Горящий Лабиринт Риордан Рик
Аполлону-эгоисту нечего было ответить на это – или он эгоистично решил ничего не говорить.
Мне оставалось лишь смотреть на волны и ждать, надеясь, что Джейсон Грейс, живой и здоровый, вот-вот появится из темноты верхом на своем скакуне.
Наконец в воздухе запахло озоном. Над водой засверкали молнии. На берег спустился Буря, у него через спину словно седельная сумка была перекинута темная фигура.
Воздушный конь преклонил колени и осторожно спустил Джейсона на песок. Пайпер закричала и побежала к нему. Мэг бросилась за ней. Самое страшное было наблюдать за тем, как на их лицах промелькнуло облегчение, от которого через миг не осталось и следа.
Кожа Джейсона была бледна как чистый пергамент, перепачканный слизью, песком и пеной. Морская вода смыла кровь, но его школьная сорочка стала пурпурной, как перевязь сенатора. Из каждой его конечности торчали стрелы. Правая рука застыла в указующем жесте, словно он и сейчас приказывал нам уходить. Лицо не выражало ни муки, ни страха. Он был спокоен, будто уснул после трудного дня. И будить его мне не хотелось.
Пайпер, глотая слезы, встряхнула его:
– ДЖЕЙСОН! – Ее голос эхом отразился от скал.
Мэг сурово нахмурилась, села на корточки и посмотрела на меня:
– Вылечи его!
Сила ее приказа толкнула меня вперед, и я встал на колени рядом с Джейсоном. Я положил руку ему на холодный лоб – и лишь убедился в очевидном.
– Мэг, я не могу вылечить смерть. Как бы мне того ни хотелось.
– Всегда есть способ, – сказала Пайпер. – Лекарство целителя! У Лео получилось!
Я покачал головой.
– Лео принял лекарство до того, как умер, – мягко сказал я. – Он преодолел много трудностей, чтобы заполучить ингредиенты. И даже когда он их собрал, ему пришлось найти Асклепия – ведь только он может приготовить лекарство. Сейчас с Джейсоном это не сработает. Мне очень жаль, Пайпер. Уже слишком поздно.
– Нет, – настаивала она. – Чероки учат, что… – Она судорожно вздохнула, словно готовя себя к длинной речи. – Это одна из самых важных легенд. В прошлом, когда человек только начал истреблять природу, животные решили, что он опасен. И они поклялись дать ему отпор. Каждый зверь по-своему научился убивать людей. Но растения… они были добрые и пожалели человека. Они дали другую клятву: каждое растение пообещало найти способ защитить людей. Поэтому есть растения, которые могут вылечить любую болезнь, нейтрализовать любой яд, исцелить любую рану. Какое-то растение должно его вылечить! Нужно только знать, какое искать!
На лице у меня отразилась вся горечь происходящего:
– Пайпер, это мудрая легенда. Но даже будь я все еще богом, я не смог бы дать тебе средство, чтобы вернуть мертвого к жизни. Если бы оно и существовало, Аид ни за что не позволил бы его использовать.
– Значит, Врата Смерти! – воскликнула она. – Медея же вернулась через них! Почему Джейсон не может? Всегда есть способ обмануть систему. Помоги мне!
Чары ее слов ударили по мне с той же силой, что и приказ Мэг. Я взглянул в спокойное лицо Джейсона.
– Пайпер, – сказал я, – вы с Джейсоном сражались, чтобы закрыть Врата Смерти. Вы знали, что неправильно позволять мертвым возвращаться в мир живых. Джейсон Грейс был кем угодно, но не обманщиком. Разве он хотел бы, чтобы ты, желая вернуть его, расколола небо, землю и Подземный мир?
Ее глаза гневно сверкнули:
– Тебе все равно, потому что ты бог! Когда ты освободишь оракулов, ты вернешься на Олимп, – поэтому какая разница, да?! Ты используешь нас, чтобы добиться своего, как и все другие боги!
– Эй, – голос Мэг прозвучал мягко, но уверенно. – Это не поможет.
