Имя всего Сущего Лайонс Дженн

61: Под водой

Атрин, провинция Джорат, империя Куур.

Через три дня после того, как Кирин незаметно пробрался на бойню

Разбив кристалл, Кирин мгновенно понял, что облажался.

Во-первых, кристалл не был твердым. Вместо того чтобы быть единым куском камня, какими были остальные Краеугольные Камни, которые он видел раньше, этот кристалл состоял из тонкой оболочки, внутри которой находились драгоценные камни, талисманы и предметы, назначение которых постичь было невозможно. От удара Уртанриэль кристалл разлетелся вдребезги, как стекло.

А вовторых, стоило только кристаллу разбиться, и земля затряслась. И затряслась безумно. Воздушный куб, в котором они находились, изогнулся – и всех троих окатило водой.

И вдобавок он почувствовал себя так, словно его зарезали. Не физически, нет. Кирин чувствовал себя так, словно кто-то только что пронзил ему мечом душу.

– Турвишар… – пытаясь удержаться на ногах, Кирин вцепился в трон. – Что-то не так.

Но, обернувшись к Турвишару, он увидел, как волшебник закатил глаза и рухнул на землю.

– Что сейчас случилось?! – выпалил брат Коун, подбегая к Турвишару.

– Не знаю… – Договорить Кирин не успел. Уртанриэль предупреждающе закричала на него, и Кирин взмахнул мечом.

Водяная завеса раздвинулась.

В тронный зал вошел Релос Вар.

Мориос почти сровнял с землей дворец герцога, но при этом оставил в покое Храм Хореда, хотя он был таким же высоким.

Джанель была не единственной, кто заметил нежелание дракона разрушать Храм Хореда. Вбежав внутрь, она обнаружила там Нинавис, Дорну, Звезду и большинство людей из отряда Нинавис. Видана, кажется, ранили в голову, в то время как Кей Хара и Джем Накиджан щеголяли какими-то жуткими травмами, лечением которых как раз занималась Дорна.

Таларас приветственно запрокинул голову, а сидевший на холодном каменном полу сэр Барамон встал:

– Граф!

Джанель огляделась. Храм был забит людьми, но от одной мысли о том, что это может быть самая большая группа выживших, Джанель содрогнулась.

– О, я так рада всех вас видеть, – сказала она, – но остаться не могу. Никто не знает, здесь есть лестница, по которой можно подняться наверх?

– Вон те двери, жеребенок, – откликнулась Дорна. – И все не так уж плохо, как кажется. Нам удалось спрятать много людей в пещерах внизу.

Джанель ухмыльнулась на бегу:

– Отлично.

Она рванула по лестнице.

Оказавшись на самом верху здания, она закричала, разыскивая Тьенцо.

Мориос сейчас обменивался ударами с Хоредом, а вот императрицу Куура Джанель нигде не видела.

– Тьенцо!

Рядом с Джанель появился портал, из которого вышла Тьенцо:

– Знаешь, еще неделю назад я вообще не могла открыть портал! Эта корона просто потрясающа!

Джанель расхохоталась. Ситуация была ужасной, перспективы – мрачными, а она все смеялась.

– Тьенцо, мне нужно, чтобы ты помогла мне заставить Мориоса проглотить меня целиком.

Императрица пораженно уставилась на нее. Джанель склонила голову набок.

– Ты серьезно?

– Кажется, я придумала, как его убить. – Джанель поморщилась: – По крайней мере, временно. Если я права, у тебя и волшебников Академии будет два дня на то, чтобы придумать какое-нибудь решение – расплавить его, вывезти его тело в море… Что угодно! – Джанель на миг замолчала. – А если я ошиблась – самое худшее, что может случиться, это просто то, что я умру.

– Именно. Потому что это самое худшее, что может случиться. – Тьенцо покачала головой: – Конечно, это твои похороны, малышка, но думаю, ясмогу тебе помочь.

– Мориос хоть чуть-чуть тебя поцарапал? – Кирин хмуро посмотрел на волшебника.

Релос Вар рассмеялся:

– Мориос не умеет притворяться, нанося раны. Они были вполне реальны. И довольно болезненны.

– Уже хорошо.

