Записки на салфетках Каллахан Гарт

Гарт… Иногда у Гарта бывают проблемы, потому что «ты и так № 1 – так зачем стараться больше?» Я тебе так скажу: «Старайся больше – и всегда будешь № 1».

Колин… Я знаю, что у Колин был неудачный старт в этом году и она не выполняла свою работу, но теперь наша новая Колин успевает хорошо. Миссис О’Коннор не обманешь, да и мне она бы лгать не стала.

Подводя итог, я считаю, что мне очень повезло иметь двух детей, которые так хорошо делают свое дело.

Аминь,

Папа

Вот и все. Это единственные рукописные слова, которые остались мне от папы.

Это не так уж много, но я благодарен за то, что имею. Напоминание о папиной заботе и любви. Он хорошо меня знал. В школе я всегда проявлял себя способным учеником, но если речь шла о том, что меня не интересовало, я обычно игнорировал эти уроки. Я мучился с дробями. За год до этого я мучился с таблицами умножения. (Теперь я, слава богу, люблю математику!) Помню один эпизод, когда математика и дроби меня одолели.

Мама на той неделе поехала в Саранак-Лейк. Ее отец (дедушка Киу) сражался с раком, и дела шли не очень хорошо. Мама была медсестрой и должна была провести с ним неделю. Все выходные она готовила для нас ужины и замораживала их.

Однажды мы собирались ужинать супом из зеленого горошка, и папа решил, что моя задача – испечь кукурузные лепешки. Я взял из чулана смеси для теста и начал разбираться с рецептом.

В нем требовалась «1/3 чашки молока». Я не знал дробей. Я прочел это как три меры молока и отмерил три чашки. Боже, какая размазня получилась – скорее похожая на суп! Я понятия не имел, что я сделал не так, и наконец попросил помощи у отца.

Наверное, нет нужды говорить, что папа был человеком бережливым. Он вырос в семье, в которой мало что пропадало зря, и о том, чтобы выбросить целую коробку смеси для лепешек, не могло быть и речи. Что же он решил? Добавил еще две коробки смеси, пока не получился состав нужной консистенции. Мы ели эти лепешки не одну неделю!

Не уверен, что вспомнил бы об этом, если бы не прочел то письмо.

Мы живем в цифровую эпоху. Я люблю технологии, люблю пользоваться планшетом и телефоном для SMS и электронной почты. Но в рукописных письмах есть нечто такое, что остается надолго.

Вы когда-нибудь возвращаетесь к своим электронным письмам, чтобы какое-нибудь из них перечитать? Вероятно, нет. Но если вы перебираете предметы в ящике стола и натыкаетесь на рукописную записку, велика вероятность, что вы ее прочтете.

Вы сделаете паузу и вновь установите контакт с ее автором, вспомните о чем-то давно позабытом, ощутите эмоции при виде почерка, столь уникального для каждой личности.

Не выжидай. Момент никогда не бывает идеально подходящим. –
Наполеон Хилл

Не могу даже приблизительно подсчитать, сколько всего записок на салфетках я написал. Хотя я смог бы примерно прикинуть, сколько их получила Эмма. В прошлом году я, кроме того, начал рассылать записки друзьям. Потом стал рассылать их людям, которых даже не знаю, тем, кому необходимо было воспрянуть духом. Были среди них борцы с раком, которым, как мне казалось, необходимо было получать записки. Я нередко тайком узнавал их адреса, писал несколько записок и отсылал их. И обычно «забывал» написать обратный адрес на конверте. Мне было очень приятно знать, что я сделал светлее чей-то день, а человек даже не понимает, как это произошло.

Я и сам получил несколько «записок на салфетках». Каждую из них я бережно храню. Похоже, бог знал, когда мне может понадобиться получить записку, и приурочивал ее как раз к нужному моменту.

Первая из этих записок пришла сразу после третьего диагноза. Это было особенно трудное для меня время. Все началось с того, что КТ-сканирование и биопсия простаты совпали по времени – мне назначили их в один день. Я не хотел ждать. Но я также слишком хорошо помнил боль после первой биопсии простаты и то, как я поклялся никогда больше не делать ее без обезболивающего. Меня расстраивало это совпадение, но я был обязан и полон решимости пройти биопсию, сколько бы боли она ни причинила. Сестра Кейки Минтер всегда ассистировала при процедурах биопсии простаты. Она – человек теплый и заботливый. Она всегда по-настоящему беспокоится о своих пациентах – и знала, что я согласился на биопсию без столь желанного для меня обезболивающего.

Кейки знала, что я только что проходил КТ-сканирование и поэтому ничего не ел со вчерашнего дня. Она позаботилась, чтобы я перекусил несколькими крекерами и выпил имбирного эля, чтобы снова привести организм в порядок. Пока я жевал крекеры, мы с ней поболтали о записках на салфетках. Она читала ту газетную статью. Приятно было немного отвлечься от боли в заднице – самой что ни на есть буквальной.

День спустя мне диагностировали рак почки, и мы начали планировать новую битву.

От сестры Кейки – 17 ноября 2013 г.

Записка пришла в обычном конверте. Я понятия не имел, что там внутри. Видно было, что это не медицинский счет, и я был благодарен за это. Но, вскрыв конверт, я едва не лишился чувств от радости. Кто-то прислал записку на салфетке мне! Вплоть до этого момента только я сам писал записки для других, в основном для Эммы. Я никогда по-настоящему не думал о том, как сильно может на меня подействовать получение обычной записки на салфетке.

Привет, мистер Каллахан!

