Увечный бог. Том 1 Эриксон Стивен

Глаза Фелаш округлились.

– Ох, что это?

– Это мы, ваше высочество. Тонем. Вы упомянули ритуал. Если в нем участвует некий бог морей, должна предупредить: узнай экипаж об этом, я не смогу гарантировать вам жизнь.

– Правда? Какая неприятность. Что ж, ритуал, который я предлагаю, не обязательно включает этого решительно неприятного типа. На самом деле…

– Простите, что перебиваю, ваше высочество, но я только что поняла, что наш обмен недоговоренностями вот-вот прервется. И хотя мне очень приятен наш разговор, я считаю, вы не все поняли. Вы хорошо плаваете? Похоже, мы не успеем добраться до шлюпок…

– Да ради всего святого. – Фелаш оглядела корабль. Потом начала жестикулировать.

«Бессмертная благодарность» вздрогнула. Вода хлынула из люка. Снасти хлестали как в бурю, обрубки разбитых мачт дрожали. Корабль со стоном выпрямился. С обоих бортов лилась вода. Из шлюпок неслись испуганные крики, и Шурк Элаль услышала, как кто-то скомандовал рубить концы. Через мгновение обе шлюпки, даже не до конца заполненные, отошли от корабля, а остальной экипаж, вместе со Скоргеном Кабаном, вцепившись в левый планшир, сыпал громогласными проклятиями. Вода залила среднюю палубу.

Принцесса Фелаш изучала положение корабля, приложив пальчик к пухлым накрашенным губам.

– Нужно осушить трюм, – сказала она, – прежде чем поднимать выше. Согласны, капитан? А то вес воды разорвет корпус.

– Что вы делаете? – строго спросила Шурк.

– Ну как же, спасаю нас. И ваш корабль, который нам еще понадобится, несмотря на его плачевное состояние.

– Плачевное? Да он в полном порядке, чтоб вас! Или был бы, если бы вы не…

– Тише, тише, капитан, прошу вас, где ваши манеры? Я же все-таки благородная.

– Разумеется, ваше высочество. А теперь, пожалуйста, спасите мой бедный корабль, а потом мы сможем обсудить прочие вопросы на досуге.

– Великолепное предложение, капитан.

– А если вы могли сделать это в любой момент, ваше высочество…

– Могла, да. Должна была? Наверняка нет. Мы снова заключили сделку с ужасными силами. И снова придется платить. Вот вам и «никогда впредь»!

Шурк Элаль оглянулась на старшего помощника и экипаж. Они уже стояли на палубе, свободной от воды, а корпус корабля подрагивал от шума сотни насосов. Но у нас нет сотни насосов, да внизу и не осталось никого.

– Это снова Маэль, да?

Фелаш обернулась, хлопая ресницами.

– Увы, нет. Те беды, которые мы в настоящее время терпим, напрямую связаны с тем, что мы отвернулись от него. В конце концов, это его владения, а он не любит соперников. Так что мы должны задействовать стихию, противостоящую силе Маэля.

– Ваше высочество, вы говорите «мы» – так по-королевски?

– Ах, капитан, это так заметно?

Теперь над кораблем поднимались клубы густого тумана – в нем скрылись две шлюпки; и крики их экипажей внезапно стихли, как будто все внезапно сгинули. В наступившей зловещей тишине Шурк Элаль увидела, что Скорген и дюжина оставшихся моряков сгрудились на палубе; изо ртов вырывается пар, со всех сторон поблескивает иней.

– Ваше высочество…

– Как приятно – после такой жары, вы не находите? Но в нашем положении следует сохранять серьезность. Можно слишком много потерять.

– Ваше высочество, – снова начала Шурк, – с кем мы заключили сделку теперь?

– Большинство уже почти не помнит про Обители, особенно про давно спящие. И представьте наше удивление, когда замерзший труп вдруг проснулся и снова объявился в царстве живых, после бесчисленных веков. Ну да, они древняя банда, эти яггуты, но, знаете, я все еще с нежностью к ним отношусь, несмотря на все их причуды. Так вот, в горах Северного Болкандо есть могилы, а что касается стражников…

– Яггуты, ваше высочество? Вы сказали – яггуты?

– Ну точно, капитан, это из-за паники вы меня постоянно и все чаще перебиваете…

– Вы заперли нас всех во льду?

– Омтоз Феллак, капитан. Престол льда, понимаете? Он снова пробудился…

Шурк шагнула к Фелаш.

– И какова цена, принцесса?

– Об этом будем беспокоиться после…

– Нет! Мы побеспокоимся об этом прямо сейчас!

– Не могу сказать, что одобряю подобный приказной тон, капитан Элаль. Поглядите, как ровно стоит корабль. Лед заморозил трещины в корпусе, и в трюме сухо, хотя и довольно холодно. Без тумана, к сожалению, не обойтись, поскольку мы охладили воду вокруг почти до точки замерзания. И теперь, как я понимаю, течение понесет нас на север; и до земли доберемся дня за три. Берег там ничейный, есть надежная естественная гавань, и там мы проведем ремонт…

– Ремонт? Я потеряла половину экипажа!

– Они нам не понадобятся.

Подковылял Скорген Кабан.

– Капитан! Мы померли? Это проклятие Маэля? Мы плывем по морю Смерти? Или по Безжизненной реке? Океан черепов? Мы промеж Рогов Страха и Потери? В Агонии…

– Нижние боги! Когда-нибудь кончатся эти смертельные эвфемизмы?

– Точно, и Эфемерные Глубины! Простите, у экипажа есть вопросы…

– Скажи им, что удача за нас, Скорген, а торопыги в шлюпках… вот что бывает с теми, кто не верит капитану и старшему помощнику. Ясно?

– Да, это им понравится, капитан, ведь только что они кляли себя за то, что промедлили.

– А оказалось, все наоборот, старший помощник. Теперь ступай.

– Слушаюсь, капитан.

Шурк Элаль снова повернулась к принцессе.

– Прошу вас в мою каюту, ваше высочество. По поводу сделки.

– Сделки? А, ну да. Про это. Как желаете, только сначала я хотела бы переодеться, а то простужусь.

– Да отвернется Странник, ваше высочество.

– Он уже, дорогая, уже.

Шурк посмотрела вслед молодой женщине, идущей к люку. «Дорогая»? А она, возможно, старше, чем кажется.

Нет, просто она снисходительная, избалованная принцесса. Эх, был бы на борту Ублала, он бы мигом ее построил. От этой мысли Шурк весело фыркнула.

– Осторожно! – напомнила она сама себе и нахмурилась. Ну, ясно. Замерзаю. Видимо, в ближайшее время никаких протечек. Двигаться надо. И побольше. Она огляделась, с некоторым трудом поворачивая шею.

Да, корабль на ходу, течение несет его в глыбе льда. Их обнимает туман, персональная туча. Мы идем вслепую.

– Капитан! Экипаж интересуется: это Белая Дорога?

– Провиант.

Дестриант Калит бросила взгляд на Кованого щита.

– Есть личинки. И фургоны, где растет еда. Матрона Гунт Мах нас готовит. Мы будем бродить, как бродили великие стада.

Рыжебородый воин привстал в стременах Ве’гата из кожи и костей.

– Великие стада? Где они?

– Ну… вымерли.

Ураган нахмурился.

– Вымерли? Как?

– Почти всех убили мы, Кованый щит. Эланы не только разводили миридов и родара. Мы и охотились тоже. Мы сражались за обладание дикими стадами и переправами, а когда проиграли, что ж, почему бы не отравить животных, назло врагу. Или не разрушить переправы, чтобы животные утонули во время миграции. Мы были едины с землей.

Геслер, с другой стороны Калит, фыркнул.

– И кто раскрыл вам глаза, Калит?

Она пожала плечами.

– Наши божественные духи голодали. Что мы делали неправильно? Да ничего, и ничего не меняли. И это оказалось губительно. Дикие звери пропали. Земля высохла. Мы сражались друг с другом, а потом пришли Вершители. Откуда-то с востока.

– А кто они такие?

Она с горечью ответила:

– Наши судьи, Кованый щит. Они воззрились на наши деяния. Они проследили наши жизни, нашу бесконечную тупость. И решили, что нашему царству насилия следует положить конец. – Она бросила взгляд на Геслера. – Мне нужно было умереть со своими сородичами. А я вместо этого сбежала. И оставила их умирать. Даже своих детей.

– Ужасно, – пробормотал Ураган, – но преступники тут Вершители. Вам всем пришлось бы рано или поздно измениться. Нет, кровь на их руках.

– Расскажи про них побольше, – сказал Геслер.

Они втроем ехали на спинах Ве’гатов. Топот громадных когтистых лап че’маллей звучал далеко внизу. До Калит этот звук доносился еле-еле. Скучное небо над серым пейзажем было затянуто облаками. Позади двое детей, Синн и Свищ, ехали на другом Ве’гате. Они почти не разговаривали; собственно, Калит не могла припомнить, слышала ли хоть раз голос Синн, хотя Свищ дал понять, что причина ее немоты в привычке, а не в болезни.

Создания огня. Отродье демонов. Геслер и Ураган их знают, но все равно чувствуют себя неуютно в компании этих детишек. Нет, эти дети мне не нравятся.

Калит какое-то время собиралась с мыслями.

– Сначала вершители пришли к власти в Колансе, – наконец сказала она. Вспоминать не хотелось, не хотелось даже думать об этом, но она заставила себя продолжать. – Впервые мы услышали о них у себя в лагерях – нам рассказывали охранники караванов и торговцы. Рассказывали нервно, а в глазах метался страх. «Не люди», – говорили они. Жрецы. Их культ появился в Шпиле – на мысу в заливе Коланса; там они поселились, построили храм, а потом – крепость.

– Значит, они пришлые? – спросил Геслер.

– Да. Из какого-то места под названием Жалкий берег. И о нем я слышала только через вторые руки. Они появились на кораблях из кости. Шпиль был не занят – кто захочет жить на проклятой земле? Сначала пришел один корабль, на нем экипаж из рабов и двенадцать или тринадцать жрецов и жриц. Трудно назвать такое вторжением – так полагал король Коланса. И когда ко двору явилась посланница, ее приняли тепло. Местные жрецы были не так довольны и предостерегали короля, но он их не слушал.

Состоялась аудиенция. Вершительница оказалась грубой. Она говорила о справедливости так, будто только ее народ насаждает ее железной рукой. Посланница ткнула пальцем в самого короля и объявила, что он низложен.

– Могу поспорить, ему было уже не так приятно, – хмыкнул Ураган. – Надеюсь, он снес голову с плеч идиотке.

– Попытался, – ответила Калит. – Солдаты, потом маги… тронный зал превратился в бойню, а когда битва закончилась, из дворца вышла только она. А в гавани была уже сотня кораблей из кости. Тогда и начался кошмар.

Геслер обернулся в седле и посмотрел на двух детей, потом снова повернулся к Калит.

– Дестриант, как давно это было?

Она пожала плечами.

– Пятьдесят лет назад или шестьдесят. Вершители извели всех остальных жрецов. С каждым годом у них появлялось все больше поклонников. Их называли Водянистыми – теми, у кого в жилах текла и человеческая кровь. А первую дюжину называли Чистыми. Из провинции Эстобанс – самой богатой земли Коланса – они расширяли власть, насаждая свою волю. Им не нужно было воевать с обычными людьми: одним только голосом они могли поставить на колени целые армии. Из Коланса они начали валить одну династию за другой – в южных королевствах, по берегу Пеласийского моря, пока все они не оказались под их управлением. – Она вздрогнула. – Они были жестокими хозяевами. Началась засуха. Голод. Они называли это Веком справедливости и позволяли людям умирать. Тех, кто возражал, они казнили, тех, кто пытался им противостоять, уничтожали. Вскоре они достигли земель моего народа. И давили нас как блох.

