Пылающий берег Смит Уилбур

— Скоро наступит день, Шаса. И тогда зверь убежит.

А лев внизу бесновался. Он привстал на задние лапы, упираясь в ствол и глядя наверх.

— У него один глаз, только один глаз, — бормотала Сантен. Однако пустая глазница придавала оставшемуся желтому глазу выражение еще более зловещее, и ее опять охватила дикая дрожь.

Между тем лев драл кору дерева когтями и зубами, оглашая воздух жутким, громоподобным ревом. Он сдирал с дерева длинные куски коры, оставляя на нем мокрые раны, из которых струился густой сок.

— Уходи!

Но лев опустился на задние лапы и взлетел наверх, цепляясь за ветки, как крюками, всеми четырьмя лапами.

— Нет! Уходи!

Мишель рассказывал ей, и она сама читала об этом, что львы по деревьям не лазят, а эта огромная рыжая беснующаяся кошка взбиралась по стволу и уже сидела, раскачиваясь, на ветке в десяти футах над землей и не сводила с Сантен злобного взгляда.

— Шаса, — прошептала она, понимая, что лев доберется до нее и что ей удалось только отсрочить время, — Шаса, нам надо тебя спасти.

Она подтянулась, привстав на суку и держась за боковую ветвь.

— Вон там!

Увидела над головой обломанный сучок, торчавший из ствола наподобие вешалки, и повесила его.

— Прощай, любимая моя крошка. Может быть, Х-ани тебя найдет.

Шаса кричал и корчился, раскачивая и закручивая мешок, но Сантен уже опустилась на сук внизу, вытащив из-за пояса острый шест.

— Успокойся, крошка, пожалуйста, успокойся, — она уже не смотрела наверх, следя за львом. — Если ты будешь лежать тихо, он тебя, может быть, не заметит.

Лев вытянул передние лапы, покачиваясь на ветви всеми лапами, и несколькими могучими прыжками добрался до сука. Морда была откинута назад, единственный желтый глаз смотрел на Сантен. С чудовищным рыком, разинув пасть, так что стали видны страшные розовые челюсти, зверь кинулся в атаку.

Женщина завизжала и изо всех сил вонзила острие шеста в розовую пасть. Она почувствовала, как конец палки воткнулся в мягкие ткани горла, увидела выступившие капли крови. Но лев сомкнул челюсти и одним взмахом своей вздыбленной гривы выбил шест из рук, забросив его в листву, сквозь которую он полетел вниз и через мгновенье ударился о землю.

Словно не замечая крови, струившейся изо рта, с каждым новым рыком затемняя воздух розовыми облаками слюнных брызг, лев обрушил на Сантен свою огромную лапу.

Она подтянула ноги, пытаясь избежать удара, но не успела. Загнутый толстый коготь размером с человеческий палец вонзился в щиколотку, свирепыми рывками зверь потащил свою добычу вниз.

Ему удалось столкнуть ее с сука, но Сантен сумела уцепиться руками за одну из боковых ветвей и держалась за нее из последних сил. Она чувствовала, как терзают ее плоть, как под невыносимой тяжестью растягивается нога, пока не услышала хруст лопнувших связок на бедре и в голени. Боль выстрелила в позвоночник, заполнив мозг ослепительной вспышкой взрыва.

Руки Сантен стали слабеть, дюйм за дюймом она начала сползать с дерева.

— Позаботься о моем сыне, Господи. Пожалуйста, Боже, защити мое дитя.

«Еще одна сумасбродная затея», — решил Гарри, хотя, разумеется, ему хватило ума, чтобы не сказать об этом вслух. Да и сама эта мысль заставила его покраснеть и испытать чувство некой вины, и он искоса посмотрел на любимую женщину. Анна научилась английскому и потеряла в весе за те восемнадцать коротких, чудных месяцев, как он повстречал ее. Лишь последнее обстоятельство, а именно то, что Анна теряла в весе, было единственным, что ему хотелось изменить. Будь на то его воля, он просто завалил бы ее пищей.

Напротив отеля «Кайзерхоф», в Виндхуке, где Гарри снимал постоянный номер, находились немецкая булочная и кондитерская. Он ни разу не прошел мимо магазина, чтобы не купить коробку восхитительных шоколадных конфет или кремовый торт и не принести Анне. Вишневый торт из Шварцвальда был любимым. Когда Гарри разрезал его, то самые лакомые и сладкие кусочки оставлял ей, добавляя новые, как только тарелка пустела, и не слушал никаких протестов. А она все-таки теряла в весе.

Они слишком мало времени прожили в отеле, с грустью думал Гарри. И слишком много времени тратили на то, чтобы рыскать по лесам, как это было сейчас. Едва Анна успевала набрать несколько фунтов, как тут же сбрасывала их, трясясь по заброшенным дорогам в открытом «фиате», который заменил им «форд». Они теряли след и пересаживались на лошадей и мулов, переносивших их через горные кряжи, зияющие ущелья и пустыни, покрытые камнем, гоняясь за призраком, полагаясь на одни лишь слухи и сомнительные, а иногда и просто неверные сведения.