Пайпер положила руку Джейсону на грудь:
– Ради чего он умер, Аполлон? Ради пары сандалий?!
Приступ паники едва не вышиб пробку у меня из груди. Я совсем забыл про них. Стащив со спины колчан, я перевернул его вверх дном и вытряс все стрелы.
Свернутые сандалии Калигулы упали на песок.
– Они здесь, – я поднял их дрожащими руками. – По крайней мере… по крайней мере они у нас есть.
Пайпер всхлипнула и погладила Джейсона по волосам:
– Да-да, просто отлично. Теперь можешь пойти и поговорить со своим оракулом. С оракулом, который его УБИЛ!
Откуда-то сзади и сверху послышался чей-то крик:
– Пайпер!
Буря тут же обратился в ветер и дождевые капли и умчался прочь.
По закрепленной на скале лестнице бежал вниз мужчина в клетчатых пижамных штанах и белой футболке – Тристан Маклин.
Ну конечно, догадался я. Буря принес нас к дому Маклинов в Малибу. Он откуда-то знал, что нужно лететь сюда. Крики Пайпер, наверное, долетели до самой вершины скалы, и ее отец их услышал.
Он бежал к нам, и шлепки хлопали его по подошвам, песок разлетался у него из-под ног и пачкал штаны, футболка задиралась от ветра. Темные растрепанные волосы то и дело падали ему на глаза, но я сразу заметил его встревоженный взгляд.
– Пайпер, я ждал тебя! – крикнул он. – Я был на террасе и…
Он замер, наконец заметив изуродованное лицо дочери и тело на песке.
– О нет, нет! – он бросился к Пайпер. – Что… что… Кто…
Удостоверившись, что Пайпер не грозит смерть, он присел рядом с Джейсоном и приложил руку к шее мальчика, пытаясь нащупать пульс. Затем приблизил ухо ко рту Джейсона, проверяя, дышит ли он. Конечно, он ничего не услышал.
Он с тревогой посмотрел на нас и принялся проверять снова, но тут заметил Креста, который сидел неподалеку, сжавшись в комок и расстелив по земле свои огромные уши.
Я прямо почувствовал, как Туман сгущается вокруг Тристана Маклина, который пытался понять, что он такое увидел, и вписать это в контекст, доступный его человеческому разуму.
– Серфинг? Несчастный случай? – предположил он. – Ох, Пайпер, ты ведь знаешь, что кататься у этих скал опасно. Почему ты мне не сказала?.. Как… Не важно. Не важно.
Дрожащими руками он достал телефон из кармана пижамных штанов и набрал 9–1–1.
Телефон пискнул и зашипел.
– Мой телефон не… Я… Я не понимаю.
Пайпер уткнулась лицом в грудь отца и зарыдала.
В эту минуту Тристан Маклин должен был сломаться раз и навсегда. Его жизнь рухнула. Он потерял все, что заработал за годы карьеры. А сегодня он увидел, как его избитая дочь рыдает над телом бывшего парня у дома, который у них вот-вот отберут, – естественно, такого ничья психика не выдержит. У Калигулы был еще один повод поднять бокал за те горести, которые он причинил другим этой ночью.
Однако человеческая стойкость вновь меня удивила. Лицо Тристана Маклина стало суровым. Взгляд прояснился. Похоже, он понял, что нужен дочери – а значит, ему нельзя сидеть и жалеть себя. Ему предстояло сыграть очень важную роль – роль отца.
– Все хорошо, малыш, – сказал он, гладя ее по голове. – Все хорошо, мы… мы со всем разберемся. Мы с этим справимся. – Он повернулся и указал на Креста, все еще сидящего под скалой: – Ты.
Крест зашипел в ответ словно кот.
Мистер Маклин поморгал, его мозгу нужно было перезагрузиться. Затем он указал на меня:
– Ты. Отведи остальных наверх в дом. Я останусь с Пайпер. На кухне есть городской телефон. Набери девять-один-один. Скажи им… – Он взглянул на искалеченное тело Джейсона. – Скажи, чтобы приезжали поскорее.