Подумала, что вам не помешает получить записку на салфетке. Хочу дать вам знать, как я рада знакомству с вами и как меня вдохновляет ваша история. Я на днях снова перечитала ту статью в газете и многим о ней рассказала.

Спасибо вам за вашу историю и за те жизни, которых вы касаетесь.

Так держать!

Искренне ваша,
Кейки Минтер

В самом конце она добавила:

Триумф – это «умф», умноженный на три.

Я почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Проклятье, этот чертов рак превращает меня в плаксу-младенца! Я покачал головой, сам себе не веря. В прочтении этой приписки я нуждался больше, чем в чем угодно другом. Борьба с раком – это долгая битва. Она требует сосредоточенности и большого количества энергии. Бывают дни, когда я живу только на внутренних резервах и скрываю это, чтобы родные не волновались. Эта записка восполнила мои психические и духовные резервы, которых хватило потом на долгие недели.

Первая записка на салфетке от Эммы – 13 января 2014 г.

Я годами писал записки на салфетках для своей дочери Эммы. 13 января 2014 г. – тот день, когда моя дочь впервые написала записку для меня и вложила ее в мою коробку для обедов.

Я в то утро пришел на работу точно так же, как и в любой другой рабочий день. Принес с собой и завтрак, и обед. Я болтал с коллегами, открывая коробку, чтобы вытащить оттуда хлопья. И увидел рядом с едой бумажное полотенце. Посмотрел на него и подумал: вот странность! Я был уверен, что ничего подобного в коробку не клал. Мне потребовалось около минуты, чтобы понять, что его, вероятно, положил сюда кто-то другой.

Я улыбнулся в предвкушении.

Раскрыл свернутое полотенце и увидел записку:

Если бы мои друзья действительно спрыгнули с обрыва, то только потому, что это была бы моя идея.

Честно говоря, твоя дочь – лидер, а не последователь.

P.S. Кажется, ты использовал все салфетки в доме <3

Эмма вложила в мой обед записку. Она даже сделала это тайком, без моего ведома! Я взял эту записку, обошел с ней весь офис и показал всем, кого смог поймать. Моя дочь написала записку мне! Я дарил ей записки не один год. Я знал, что она их любит, но ее записка была доказательством, что они действительно что-то для нее значат!

Придя в тот день домой после работы, я крепко обнял ее и спросил, что вдохновило ее.

Она глубоко вздохнула.

– Папа, я недостаточно для тебя делаю. Ты для меня делаешь все. И я как раз нашла хорошую цитату, чтобы вставить ее в записку!

Вторая записка на салфетке от Эммы – 15 января 2014 г.

Эмма снова тайком сунула записку на салфетке в мой портфель перед тем, как я уехал на работу. Радость, которую я ощутил, была просто невероятной. Я начал дело, а Эмма подхватила его и стала отвечать тем же. Это было потрясающе! Моя дочь, которой я не один год писал записки на салфетках, теперь так же общалась со мной.

Вот что было написано во второй записке:

Стрелу можно выпустить из лука, только оттянув тетиву назад. Так что, когда жизнь тянет тебя назад, это означает, что она собирается выпустить тебя в нечто потрясающее!

Жизнь оттягивала меня назад, несмотря на то что я сопротивлялся изо всех своих сил. Это была долгая зима, я устал. Битва истощила меня. Она взимала свою дань на многих фронтах.

Тот день ознаменовался большим выигрышем для нас. Наш отопительный насос был не просто старым – древним. Годы, когда он подлежал ремонту, остались далеко позади. Я всю зиму думал, когда же он наконец испустит дух. В тот день я принял звонок от сотрудника фирмы James River Air Conditioning, и он пообещал нам существенную скидку на новую систему! Мы могли ожидать прохладного лета!

В тот день я был стрелой.

Терри Мартин – 7 марта 2014 г.

Начался Великий пост. Я зашел в церковь поговорить с Эдом Голденом, гранд-рыцарем организации «Рыцари Колумба св. Михаила». Я узнал о «Рыцарях Колумба» в своем храме, когда у меня были трудности с верой. Организация «Рыцари Колумба» была сформирована в 1882 г. отцом Майклом Макгивни – в частности, для помощи католическим семействам, у которых умер кормилец. Меня очень беспокоила перспектива покинуть свою семью с горой медицинских счетов. У рыцарей также была программа, по которой я мог получить некоторую помощь в оплате этих самых счетов.

Эта группа мужчин стала для меня чем-то гораздо бльшим, чем я представлял. Через несколько месяцев я стал ее членом. Каждая наша встреча начиналась с молитв, и вся группа молилась за меня и успех в моей битве. Рыцари приняли меня с распростертыми объятиями. С ними я чувствовал себя защищенным. Небезразличным.

Я не планировал оставаться на пятничные посиделки с жареной рыбой. Кроме того, Лисса собиралась готовить ужин. Пока я разговаривал с Эдом, зашел один из наших братьев-рыцарей и спросил, идем ли мы ужинать. Я объяснил, что у нас другие планы, но он не желал и слышать об этом. Они собирались приготовить мне сумку с собой для моей семьи.

Это было невероятно трогательно. Я был переполнен благодарностью. Этот пакет с гостинцем был олицетворением неравнодушия, с которым относились ко мне эти люди. Это означало, что нам с Лиссой не нужно готовить ужин. Это был спасательный трос поддержки и доброй воли.

Я приехал домой, радуясь тому, что могу поделиться гостинцем со своей семьей. Все мы наполнили тарелки и сели смотреть кино. Эмма накладывала себе рыбу последней, и именно она обнаружила в пакете записку на салфетке.