Выжившие из ума старики (Die twee ou onbeskofters) — такое прозвище они получили, колеся эту часть южноафриканского побережья из конца в конец. Кстати, Гарри испытывал странное удовольствие оттого, что заработал его таким нелегким путем. Но когда он подытожил все затраты, ушедшие на бесконечные поиски, то был до крайности перепуган, пока не задался вдруг вопросом: «А на что, собственно, я должен тратить деньги, кроме Анны?» Потом обдумал мысль еще проще: «И кто, кроме Анны, у меня есть?» Сделав такое открытие, с головой окунулся в продолжавшееся безумие.

Правда, иногда, пробудившись вдруг среди ночи, он начинал рассуждать здраво и практично. И приходил к выводу, что, конечно, его внук даже на свет не успел появиться, ибо невестка, которую он никогда не видел, утонула в зеленых водах Атлантики полтора года назад и унесла с собой в пучину последнее, что еще соединяло его в этой жизни с Майклом. В такие моменты на Гарри наваливалась жуткая тоска, которая, казалось, раздавит его своей невыносимой тяжестью. Протянув руку, он дотрагивался до Анны, и она, даже во сне ощущая потребность в ней, переворачивалась на другой бок, притягивая Гарри к себе.

Просыпаясь утром со свежей головой и другими мыслями, он вновь отбрасывал трезвую логику и, полагаясь лишь на одну слепую веру, готов был отправиться в следующее фантастическое путешествие.

В Кейптауне Гарри договорился о том, чтобы отпечатали пять тысяч экземпляров листовок с объявлением о розыске и развесили их в каждом полицейском участке, в каждом здании суда и почтовых отделениях, на каждой железнодорожной станции западного побережья Южной Африки. Куда бы они с Анной не приезжали, везли с собой на заднем сиденье «фиата» связку объявлений. Расклеивали их на каждой пустой стене любой адвокатской конторы и любого бара, мимо которых держали путь, прибивали к стволам деревьев на захолустных перекрестках дорог и раздавали вместе с конфетами бродягам — белым, черным, мулатам, каких они встречали на проезжих дорогах, объясняя им, в чем дело, прося довести это до сведения жителей постарше того или иного грааля или поселения.

«5 000 фунтов ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ 5 000 фунтов За сведения, которые помогут найти САНТЕН ДЕ

ТИРИ КОРТНИ, спасшуюся С САНИТАРНОГО СУДНА «ПРОТЕА КАСЛ», которое было варварски торпедировано НЕМЕЦКОЙ СУБМАРИНОЙ 28 августа 1917 года возле берегов СВАКОПМУНДА.

МИССИС КОРТНИ была выброшена на берег, и ее могли СПАСТИ люди какого-нибудь из ПЛЕМЕН или она могла спастись ОДНА. Любые сведения относительно ее местонахождения следует передать нижеподписавшемуся в отель «КАЙЗЕРХОФ»

В ВИНДХУКЕ.

Полковнику Г.С.Кортни».

Пять тысяч фунтов были целым состоянием — средняя заработная плата служащего за двадцать лет, сумма, достаточная, чтобы купить ранчо и разводить там крупный рогатый скот или овец; достаточная для того, чтобы обеспечить любого человека средствами существования до конца дней. Конечно, нашлись десятки таких, кто жаждал заполучить награду и был готов за одно только обещание меньшей суммы рассказывать любые небылицы и просто очевидные выдумки о Сантен.

В отеле «Кайзерхоф» Гарри и Анна расспрашивали жаждущих, которые не ходили дальше железнодорожного полотна, но желали вести экспедицию в пустыню; тех, кто точно знал, где нужно искать пропавшую девушку; тех, кто собственными глазами видел Сантен и нуждался только в авансе в 1000 фунтов стерлингов, чтобы пойти и привести ее. Находились среди этих людей и ясновидящие, и спиритуалисты разных мастей, якобы контактировавшие с Сантен на другом уровне», а однажды их посетил джентльмен, предложивший — на сходных условиях — продать собственную дочь, могущую заменить пропавшую Сантен.

Гарри радостно встречал всех. Он выслушивал их рассказы, с интересом следил за нитью рассуждений, всерьез принимая теории и советы, сидел за разрисованной буквами алфавита и астральными знаками доской спиритуалиста и даже послушался одного из них, использовавшего колечко Сантен, привязанное на нитку в качестве указующего знака, и проехал пятьсот миль по пустыне. А там ему представили несколько молодых леди, разнящихся цветом кожи и цветом волос, от светлых блондинок до мулаток, с кожей оттенка «кофе с молоком», назвавшихся Сантен де Тири Кортни и готовых исполнить любое желание Гарри. Получив отказ с просьбой покинуть номер, некоторые из них стали громко возмущаться и выкрикивать бранные слова, в результате чего пришлось вступиться Анне.

«Неудивительно, что она так теряет в весе», — решил про себя Гарри, наклонившись, чтобы погладить руку Анны, которая сидела рядом с ним на сиденье «фиата». В голову вдруг пришли слова старинной шутливой молитвы:

Благодарим тебя, Господи, за все, что имеем,

Но чуть больше иметь хотим.

Улыбка Гарри светилась нежностью, когда вслух он произнес:

— Скоро уже прибудем на место.

— Да, — кивнула в ответ Анна. — И я знаю, что на этот раз мы найдем ее. У меня верное предчувствие.

— Конечно. На этот раз все будет по-другому. Похоже, он не сомневался в том, что говорил. Ни одна из предыдущих экспедиций не начиналась столь таинственным образом.

Одно из их собственных объявлений, положенное в конверт и запечатанное восковой печатью, на котором стояла дата четырехдневной давности, было прислано по почте. Конверт отправлен из местечка Юсакос, Богом забытой крошечной станции с тянувшейся к ней узкоколейкой на полпути между Виндхуком и побережьем. Марки на конверте не было, и Гарри самому пришлось заплатить за письмо. Адрес написан почерком твердым, который явно принадлежал человеку образованному. Судя по каллиграфии, немцу. Сломав восковую печать и развернув бумагу, Гарри увидел лаконичное приглашение, написанное внизу листа объявления, и нарисованную от руки карту, чтобы найти место встречи. Подписи не было никакой.

Он немедленно телеграфировал в Юсакос, ничуть не сомневаясь, что объем работы не столь отдаленной станции невелик и что почтмейстер наверняка помнит каждый пакет, полученный в его отделении. Тот действительно помнил это отправление и обстоятельства, с ним связанные. Оно было оставлено на пороге почты ночью, корреспондента никто не видел даже мельком.

Как пишущий, по-видимому, и предполагал, Анна и Гарри были заинтригованы полученным приглашением и с нетерпением ждали встречи, назначенной в местечке Камас Хохлэнд, в ста пятидесяти милях от Виндхука.

У них ушло целых три дня лишь на то, чтобы выяснить, как туда добираться. Но и тогда они блуждали по полным опасностей дорогам, теряя путь и поменяв не меньше дюжины проколотых колес, кое-как засыпая на жесткой голой земле подле своего разбитого «фиата», пока наконец почти не доехали до цели.

Слепящее солнце катилось по безоблачному небосклону, освещая каменистую колею, на которой они тряслись и подскакивали, сидя в своем «фиате» и поднимая клубы рыжей пыли, разносимые едва заметным ветерком. Казалось, что ни жара, ни пыль, ни тяготы перехода на Анну никак не действуют. Гарри, ничуть не стыдясь, глядел на нее с нескрываемым восхищением и, возможно, втайне надеялся, что бесчисленным крутым поворотам не будет конца. Внезапно передние колеса занесло, «фиат», качнувшись, остановился у зияющей пропасти, открывшейся перед ними. Покрутив руль, Гарри выкатил машину назад на колею и нажал на ручной тормоз.

Они стояли у края глубокого каньона, разрезавшего плато. Дорога змеей велась в сторону ущелья, петляя и криво изгибаясь. В сотнях футах под ними ослепительно сверкала, отражая палящие лучи полуденного солнца, узкая лента реки, затерявшаяся среди оранжевых утесов.

— Вот это самое место и есть, — сказал Гарри. — И оно мне не нравится. Там, внизу, мы будем целиком во власти каких-нибудь бандитов или убийц.

— Минхерц, мы уже опоздали на встречу.

— Не знаю, выберемся ли мы оттуда живыми. Бог свидетель, вряд ли кто найдет нас там. Разве что отыщут одни наши кости.

— Пойдем, минхерц, поговорим об этом позже.

Гарри тяжело вздохнул. Иногда он неохотно признавался себе, что быть влюбленным в женщину с сильным характером — дело нелегкое и имеет свои недостатки. Отпустил ручной тормоз, и «фиат» покатился. Теперь, когда они начали этот спуск, обратного пути уже не было.

Это было похоже на ночной кошмар, ибо уклон оказался столь крутым, что тормозные колодки дымились. Дорога петляла так, что машину приходилось швырять из стороны в сторону, лишь бы ухитриться проехать.

— Теперь я хорошо понимаю, почему наш неизвестный друг выбрал для встречи это место. Здесь, внизу, мы целиком и полностью в его власти.

Через сорок минут они были на дне каньона. Стены ущелья поднимались вверх почти вертикально, заслоняя солнце. Несмотря на тень, жара была удушающая; никакой ветерок сюда не долетал, сухой горячий воздух обдирал горло, как песок.

По обоим берегам реки тянулись узкие полосы земли, заросшие жестким колючим кустарником. Дав задний ход, Гарри съехал с колеи и остановил машину. Они вылезли из «фиата», разминая затекшие ноги и стряхивая с одежды густую красноватую пыль. Речной поток неспешно катил по каменистому руслу мутные, ядовито-желтые воды, похожие на промышленные отбросы химического предприятия.

— Ну, — Гарри оглядел берега и поднимавшиеся над ними утесы, — кажется, мы тут совсем одни. Нашего друга нигде не видно.

— Ничего, мы подождем. — Анна опередила предложение, которое, как она знала, последует непременно.

— Конечно, мевру. — Он поднял шляпу и промокнул лицо цветным хлопчатобумажным шейным платком. — Может быть, выпьем по чашечке чая?

Взяв чайник, Анна спустилась к реке, с подозрением попробовала воду и наполнила его. Вскарабкавшись обратно, увидела, что Гарри разводит на камнях костер из колючек. Пока закипал чайник, он достал одеяло с заднего сиденья машины и бутылку шнапса из тайничка. Плеснув в кружку шнапса, добавил по ложечке сахара, а сверху налил крепкого горячего чая.

Гарри уже давно сделал маленькое открытие: шнапс, как и шоколад, сказывался на настроении Анны самым благотворным образом, а потому бутылка всегда была при нем. Возможно, поездка не будет совсем уж напрасной, подумал он, плеснув еще немного спиртного в кружку Анны, и понес ей.

Но не успел он подойти к коврику, расстеленному на земле, где сидела Анна, как испуганно вскрикнул, выронив кружку и обрызгав сапоги горячим чаем. Стоял, не сводя глаз с зарослей кустарника позади Анны, подняв над головой обе руки. Бросив взгляд через плечо, Анна вскочила на ноги, выхватила из костра дымившуюся головешку и начала угрожающе размахивать перед собой, Гарри моментально встал рядом, под ее защиту.

— Не смейте приближаться! — заорала Анна. — Предупреждаю, я размозжу голову первому…

Они были окружены. Под прикрытием густых зарослей несколько мерзавцев подобрались к ним незамеченными.

— О, Господи, я знал, что это ловушка! — пробормотал Гарри. Таких жутких головорезов, как эти, ему в своей жизни видеть не приходилось. — Ни денег, ни ценностей, которые можно украсть, у нас нет!

Интересно, сколько их там всего? Трое? Нет, за деревом прячется еще один. Четверо отъявленных негодяев с внешностью настоящих убийц. Руководил ими, по всей видимости, вон тот черный вспотевший гигант, грудь которого крест-накрест перевязана патронташами, а в руке зажата винтовка «маузер». Густая растрепанная борода, обрамлявшая квадратное африканское лицо, больше смахивала на гриву льва-людоеда.

Остальные нападавшие были тоже вооружены. Среди них двое готтентотов из племени койсан и один негро-вамбо — все одеты в жуткие обноски, частью состоявшие из военной униформы, чиненной и перечиненной. Двое были босиком, а на одном красовались истертые до последней степени, разбитые в тяжелых походах сапоги. Только блестевшее от смазки, ухоженное оружие у всех было в полном порядке. Видно было, что о нем заботятся с неменьшей любовью, чем мать заботится о своем первенце.

В голове промелькнула мысль о пистолете, который был в кобуре под приборной доской «фиата», но ее тут же пришлось отбросить из-за очевидной нелепости.

— Не трогайте нас, — уговаривал Гарри грабителей, прячась за широкой спиной Анны. Но уже через мгновение с ужасом обнаружил, что покинут ею, ибо Анна ринулась в атаку.

Размахивая горящей веткой, словно боевым топором викинга, сразу накинулась на черного гиганта.

— Назад, свинья! — заорала она по-фламандски. — Убирайся отсюда, адское сучье отродье!

Застигнутые явно врасплох, негры с гвалтом разбежались по сторонам и старались увернуться от дымящейся головешки, которой им тыкали в лицо.

— Да как ты смеешь, ты, вонючий ублюдок подзаборной шлюхи!

Все еще дрожа от потрясения, разрываемый чувствами страха и восхищения своей возлюбленной, обнаружившей вдруг новые невиданные качества, Гарри неподвижно наблюдал за разбушевавшейся Анной. Что и говорить, а брани в своей жизни он наслушался достаточно. К примеру, во время восстания зулусов у них служил один майор, о котором ходили настоящие легенды. Люди проезжали десятки миль, лишь бы послушать его речи, обращенные к выстроившимся на парадном плацу солдатам. Сравнить майора ни с кем не решались, разве что с проповедником из соседней школы. А теперь Гарри поставил бы, пожалуй, на Анну. Ее «красноречие» и актерский пыл стоили того.

Она огрела горящей палкой одного из готтентотов, и тот умчался в кусты, сбивая с себя искры и визжа, словно побитый пес. Двое других, не дожидаясь, когда на них обрушится гнев Анны, кинулись с берега в реку и с громким всплеском скрылись под мутными потоками желтой воды. Остался один человек овамбо, и ему пришлось вынести всю тяжесть атаки. Для такого огромного мужчины он оказался на редкость проворным и уклонялся от неистовых нападок Анны, пританцовывая за ближайшим широким стволом верблюжьей колючки. Негр исхитрялся двигаться так, что между ним и женщиной постоянно возвышался ствол дерева. Эта пляска продолжалась до тех пор, пока, задыхаясь и покраснев от изнеможения, Анна не остановилась и не выкрикнула напоследок:

— Выходи из-за дерева, ты, черномазая образина, произведенная на свет благодаря синим яйцам павиана, вспрыснувшего свое семя в другую желтую образину! — Гарри с трепетным ужасом слушал эту цветистую метафору. — Выходи, чтобы я могла тебя прикончить!

Овамбо устало уклонился от очередного удара.

— Нет! Нет! Мы пришли не воевать с вами, мы пришли, чтобы отвести вас, — ответил он на африкаанс, и Анна тут же опустила головешку.

— Это ты написал письмо?

Негр покачал головой.

— Я пришел, чтобы отвести вас к человеку, который сделал это.

Оставив двоих присматривать за «фиатом», он повел Анну и Гарри вдоль каньона. Местами река широко разливалась меж ровных берегов, но были участки, где она ревела и грохотала, пойманная в тесном ущелье. Здесь тропинка у каменной стены была такой крутой и узкой, что пройти по ней можно было только по одному.

Все расщелины охранялись вооруженными людьми. Издалека Гарри были видны только их головы и поблескивавшие стволы ружей.

Площадку для встречи выбрали хитрее некуда. Незамеченными здесь пройти невозможно, из такой ловушки не спасет даже армия. В руках этих головорезов они были абсолютно беззащитны. Несмотря на удушающую жару, на дне каньона Гарри знобило от страха.

«Нам чертовски повезет, если мы выберемся из этой переделки живыми», — пробормотал он себе под нос, а вслух сказал:

— У меня нога разболелась. Нельзя ли отдохнуть?

Но никто даже не оглянулся, и Гарри продолжал безропотно хромать, стараясь держаться поближе к Анне.

Совершенно неожиданно, когда он полностью смирился с обрушившимся на них несчастьем, проводник завернул за гору желтого песчаника. И они увидели лагерь, разбитый прямо под скалой. Забыв про свою усталость и подавленность, Гарри успел рассмотреть, что сразу за ним начиналась тропа, поднимавшаяся вверх по крутому склону ущелья. По ней можно было легко уйти в случае внезапного нападения.

— Они продумали все до мелочей, — сказал он, коснувшись локтя Анны и показывая на тропу. Но все ее внимание было сосредоточено на человеке, который неторопливой походкой вышел им навстречу из глубокой тени под скалой.

Это был совсем молодой мужчина, вдвое моложе Гарри, но уже в первые мгновения встречи тот почувствовал себя крайне неловко, прямо сказать, глупо. Незнакомец не вымолвил ни единого слова. Просто молча стоял под солнцем, пристально глядя на них. За его загадочным молчанием ощущались мужество и внутренняя сила, напомнившие Гарри о качествах, которыми он сам никогда не обладал.

Отливавшие золотом волосы незнакомца ниспадали до самых плеч. Они выцвели на солнце, но не потеряли мягкого природного блеска и составляли необычайный контраст с загорелым до черноты лицом. Его черты можно было бы назвать красивыми, как у девушки, не будь на них отметин, оставленных жизнью. Оно было опалено не только африканским солнцем, но и жестокими жизненными бурями, которые стерли присущую от рождения мягкость, закалив, как закаляют металл.

Мужчина был высоким и худым, но не худосочным, с крепкими, хотя и не выпиравшими мускулами. Кроме сапог и бриджей для верховой езды, никакой одежды на нем больше не было, правда, волосы, закрывавшие ему грудь, поблескивали, словно тонкая металлическая накидка. На шее на золотой цепочке висел маленький золотой медальон, чего английский джентльмен себе никогда бы не позволил. Гарри изо всех сил старался держаться с некоторым превосходством, однако под прямым, пристальным взглядом сделать это было довольно трудно.

— Полковник Кортни, — произнес мужчина, и Гарри снова был сбит с толку, ибо разговаривал с человеком явно воспитанным и образованным, хотя в речи слышался акцент. Губы незнакомца растянулись в улыбке, суровое выражение мгновенно слетело с лица. — Пожалуйста, успокойтесь. Вы ведь полковник Кортни, не так ли?

— Да, — сделав над собой усилие, заговорил Гарри. — Я полковник Кортни. Это вы написали письмо?

Он вытащил из нагрудного кармана конверт с объявлением и хотел развернуть листок, но руки так тряслись, что пальцы не слушались. В улыбке мужчины промелькнула тень легкой усмешки, когда он сказал:

— Да, это я посылал за вами.

— И вы знаете, где найти разыскиваемую нами девушку? — тут же требовательным голосом заговорила Анна, сделав нетерпеливый шаг навстречу.

— Возможно.

— Так вы ее видели? — не отступала Анна.

— Давайте сначала поговорим о главном.

— Вы имеете в виду деньги? — неестественно громко спросил Гарри. — У меня при себе нет и соверена. Можете сами в этом убедиться. Если вы хотите нас ограбить, то ничего ценного не найдете.

— Ах, полковник, — золотоволосый красавец улыбнулся снова; его улыбка была такой очаровательной, такой неожиданно обезоруживающей и по-мальчишески задорной, что заведомая неприязнь Анны и весь ее агрессивный настрой моментально растаяли. — Мой нюх мне подсказывает, что это неправда.

Он театрально втянул в себя воздух.

— У вас есть кое-что, имеющее чрезвычайную ценность, — гаванская сигара, — сказал он и снова понюхал воздух. — Вне всякого сомнения, это она. Полковник, обязан вас предупредить, что за гаванскую сигару я могу человека убить.

Гарри поспешно ретировался, но тут же сообразил, что это всего лишь шутка. Слабо улыбнувшись, он полез в карман брюк за коробкой сигар.

Осмотрев длинную черную сигару, мужчина почтительно пробормотал:

— Ромео и Джульетта! — Вдохнул аромат. — Райское наслаждение!

Он откусил кончик сигары и зажег спичку о подошву сапога. Раскурив, закрыл глаза от удовольствия и забыл, по-видимому, обо всем на свете. Когда открыл снова, то слегка поклонился Анне.

— Прошу прощения, мадам, но я так давно, уже, наверное, больше двух лет, не пробовал хорошей сигары.

— Ну, ладно, — осмелел Гарри. — Вы знаете, как меня зовут, и курите мою сигару. Может быть, вы все-таки представитесь.

— О, простите. — Мужчина вытянулся, щелкнув по-военному каблуками. — Лотар де ла Рей, к вашим услугам.

— О, Господи. — Вся вновь обретенная храбрость Гарри вмиг улетучилась. — Я слышал о вас. За вашу голову назначена цена, вас повесят, как только поймают. Вы — разыскиваемый преступник, вы вне закона, сэр.

— Мой дорогой полковник, я предпочитаю считать себя солдатом и патриотом.

— Солдаты не ведут разрушительные бои после формальной сдачи в плен. Почти четыре года назад полковник Франк капитулировал.

— Я не признавал его права на капитуляцию, — презрительно прервал Лотар. — Я был солдатом кайзера и имперской Германии.

— Но и сама Германия капитулировала три месяца тому назад.

— Да. И с тех пор я не совершил ни единой военной вылазки.

— Но вы продолжаете оставаться на поле боя, — негодующим тоном произнес Гарри. — У вас по-прежнему при себе оружие и…

— Я не пошел сдаваться в плен по той самой причине, которую вы только что ясно выразили: если я это сделаю, ваши соотечественники меня немедленно вздернут.

Словно смутившись под пытливым взглядом Гарри и сообразив, что стоит по пояс обнаженный, Лотар потянулся за своим френчем. Свежевыстиранный мундир был развешен на колючем кусте у входа в пещеру. Когда он в него облачился и начищенные латунные пуговицы засияли на солнце, глаза Гарри сузились от гнева.

— Черт бы вас побрал, сэр, но ваша оскорбительная наглость не знает границ. Это френч британского военнослужащего! На вас военная форма наших солдат. Только этого достаточно, чтобы расстрелять вас на месте!

— А вы бы предпочли, чтобы я ходил голый, полковник? Вам тоже, наверное, ясно, что иногда обстоятельства бывают выше нас. Мне не доставляет ни малейшего удовольствия быть одетым в британскую военную форму. Но, к несчастью, и выбора у меня также нет.

— Вы оскорбляете форму, в которой погиб мой сын.

— Смерть вашего сына не доставляет мне никакого удовольствия, как и то, что я вынужден носить эти лохмотья.

— Ради Бога, вы держите себя так, словно… — Гарри был взвинчен до предела и собирался обрушить на немца весь свой гнев, когда его нетерпеливо оборвала Анна.

— Минхерц де ла Рей, так вы видели мою девочку?

И Гарри отступил, увидев вдруг на лице Лотара выражение странного и неподдельного сострадания.

— Я видел девушку, да, видел молодую девушку в дикой пустыне, но я не знаю, была ли она той, которую ищете вы.

— Вы могли бы привести нас к ней? — требовательным тоном заговорил Гарри, и когда Лотар посмотрел на него снова, то во взгляде была напряженность.

— Я бы попробовал отыскать ее. На определенных условиях.

— Деньги?

— И почему это богачи так помешаны на деньгах! — воскликнул Лотар, потягивая сигару и задерживая дым во рту, чтобы растянуть удовольствие. — Да, полковник, кое-какая сумма мне потребуется. Но не пять тысяч. Мне нужна только тысяча фунтов на то, чтобы снарядить экспедицию и отправиться в глубь пустыни, где я видел девушку в первый раз. Нам будут нужны хорошие лошади, потому что наши почти совсем выдохлись, цистерна с водой, я бы хотел заплатить своим людям. Тысяча фунтов покроет эти расходы.

— Что еще? — потребовал Гарри. — Наверняка есть что-то еще.

— Да, — кивнул Лотар. — Есть кое-что. Я устал жить с неотступной мыслью быть вздернутым.

— Вы хотите, чтобы вам простили ваши преступления! — Гарри уставился на него с искренним недоумением. — Интересно, что заставляет вас думать, что это в моей власти?

— Вы влиятельный человек, полковник. Личный друг и Смэтса, и Боты, кроме того, ваш брат — генерал и министр кабинета в правительстве Боты.

— Вы забыли о суде присяжных, к которому я не имею никакого отношения.

— Я честно воевал, полковник. Я воевал до конца, который стал нашим поражением, как когда-то случилось и с вашими друзьями, Смэтсом и Ботой, полковник. Я не преступник. И не убийца. В этой войне я потерял отца, мать, жену и сына, сполна заплатив за поражение. И теперь хочу иметь право жить жизнью обычного человека — а вы хотите найти девушку.

— Я не могу пойти на такое. Вы — мой враг, — запальчиво проговорил Гарри.

— Вы отыщете девушку, — тихо произнесла Анна, — и получите свободу. Полковник Кортни позаботится об этом. Даю вам слово.

Лотар, улыбнувшись, бросил взгляд на Анну, а затем снова на Гарри, как бы убеждаясь, что он верно определил, кто в этой паре главный.

— Ну что, полковник, договорились?

— А откуда мне знать, кто та девушка, которую вы видели? Откуда мне знать, что она — моя невестка? — заупрямился Гарри. — Не возражаете против небольшого испытания?

Лотар равнодушно пожал плечами:

— Как вам будет угодно.

Гарри повернулся к Анне:

— Покажите ему. Пусть выберет.

Они решили между собой, что придумают проверку для разных проходимцев и любителей счастья, которых манила объявленная в листовках награда. И сейчас, открыв объемистый портфель, который висел у нее на ремне через плечо, Анна вытащила пухлый конверт. В нем была целая пачка фотографий размером с обычную почтовую марку, которые она и вручила Лотару.

Он внимательно изучил верхний снимок. Это было студийное фото молоденькой девушки, очень симпатичной, в бархатном платье и шляпе с перьями: темные кудри падали ей на плечи. Лотар с сожалением покачал головой, убрав фотографию в конец пачки, а потом бегло просмотрел остальные, все с портретами молодых женщин. И вернул фотографии Анне.

— Нет. Мне жаль, что заставил вас забраться так далеко и совершенно напрасно. Девушки, которую видел я, на этих фотографиях нет.

И Лотар обернулся к негру:

— Хендрик, отведи их обратно к спуску.

— Подождите, минхерц. — Анна бросила пачку фотографий в портфель, вытащив оттуда сверток поменьше. — Есть еще несколько.

— А вы осторожны, — понимающе улыбнулся Лотар.

— К нам приходили многие, которые хотели нас просто надуть. Сами понимаете, пять тысяч фунтов — сумма очень большая, — пояснил Гарри, но Лотар, не отрываясь, перебирал фото.

Повертев в руках две картонные фотографии, он задержался на третьей.

— Это она.

Со снимка ему улыбалась уверенная в себе Сантен де Тири в белом платье, надетом по случаю конфирмации.

— Сейчас эта девушка чуть постарше, и ее волосы… — Лотар сделал жест рукой, пытаясь описать прическу Сантен. — Но глаза. Да, это она.

Ни Гарри, ни Анна не могли вымолвить ни слова. Полтора года они ждали этого момента, и теперь, когда он наступил, не могли даже как следует поверить в это.

— Мне бы надо присесть, — тихонько сказала Анна, и Гарри помог ей опуститься на бревно, лежавшее у входа в пещеру. Пока он возился с Анной, Лотар вытащил свой золотой медальон и открыл крышечку. Вынув оттуда темный локон, протянул Анне. Она взяла почти с испугом, а потом вдруг порывисто прижала к губам. Закрыла глаза, но в уголках стиснутых век показались две крупные блестящие слезы, покатившиеся по обветренным покрасневшим щекам.

— Анна, это просто пучок волос. Они могут принадлежать кому угодно. Откуда ты знаешь? — неуверенно промямлил Гарри.

— Ах, ты глупый мужчина, — охрипшим голосом отозвалась она, — тысячи ночей я расчесывала эти волосы. И ты думаешь, что я их не узнала бы, хоть и один такой локон?

— Так сколько вам понадобится времени? — в который раз спрашивал Гарри. Лотар злился и хмурил брови.

— Ради всего святого, сколько мне вам повторять, что я не знаю.

Все трое сидели возле костра у входа в укрытие. Они проговорили несколько часов, и уже звезды замерцали на узкой полоске небосклона, открывавшегося с дна ущелья.

— Я объяснил вам, при каких обстоятельствах и где я видел девушку. Вы ничего не поняли, мне что, все начинать сначала?

Анна подняла руку, успокаивая его.

— Нам просто не терпится увидеть нашу девочку. Конечно, мы задаем глупые вопросы. Простите нас.

— Ну, хорошо, — вытянув горящую веточку из костра, Лотар снова раскурил сигару. — Девушка была пленницей дикарей Санов, таких же хитрых и жестоких, как и животные. Они поняли, что я их преследую, и с легкостью сбили со следа. Могут сделать это опять, если мне когда-нибудь удастся напасть на их след снова. Территория, где придется вести поиски, огромна, размером чуть ли не с Бельгию. И прошло больше года с тех пор, как я видел девушку. Она могла умереть от какой-нибудь болезни, на нее могли напасть дикие звери, ее могли убить эти маленькие желтые обезьяны.

— Даже не смейте говорить так, минхерц, — умоляющим тоном произнесла Анна, и Лотар поднял кверху обе руки.

— Я не знаю. Несколько месяцев? Может, год? Как я могу знать, сколько мне понадобится времени?

— Мы пойдем с вами, — пробормотал Гарри. — Вы должны разрешить нам принять участие в поисках, или, по крайней мере, сообщить, где видели ее в первый раз.

— Полковник, сначала вы не хотели мне верить. Очень хорошо. А теперь я вам не верю. Как только девушка окажется в ваших руках, надобность во мне немедленно отпадет.

Вытащив окурок изо рта, Лотар стал с горечью его рассматривать. Он не мог больше сделать ни одной затяжки и с грустью выбросил окурок в костер.

— Нет, полковник, когда я найду девушку, мы произведем официальный обмен: мне — амнистия, вам — ваша дочь.

— Мы принимаем ваши условия, минхерц. — Анна коснулась локтя Гарри. — Мы доставим вам тысячу фунтов как можно быстрее. А когда Сантен будет с вами и в безопасности, вы сообщите нам имя ее белого жеребца. Только она может сказать вам это, и мы будем уверены, что вы нас не обманываете. Мы же, в свою очередь, позаботимся о том, чтобы иметь на руках бумаги о вашем помиловании.

Лотар протянул руку через костер.

— Полковник, это договор?

Гарри колебался одно мгновенье, но, подталкиваемый Анной, проворчал что-то невразумительное и пожал протянутую руку.

— Да, договорились.

— И последняя услуга, минхерц де ла Рей. Я приготовлю пакет для Сантен. Ей понадобится приличная одежда и всякие предметы первой необходимости. И перешлю его вам с деньгами. Не будете ли вы так любезны, чтобы отдать ей, когда найдете ее? — спросила Анна.

— Если я найду.

— Когда найдете минхерц.

***

На различные приготовления к экспедиции у Лотара ушло почти пять недель. И только после этого он выступил в путь к тому отдаленному водоему в низовьях реки Кунене, где впервые наткнулся на след.

В котловине до сих пор держалась вода. Лотар не переставал изумляться тому, как долго в этих мелких, незатененных деревьями бассейнах в знойной пустыне сохранялась вода. Не подпитывали ли котловину какие-нибудь подземные воды, дошедшие сюда из северных африканских рек. В любом случае тот факт, что здесь была вода, увеличивал их шансы продвинуться как можно глубже на восток, куда вел давным-давно засохший след.

Пока люди наполняли бочки с водой, Лотар нетерпеливым шагом осмотрел края круглого водоема. Невероятно, в одном месте на глине он увидел отпечаток ноги девушки, совершенно засохший, но точно такой, каким был в первый раз.

Опустившись на колени, обвел пальцем след маленькой изящной ступни. Закаленная под солнцем глина была твердой как кирпич. Вся земля вокруг истоптана копытами буйволов, ногами бегемотов и слонов, а крошечный отпечаток остался нетронутым.

«Это предзнаменование, — сказал Лотар про себя и иронично хмыкнул. — Я никогда не верил ни в какие предзнаменования, почему должен поверить теперь?»

И тем не менее приободрился, настроение у него заметно поднялось, когда в тот вечер он собрал людей у костра.

Кроме нескольких слуг и возчиков фургонов, в отряде находилось четверо вооруженных людей, которые и помогали вести непосредственные поиски. Все четверо были под его началом с первых дней восстания. Они вместе сражались и вместе проливали кровь, делясь последней бутылкой вина, добытой в дыму Кейптауна, шерстяным одеялом в холодную ночь в пустыне, последними крохами табака, вынутыми из кисета. Лотар по-своему любил этих людей, хотя и не доверял ни одному.

Среди них были Сварт Хендрик — «Черный Генри», высокий, черный до синевы овамбо, и Клайн Бой — «Маленький мальчик», его сын, рожденный одной из женщин племени хереро. И Варк Яан — «Свинья Джон», желтый сморщенный готтентот из племени койсан, в жилах которого текла смешанная кровь нама и бергдама, и даже настоящего сана. Бабка его была в рабстве у бушменов, когда ее захватили в плен ребенком во время одного из великих походов, предпринятых в конце прошлого века бурами против племени санов. И, наконец, был в этой четверке Вуил Лип — «Грязные губы», готтентот из племени бондельсваарт, цвет губ которого напоминал свежевырезанную печень, отчего он и получил свое имя.

«Моя охотничья свора», — криво улыбнулся Лотар, оглядывая собравшихся с выражением, в котором сквозили в равной степени нежность и отвращение. По правде говоря, слово «разбойник» наполнялось своим прямым смыслом при одном только взгляде на этих людей, не знавших ни роду, ни племени и не подчинявшихся никаким законам. Лотар посмотрел на их лица, освещенные пламенем костра.

«Словно наполовину прирученные волки, которые задерут меня на части при первом же проявлении слабости».

— Ну что, сыновья хитрой гиены, слушайте, что я вам скажу. Мы отправляемся на поиски санов, этих маленьких желтых убийц.

Глаза четверых загорелись от охотничьего азарта.

Страницы: «« « ... 1920212223242526 » »»