Пайпер подняла голову и посмотрела на меня распухшими красными глазами:
– Аполлон? Не возвращайтесь. Слышишь? Просто… просто уходите.
– Пайпс, – сказал ее отец. – Они не…
– УХОДИТЕ! – крикнула она.
Поднимаясь по шатким ступеням, я не знал, что причиняет мне большую боль: израненное тело или огромный камень горя и вины у меня на сердце. Пока мы добирались до дома, я все время слышал рыдания Пайпер, эхом отдающиеся в темных скалах.
35
Дашь пандосу укулеле
Попросит уроков
Так что – НЕ ДАВАЙ!
Чем дальше, тем хуже.
Ни Мэг, ни я не могли позвонить по городскому телефону. Похоже, дело было в проклятии, наложенном на полубогов: как мы ни старались, гудков в трубке не было.
Совсем отчаявшись, я попросил позвонить Креста. Его телефон послушался. Что очень меня оскорбило.
Я велел ему набрать 9–1–1. После нескольких его неудачных попыток меня осенило: пандос пытался набрать IX–I-I. Я показал ему, что нужно делать.
– Да, – сказал он оператору. – Здесь на пляже мертвый человек. Ему нужна помощь… Адрес?
– Оро-дель-Мар, двенадцать, – подсказал я.
Крест повторил.
– Верно… Кто я? – Он зашипел и бросил трубку.
После этого нам пора было уходить.
Но на этом неудачи не закончились: «Форд Пинто» 1979 года выпуска, принадлежащий Глисону Хеджу, ждал нас у дома Маклинов. Вариантов получше не наблюдалось, так что мне пришлось везти всех на нем обратно в Палм-Спрингс. Чувствовал я себя все так же отвратительно, однако волшебная замазка, которой Медея залатала мою грудь, медленно и болезненно делала свое дело. Было такое ощущение, что у меня по грудной клетке сновало множество крохотных демонов, вооруженных строительными степлерами.
Мэг сидела впереди, рядом со мной, наполняя машину запахом дыма, пота, мокрой одежды и горелых яблок. Крест устроился сзади с моим боевым укулеле и то и дело дергал струны или пытался что-то бренчать, хотя я не успел показать ему ни одного аккорда. Как я и предполагал, для его восьмипалой руки гриф оказался слишком маленьким. Каждый раз, когда звук получался не очень (а это происходило, как только он касался струн), он шипел на инструмент, будто хотел запугать его и заставить играть хорошо.
Я вел машину словно в трансе. Чем дальше мы удалялись от Малибу, тем чаще я думал: «Нет. Конечно, этого не было. Это был просто дурной сон. Джейсона Грейса не убили у меня на глазах. Пайпер Маклин не рыдала на берегу, когда я уходил. Я бы никогда не допустил подобного. Я хороший человек!»
Но я сам себе не верил.
Скорее я был как раз таким человеком, который заслуживает ехать ночью в желтом «Пинто» в компании ворчливой потрепанной девчонки и шипящего, одержимого игрой на укулеле пандоса.
Я даже не совсем понимал, зачем нам возвращаться в Палм-Спрингс. Какая нам от этого польза? Да, Гроувер и другие ждут нас – но мы привезем лишь трагические известия да пару старых сандалий. Наша цель в центре Лос-Анджелеса – и это вход в Горящий Лабиринт. Чтобы смерть Джейсона не была напрасной, мы должны отправиться прямо туда, найти Сивиллу и освободить ее.
Но кого я обманываю? Я был не в состоянии сделать хоть что-то. С Мэг дела обстояли не лучше. Самое большее, на что я мог надеяться, – доехать до Палм-Спрингс и не заснуть за рулем. Там я смогу свернуться клубком на дне Цистерны и рыдать, пока сон не сомкнет мне веки.
Мэг закинула ноги на приборную панель. Ее очки сломались пополам, но по-прежнему сидели у нее на носу словно перекошенные защитные очки пилота.
– Ей нужно время, – сказала она. – Она злится.