Гарт!

Ты оказываешь такое положительное влияние на людские жизни…

Ты – само вдохновение, и я всячески тобой восхищаюсь.
Терри

Терри Мартин, тот самый человек, который привел меня в общество «Рыцари Колумба», написал для меня записку на салфетке! И снова я был потрясен. Это сообщение было необходимо мне именно тогда, когда я его получил.

Удивительно, что каждая из этих записок приходила ко мне как раз в тот момент, когда мне нужно было воспрянуть духом. Когда я нуждался в напоминании, что то, что я делаю, важно. Это были победные мгновения, даже когда мне казалось, что я тону в трясине поражения.

Слова – мощные инструменты. Они могут разрушать и строить. И мы каждый день обладаем этой силой.

Урок № 58
Создай команду, которая лучше, чем ты

Мне невероятно везло с людьми, с которыми я работал. Я могу честно сказать, что все мои команды намного превосходили мои собственные способности. Мои подчиненные в «Серкит Сити Экспресс» были способны получить указания и осуществить их полностью. Они были способны достигать целей, даже когда меня не было рядом, чтобы руководить ими. Они были независимыми и потрясающе умели улаживать конфликты. Я доверял им, зная, что они выполнят порученное им дело.

Работая в компании 127 TECH, я научился давать указания в начале проекта – и позволять ему развиваться самостоятельно. Когда было возможно, я обеспечивал руководство. Часто мы разбивались на небольшие группы и не могли поддерживать коммуникацию друг с другом. Нам необходимо было верить, что каждый выполняет ближайшую непосредственную задачу. Я брал на работу не только стойких союзников, но и людей, которые заполняли пробелы и могли компенсировать мои недостатки.

Создавай команду своей жизни так, чтобы она была лучше, чем ты одна. Создавай свою семью. Создавай свою рабочую команду. Поддерживай их как лидер – и дай им поддерживать тебя как твоя команда.

Круг четвертый
Помнишь все то,

что тебе хотелось делать?

Иди и сделай это.
С любовью, папа

Глава 19

Побочные эффекты

Пока бог не откроет следующую дверь, молись ему в коридоре. –
Автор неизвестен

Был февраль, прошло всего десять дней после того, как я официально начал принимать новое лекарство, которое предположительно должно было держать под контролем рак почки. Настало время очередного полугодичного сканирования. Да. Вы могли и сами догадаться. У меня появился еще один рак. Снова почка. От трех до пяти очагов патологии на почке. И еще что-то на оставшемся у меня надпочечнике.

К счастью, я уже начал принимать то лекарство, которое мне прописали бы в любом случае. Доктор Суэйни выразился ясно: «Это лекарство – лучшая и последняя из тех возможностей, что у нас имеются. Если оно не поможет, придется драться. Разумеется, у нас есть план Б, и В, и Г, вероятно, – вплоть до К. Но мы очень надеемся, что это лекарство поможет».

Это лекарство заставляет меня чувствовать себя по-настоящему ужасно. Как будто я при смерти. Но если оно сможет удержать меня здесь, вы знаете, что я дам ему шанс.

У меня бывают хорошие дни, бывают плохие. В целом нельзя сказать, что я чувствую себя фантастически. Откровенно говоря, эти лекарства меня здорово достали. Я знал, что это не шутки. Побочные эффекты несколько «проблематичны»:

Диарея (Да! Дважды да!! Трижды да!!!)

Хроническая усталость (Да!)

Тошнота (Да!)

Изменение цвета волос (Да!)

Потеря вкусовых ощущений (Да! Большинство вещей кажутся мне на вкус черно-белыми, но есть хочется и в черно-белом мире!)

Потеря аппетита (Да! Я потерял около 20 фунтов)

Рвота (Только однажды – но, черт побери, это было ужасно)

Боль в правой части брюшной полости (Да!)

Легко появляющиеся синяки (Да!)

Нерегулярное или ускоренное сердцебиение (Да!)

Обмороки (пока нет, слава богу)

Проблемы с кровотечениями (Да! Обожаю унизительность кровотечения из носа!)

Высокое кровяное давление (Да!)

Проблемы со щитовидкой (Да!)

Позвольте внести ясность. Я благодарен – да, благодарен! – за то, что принимаю это лекарство. Оно предоставляет мне шанс победить рак. Разумеется, оно влечет за собой трудности. Я буду испытывать их каждый божий день.

Кто-то спрашивал меня, химиотерапия ли это. Нет. С технической точки зрения это и рядом не стоит с химиотерапией. Однако легко можно сказать, что это «похоже на химию», если не считать того, что я принимаю его каждый день без всякого перерыва. Я не ощущаю все побочные эффекты одновременно, но некоторые из самых неприятных меня по-настоящему донимают.

Мне приходится проверять кровь каждые две недели, потому что один из побочных эффектов этого лекарства – отказ печени. На днях мы с Лиссой были у моего врача. Он на несколько дней отменил прием лекарства, потому что печень плохо с ним справлялась. Его также обеспокоило кумулятивное воздействие побочных эффектов. Я и так-то был в плохой форме, и лекарство мне не очень «шло».

Я воспротивился его желанию заставить меня сделать перерыв:

– Я пациент на полной дозе. Я хочу официально внести в историю болезни, что мне это не нравится.

Он тихонько фыркнул и ответил:

– Так и запишем.

Мне не суждено было выиграть этот бой, особенно потому, что рядом была Лисса. Она была свидетелем.