– Не расстраивайся. Я потратил столетия на то, чтобы подготовиться к этой афере. И на этот трюк поймалось довольно много очень умных людей.

Кирин махнул свободной рукой себе за спину, в сторону трона.

– Я так понимаю, это не было Краеугольным Камнем Мориоса?

– Ни в малейшей степени. Ты только что уничтожил древнее устройство, созданное очень давно одним исчезнувшим народом. Но если тебе от этого будет лучше, он бы раскололся и сам по себе, лет через пятьдесят, плюс – минус. Мне просто не хотелось ждать, пока природа сделает свое дело.

– Тебе не уйти отсюда живым! – Кирин спустился по ступенькам.

– Думаешь, я раньше никогда не сражался ни с кем, держащим в руках Уртанриэль? – Релос Вар улыбнулся, обходя молодого человека по большой дуге. – О, пожалуйста… Ты слишком плохо подготовлен, чтобы сражаться со мной.

Кирин подозревал, что это правда. Достаточно было вспомнить тот трюк, который Релос Вар проделал в таверне с портальными Вратами. Он мог бы прекрасно сработать даже с тем, кто держит в руках Уртанриэль. Но разве у него был выбор? Бежать было не вариантом.

– Думаю, ты прекрасно треплешь языком, Вар, но ты явно не был готов к тому, что именно я найду Убийцу Богов. И на этот раз я убью тебя, а не наоборот.

Релос Вар перестал улыбаться:

– Вот и проверим.

И в этот момент брат Коун ударил Кирина по голове перепачканной грязью палкой.

Кирин рухнул.

– О, во имя солнца! – Коун отбросил палку. – У него, кажется, сотрясение мозга! – Отбросив Уртанриэль ногой, он наклонился, чтобы проверить, как Кирин, и облегченно выдохнул.

Релос Вар молча наблюдал за ним.

Свободный от воды пятачок под озером погрузился в тишину.

– Почему? – наконец спросил Релос Вар, склонив голову набок.

– Вы собирались убить его, – прошептал брат Коун.

– И не думал! – запротестовал Вар. – Для того чтобы мои планы увенчались успехом, он нужен мне живым!

Брат Коун кивнул:

– Хорошо. – По его щекам катились слезы. – Потому что, по крайней мере, у вас есть план. Потому что план есть только у вас. Сомневаюсь, что он есть у богов.

– Им нужно отдать должное. У Восьмерых есть план. Но, к сожалению для всех нас, этот план весьма плох, – вздохнул Релос Вар. – Им, конечно, нужна временная мера, что-то быстрое и надежное, позволяющее получить ее хотя бы на несколько столетий. Но у нас осталась только одна бессмертная раса, которая могла бы запечатать Вол-Карота обратно в его гробнице. Даже если ванэ пожертвуют своим вечным существованием, чтобы вновь заключить Вол-Карота в темницу, что будет потом? Когда это неизбежно закончится неудачей, как и предыдущие меры? – Релос Вар фыркнул: – Демоны будут свободны. Падший бог, который больше всего на свете хочет поглотить Вселенную, будет свободен. И знаешь, что самое худшее, Коун?

Брат Коун вытер слезы с лица.

– Нет.

– Хуже всего то, что все, о чем я только что упомянул, – это не самое плохое. Каждое живое существо по обе стороны Завесы будет уничтожено задолго до того, как Вол-Карот утолит свой голод. Самое худшее – это не Вол-Карот и не орды демонов, это трещина во Вселенной. И с каждой минутой и каждой секундой эта трещина становится немного больше. Это не прекратится до тех пор, пока вся наша Вселенная не будет разорвана в клочья. Вот это и есть наш настоящий враг.

Коун вздрогнул. Он на мгновение опустил взгляд на Кирина, на Турвишара – оба все еще были без сознания. Он старался не думать о Джанель и о том, как разворачивается битва наверху. Она никогда не простит его.

То есть если она выживет.

Релос Вар улыбнулся Коуну, и выражение лица волшебника смягчилось:

– Ты действительно хочешь мне помочь? Это будет нелегко. Многие люди погибнут. Тебе придется сделать очень трудный выбор.

– Я делаю его прямо сейчас.