На мгновение я подумал, что Мэг говорит о себе в третьем лице. Только этого мне не хватало. Но потом понял, что она имела в виду Пайпер Маклин. Мэг по-своему пыталась меня поддержать. Пугающие чудеса на сегодня, оказывается, не закончились.
– Знаю, – ответил я.
– Ты пытался убить себя, – заметила она.
– Я… Я хотел… отвлечь Медею. Это была ошибка. Я во всем виноват.
– Не. Не думаю.
Неужто Мэг Маккаффри только что меня простила?! Я подавил всхлип.
– Джейсон сделал выбор, – продолжала она. – Как и ты. Герои должны быть готовы к тому, что придется пожертвовать собой.
Мне стало не по себе… и не только потому, что Мэг произнесла столь длинную фразу. Мне не нравилось ее определение героизма. Герой всегда представлялся мне человеком на фестивальной платформе, который машет толпе, бросает зрителям конфеты и купается в народной любви. Но самопожертвование? Нет. Такой пункт я не стал бы включать в буклет с геройскими вакансиями.
К тому же Мэг назвала меня героем, поставив в один ряд с Джейсоном Грейсом. Это было неправильно. Богом у меня получалось быть куда лучше, чем героем. То, что я сказал Пайпер о невозможности преодолеть смерть, было правдой. Джейсона не вернуть. Если я погибну здесь, на Земле, мне тоже не светит вторая попытка. И я не могу принять эту мысль с тем же спокойствием, что и Джейсон. Я ударил себя в грудь в полной уверенности, что Медея меня исцелит – ведь только так она смогла бы потом содрать с меня кожу. Так что я поступил как трус.
Мэг поковыряла мозоль на руке:
– Ты был прав. Насчет Калигулы. И Нерона. И того, почему я так злилась.
Я посмотрел на нее. Лицо у нее было очень серьезным. Она произнесла имена императоров с необычной отстраненностью, будто говорила об образцах смертельных вирусов, которые хранятся за стеклом в лаборатории.
– А как ты себя чувствуешь теперь? – спросил я.
Мэг пожала плечами:
– Так же. Или по-другому. Не знаю. Ты в курсе, что иногда растениям приходится отрезать корни? Вот так я себя и чувствую. Мне тяжело.
Путаное объяснение Мэг было мне вполне понятно, что давало повод задуматься о моем разуме. Я вспомнил о Делосе – острове, где я родился, который плавал по морю, нигде не укорененный, пока моя мать Лето не ступила на него, чтобы дать жизнь мне и моей сестре.
Мне было сложно представить мир до своего рождения, представить Делос плавучим островом. Мои корни появились – в прямом смысле – из-за того, что я должен был родиться. Меня никогда не мучили вопросы о том, кто я такой, кто мои родители, откуда я родом.
Делос Мэг так и не остановился. И как тут винить ее за то, что она злится?
– Твой род очень древний, – заметил я. – Ты из потомков Племнея и можешь этим гордиться. Твой отец работал в Аэйталесе над чем-то важным. Кроворожденные, серебряные жены… чем бы ни были те семена, что ты посадила, они наводят ужас на Калигулу.
На лице Мэг было столько ран, что я не понимал, хмурится она или нет.
– А если я не смогу прорастить эти семена?
Я не решился ответить. Сегодня я больше не мог думать о неудачах.
Крест просунул голову между нашими сиденьями:
– Ну а теперь ты покажешь мне до-минорный секстаккорд с интервалом в три тона?
Встреча в Палм-Спрингс не была радостной.
Увидев, в каком мы состоянии, дежурные дриады поняли, что мы принесли дурные вести. Было два часа ночи, но они собрали в Цистерне всех жителей теплиц, включая Гроувера, тренера Хеджа, Мелли и малыша Чака.
Увидев Креста, Дерево Джошуа нахмурился:
– Зачем вы привели к нам это существо?
– Важнее другое, – сказал Гроувер, – где Пайпер и Джейсон? – Он встретился со мной взглядом, и его хладнокровие рассыпалось как карточный домик. – О нет. Нет.
