораб, небось, все глаза себя проглядел. Пялясь, мать его все дери, на его… Тихона Гдальского женщину!

А… нет. Нет… Пушкину, кажется, не до неё. Бедолага завис на Кормухине. Культурный шок у него, видать. Тихон даже сместился немного. Ну, мало ли, что взбредет прорабу в голову. Вдруг он гомофоб какой… Но тот, кажется, в драку лезть, защищая права гетеросексуалов, не собирался.

Гдальский чуть расслабился и зааплодировал. Ольга вскинула голову и — нет, чтобы засмущаться, дурашливо поклонилась. Низко. Задевая коленки носом. Этого уже Тихон вынести не мог. Спешно спустился вниз, вернул Ольгу в вертикальное положение, потому что и из того, в котором она находилась, было видно чуть больше тела, чем позволяли правила приличия, и его, Тихона, жадность.

— А мы к тебе, Тиша!

— Я так и подумал.

— Ну! Говори… — покачнулась Ольга.

Тихон бросил взгляд за плечо, где все так же переминался с ноги на ногу Пушкин. Посмотрел и на притихшего у окна Кормухина. Ну, и чего эти двое переглядываются? Неужто будут рожи бить?

— Что говорить?

— Бросаешь ты меня или нет!

Тихон хмыкнул. Смерил Ольгу смеющимся взглядом.

- Даже в мыслях такого не было, — честно признался он. Ольга деловито кивнула. Опустила взгляд на собственные руки. Потерла приклеенные к ногтю стразы. — Мы потом поговорим, да? — предложил Тихон, вновь окидывая взглядом собравшихся. Ну, не при них же им отношения выяснять! Ольга понятливо кивнула, как будто соглашаясь с его планом. Исподлобья, как заправский шпион, осмотрелась по сторонам. И еще ниже склонила голову. Неужто протрезвела? — подумал Тихон.

— А на звонки почему не отвечал? — Спросила громким обиженным шепотом. Эх! Какой там протрезвела? Стоит вот, пьяненькая, как есть… И такая смешная! Губы Тихона дрогнули. Он склонился к розовому Ольгиному ушку и заговорил таким же громким шепотом:

— У меня на объекте завал. Я чуток замотался. Вот, с прорабом обсуждали, как будем выходить из ситуации.