Лисса знала, что мой организм испытывает стресс и что я вот-вот достигну пределов своей физической выносливости. Она спросила врача:

– Как долго он будет это принимать?

Доктор повернулся лицом к моей жене. И сказал: «Все-гда». Вот так вот. По слогам. Точно само слово «всегда» звучало недостаточно драматично.

Вероятнее всего, я буду принимать это лекарство до конца своей жизни. Подумайте об этом секунду, прежде чем читать дальше.

Возможно, я буду принимать его до конца своей жизни. Что бы сделали вы? Вы бы тоже стали принимать это чертово лекарство. Дали бы своему телу шанс выиграть! Жить! Растить своих детей! Менять мир!

Что бы вы сделали, чтобы жить?

Это. Именно это я и делаю. С медицинской точки зрения это я буду делать до конца своих дней.

Каждый вечер, прежде чем лечь в постель, я иду в ванную комнату. Достаю пузырек с лекарством с полки в шкафчике. Высыпаю таблетки на ладонь. Закрываю глаза и молюсь: «Дорогой боже, пусть это лекарство убьет мой рак». В некоторые дни добавляю ходатайство: «И пожалуйста, если возможно, давай минимизируем побочные эффекты». Бльшую часть времени я эту молитву не добавляю. Я знаю, чт на свете действительно важно.

И во всем этом хаосе лекарств и побочных эффектов я делаю вдох. Пакую обед для Эммы. Пишу записку на салфетке. Еще раз поддерживаю наш контакт.

Упакуй. Напиши. Создай контакт. Повтори.

Урок № 59
Помни, что необязательно стремиться к повышению по службе всеми силами. Иметь работу, которая немного не дотягивает до твоих навыков, – нормально

Один из лучших помощников управляющего работал со мной в «Серкит Сити Экспресс» в Копли-Плейс. Алан Уэр был просто феноменальным человеком и великолепным помощником. Я знаю, что ему не раз предлагали повышение – должность управляющего магазином. А он был доволен местом помощника и не хотел дополнительной ответственности (читай – мороки!), которую влекут за собой обязанности управляющего. Ему нужно было время, чтобы утолять свою страсть к музыке – он был фантастическим барабанщиком.

Я всячески уважаю решение Алана, который отвергал предложения о повышении.

Он знал, чего хочет от своей работы, и был полностью удовлетворен местом помощника управляющего, несмотря на то что его квалификация более чем позволяла пойти на повышение.

Глава 20

Спасательные тросы

Становясь что старше, обнаруживаешь, что у тебя две руки. Одна для того, чтобы помогать себе, другая для того, чтобы помогать другим. –
Одри Хепберн

Оказаться наедине со своими мыслями может быть опасно, особенно для ракового пациента.

Когда мне впервые поставили диагноз, я был один. Я услышал эти пугающие слова – «у вас рак», – и до конца приема время для меня замедлилось.

Хотя было много чего сказано, дано объяснений и заложено первоначальных планов, я ничего не слышал. Я был по-настоящему один. Некому было меня успокоить. Некому было выслушать, что говорил врач. Я вышел из кабинета и побрел прочь из здания. Забрался в машину и поехал домой. Один. Лиссы и Эммы там не было. Я по-прежнему оставался один.

В тот день я провел в одиночестве около трех часов. С тех пор я больше ни разу не был один.

У всей моей семьи рак. Раковые клетки есть только в моем теле, но рак воздействует на нас во всех отношениях. Лисса, Эмма, моя мать, моя сестра – все они ощутили злосчастное воздействие этого недуга. Все мы чувствуем себя больными. Все мы одинаково обеспокоены. Мы вместе ездим на приемы к врачу. Мы вместе ждем результатов. Теперь, когда я принимаю лекарство, у нас вместе бывают плохие дни. Когда приходят хорошие результаты МРТ, мы вместе празднуем.

Я окружен теми, кто обо мне заботится. Не знаю, что со мной было бы без них.

Спасательный трос № 1: Эмма

Когда мне впервые поставили диагноз, я думал, что Эмма хорошо с этим справляется. Первый разговор был трудным, были опасения, слезы. Мне пришлось позаботиться о том, чтобы она поняла, что означает рак с практической точки зрения – помимо чисто медицинского объяснения. Она казалась после этого совершенно нормальной, обычной Эммой. Не было обеспокоенных взглядов, и я не видел на ее лице особой тревоги.

Я не знал, что они с Лиссой всячески старались скрывать от меня тревоги Эммы. В этом не было никакого злого умысла. Мне нужно было около шести недель ждать первой операции. Они знали, что я нахожусь в напряжении и у меня довольно собственных страхов, – и прикрывали меня.

Эмма и Лисса нередко сидят в обнимку перед сном. Я часто заглядывал в комнату Эммы и целовал ее, желая спокойной ночи, но не хотел мешать этим их общим минутам. Позднее я узнал, что это время они проводили в разговорах обо мне, о раке, об операции и о разнообразных тревогах, окружавших то, что происходило в нашей семье.

Я знаю, что Эмма многим пожертвовала из-за моей битвы. У меня уже нет того уровня энергии, к которому она привыкла. Я упускал возможности играть с ней. Она не получала регулярных карманных денег уже больше двух лет. Мы поздно записали ее на софтбол в 2014 г., и она так и не вышла из списка ожидания. (Это в конечном счете было и к лучшему, потому что мы вступили в соседнюю команду – и это фантастическая команда! Роквил, вперед!)