Мы рассказали им, что случилось. Вернее, я рассказал. Мэг сидела на краю пруда, бесстрастно уставившись на воду. Крест забрался в одну из ниш и закутался в уши, как в одеяло, прижимая к себе мое укулеле так же, как Мелли прижимала к себе малыша Чака.
Когда я описывал последний бой Джейсона, мой голос несколько раз сорвался. Я наконец осознал его смерть. Не осталось ни капли надежды на то, что я проснусь от этого кошмара.
Я думал, что Глисон Хедж взорвется и начнет крушить всех и вся своей битой. Но, как и Тристан Маклин, он удивил меня. Сатир оставался совершенно спокойным, его голос звучал тихо и ровно.
– Я был его защитником, – сказал он. – Я должен был быть рядом.
Гроувер хотел утешить его, но Хедж вскинул руку:
– Нет. Не надо. – Он посмотрел на Мелли: – Мы нужны Пайпер.
Облачная нимфа смахнула слезу:
– Да. Конечно.
Алоэ Вера, заламывая руки, проговорила:
– Может, и я поеду? Вдруг я смогу помочь. – Она с сомнением взглянула на меня: – Ты пробовал лечить этого парнишку, Грейса, листьями алоэ вера?
– Боюсь, он и правда умер, – ответил я, – и даже целительные силы алоэ тут не помогут.
Мне показалось, что я не убедил дриаду, но Мелли взяла ее за плечо:
– Ты нужна здесь, Алоэ. Исцели Аполлона и Мэг. Глисон, возьми сумку с подгузниками. Встретимся в машине.
И она вылетела из Цистерны с малышом Чаком на руках. Хедж посмотрел на меня и щелкнул пальцами:
– Ключи от «Пинто».
Я бросил их ему:
– Пожалуйста, только не делай глупостей. Калигула… Ты не…
Я умолк, встретив холодный взгляд Хеджа.
– Мне нужно позаботиться о Пайпер. Это главное. Глупости пусть делают другие.
В его голосе звучали горечь и обвинение. Слышать такое от тренера Хеджа было очень обидно, но я не осмелился ему возразить.
Когда Хедж с семьей ушли, Алоэ Вера засуетилась вокруг нас с Мэг, щедро покрывая слизью наши раны. Она заохала, увидев красную пробку у меня в груди, и заменила ее на чудесный зеленый листочек из своих волос.
Остальные дриады, похоже, не знали, что им делать и говорить. Они задумчиво толпились вокруг пруда, чего-то ожидая. Наверное, долгое молчание не было растениям в тягость.
Гроувер Ундервуд тяжело опустился рядом с Мэг и закрыл пальцами отверстия свирели.
– Потерять полубога… – Он покачал головой. – Это худшее, что может случиться с защитником. Много лет назад, когда я думал, что потерял Талию Грейс… – Он осекся и поник от нахлынувшего на него отчаяния. – Ох, Талия. Когда она узнает…
Я не думал, что могу чувствовать себя еще хуже, но при мысли о Талии в мою грудь впилась новая порция лезвий. В Индианаполисе Талия Грейс спасла мне жизнь. Ярость, с которой она сражалась, по силе могла сравниться лишь с нежностью, с которой она говорила о брате. Наверное, именно я должен сообщить ей о его смерти. Хотя мне бы не хотелось оказаться в одном с ней штате, когда она узнает об этом.
Я окинул взглядом своих понурых товарищей. И вспомнил, как Сивилла сказала в видении: «Тебе может показаться, что оно того не стоит. Я и сама не уверена. Но ты должен прийти. Ты должен сплотить их в минуту горя». Теперь я понял, о чем она говорила. Но лучше бы не понимал. Как мне сплотить колючих дриад, заполонивших Цистерну, когда я и сам едва держусь?
И все же я поднял пару древних калиг, найденных на корабле:
– По крайней мере у нас есть это. Джейсон отдал жизнь, чтобы у нас был шанс помешать Калигуле. Завтра я надену их и войду в Горящий Лабиринт. Я найду способ освободить оракула и потушить пламя Гелиоса.