– Гес, – сказал, помолчав, Ураган, – если не люди, то кто это?

– Калит, у этих Вершителей торчат клыки?

– Клыки? Нет.

– Опиши их.

– Высокие, худые. Кожа белая как алебастр, а конечности двигаются не как у людей. В локтях руки сгибаются во всех направлениях. Говорят, будто тела у них на шарнирах, будто у них два таза – один над другим. И ноги они могут ставить как мы, а могут – как лошади. Никакое оружие их не берет, а они могут прикосновением пальца переломать воину все кости. Боевая магия стекает с них как вода.

– А у Водянистых так же, – спросил Геслер, – или только у Чистых?

– Не знаю.

– А ты хоть одного Вершителя своими глазами видела?

Она помедлила и покачала головой.

– Но твое племя…

– Мы услышали, что они идут, и знали, что они убьют всех. Я убежала.

– Худов дух! – рявкнул Ураган. – Так ты даже не знаешь, правда ли вообще…

– Я пробралась обратно через несколько дней, Кованый щит. – Она с трудом говорила пересохшим ртом; мысли застыли как мертвецы. – Они ничего не упустили.

Я вернулась. Но правда ли это? Или мне просто приснилось? Разбитые лица моих детей – такие покойные. Мой муж… позвоночник неестественно вывернут, глаза распахнуты. Мертвые псы, головы шаманов на столбах. И кровь повсюду – даже в моих слезах…

– Я убежала. Я последняя из нашего народа.

– А засуха, про которую ты сказала, – спросил Геслер, – началась до появления Вершителей или после?

– Эстобанс процветает на источниках. Долину закрывают громадные горы с севера и другой хребет – с юга. На востоке – море, к западу – равнина. Засухи были в южных королевствах и в других местах Коланса. Не знаю, когда они начались, Смертный меч, но даже в детстве слышала сказки о том, какое горе обрушивалось на оседлые земли.

– А равнины Элана?

Калит покачала головой.

– Там всегда сухо, всегда беда – потому-то кланы так и воевали. Нам не хватало всего. Я была ребенком, а ребенок ко всему привыкает, считает… нормальным; так и было все годы, что я жила среди своего народа.

– Так чем привлекло Вершителей это место, – поинтересовался Геслер, – если люди там и так страдали?

– Слабость, – сказал Ураган. – Возьми любую голодающую землю и найдешь там жирного короля. Никто не заплачет по бойне в тронном зале. А жрецы болтают о справедливости. Хотя бы звучит сладко.

– Точно, – согласился Геслер. – И все же, этот Шпиль, где они построили свой храм, – Калит, ты назвала землю проклятой. Почему?

– Там звезда упала с неба, – объяснила она.

– Недавно?

– Нет, давным-давно, но вода вокруг мыса теперь красная как кровь – и в этой воде ничто не живет.

– А что-то изменилось после того, как Вершители построили свой храм?

– Не знаю. Даже никогда не видела этого места… простите, просто не знаю. Даже не понимаю, зачем мы идем в этом направлении. На востоке ничего нет… только кости. – Она взглянула на Геслера. – Где армия ваших союзников? Они мертвы! Нужно идти куда-то еще. Нам нужно…

Где-то спрятаться. Простите меня, предки. Нет, ее страхи проявляются слишком явно. Десятки вопросов готовы прорваться сквозь ее тонкую кожу… Немного времени потребовалось?

– Мы этого не знаем, – сказал Ураган, кусая ус и стараясь не встречаться глазами с Калит.

Простите. Я знаю.

– Когда вернется Гу’Рулл, – негромко сказал Геслер, – будем знать больше. А пока – идем вперед, Дестриант. Больше ничего не остается.

Она кивнула. Я знаю. Простите. Простите нас всех.

Их сила была темным, клубящимся пятном, извивающимся, словно река, во главе огромной змеящейся колонны. Гу’Рулл изучал шествие с неба, где скользил под густыми облаками, плывущими с северо-запада. Раны заживали, и Гу’Рулл летел высоко над Пустошью.

Он видел остатки побитых человеческих армий, с громадными обозами. А с юга за ними – каждый день все ближе – двигалась другая армия; стройными рядами, неокровавленная и, похоже, опасная. Несмотря на предупреждения Смертного меча, ни тех ни других не интересовал убийца Ши’гал. Нет, узлы силы, которые он ощущал повсюду, были гораздо привлекательнее, но ни один не мог сравниться с силой, исходящей от двух человеческих детенышей – Синн и Свища. И они ехали прямо во главе гнезда Гунтан.

Разумеется, теперь уже неправильно говорить «гнездо», так? Не осталось места, нет крепкого, надежного насеста для последнего клана к’чейн че’маллей.

И даже лидерство они отдали. Трем людям. Нет сомнений, что без них на’руки разбили бы че’маллей. Три человека, носящие странные титулы, и два ребенка в каком-то тряпье.

Очень многие жаждали власти. Такое приводит к краху в любой цивилизации. И Гу’Руллу это не нравилось. Лучше, если бы за троном было больше таких, как он, чтобы перерезать горло при первом намеке на безумные амбиции. Пусть головы катятся веками, и урок в конце концов будет усвоен… хотя и сомнительно.

Убийцы не должны умирать. Тени не должны исчезать. Мы сдерживаем мир. Мы – арбитры разума. Это наш долг, наша цель.

Я видел их. Видел, что они могут, и видел, как загораются радостью их глаза при виде причиненных ими разрушений. Но их глотки мягки. Если надо, я избавлю мир от них. Их сила – болезнь, средоточие подлости. Она течет из их равнодушных мозгов и портит сладкие ароматы его сородичей – радости победы, благодарности Смертному мечу и Кованому щиту, любви к Калит, Дестрианту к’чейн че’маллей. Их веры в новое будущее.

Но вот эти дети. Они должны умереть. Скоро.

– Форкрул ассейлы, – прошептал Свищ на ухо Синн. – Хрустальный город знал их, даже Водянистых. Он хранит память о них. Синн, они в самом центре этой войны – именно на них охотится адъюнкт.

– Хватит, – зашипела она на него. – Замолчи. Если тебя услышат?

Он хмыкнул.

– Думаешь, они не знают? Геслер и Ураган? На форкрул ассейлов, Синн, но теперь она ранена. Тяжело ранена. Нужно остановить их, или Охотников за костями ждет бойня…

– Если хоть кто-то из них еще остался жив.

– Остались. Распахни разум…

– Это ее меч – он не пускает нас внутрь. Ее отатараловый меч.

– А значит, она жива…

– Нет, значит, кто-то носит меч. Может быть, Брис Беддикт, может – Военный вождь Голл. Мы не знаем, потому что не можем подобраться ближе.

– Гу’Рулл…

– Хочет, чтобы мы умерли.

Свищ поежился.

– Да что мы ему сделали? Только спасли его шкуру.

– И его, и всех остальных ящериц. Не важно. Мы можем наброситься на всех них и кто нас остановит?

– Можешь сама набрасываться на них. А я не буду. И тебя остановлю. Даже не пытайся, Синн.

– Мы оба в этом деле, – сказала она. – Партнеры. Я просто к слову сказала. Вот почему убийца нас ненавидит. Никто не управляет нами, кроме нас самих. А взрослые терпеть такого не могут.

– Форкрул ассейлы. Геслер хочет соединить нашу армию с армией адъюнкта – он ведь это планирует, да?

– Откуда мне знать? Возможно.

– Значит, будем сражаться с форкрул ассейлами.

Она лукаво улыбнулась.

– Я им, как мухам, ноги пообрываю.

– Что это за девчонка?

Синн закатила глаза.

– Ну опять. Меня уже тошнит от разговоров о ней.

– Она в Хрустальном городе. И ждет нас.

– Сумасшедшая она, вот что. Ты же почувствовал это, наверняка. Мы оба почувствовали. Нет, давай не будем про нее больше.

– Ты боишься ее, – сказал Свищ. – Потому что она, возможно, сильнее нас обоих.

– А ты не боишься? А должен бы.

– По ночам, – сказал Свищ, – мне снятся красные глаза. Открываются. Просто открываются, и все.

– Забудь про этот сон, – сказала она, глядя в сторону.

Он чувствовал все ее напряженные крепкие мышцы; и знал, что такого объятия он долго не выдержит. Она страшнее убийцы. Ты, в Хрустальном городе, ты боишься так же, как я?

– Дурацкий сон, – сказала Синн.

Настал полдень. Геслер объявил привал. Громадная колонна остановилась, и вперед вышли личинки – готовиться к кормлению. Морщась и выбираясь из чешуйчатого седла Ве’гата, с облегчением отметив, что бока зверя заживают, Смертный меч спрыгнул на землю.

– Ураган, давай ноги разомнем…

– Я сумею помочиться и без посторонней помощи.

– Да потом, идиот.

Разминая ноющую задницу, он покинул колонну, подчеркнуто не обращая внимания на слезающих на землю Синн и Свища. Каждое проклятое утро он надеялся, что они исчезнут. Он был не дурак и понимал, что не может ими управлять. Сжечь небесные крепости, как сосновые шишки, спаси Худ всех нас.

Появился Ураган и поплевал на руки – вроде как помыл.

– Этот драный убийца не собирается спускаться. Дурные вести?

– Он не стал бы мешкать, Ураган. Нет, он просто выражает свое мнение.

– Когда спустится, – прорычал Ураган, – мой кулак сообщит ему дурную весть.

Геслер рассмеялся.

– Да ты не дотянулся бы до его оскаленной морды даже с лестницы. Так что, ударишь его по коленке?

– А почему бы нет? Спорю, будет больно.

Геслер стянул шлем.

– Форкрул ассейлы, Ураган. Худова волосатая мошонка…

– Если она еще жива, она наверняка передумала. Кто знает, скольких съели на’руки? Насколько нам известно, Охотников за костями осталась лишь горстка.

– Сомневаюсь, – сказал Геслер. – Когда нужно, стоишь и терпишь. А потом рвешь задницу. Она не хотела этой битвы. Это они напали на нее. Она сделала бы что угодно, чтобы уберечь своих солдат. Наверное, было страшно, но все же не полное уничтожение.

– Как скажешь.

– Слушай, это боевое отступление, пока не появится возможность драпать. Сужаешь фронт. Выставляешь тяжей стеной и отходишь, шаг за шагом, пока не настанет пора повернуться и бежать. А если летерийцы чего-то стоили, они приняли часть удара на себя. И в лучшем случае наши потери составили тысячу…

– Именно тяжи и морпехи – сердце армии, Гес…

– Наберешь новых. Тысячу.

– А в худшем? Тяжей не осталось, морпехов не осталось, пехотинцы разбиты и разбежались как зайцы.

Геслер взглянул на Урагана.

– Я думал, тут я пессимист, а не ты.

– Скажи Матроне: пусть велит своему убийце спуститься.

– Скажу.

– Когда?

– Когда нужно будет.

Лицо Урагана побагровело.

– Ты все тот же Худом драный сержант, понял? Смертный меч? Скорее, Смертный зад! Боги, только подумать: сколько я выполнял твои приказы?

– Ну да, а кто же станет лучшим Кованым щитом, как не мужик с наковальней вместо башки?

Ураган фыркнул и сказал:

– Есть хочу.

– Ага, – сказал Геслер. – Пойдем поедим.

Они направились в зону кормления.

– А помнишь, когда мы были молодые – совсем юные? Тот утес…

– Не говори про этот проклятый утес, Ураган. До сих пор в кошмарах снится.

– Ты просто чувствуешь вину.

Геслер остановился.

– Вину? Дурак проклятый. Я там тебе жизнь спас!