В последнее время она принимает мою битву и помогает в борьбе. Худшие для нее дни – те, когда я плохо себя чувствую. Ей не нравится, когда я страдаю, и она чувствует себя беспомощной. Она приглядывает за мной. Она всегда готова укрыть меня одеялом, принести попить или без жалоб согласиться пойти спать без привычного ритуала укладывания. Мне стыдно, что я не прихожу подоткнуть ей одеяло, потому что слишком устаю и ложусь раньше нее. В эти дни она подтыкает одеяло мне и целует на ночь. Четырнадцать лет я укладывал ее спать. Теперь она укладывает меня. Слишком рано для того, чтобы моя дочь обо мне заботилась, но всем при этой болезни приходится к чему-то приспосабливаться.

Кроме того, Эмма великодушно разрешила мне рассказывать нашу историю и присоединилась ко мне в этом предприятии. Не могу даже выразить, каково это – видеть, как моя 14-летняя дочь не только ведет себя на Национальном телевидении со сдержанностью и благородством, но и отвечает на мучительные вопросы о том, что она будет делать без меня, со спокойствием, которое меня ошеломляет. Она стала личностью, на которую я оглядываюсь, которой любуюсь и перед которой благоговею.

Спасательный трос № 2: Колин

Мы с моей сестрой Колин никогда не были близки в детстве. Не могу сказать почему. У нас небольшая разница в возрасте, всего два с половиной года, но в детстве нам нелегко было ладить друг с другом. Родители часто пытались заставить нас играть вместе, даря нам дополняющие друг друга игрушки. Я получал куклу «Человека на шесть миллионов долларов»[10], а Колин – центр управления, сделанный для Стива Остина. Эта тактика часто давала катастрофические результаты – слезы и синяки.

Однажды, когда мы перекрашивали стены моей спальни в другой цвет, я зашел сестре за спину и провел по ней рукоятью своей кисти. Конечно, со щетинок капала краска, поэтому похоже было, будто я покрасил ей спину. Она резко развернулась и мазнула кистью мне по груди, оставив на ней пятно краски. Я притворился, что вышел из себя, и крикнул, что только понарошку сделал вид, что покрасил ей спину, и завопил: «Я все скажу маме!» – и она тут же макнула кисть в краску и принялась водить ею вверх-вниз по своей рубашке, умоляя: «Нет, не надо! Пожалуйста, не говори!»

Рад сообщить, что наши с Колин отношения стали более зрелыми и прочными, когда мы повзрослели. Сейчас редко выдается день, когда мы не перебрасываемся SMS. Мы всегда присылаем друг другу фотографии наших детей. Я искренне радуюсь тому, что я ее брат. Я полагаюсь на ее психологическую поддержку. Она всегда готова поднять мне настроение. Хотелось бы мне, чтобы мы жили ближе друг к другу, чем сейчас. Мы редко видимся чаще раза в год, и этого явно недостаточно.

Я знаю, что моя битва нанесла ей серьезную травму. Даже не могу сказать, насколько велика ее боль. Она всегда очень переживала, когда мы прощались и расставались после встреч, но с тех пор как у меня нашли рак, эти расставания стали еще более горькими и полными слез. Она – моя главная сторонница в том, что касается «Звездных войн».

Не могу даже сосчитать, сколько писем и открыток я от нее получил. Я знаю, что Колин и ее муж Роб сделают все, что в их силах, чтобы исцелить и поддержать меня.

Спасательный трос № 3: мама

Уверен, матери трудно видеть, как ее ребенок сражается с раком – в любом возрасте. Временами я старался защитить маму. Я не хотел, чтобы ей приходилось нести лишнее бремя, особенно сразу после того, как она потеряла нашего папу. Она встретила это несчастье так, словно я по-прежнему был ее маленьким сыном, живущим дома и учащимся в четвертом классе.

К сожалению, ей приходилось по большей части наблюдать «из-за боковой линии». Она мало что может сделать в плане активной помощи. Она старается поднять мой дух, особенно в тяжелые дни, и радуется вместе со мной, когда все хорошо.

Мама по-прежнему живет в моем родном городке Порт-Лейдене, в штате Нью-Йорк. Это очень сплоченная община. Да и как может быть иначе! В городке всего лишь около шестисот жителей. В 2013 г., вскоре после третьего диагноза, она упомянула, что хочет устроить в мою пользу благотворительный аукцион. Я не очень понимал, что повлечет за собой эта идея, но она объяснила, что мне нужно лишь объявиться в родных краях, если я буду достаточно здоров.

Я не решался попросить помощи таким способом. Порт-Лейден нельзя назвать богатой общиной. Как мог я просить этих людей о помощи? Я продолжал надеяться, что все эти медицинские счета просто каким-то образом «рассосутся» сами по себе. Этого не случилось. И не случится. Мои врачи убеждены, что я так или иначе буду бороться с раком до конца своих дней.

Но я знал, что маме не терпится пустить в дело свою неуемную энергию. Я понятия не имел, случалось ли ей прежде заниматься чем-то подобным. Мы поговорили и я решил, что не против благотворительного аукциона, и очень постараюсь добраться до Порт-Лейдена ради такого события.

Они с Колин начали подготовку. И по сей день я все еще не знаю всего, что потребовалось, чтобы реализовать этот замысел. Они занимались планированием больше трех месяцев. Был создан комитет, в который вошли около дюжины человек, – старые друзья по школе, соседи и прихожане церкви. Время от времени мама спрашивала моего мнения о чем-то, касавшемся аукциона. В какой-то момент, когда я только-только начал вспомогательную лекарственную терапию и боролся с разнообразными побочными эффектами, я попросил дать мне возможность не участвовать в этом. Я мог подождать и получить сюрприз по прибытии в Порт-Лейден. Я верил, что они со всем этим отлично справятся.

Я вылетел домой, в Порт-Лейден, вечером накануне благотворительного аукциона.

Это был долгий перелет, который плавно перетек в полуторачасовой переезд из аэропорта в местный отель. (Edge Hotel. Останавливайтесь там! Владелица, Трейси Урилла, и нанятый ею персонал сделали его лучшей гостиницей во всем северном Нью-Йорке. Это любимый отель Эммы. Она даже писала о нем сочинение.)

В субботу я проснулся рано – чересчур рано. Позавтракал в лобби и воспользовался преимуществами утренней тишины, чтобы сесть писать. На улице было еще темно – мое любимое утреннее время. Как ни печально, слишком рано для любого человека, который сражается с раком, и спустя пару часов мне пришлось вернуться в постель. Мама заглянула в отель перед началом благотворительного вечера, но я спал. Не могу себе представить, что она чувствовала, зная, что я нахожусь в считаных футах от нее, но настолько крепко сплю, что даже не слышу, как она стучит в дверь.

После того как я снова проснулся и позавтракал во второй раз, мне предстояло проехать еще несколько миль до Порт-Лейдена. Было нечто сюрреалистическое в моем приезде в Файр-Холл, достопримечательность моего детства. Это здание служило общественным центром для нашей небольшой общины. Там располагается общественный бассейн, устраиваются игры «Маленькой Лиги», проводятся многие важные мероприятия. На транспаранте снаружи здания было написано: «Благотворительный аукцион в пользу Гарта Каллахана, 26 апреля». 26 апреля – это еще и мамин день рождения. Я был уверен, что она специально запланировала аукцион так, чтобы воспользоваться преимуществом этой даты и заполучить меня в этот день!

Я вошел в Файр-Холл и сразу же увидел Колин. Мы обнялись и немного поболтали. Я был впечатлен и ошеломлен количеством предметов, пожертвованных на аукцион. Сотни вещей и больше еды, чем возможно было съесть! Здесь было все что угодно, от самодельной табуретки с цитатой из «Звездных войн», вырезанной на сиденье, до книжной полки в форме лодки. Там были разнообразные подарочные корзинки, кулинарная книга с автографом Рейчел Рей. Нет, правда? Моя мама уговорила Рейчел Рей, чтобы та пожертвовала что-то на аукцион?! Я не мог представить, чтобы моя мама это сделала, не только что Рейчел Рей чем-то пожертвовала.

Я расхаживал незамеченным всего минуту, а потом меня увидела мама. Она едва не споткнулась, торопливо пересекая заполненный народом зал, чтобы подобраться ко мне. Это был первый раз, когда Колин и мама увидели меня с новой белой шевелюрой – побочным эффектом приема моего лекарства. Она крепко обняла меня и явно не хотела отпускать. Это воссоединение было и горьким, и радостным. Я был рад оказаться там, но стыдился причины этого.

Пока я оглядывал зал, взгляд мой упал на килт – клетчатый плед, висевший в конце зала. Я подошел поближе, уже догадываясь, что это такое, но по-прежнему не веря своим глазам. Это был килт с сотней клеток размером в салфетку, и в каждой клетке была вышита цитата из «Записок на салфетках». Это было первый раз, когда я увидел такую дань уважения движению «Записки на салфетках». Мои глаза наполнились слезами. Это было прекрасно, и я не мог вообразить, сколько усилий потребовалось, чтобы создать этот шедевр.

Следующие семь часов слились в неясное марево. Это был долгий день. Пришли сотни людей. Там были бывшие одноклассники, друзья из Порт-Лейдена, церкви и соседних городков; бывшие учителя и даже друзья семьи, которые прилетели из Канады! Я разговаривал с друзьями, с которыми не виделся много лет. Заводил новых друзей. Близкие родственники съехались в гости со всех концов штата. Аукцион длился несколько часов. Мне нужно было присесть. Мне нужно было поесть. Я не сделал ни того ни другого. Тетя Рут пыталась заставить меня, но не могла постоянно за мной приглядывать.

Наконец после шести вечера мы начали понемногу прибираться. Я был совершенно вымотан и чувствовал одновременно усталость и тошноту.

Когда уборка закончилась, я попрощался и поблагодарил всех, кто нам помогал. Вернулся в отель и задумался о значении этого дня. Все люди, которые там присутствовали, работали волонтерами, жертвовали своим временем, талантами и сокровищами – они сделали все это, чтобы помочь мне и моей семье. Никакие слова не могут выразить, как я был тронут. И впервые за многие годы с нетерпением ждал момента оплаты своих медицинских счетов.

Вы можете поверить, что аукцион, устроенный моей мамой, собрал достаточно денег, чтобы покрыть около 75 % моих медицинских счетов? Мне не верится до сих пор. И я благодарен превыше всяких слов.

Спасательный трос № 4: Лисса

Конечно, моей главной сиделкой была Лисса. Ей пришлось столько всего скорректировать, чтобы приспособиться к этой борьбе. Я знаю, бывают моменты, когда она невероятно напряжена. Не представляю, как ей удается справляться с этим день за днем.

Лисса удерживает нашу семью на плаву. Она снова и снова приспосабливается к новым нормам. Она поддерживает дух нашей дочери. Она поддерживает мой дух. Она подхватывает мою лямку, когда у меня заканчивается физическая или психологическая энергия. Я не стриг лужайку по меньшей мере год. В нашем браке это всегда было моей негласной обязанностью. Лисса просто молча начала выполнять эту обязанность сама. Я благодарен сверх меры за то, что мне не пришлось признаваться ей, что я просто больше не могу этого делать.

Лисса сидела в кабинете рядом со мной, когда доктор Суэйни сказал, что я умру от рака почек. Она услышала эти слова в то же мгновение, что и я. У меня на секунду перехватило дыхание. Это было первый раз, когда Лисса услышала все прямым текстом. Она интерпретировала слова доктора Суэйни следующим образом: «Давайте теперь смотреть на это по-другому. Давайте искать другой путь». Я этого не услышал. Слава богу, что она была там!

Дорогая Эмма, позаботься о том, чтобы твои друзья знали, как они для тебя важны.
С любовью, папа.

Мы нашли для себя новую норму – еще раз. Лисса приглядывает за мной и блюдет мои интересы. Она знает побочные эффекты моего лечения и чутко улавливает каждый из них. На днях я сидел в дагауте[11] на одном из софтбольных матчей команды Эммы. Трибуны не были защищены от солнца, и я просто не смог бы высидеть там до конца матча. Мне не нравилось быть одним-единственным родителем, которому придется сидеть в шуме и гвалте дагаута, но я не хотел упустить возможность посмотреть, как играет Эмма. Итак, сижу я в темном дагауте. И вдруг у меня начинается сильное головокружение. Ни с того ни с сего. Не успел я оглянуться, как Лисса уже оказалась рядом со мной с кистью винограда и бутылкой воды. Не знаю, как она ухитрилась так быстро добраться до меня со своего места на трибунах, не говоря уже о том, чтобы как-то почувствовать, что мне нехорошо. Слава богу, что она это сумела!

Она всегда готова позаботиться обо мне. Мне невероятно грустно оттого, что я так обременил ее. Она заслуживает лучшего. Однако Лисса так не думает. Она знает, что дала согласие на жизнь со мной, когда мы поженились в тот день в похоронном бюро. В горе и в радости. Надеюсь, в грядущие годы нас все же ожидает больше радостей.

Моя жизнь была бы совершенно ужасной, если бы мне пришлось столкнуться со всем этим в одиночку, без семьи, которая поддерживает мой дух. Мне невероятно повезло, что во время всего этого у меня было четыре опоры, поддерживающие, придающие устойчивости, успокаивающие меня. Я навеки за это благодарен.

Есть вещи, которые имеют значение. Если бы сегодня был мой последний день на земле, стал бы я думать о компаниях, в которых трудился, о книгах, которые прочел, о деньгах, которые заработал, или даже о записках на салфетках, которые написал? Нет. Я думал бы только о людях, которых я люблю, об отношениях, которые наполнили мою жизнь до краев. О маленькой девочке, которая уже превратилась в юную женщину.

Глава 21

Дорогая Эмма!

Хотя в каждой фазе жизни Эммы были собственные уникальные трудности, все они были сравнительно простыми. Младенцем Эмма не могла проспать всю ночь напролет, пока ей не исполнилось 18 месяцев. Бльшую часть дней я был благодарен за то, что ухожу на работу, зная, что Лиссе придется как-то прожить этот день до конца, не полностью восстановившись за ночь. Право, думаю, до сих пор эта фаза была для нас самой трудной. Я сказал бы, что нам невероятно повезло. У нас были кое-какие, очень небольшие, проблемы, но ничего такого, чего нельзя ожидать, когда растишь ребенка.

А потом Эмма стала подростком. Мы ждали, когда разразится буря. Мы крепились. И все еще ждем. Я часто мысленно возвращаюсь к тем ночам, когда укачивал ее на руках и жалел, что она не навсегда останется малышкой. Несмотря на все приготовления, я хочу, чтобы моя маленькая девочка всегда оставалась моей маленькой девочкой. Я определенно не готов отпустить ее в колледж!

Но, несмотря на то, что я хочу, чтобы она оставалась моей маленькой девочкой, я знаю, что моя задача – подготовить ее к взрослой жизни. Я хочу, чтобы она была не просто среднестатистической молодой женщиной. Я хочу, чтобы она была необыкновенной, всесторонней, великодушной, скромной и замечательной. Я хочу, чтоб она могла рассказывать собственную историю, заставляя других слушать ее с удовольствием.

Не так давно мы намеренно позволили Эмме начать принимать собственные решения. Это приемлемо. В конце концов, ей уже четырнадцать. Бога ради, уже через год она сможет водить машину! Ей следует научиться принимать решения, касающиеся собственной жизни! Мой папа не слишком помогал мне в принятии решений. Он часто говорил: «Я совершил достаточно собственных ошибок. Я не буду отвечатьеще и за твои». Хотя мне нравилось то, что я мог принимать собственные решения, были моменты, когда мне было по-настоящему нужно, чтобы отец наложил вето на мое решение и указал мне иное направление. Я стараюсь, как могу, позволить Эмме принимать собственные решения и направлять ее тогда, когда чувствую, что ей это нужно.

Бывают моменты, когда ей приходится принимать решения самостоятельно. Мы не всегда можем быть рядом. Мы верим, что она проявит себя с наилучшей стороны.

Всего пару недель назад у нас состоялась первая «подростковая» стычка. Эмма была предоставлена самой себе и приняла неудачное решение. Она явно не спросила себя: «Что папа хотел бы, чтобы я выбрала?» Я был очень разочарован. В сущности, я усомнился в своей роли как отца и задумался, в чем я мог поступить неправильно. Я знаю, что подростки увлечены собственным миром и не всегда думают о других, но мне было трудно это принять. Я был искренне огорчен и не знал, что делать.

Эмма ходила вокруг меня на цыпочках. Она знала, что я расстроен. Она не смотрела мне в глаза и не хотела со мной разговаривать. Думаю, она решила, что я сержусь. Я отчаянно нуждался в совете, как воспитывать ребенка в такой ситуации. Никто из нас не понимал, как нам вести себя друг с другом.

Моего отца нет рядом, чтобы дать мне совет. А мне нужен был отцовский совет. Я серьезно обдумал эту ситуацию – и все встало на свои места. Не знаю, почему у меня возникли с этим трудности. Мне не следовало об этом думать, а надо было помолиться. Я подумал о единственном «отце», который у меня остался. Что, если бы я разочаровал бога? Как бы повел себя он – и как хотел бы, чтобы повел себя я?

Бог всегда заботился обо мне. Он никогда не отворачивался и никогда не отвернется. И я никогда не отвернусь от Эммы. Как бы мне получше донести это до нее? Помню время, когда мне было около семи лет. Я вбил себе в голову, что жизнь в моей семье невероятно несправедлива, и сбежал из дома. Отсутствовал я очень недолго. После этого происшествия мне подарили книжку «Блудный сын». Это была притча о сыне, который рано потребовал свою долю наследства, убежал из дома, растратил деньги и, пристыженный и мрачный, вернулся в отчий дом. Он собрался смиренно просить места слуги. Отец увидел, что он вернулся, выбежал во двор, чтобы встретить его, принял с распростертыми объятиями и устроил в честь сына пир. Его брат усомнился в разумности действий отца, и тот просто ответил: «Сын мой! ты всегда со мною, и всё мое твое. А о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся» (Евангелие от Луки, 15:31–32).

Сколько раз в своей жизни я отворачивался от бога? А он хоть раз отвернулся от меня? Нет. Он всегда ждал моего возвращения и преисполнился радости, когда я вернулся.

Я отпечатал копию этих стихов из Библии и попросил Эмму прочесть их. Дав ей время на усвоение материала, я сел с ней и объяснил, что означает вся эта история. Есть много нюансов в понимании этих слов, языка и фраз. Я поделился с ней своей интерпретацией. Отец – это бог, а сын – мы, люди. Бог всегда готов поддержать нас, как бы мы ни напортачили. Нам нужно просто развернуться, прийти домой и попросить.

Да, она совершила ошибку. Вероятно, будет совершать их и в будущем. Да, ее действия могут время от времени меня разочаровывать.

Я взглянул ей в глаза. Я всегда буду любить тебя. Я всегда буду заботиться о тебе. Я всегда буду поддерживать тебя.

Я всегда буду приезжать за тобой.

Это был уместный разговор. Думаю, она поняла мой взгляд на роль ее отца. Я начал разговор не с целью поговорить с ней об этом. На самом деле я хотел поговорить с ней о выборе и поступках.

Думаю, в конечном счете этот разговор в том виде, как он сложился, оказал на нее большее воздействие.

Жизнь была бы чудесно простой, если бы я мог каждый вечер сидеть в кресле-качалке, кормить Эмму из бутылочки и укачивать.

Свою сегодняшнюю роль я не променял бы ни на что иное.

Глава 22

Мой жизненный список

В текст этой книги время от времени вкраплены маленькие жизненные уроки. Они адресованы Эмме. Вместо того чтобы писать главу о своем завещании или обо всем том, что я хочу сделать, прежде чем умру, я создавал «жизненный список» для Эммы. Список всего того, чего я желаю ей испытать в жизни. Того, чему я хотел бы научить ее. Это и большие, и маленькие уроки. Но я хочу, чтобы она все это знала.

Понятно, что я предпочел бы делиться с Эммой всем этим несколько по-другому. Хотелось бы знать наверняка, что я всегда буду с ней. Буду идти рядом по жизни. Чтобы разговаривать с ней о том, в какой колледж она хочет пойти. Чтобы давать ей советы по поводу любых отношений, какие могут у нее складываться в будущем. Помогать ей писать вступительное сочинение в колледж. Гонять ее по вопросам для ее первого собеседования на работу.

Но все мы знаем, что этого, возможно, не случится.

Мне ненавистна эта мысль. Но в действительности каждый должен признавать такую возможность.

«Записки на салфетках» – книга не об умирании. Это книга о жизни. Это способ преподавать нашим детям и близким важные уроки. Это способ каждый день говорить о том, что нам не все равно. Это способ осознать ту способность влиять на мир, которой мы обладаем каждый день. Возможно, вам не кажется, что несколько слов на бумажном листке могут иметь какое-то значение. А они его имеют. Надеюсь, моя книга это доказывает.

Перестаньте зря тратить время. Перестаньте выдумывать отговорки. Кто для вас важнее всех? Говорите ли вы им каждый день, как вы их любите? Чему вы учите ваших детей? Какие ценности вы им передаете? Можете ли вы потратить время на то, чтобы написать записку? Поговорить? Отложить в сторону телефон, выключить телевизор, найти способ вступить в контакт? Каждый день?

Дело в том, что записки на салфетках – это просто. Я – ничем не примечательный человек. Мне просто каким-то образом был дан повод, чтобы напоминать нам всем о том, как это просто. Это – любовь. Это – общение. Это маленькие усилия, которые имеют большое значение.

Присоединитесь ли вы ко мне? Станете ли вы папой, мамой, мужем или женой, пишущими записки на салфетках?

Вот что важно. И больше ничего.