По-моему, вышла неплохая мотивирующая речь, которая должна была подбодрить моих друзей и вернуть им веру в наши силы. Правда, я не сказал, что понятия не имею, как мне исполнить задуманное.
Колючая Груша ощетинилась – к этому у нее был большой талант:
– В таком состоянии ты ничего не сможешь сделать. И потом: Калигула знает, что ты задумал. Он будет тебя ждать. И на этот раз он знает, к чему готовиться.
– Она права, – подал голос из ниши Крест.
Дриады сердито посмотрели на него.
– Зачем он вообще здесь?! – возмутилась Чолла.
– Берет уроки музыки, – ответил я.
Несколько десятков пар глаз с изумлением уставились на меня.
– Долгая история, – сказал я. – Но там, на кораблях, Крест рисковал ради нас жизнью. Он спас Мэг. Мы можем ему доверять. – Я взглянул на юного пандоса, надеясь, что не ошибаюсь. – Крест, ты можешь рассказать нам что-то полезное?
Крест наморщил белый мохнатый нос (от этого он не стал милее и мне не захотелось его пожамкать.)
– Через главный вход в центре тебе не пройти. Там будет охрана.
– Мы прошли, когда ты его охранял, – напомнила Мэг.
Края гигантских ушей Креста порозовели.
– Это другое, – пробормотал он. – Дядя решил меня наказать. Было время обеда. Никто никогда не нападает во время обеда. – Он посмотрел на меня так, словно мне следовало об этом знать. – Теперь они отправят туда больше воинов. Расставят ловушки. Может, там даже конь будет. Он передвигается очень быстро. Один звонок – и он уже на месте.
Я вспомнил, как быстро Инцитат появился у «Военного Безумия Макро» и как яростно он сражался на корабле, где мы нашли обувь. Встречаться с ним снова мне совсем не хотелось.
– А есть другой вход? – спросил я. – Какой-нибудь… ну, не знаю… не такой опасный и расположенный поближе к комнате с оракулом?
Крест покрепче обнял свое укулеле (мое укулеле):
– Один такой есть. Я знаю, где он. Другие – нет.
Гроувер склонил голову набок:
– Должен сказать, что это как-то уж слишком хорошо.
Крест скривился:
– Я люблю гулять, изучать местность. Больше никто не любит. Дядя Амакс… он всегда говорил, что я мечтатель. Но когда гуляешь по окрестностям, порой что-то да найдешь.
С этим трудно было спорить. Когда я гулял по окрестностям, то обычно находил опасные штуки, которые хотели меня убить. И скорее всего, подумал я, завтра будет то же самое.
– Сможешь показать нам этот тайный вход? – спросил я.
Крест кивнул:
– Тогда у вас будет шанс. Вы сможете пробраться внутрь и дойти до оракула, прежде чем стража вас обнаружит. А когда вернетесь, ты научишь меня играть.
Дриады уставились на меня, но в глазах у них было пусто. Они словно говорили: «Нет уж, мы не станем советовать тебе, как умереть. Решай сам».
– Так и сделаем, – ответила за меня Мэг. – Гроувер, ты с нами?
Гроувер вздохнул:
– Конечно. Но сначала вам обоим нужно поспать.
– И подлечиться, – добавила Алоэ.
– И съесть по энчиладе? – попросил я. – На завтрак?
На том и порешили.
Предвкушая завтрашнюю энчиладу – и скорее всего смертельную вылазку в Горящий Лабиринт, – я свернулся калачиком в спальном мешке и отключился.
36
Аккорд с задержанием на кварте
Такой, бывает, играешь —
И вдруг…
Я проснулся весь в слизи и (в очередной раз) с листьями алоэ в носу.
Радовало то, что под ребрами перестала плескаться лава. Грудь зажила, остался лишь сморщенный шрам в том месте, где я всадил в себя Стрелу. Раньше у меня не было шрамов. Мне хотелось бы носить его с гордостью. Но я боялся, что теперь каждый раз, когда мне случится посмотреть вниз, я увижу напоминание о худшей ночи в моей жизни.
Хорошо хоть, сон был крепким и без сновидений. Алоэ вера – отличная штука.