– Верно. – Релос Вар опустил глаза на распростертое на полу тело Кирина. – Эх, братишка. Тебе следовало прислушаться к своим инстинктам. Главная ошибка, которую допустили вы с Джанель – даже после того, как узнали, что я контролировал Эйан’аррик, – заключалась в том, что вы не могли представить, что кто-то может выпустить дракона, а потом показать вам, как его убить. Вам и в голову не могло прийти, что дракона можно использовать в качестве приманки. – Вар помолчал и продолжил: – Мориос спал под озером Джорат лишь потому, что это я сказал ему это сделать около, ну, трехсот лет назад. Он проснулся не из-за какого-то пророчества. Он проснулся и напал на Атрин, потому что я ему приказал. И, разумеется, это не было совпадением, что все это произошло только сейчас, после того, как ты нашел Убийцу Богов. Уртанриэль – единственное известное мне оружие, которое может безопасно разрушить контрольный маяк, и ты отлично выполнил свою роль. Я действительно скучал по тебе.

– Э-э… – Коун беспокойно заерзал. – Вы ведь знаете, что он вас не слышит?

Вар потер подбородок:

– Я взял себе за правило никогда не поправлять врага, если он меня слышит.

– Но подождите! – не выдержал Коун. – Если пророчество не касалось Мориоса…

На лице Релоса Вара промелькнуло разочарование от того, что Коун не понял, казалось бы, очевидного.

– «В двадцатый год ястреба и льва, под серебряным мечом, цепи спящего зверя разлетаются вдребезги. Дракон мечей пожирает падающего демона, когда ночь захватывает землю». – Он махнул рукой: – Я сказал герцогу Каэну, что все четверостишие посвящено Мориосу, но я солгал. Часть о драконе мечей относится к Мориосу, и это очевидно. И это достаточно легко организовать. Но что же на самом деле означает остальная часть четверостишия? – Сейчас его тон больше подходил для классной комнаты.

Коун закусил губу:

– Я не знаю.

Релос Вар жестом предложил ему продолжить:

– Подумай еще.

Коун попытался посмотреть с другой стороны:

– Здесь есть несколько несоответствий. Я бы интерпретировал «когда ночь захватывает землю» как закат, но битва произошла не на закате. Это случилось на рассвете. Атрин по-гуаремски означает серебряный меч. Вот почему все думали, что пророчество относится к Атрину.

– Продолжай. Думай дальше.

Коун пораженно заморгал, когда ему в голову пришла новая мысль:

– Но ведь Мориос не был заключен в тюрьму? Просто спал. И спал он не под Атрином, потому что под городом нет места, достаточного для того, чтобы вместить дракона его размера. Те пещеры, которые мы видели под Храмом Хореда, слишком малы. – Коун, совершенно забыв, где находится, сосредоточился над решением этой загадки. – Так что эта фраза даже не относится к Атрину. И если это не Атрин, то, возможно, серебряный меч означает что-то другое. Может быть, это описание. Если мы переставим стихи, то «под серебряным мечом цепи спящего зверя разлетаются вдребезги» превратится в «цепи спящего зверя разлетаются вдребезги под серебряным мечом». – Его взгляд остановился на упавшем в грязь, но по-прежнему ярком, полном жизни серебряном мече Уртанриэль. Меч ведь действительно тоже кое-что разбил. Хрустальные осколки валялись по всему трону. Свет, который раньше струился в темноту, теперь пропал. – Тогда… это… – Коун начал хватать ртом воздух. – О солнце! Это четверостишие было о Вол-Кароте, не так ли? «Спящий зверь» – это Вол-Карот?

– Технически каждое пророчество касается Вол-Карота. Но в целом – да.

Коун почувствовал, как сердце сбилось с ритма.

– И что мы сделали?

– Что я только что говорил о тяжелых решениях? И сейчас у нас просто есть купленное человечеством время, – мягко пояснил Релос Вар. – Я знаю, кажется, что пробуждение Вол-Карота ничем не поможет, но подумай о сложившихся обстоятельствах. В прошлый раз, когда демоны бродили на свободе, до того как Гриззт Безумный связал их всех гаэшами, просто чтобы доказать, что он на это способен, всем этим континентом от берега до берега правили боги-короли. Об этих крошечных тиранчиках можно говорить все что угодно, но они оберегали свои карманные королевства от демонов. Так что же сделали Восемь Бессмертных – через своих доверенных лиц императоров Куура – после того, как все демоны были связаны гаэшем? Они убили всех богов-королей, каких только смогли. Они простили лишь тех, кто отказался от своих старых вотчин. И теперь, когда Восемь Бессмертных не могут быть везде одновременно, боги-короли ничего не защитят. Нас просто уничтожат. Конечно, Восемь Бессмертных гораздо более могущественны, чем боги-короли, но они не всемогущи. Каждый раз, когда какой-нибудь несчастный глупец умирает во время Адского Марша, демоны становятся сильнее и многочисленнее. Но что пугает демонов больше, чем боги или боги-короли? Вол-Карот, чей нескончаемый голод демоны утоляют столь же хорошо, как и любая другая душа. Теперь демоны спрячутся. Они отступят. Надеюсь, достаточно надолго для того, чтобы мы могли делать то, что должны.

– Чем я могу помочь? – спросил Коун, запнулся, замолчал, а затем продолжил: – Подождите. Я вообще могу помочь?!

– Конечно, можешь. Никогда не сомневайся в себе, Коун. Я выделил тебя для специальной подготовки, когда ты только пришел в Храм Света, потому что я увидел в тебе потенциал величия. Что касается того, как ты можешь помочь, начни с того, что возьми этот меч, – Релос Вар указал на Уртанриэль. – Уж поверь мне, лучше, чтобы я этого не делал.

– Но как только я заберу Уртанриэль, любые заклинания, которые я поддерживаю, рухнут! Вода хлынет… – Коун взглянул на Турвишара и Кирина, и глаза жреца расширились от ужаса.

– Они в полной безопасности. И у Турвишара, и у Кирина написаны на лбу символы давления и воздуха. Они не исчезнут. В этих водах нет хищников, интересующихся людьми. Кроме того, я ожидаю, что один из Восьми Бессмертных в любую секунду решит проверить, что же случилось с их драгоценным контрольным кристаллом.

Коун ахнул:

– В таком случае мы должны уходить! Немедленно!

Релос Вар улыбнулся:

– Через мгновение. – Волшебник подошел к трону и, наклонившись, поднял из грязи крошечный кусочек гематита, усмехнувшись при этом: – Надо это не забыть. Мориос расстроится, если он попадет не в те руки.

– Это Краеугольный Камень Мориоса? Разжигатель Войн действительно был здесь, внизу, все это время?

– Конечно. Кто-нибудь из вас мог заставить Сенеру использовать Имя Всего Сущего, чтобы подтвердить его местоположение. И я уверен, что Кирин действительно использовал Уртанриэль, чтобы проверить, здесь ли Краеугольный Камень. Единственный способ обойти оба варианта проверки состоял в том, чтобы оставить Краеугольный Камень здесь. А теперь почему бы нам не отправиться в путь? У нас много дел и не так уж много времени.

Релос Вар открыл Врата, и Коун поднял Уртанриэль.

Вода хлынула на лежащих без сознания мужчин.

Коун и Вар шагнули сквозь портал.

К тому моменту как Тьенцо закончила, Джанель вылезла на самую высокую башню храма, приобрела голос, слышимый за множество миль, и засияла.

Вдобавок ее, по крайней мере временно, было крайне тяжело разорвать на части.

– Мориос! Ответь мне! Как можно стать драконом? Ты что, заключил какой-то демонический договор?!

Дракон, зарычав, повернулся к ней:

– Что?

– Джанель, что ты делаешь?! – рявкнул Хоред.

Она не обратила внимания на своего бога.

– Не может же быть так просто стать драконом, – продолжила Джанель, – или они просто завалят собой все долины. Существует какая-то гильдия? Или, может, есть специальный пароль? – На каждом слове она бросала в Мориоса огонь – пусть эти заклинания и не принесли бы ему никакого вреда.

«Ну же, – подумала она. – Хоть на немного прекрати обращать внимание на своего брата. Отмахнись от комара. Укуси змею за извивающийся хвост!»

Мориос дыхнул на нее, но созданное Тьенцо клубящееся вокруг Джанель энергетическое облако отразило большинство лезвий. Те немногие, что прошли сквозь него, отскочили от ее собственной защиты.

– Это все, на что ты способен?! – усмехнулась Джанель.

– Джанель… – начал Хоред и замолчал. Возможно, он почувствовал, что у нее есть план. Возможно, он просто не мог представить, что она может быть такой глупой.

Затем на лице бога появилось выражение ужаса. Хоред исчез[275].

Почему?..

Мориос рванулся к Джанель и, распахнув пасть, проглотил шпиль башни вместе с девушкой.

Без защиты Тьенцо Джанель бы просто раздавило, но и сейчас она закричала, когда темное, удушающее горло дракона сжалось вокруг нее.

И она должна была догадаться: внутри у него тоже были лезвия.

Выхватив кинжал, она вонзила его между двумя лезвиями, чтобы удержаться за него. Мориос, возможно, даже что-то почувствовал, как человек чувствует, когда рисовое зернышко застревает в горле, потому что он продолжал пытаться сглотнуть.

Джанель держалась изо всех сил.

Если она ошибалась в своих предположениях, то скоро ей предстояло на постоянной основе узнать, что такое Загробный Мир.

Она глубоко вздохнула и сосредоточилась. Не на атаке на Мориоса. И совсем не на драконе. Она выбросила из головы все мысли о Мориосе, потому что сейчас она находилась на игровой площадке, где имели значение лишь намерения и концепции, где было не равнозначно целенаправленное и случайное насилие. В чем-то это не так уж отличалось от метафор Загробного Мира, где царство духовного и ментального торжествовало над физическим.

Вместо того чтобы думать о Мориосе или своих шансах на выигрыш, Джанель сделала что-то, что она всегда делала инстинктивно и всегда – хорошо.

Джанель создала огонь.

Очень много огня.

Выжившие собрались на берегу озера Джорат. Сейчас они были слишком беспомощны, а потому могли лишь ухаживать за ранеными и наблюдать, как гибнет одно из чудес света.

Лишь немногие понимали философские подоплеки битвы, идущей над городом. Разрушения такого масштаба лишь подпитывали силу Хореда.

И все же Хоред казался неспособным победить дракона, который разрушил город Атрин до такой степени, что его, вероятно, невозможно будет восстановить.

Но и зрители, смотревшие с ужасом, и зрители, наблюдавшие с огромным академическим интересом, вдруг заметили, что дракон отступил, выглядя весьма удивленным.

Он покачал головой, словно пытаясь что-то понять. А затем Мориос принялся раздирать себе шею, оставляя в металле гигантские дыры. Казалось, вонзая когти все глубже, он жаждал потрясти сами камни города.

На шее Мориоса выступили гигантские алые слезы. Они пожелтели, а затем стали ярко-белыми. Металл плавился, с шипением капая в воду озера.

А затем шея и голова Мориоса отделились от тела и рухнули вниз. Огромное тело упало поперек Атрина, а голова пролетела мимо города, над водопадом, и рухнула вниз, скатившись с высоты рушащейся дамбы.

Лишь немногие заметили маленькую красную точку размером с человека, рухнувшую в воду следом.

Этих немногих было достаточно.

62: Конец игры

Атрин, провинция Джорат, Куурская империя.

Через три дня после того, как Тьенцо сказала Верховному лорду: «Станьте тут и сделайте так, чтобы на вас было приятно смотреть».

Джанель проснулась, радуясь, что она жива, и опасаясь того, какие новости принесет Мир Живых. Загробный Мир оказался странно пустынным, без каких-либо признаков орд демонов, наступающих на пятки такому масштабному событию, как разрушение Атрина, хотя именно это она и ожидала увидеть. Однако души умерших странствовали совершенно свободно, и было их очень много.

Не обращая внимания на обеспокоенные взгляды военных врачей, она, пошатываясь, поднялась на ноги. Дым снаружи превратил обычно бирюзовое небо в закопчено-зеленое; она была без сознания всего несколько часов.

Нинавис ждала ее снаружи палатки. Женщина казалась невредимой, лишь на лбу и челюсти было несколько пятен. Увидев Джанель, Нинавис махнула рукой в сторону джоратского азока, и они обе пошли в том направлении.

– Какие жертвы? – спросила Джанель.

– Мы потеряли нескольких, – призналась Нинавис. – Данго был ранен осколками в ногу, но с ним все будет в порядке. Хотя, учитывая, как вокруг него суетится его муж, этого и не скажешь.

– О, я не могу винить Барамона. Я бы тоже суетилась. Как насчет…

– Арасгон в порядке. – Нинавис придержала для Джанель клапан азока. – Он в лагере беженцев, помогает табуну.

Джанель с облегчением кивнула и, войдя в азок и увидев вымпелы маркрива Малкоссиана, не смогла сдержать улыбку. Впрочем, та быстро исчезла. Была лишь одна причина, по которой маркрив мог расположиться так близко к бивуаку Главнокомандующего, – потому что герцог был не в том положении, чтобы сделать это.

– Я предполагаю, это означает, что вы не смогли спасти герцога Ксуна.

– Он, должно быть, умер в первые несколько минут после нападения. Мы всегда знали, что это возможно. План Б, с другой стороны, прошел как по маслу. – Маракорка похлопала по сумке у себя на бедре.

– Хорошо. Это ведь не все, я надеюсь?

– О нет. Назовем это репрезентативной выборкой.

– Отлично. – Джанель глубоко вздохнула: – Нинавис, нужно сменить план. Я знаю, что мы обсуждали, но нет иного способа…

Полог палатки сдвинулся, маркрив Арот Малкоссиан вошел внутрь и потрясенно остановился. При обычных обстоятельствах он, вероятно, приказал бы охранникам войти первыми, но, возможно, он предполагал, что посреди лагеря армии Куура он будет в безопасности.

Он быстро пришел в себя и, закрыв рот, посмотрел на Джанель.

– Заметив тебя раньше, я почти убедил себя, что увидел привидение.

Джанель прервала разговор с Нинавис. Опершись о стол, она заложила руки за голову и улыбнулась:

– О нет, вовсе нет. Так что теперь мы действительно должны закончить разговор о моем «месте», состоявшийся у нас много лет назад.

Маркрив, сузив глаза, вскинул подбородок. Но прежде чем Арот успел ответить, Джанель продолжила:

– Но сначала мне нужно выполнить неприятную задачу. – Она опустила руки. – К сожалению, я вынуждена сообщить вам, что ваш сын Орет мертв.

Он даже не пошевелился, лишь побледнел:

– Ты убила его?

– Он связался с йорцами…

– Ты тоже.

– Меня похитили йорцы. Это не одно и то же. Как бы то ни было, я полагаю, вы уже знаете о преступлениях Орета. Но, уже покинув Джорат, ваш сын оказался замешан в неприятностях. На самом деле они не имели никакого отношения к Орету, но он взял вину на себя. Герцог Каэн приказал казнить его. Как бы то ни было, мне жаль, что все вышло именно так.

Маркрив сглотнул, глаза его заблестели, и несколько тяжелых, напряженных секунд он ничего не говорил.

– Очень хорошо, – кивнул он. – Я приму это к сведению. Я полагаю, ты пришла сюда, чтобы отдать себя на мою милость…

– Нет.

Малкоссиан нахмурился.

– Я здесь, чтобы разъяснить вам новую сложившуюся ситуацию, – поправила его Джанель. – Я уверена, вы понимаете или подозреваете, что герцог Ксун мертв. И вы, вероятно, думаете, что именно вы можете заменить его. – Она медленно покачала головой: – Оставь эту идею, Арот. Из этого ничего не выйдет.

– Неужели годы, проведенные вдали от дома, заставили тебя забыть все правила этикета? Ты должна называть меня мой господин!

– Нет, не должна! – Джанель щелкнула пальцами перед лицом маркрива, и глаза ее полыхнули синим. – Посмотри на меня, Арот. Посмотри мне в глаза.

Возражения маркрива умерли, так и не родившись. Нинавис странно глянула на Джанель.

– Нет, Арот. Ты заставил своего сына поверить, что он имеет право на мою постель. Ты передал ему письмо моего дедушки и убедил себя, что принуждаешь нас к браку ради моего же блага, ради блага семьи Теранон. Поверив в это, Орет так старался получить то, что, по твоим словам, было его неотъемлемым правом, что сам склонился к предательству. – Она увидела, как Арот вздрогнул, и ее улыбка стала жесткой. – Я не обязана тебе тудадже. А вот ты обязан мне очень многим.

Лицо маркрива прояснилось:

– Значит, ты хочешь быть герцогом.

– На самом деле нет. – Джанель отошла от стола и хлопнула ладонью по плечу Нинавис. – Пожалуйста, позвольте мне представить вам сэра Нинавис Теранон. Она будет следующим герцогом Джората.

Маркрив, вероятно, не заметил, как расширились глаза Нинавис и какой испуганный взгляд женщина бросила на Джанель. Нинавис очень быстро пришла в себя.

– Теранон? Но разве здесь есть другие…

– Я решила удочерить ее. – Джанель повернулась к Нинавис: – Ты знала, что не существует правила, которое гласило бы, что я не могу усыновить кого-либо старше себя?

– Ну, теперь знаю, – призналась Нинавис, настороженно глядя на Джанель.

– Я также отрекаюсь от титула, – продолжила Джанель. – Полагаю, это означает, что она действительно будет графом Нинавис Теранон. Вы, конечно, одобрите это наследование. Титула должно быть более чем достаточно, чтобы успокоить любого, кто будет возражать против того, чтобы правитель Джората из рыцаря сразу стал герцогом. – Она склонила голову в сторону Нинавис: – У меня для тебя плохие новости. Я боюсь, тебе придется отказаться от участия в турнирах.

Нинавис пристально уставилась на нее:

– Я выдержу это.

– Вы не можете просто выбрать человека и поставить его во главе! – пробормотал Арот.

Джанель рассмеялась:

– Нет, можем. Можем, и постоянно это делаем. Мы с вами оба знаем, что, поскольку герцог умер, не оставив наследника, состоится собрание правящих аристократов, которое будет выбирать преемника. И на этом собрании вы обнаружите, что у очень многих из этих аристократов не будет никаких проблем с тем, чтобы проголосовать за графа Толамер. Особенно после того, как начнет распространяться слух, что упомянутый граф – Черный Рыцарь. Знаешь, тот самый, что убил гигантского дракона? Все видели, как она уводила людей в безопасное место, в то время как ты и твоя семья эвакуировались вместе со своим табуном.

Ноздри Арота раздулись:

– Эта женщина не убивала дракона!

– О, но я-то говорю, что она убила, – поправила его Джанель. – И поскольку я Джанель Данорак, я кое-что знаю о силе репутации. Однако я никогда не планировала, что смогу положиться на твою милость и доброту, чтобы обеспечить твое сотрудничество. – Джанель кивнула Нинавис.

В ответ женщина вытащила из сумки лист пергамента, наклонилась над жаровней, стоящей рядом со столом, и подожгла край листа, выронив его, когда вспыхнула вся бумага.

– Что это было? – требовательно спросил Арот.

– Я более чем уверена, что это был займ на пятьдесят тысяч тронов, предоставленный графу Джарину Теранону, – пояснила Нинавис. – А, так он был тебе нужен?!

– Что? Где ты его взяла?!

– А это… – Нинавис вытащила из сумки еще одну бумагу. – Это ведь займ, заключенный первоначально между Джарином Тераноном и бароном Оморса, но потом выкупленный тобой, не так ли? На этот раз – всего десять тысяч. Тем не менее ты ведь одалживал людям много денег, не так ли? – Она свернула лист бумаги в трубочку и постучала им о край жаровни. – Все эти займы… Половина империи в долгу перед тобой, Арот.

– И в этом-то и проблема, не так ли? – Джанель поджала губы. – По правде говоря, ты давно перестал быть маркривом. Ты не джоратский аристократ, защищающий свой табун; ты банкир, ростовщик.

– Откуда вы их взяли?! – вновь требовательно спросил маркрив. Он оглянулся на выход, словно всерьез подумывал о том, чтобы позвать своих охранников.

– Я бы предпочла думать, что это очевидно, Арот, – мягко пояснила ему Джанель. – Мы их украли. Все. Все доказательства займов, которые у тебя есть, а также все твои бухгалтерские книги. Оказывается, когда этот гигантский дракон напал, никто не охранял Привратный Камень Атрина, и в твоем замке был всего один, чисто символический охранник.