Прямо надо мной сияло солнце. В Цистерне не было никого, кроме меня и Креста, который храпел у себя в нише, обняв укулеле словно плюшевого мишку. Несколько часов назад кто-то оставил рядом с моим спальным мешком завтрак: тарелку с энчиладой и большой стакан газировки. Еда остыла и была еле теплой. Лед в газировке растаял. Но мне было все равно. Я жадно набросился на завтрак. Особенно рад я был острому соусу, который выжег запах горящих кораблей из моих носовых пазух.
Очистившись от слизи и умывшись в пруду, я переоделся в свежую камуфляжную одежду из магазина Макрона. Камуфляж был белым – арктическим. Самое оно для пустыни Мохаве.
Я повесил за спину колчан и лук. Привязал к ремню сандалии Калигулы. Подумал было отобрать у Креста укулеле, но решил все же оставить пока инструмент у него – как-то не хотелось, чтобы мне откусили руки.
И наконец, выбравшись из Цистерны, я оказался в изнуряющем зное Палм-Спрингс.
Судя по положению солнца, было уже три часа дня. Я удивился, что Мэг позволила мне столько проспать. Вокруг меня на холмах никого не было. На секунду я, грешным делом, подумал, что Мэг и Гроувер меня не добудились и уехали, решив разобраться с Лабиринтом самостоятельно.
«Чтоб его! – сказал бы я, когда они вернулись. – Простите, ребята! Я ведь был готов пойти с вами!»
Но нет. У меня на ремне болталась обувь Калигулы. Они не ушли бы без нее. Да и вряд ли они оставили бы Креста: ведь именно он знал, где находится суперсекретный вход в Лабиринт.
Я заметил какое-то движение – за ближайшей теплицей скользнули две тени. Приблизившись, я услышал, как двое ведут серьезный разговор. Это были Мэг и Джошуа.
Я не знал, как поступить: отойти в сторону или выбежать к ним и завопить Мэг: «Нашла время флиртовать со своим парнем-юккой!»
Но тут я понял, что они говорят о климате и периоде вегетации. Тьфу! Я подошел к ним и увидел, что они разглядывают ряд из семи молодых растений, тянущихся вверх из каменистой почвы… И росли они на том самом месте, где только вчера Мэг посадила семена.
Джошуа тут же меня заметил – значит, зимний камуфляж работает.
– Ну что ж. Он жив. – Судя по тону, он был не слишком этому рад. – Мы как раз говорили о новеньких.
Каждое деревце было высотой около трех футов, ветки у них были белые, листья – бледно-зеленые ромбики, слишком нежные для жаркой пустыни.
– Это же ясени, – оторопел я.
Я многое знал о ясенях… Ну, во всяком случае больше, чем о других деревьях. Давным-давно меня называли Аполлон Мелия – Аполлон Ясеневый – из-за моей священной рощи в… где же она была? В древности у меня было столько резиденций, всех не упомнить.
Мозг мой закипел. Слово «мелия» – «мелии» – означало не только «ясеневые». У него было особое значение. Несмотря на то что эти растения были посажены в столь суровом климате, они излучали такие силу и энергию, что это чувствовал даже я. За ночь они превратились в прекрасные деревца. Сложно представить, какими они будут завтра.
Мелии… Я мысленно повторял это слово. Как там говорил Калигула? Кроворожденные. Серебряные жены.
Мэг нахмурилась. Сегодня она выглядела гораздо лучше, чем вчера: на ней снова был ее светофорный наряд, который как по волшебству оказался зашит и постиран. (Наверное, это всё дриады, они мастерски управляются с тканью.) Очки-«кошечки» были замотаны синей изолентой. От шрамов на ее руках и лице остались только белые полоски, напоминающие следы метеоров в небе.
– Все равно не понимаю, – проговорила она. – Ясени не растут в пустыне. Зачем папе с ними экспериментировать?
– Мелии, – сказал я.
Глаза Джошуа сверкнули:
– Я тоже об этом подумал.
Читать бесплатно другие книги:
