Корона Касс Кира

Глава 23

– А вот и она, виновница торжества, – провозгласил Марид и под хихиканье взволнованной репортерши обнял меня за талию.

– Ваше величество, как вы себя чувствуете? – Она ткнула микрофон мне под нос.

– А разве я имею право жаловаться на усталость? – пошутила я. – Нет, для меня это был незабываемый день, и, учитывая печальные события последних лет, я искренне надеюсь, что сегодняшние торжества поднимут настроение жителей нашей страны. И мне не терпится поскорее приступить к работе. И я хочу сказать огромное спасибо моим замечательным Избранным и верным друзьям вроде мистера Иллеа, благодаря которым я сумела гораздо больше узнать о проблемах и чаяниях своего народа. Не сомневаюсь, мы сумеем найти выход из положения и достойно ответить на все стоящие перед королевством вызовы.

– А вы можете хотя бы намекнуть, что вы планируете делать? – заинтересовалась журналистка.

– Я надеюсь, что собрание городского совета, созванное по инициативе мистера Иллеа, – я показала на Марида, – хоть и прошло не совсем гладко, окажется исключительно плодотворным. Ну а кроме того, сэр Вудворк подал очень интересную идею относительно того, как упростить моим подданным процедуру подачи ходатайства непосредственно королеве. В данный момент я не могу раскрыть вам всех подробностей, но его предложение весьма и весьма перспективное.

– Кстати о предложениях, – оживилась журналистка, – есть какие-нибудь новости с любовного фронта?

Я рассмеялась:

– Дайте мне хотя бы неделю привыкнуть к роли королевы, а затем я снова начну ходить на свидания.

– Вполне разумно. А как насчет вас, сэр? Что вы можете пожелать своей новоиспеченной королеве?

Я повернулась к Мариду, но тот только пожал плечами и наклонил голову:

– Ну, я хочу пожелать ей благополучного царствования и удачного завершения Отбора. Мужчина, который сумеет завоевать ее сердце, будет самым счастливым человеком на свете.

Марид проглотил ком в горле: ему, похоже, было трудно смотреть в глаза журналистке.

– Несомненно, будет. – Она услужливо кивнула головой, а затем, потеряв к нам интерес, махнула оператору, чтобы выключил камеру.

Я подхватила Марида под руку и увела подальше, где нас не могли услышать.

– Не хочу показаться невежливой после всего, что ты для меня сделал, но твое поведение я нахожу неподобающим.

– Почему? – искренне удивился он.

– А потому, что ты ведешь себя так, словно если бы не Отбор, то между нами непременно что-нибудь было бы. Ты уже в третий раз бросаешь многозначительные намеки, хотя мы с тобой много лет не виделись и нас ничего не связывает. Мой священный долг выйти замуж за одного из Избранных. И твое поведение абсолютно неприемлемо. Я требую прекратить подобные инсинуации.

– А как, по-вашему, зачем мне это нужно?

– Не поняла?

– Если бы вы и ваша семья уделяли больше внимания повседневной жизни своей страны, то знали бы, что я пользуюсь невероятно высоким авторитетом в различных слоях общества. Народ меня боготворит. Жаль, вы не видели, какие горы писем от поклонников я получаю. Причем большинство из них отнюдь не считает, что королевский дом Шривов единственный легитимный. – (Я обомлела, его слова заронили мне в душу зерно сомнения.) – Идлин, вы многим мне обязаны. Я помог вам создать положительный имидж в прессе, всегда хвалил вас в интервью, и именно я спас от провала собрание городского совета. Это сделал я, не вы.

– Я могла бы…

– Нет, не могли. В том-то и проблема. Вы не можете выполнять эту работу в одиночку, вот почему ваше замужество – блестящая идея. Только вы не там ищете. – (Я настолько оторопела, что на миг онемела.) – И давайте посмотрим правде в глаза: если бы эти парни были действительно вами очарованы, то неужели они в эту самую минуту не ходили бы вокруг вас кругами? Глядя со стороны, можно твердо сказать, что они к вам равнодушны. – (Первоначальный шок сменился душевными муками. Он был прав. Никто из Элиты не замечал моего присутствия.) – Но если мы с вами соединимся, то фамильной линии Иллеа-Шрив уже ничего не будет угрожать. И если вы станете моей женой, никто не осмелится ставить под сомнение ваши права на престол. – Комната вдруг поплыла у меня перед глазами, и я с трудом взяла себя в руки, а Марид тем временем продолжил: – Если вам будет угодно, вы, конечно, можете проверить статистику, но у широкой общественности мой рейтинг вдвое выше вашего. Однако я способен за одну ночь переломить ситуацию с вашим рейтингом, изменив оценку «терпимо» на «превосходно».

– Марид, – начала я и сразу возненавидела себя за то, что мой голос звучал очень жалко, – это невозможно.

– Еще как возможно. Или вы закончите Отбор добровольно, или я распущу такие слухи о нашем романе, что никто не станет воспринимать ваш Отбор всерьез. А когда я сделаю свое дело, в глазах публики вы будете выглядеть еще более бессердечной, чем принято считать.

Я собрала волю в кулак и гордо выпрямилась.

– Марид, я тебя уничтожу! – поклялась я.

– Только попробуйте! И вы увидите, что они с вами сделают. – Он поцеловал меня в щеку. – У вас есть номер моего телефона.

Марид пошел прочь, по пути непринужденно пожимая руки гостям с таким видом, будто он уже стал членом королевской фамилии. Воспользовавшись тем, что все внимание было приковано к Мариду, я потихоньку улизнула через боковую дверь.

Какой же я оказалась дурой! И как жестоко я заблуждалась, наивно полагая, что Хейл переживает за меня, а Ин всегда готов прийти на помощь. Ведь я уже один раз обожглась, доверившись Бурку, Джеку и Бейдену. Более того, я считала, что Марид просто хочет подставить мне дружеское плечо, а он, коварный, решил сам взойти на престол. Мои инстинкты подводили меня раз за разом, и внезапно мне показалось, что люди вокруг насквозь фальшивы.

А что, если я ошибалась насчет кого-то еще? Не совершила ли я роковой ошибки, положившись на Нину и леди Брайс? А был ли Кайл мне настоящим другом? И могла ли я теперь доверять своим чувствам и мыслям?

Я прислонилась к стене, пытаясь сдержать слезы. Я стала королевой. И в мире не было никого могущественнее меня. И тем не менее я еще никогда не ощущала себя настолько беспомощной.

Но тут в дверях возникла мужская фигура. И не успела я сделать и пары шагов в сторону, как передо мной возникло лицо Эрика.

– Ваше величество, прошу прощения. Я только хотел найти укромный уголок. Для меня такое столпотворение уже слишком. – (Я не ответила.) – Похоже, и для вас тоже, – осторожно заметил Эрик, приблизившись ко мне. – (Я не решалась поднять глаза.) – Ваше величество? Могу ли я вам чем-то помочь?

Тогда я заглянула в его невероятно голубые глаза, и все страхи тотчас же отступили прочь. Сердце приказало мне: «Беги!» – и я, схватив Эрика за руку, кинулась бежать.

Я со всех ног рванула по коридору, оглянувшись только один раз, проверить, нет ли кого за нами.

Как я и рассчитывала, Женский зал был свободен. Не зажигая света, я потянула Эрика за собой к окну, чтобы видеть его лицо в лунном свете.

– Я, наверное, рискую выставить себя еще большей идиоткой, чем есть, но не мог бы ты, ради всего святого, ответить на мои вопросы? Только обещай быть абсолютно честным. И я разрешаю тебе не щадить моих чувств. Я должна знать.

После короткой заминки Эрик кивнул, хотя, судя по его лицу, он явно опасался неожиданной развязки.

– Скажи, имеется хотя бы малая вероятность того, что ты чувствуешь то же самое, что я? И если твое сердце, как и мое, наполнено непонятным волнением, я должна это знать.

Эрик вздохнул. Озадаченно и очень печально.

– Ваше величество, я…

– Нет! – Сорвав с головы корону, я швырнула ее через всю комнату. – Нет, я вовсе не ее величество. Для тебя я Идлин. Просто Идлин.

Эрик улыбнулся:

– Вы для меня всегда просто Идлин. И всегда королева. Для каждого из нас вы буквально свет в окошке. Но для меня – гораздо больше.

Я положила руку ему на грудь и почувствовала, как сильно бьется его сердце, в унисон с моим. И он, словно догадавшись, что я нахожусь в полном смятении чувств, молча взял мое лицо в свои ладони, наклонился и поцеловал меня в губы.

Перед моим мысленным взором вихрем пролетели наши короткие встречи. Я вспомнила, как при первом знакомстве заметила его неловкую походку. Как на параде выругала его за дурацкую манеру грызть ногти. Как он защитил меня во время драки на кухне и то, как я не могла отвести от него глаз, когда мальчики горячо молились за мою маму у входа в больничное крыло. И наконец, тот удивительный момент в Женском зале, когда Камилла поинтересовалась, кто занимает все мои помыслы, а я с трудом удержалась, чтобы не произнести вслух его имя.

И пока длился этот украденный поцелуй, каждая секунда нашей запретной любви пронеслась у меня перед глазами. А когда мы наконец оторвались друг от друга, я заплакала светлыми, чистыми слезами, поскольку и переживания из-за отъезда Арена, и страх за жизнь матери – все это меркло на фоне всепоглощающего чувства любви.

Эрик помотал головой, продолжая держать меня в объятиях.

– Боже мой! Единственный раз, когда я позволил себе влюбиться, моей избранницей стала женщина из иных небесных сфер.

Я впилась ногтями в его рубашку, мне хотелось остановить мгновение.

– А я впервые в жизни не могу получить того, кого реально хочу. Господи, как это несправедливо!

– Неужели все действительно настолько безнадежно? – с придыханием спросил Эрик.

У меня сразу вытянулось лицо. Было больно говорить ему горькую правду.

– Боюсь, что да. И по целому ряду причин. Я не могу тебе всего объяснить, но сейчас все ужасно запуталось.

– Вы не обязаны мне ничего объяснять. Я понимаю. Наверное, я сделал трагическую ошибку, позволив себе надеяться на чудо. Но все хорошее когда-нибудь кончается. Вот и нашей сказке конец.

– Извини, – прошептала я, потупившись. – Если бы я могла отыграть все назад, то непременно так и сделала бы. Но в глазах публики это станет очередной неудачей в длинной череде моих досадных промахов.

Эрик осторожно взял меня за подбородок:

– Пожалуйста, не говорите так о женщине, которую я люблю.

Я вяло улыбнулась в ответ:

– Эрик, я поступила с тобой нечестно. Что снедает меня изнутри. И зачем только мы вообще встретились!

– Нет! – воскликнул он. – Нет ничего зазорного в том, чтобы любить того, кого действительно любишь, а поступать так, как дулжно, – большая честь. Жаль, конечно, что для нас понятия эти существуют в параллельных плоскостях. И тем не менее этот момент истины для меня бесценен.

– И для меня тоже.

Он нежно держал меня за руку, явно удивляясь себе, что решился на подобную дерзость.

– Мне пора возвращаться, – сказал он. – Не хочется оказаться в центре скандала.

– Ты прав, – вздохнула я и, не разжимая объятий, едва слышно прошептала: – А ведь я еще не помолвлена. Давай встретимся завтра вечером?

Я буквально кожей чувствовала ход его мыслей, но в конце концов он все же сказал «да».

– Ладно. Уходи первым, а я выйду через несколько минут.

Торопливо поцеловав меня на прощание, Эрик выскочил в коридор. Я надела корону и подошла к потайной панели за книжным шкафом. Мне хотелось на время исчезнуть, причем так, чтобы никто не мог меня найти.

В Иллеа больше не было повстанцев и не было угроз, от которых следовало бежать. Однако во дворце по-прежнему существовало множество тайных проходов, и я знала их как свои пять пальцев.

Глава 24

– Доброе утро, ваше величество, – приветствовала меня леди Брайс, когда я вошла в кабинет.

По воскресеньям в принципе можно было поспать подольше, однако сегодня, в первый день на престоле, я не могла позволить себе валяться в постели, особенно учитывая события вчерашнего вечера.

– Вчера я слышала подобное обращение, наверное, миллион раз, но мне, похоже, трудно привыкнуть к новому титулу, – устало вздохнула я.

– У вас впереди столько лет, что вы обречены рано или поздно привыкнуть, – улыбнулась леди Брайс.

– Кстати об этом, мне необходимо обсудить с вами Отбор, и мое правление, и кое-какое непредвиденное осложнение.

– Осложнение?

– Вы, случайно, не в курсе, насколько популярен Марид?

Услышав мой вопрос, леди Брайс даже присвистнула от неожиданности.

– За последние несколько лет он сумел создать себе имя. Часто дает интервью на радио. Более того, он настолько хорош собой и происходит из такой известной семьи, что печатные издания также не обделяют его вниманием. Люди любят слушать, как он говорит. Нам крупно повезло, что он решил объявиться, да?

Но не успела я поведать о событиях вчерашней ночи, как дверь распахнулась и в кабинет влетела Джози:

– Привет! Надеюсь, я не опоздала?

Я в отчаянии закрыла глаза. Боже, как я могла забыть, что разрешила Джози провести сегодняшний день рядом со мной?!

– Я могу помочь? – поинтересовалась леди Брайс.

– Ой, я здесь именно для того, чтобы помогать вам, – объявила Джози. – Сегодня я буду ассистировать Идлин. А может, и завтра, если все пойдет хорошо.

– Мисс Марли предложила мне привлечь Джози во время вчерашней фотосессии, – начала объяснять я и запнулась, так как в комнате появилась Нина. Меня не слишком радовала перспектива делиться конфиденциальной информацией в присутствии Джози, но, похоже, другого выбора не было. И я неохотно произнесла: – Ну ладно. У нас проблема. И ее имя Марид Иллеа.

– Неужели? – удивилась Нина. – Он казался таким услужливым.

– Да, именно так он и хотел все представить. Но его истинной целью было завоевание престола. – Я чувствовала себя форменной идиоткой. – Вчера вечером я отчитала его за постоянные намеки в интервью для прессы на наши близкие отношения, а он в ответ заявил, что намерен продолжать свои гнусные инсинуации до тех пор, пока народ не потребует, чтобы я вышла за него замуж.

Леди Брайс в отчаянии схватилась за голову:

– А ведь я знала, что он может нарушить процесс Отбора. Знала. Нам необходимо срочно пресечь слухи.

– Тут нет вашей вины, – покачала я головой. – Вы пытались меня предупредить, а я не обратила внимания. У меня и в мыслях не было, что он вопьется в меня как клещ, чтобы проложить себе дорогу во дворец.

– Он такой скользкий тип. Гад ползучий. – Леди Брайс сжала руки в кулаки. – Его родители постоянно бросали камни в наш огород и вообще отплатили королю черной неблагодарностью. А Мариду хватило всего нескольких велеречивых фраз, чтобы тихой сапой пробраться к нам.

– Вот именно. И мне… мне страшно. Если люди потребуют сделать Марида принцем-консортом, то наша монархия под угрозой. Ведь по стране постоянно бродит призрак революции, а теперь, когда я стала королевой, к недовольным могут примкнуть и бывшие сторонники моего отца. Но если мы пойдем на уступки и Марид окажется здесь… если он так легко лгал, лишь бы подобраться ко мне…

– То на какую подлость он сможет пойти, когда поймет, что вы ему больше не нужны? – мрачно бросила леди Брайс.

У меня в голове тотчас же возникло с десяток самых страшных сценариев. А вдруг он заявит, будто я случайно упала с лестницы, или заснула в ванне, или у меня, как у мамы, случился инфаркт. Нет, наверное, не стоило думать о Мариде как о воплощении вселенского зла, однако я отлично понимала, что его интересует исключительно власть, а на меня ему вообще наплевать.

Вполне возможно, это была чистой воды паранойя, я и не отрицала. Но за последние месяцы я упустила столько важных моментов, которые должны были заставить меня насторожиться и начать действовать, что сейчас явно не было никакого смысла верить, будто все образуется.

– Тогда мы должны его заткнуть. Что будем делать? – спросила Нина.

– А с какой стати тебе надо что-то делать? – искренне удивилась Джози, которая, оказавшись под прицелом наших глаз, сразу перестала улыбаться. – Я хочу сказать, ты ведь королева. И если захочешь, можешь приказать его убить. Как предателя, ведь так?

– Если он станет вести себя как предатель, то да. Но сейчас, когда он строит из себя пылкого влюбленного, я не могу приказать его повесить. Только представь, как это будет выглядеть со стороны!

Джози напряженно прищурилась, пытаясь вникнуть в смысл сказанного.

– Наверное, ужасно.

– Даже более чем ужасно. Мой приказ будет расценен как неоправданная жестокость. Я не могу его убить. Более того, боюсь, я даже не могу во всеуслышание заявить, что он мне не интересен, поскольку это может вызвать нежелательную обратную реакцию.

– Ну и какой выход из положения? – спросила леди Брайс.

– То, о чем мы сейчас говорим, должно остаться в стенах этой комнаты. Понятно? – Я уставилась на Джози в надежде, что она осознаёт всю важность соблюдения секретности. – Итак, пункт первый: игнорировать Марида. Во дворец не пускать, на звонки не отвечать. Начиная с этого момента и впредь я для него недоступна. Прессу мы посвящать в это дело не станем, но подкормим кое-какими слухами.

– Согласна, – кивнула леди Брайс.

– Пункт второй. На ближайшие несколько недель я спланировала постепенный отъезд представителей Элиты. Ин сегодня утром отправляется домой. Мы говорили с ним вчера вечером, он готов уехать. А в начале следующей недели Отбор покинет Хейл.

Нина скорчила недовольную гримасу:

– А мне жаль, что Хейла не будет.

– Мне тоже. Но все делается по обоюдному согласию, поэтому, можешь мне поверить, мы расстаемся без обид.

– Ну, это меняет дело, – согласилась Нина. – Погодите-ка! Если у вас остаются лишь три кандидата, разве вы не должны в течение четырех дней сделать окончательный выбор?

– Да. Единственный способ переиграть Марида – выбрать мужа как можно скорее. И не важно, влюблена я или нет, все должно выглядеть так, как было в свое время у моих родителей, а если получится, то даже лучше. – Я перевела дух. – После того как уедет Хейл, подождем пару дней и отсеем Фокса. Он очень милый, но мы с ним так и не нашли контакта. Итак, остаются два финалиста: Кайл и Генри. А затем через две недели я в прямом эфире объявлю имя своего жениха.

– Две недели! – ахнула Нина. – Идлин!

– Мне понадобится помощь в подготовке общественного мнения. Судя по данным социологических опросов, на данный момент уже определились два лидера. Это Хейл и Кайл. Я позабочусь о том, чтобы решение Хейла было воспринято как вынужденная мера. Дабы не расстраивать его поклонников. И нам необходима какая-нибудь сенсация, связанная с Генри. Ну что-то вроде того, будто он печет булочки для стариков из домов престарелых или его семья происходит от знатного свендвейского рода. Даже если придется немножко приукрасить действительность, пусть так! Он должен выйти в финал любимцем публики.

Минуту все сидели, словно воды в рот набрали.

– А ты хоть немножко любишь Кайла? – спросила Джози.

И наверное, впервые в жизни взгляд Джози стал осмысленным, я увидела в ее глазах искреннее беспокойство за брата.

Я подумала об Эрике. О его словах, что любовь стоит того. О его трепетном отношении ко мне с самых первых дней Отбора. О его поцелуе.

О том, что он скоро уедет.

– Я буду счастлива с Кайлом.

Несомненно, во все времена лидеры государств шли ради своей страны на куда более серьезные жертвы, однако леди Брайс, Нина и Джози смотрели на меня как на гладиатора, идущего на смерть.

– Так вы собираетесь мне помогать или нет? – поинтересовалась я.

– Попробую завтра нарыть что-нибудь на Генри, – ответила леди Брайс. – Однако я предпочла бы все-таки начать с чистой правды.

– Я тоже. Но наверняка что-нибудь найдется. Он ведь такой славный.

– Конечно, – поддакнула Нина. – Впрочем, как и наш Кайл. Это отнюдь не самый плохой вариант.

Да. Но и не самый хороший.

– Постарайтесь сделать так, чтобы все прошло без сучка без задоринки. До конца дня я буду работать у себя в комнате. Джози? Так ты завтра приходишь или с тебя уже достаточно?

– Более чем достаточно, – призналась Джози.

– Никому ни слова, поняла?

Джози кивнула, и я поспешно отвела взгляд. Она, похоже, искренне переживала за меня, но уж в чьей-чьей, а в ее жалости я нуждалась меньше всего. Хотя не только Джози, но и Нина с леди Брайс тоже казались живым воплощением скорби.

Глава 25

– А что это за место? – спросил Эрик.

Я приложила максимум усилий, чтобы навести уют. Когда все ушли на обед, я тайком принесла корзину со свечами и одеялом, а еще одну – с едой.

Эрик сказался больным, я заявила, что у меня дел невпроворот, и мы встретились в неприметном месте на втором этаже. Наиболее удобный проход в бронированную комнату был из маминой бывшей спальни, в которой она жила, когда сама проходила Отбор, и куда до сих пор любила время от времени наведываться, чтобы насладиться покоем уединения.

– В те времена, когда повстанцы представляли собой смертельную угрозу, здесь обычно пряталась королевская семья, – объяснила я Эрику. – Однако потайной комнатой уже не пользовались, наверное, лет десять, и теперь практически никто во дворце о ней не знает.

– Иными словами, нас никто не найдет, – с улыбкой уточнил Эрик.

– Нет, если мы сами этого не захотим.

– Меня целый день мучают угрызения совести, – тяжело вздохнул Эрик. – Я чрезвычайно взволнован вашим приглашением, но в то же время мне безумно стыдно, ведь я для вас определенно не вариант.

Я кивнула и, достав из корзины тарелки, принялась расставлять их на одеяле.

– Понимаю. Я проклинала Отбор с самого первого дня, когда родители еще только завели о нем речь. Но сейчас я беру свои слова назад, ведь если бы не Отбор, то мы с тобой никогда не встретились бы… – Мы молча посмотрели друг другу в глаза, и я продолжила выкладывать продукты для нашего пикника при свечах. – А знаешь, мой отец должен был жениться не на маме, а совсем на другой девушке.

– Вы, наверное, шутите, – удивился Эрик.

– Мой дедушка лично отбирал претенденток. Он ввел в игру три Пятерки исключительно для того, чтобы успокоить низшие касты, и потому с самого начала возненавидел маму. Ну а кроме того, мои родители, оказывается, постоянно ссорились. – Я пожала плечами, меня до сих пор удивляло, насколько тернистым был их путь к браку. – А ведь когда-то я искренне верила, что для них это была красивая сказка. Представляешь? Но они, оказывается, ничем не отличались от всех остальных. Хотя, может, именно это и делает их историю поистине волшебной. – Я вспоминала все, что успела узнать к этому времени, и мои слова будто повисали в воздухе. – Они танцуют под дождем. Уж не знаю почему, но, как только небо заволакивают тучи, они всегда вместе. Помню, как-то раз папа ворвался в Женский зал, что было нарушением приличий. Туда нельзя заходить без приглашения. Но шел дождь, и папе не терпелось пригласить маму на танец. Однажды он закружил ее прямо в коридоре, а она так заливисто смеялась… Мама тогда еще не закалывала волосы, и они падали ей на плечи огненным водопадом. И вообще, что бы ни случилось, родители всегда знают, что они есть друг у друга, а это самое главное.

– Да, я понимаю, что вы имеете в виду. – Эрик увидел бутылку красного вина, которую я стащила, и ухмыльнулся. – Моих родителей сблизили omenalrtsy.

Я подоткнула под себя платье и задумчиво обвила руками коленки:

– А что это значит?

– Это пончики с яблоками. Когда они еще встречались, мама как-то раз накормила папу до отвала пончиками, и omenalrtsy стало для них особым словом. Если происходит что-то хорошее: omenalrtsy. Если они ссорятся, а потом мирятся: omenalrtsy. Если они особенно удачно провели вечер пятницы: omenalrtsy.

– А как они познакомились?

– Это может показаться вам несколько странным, но благодаря болтам и гайкам.

– Они что, у тебя ремесленники? – Я удивленно сощурила глаза.

– Нет, – усмехнулся Эрик. – Мои родители знали друг друга всю свою жизнь. Так как выросли в маленьком свендвейском городке. А когда им было по одиннадцать лет, к папе как-то раз привязались плохие мальчишки, которые швырнули его школьные тетрадки в грязь. И хотя мама была ростом значительно ниже папы, она не побоялась разогнать хулиганов и оттащить папу прочь. Если честно, папа тогда испугался, а вот мама жутко разозлилась. И она уговорила отца заключить с ней союз, и в тот же вечер они встретились на проселочной дороге и, забравшись в дома всех троих хулиганов, вывинтили из их велосипедов все болты и гайки, так что плохим мальчишкам утром пришлось тащиться в школу пешком. Причем стоило кому-либо из них заменить болты, как юные мстители снова их выворачивали. И через некоторое время парни сдались и стали ходить в школу пешком.

– Мне нравится эта женщина, – сказала я с набитым ртом.

– Ой, вы бы с ней точно поладили! Она любит вкусную еду и музыку и всегда ищет повод от души посмеяться. А вот мой папа совсем другой… Если вы находите меня слишком стеснительным, значит вы еще не видели моего папу. Ему гораздо комфортнее в окружении книг, нежели людей, и он трудно сходится с чужаками. Так или иначе, но мои родители потихоньку взрослели, а поскольку по характеру были совершенно не похожи друг на друга, то и вращались в разных компаниях. И пока мама меняла парней как перчатки, папа просиживал с утра до вечера в библиотеке. А уже в старших классах папа купил велосипед. Но в одно прекрасное утро обнаружил, что все болты и гайки исчезли.

– Не может быть!

– Именно так. И она продолжала делать это до тех пор, пока папа наконец не сообразил, что к чему, и не начал провожать ее в школу. И с тех пор они так и идут по жизни вместе.

– Потрясающе!

Эрик кивнул:

– Они поженились очень молодыми, но не торопились заводить детей. Они объяснили мне, что тогда им не хотелось ни с кем друг друга делить, даже со мной. Но я на них не в обиде.

– Как бы мне хотелось с ними встретиться! – покачала я головой.

– Вы бы им точно понравились. Папа наверняка спрятался бы от вас в своей комнате, но вы бы ему все равно понравились!

Эрик открыл бутылку, и мы принялись пить вино, закусывая фруктами и хлебом с сыром. Некоторое время мы ели молча. И в этой умиротворяющей тишине мне было как-то особенно хорошо. Нам не было нужды говорить, чтобы только заполнить паузу, и непривычный покой действовал как бальзам на мои раны. Я наслаждалась одиночеством, но в то же время была не одна.

– Я хочу задать тебе немного бестактный вопрос, – нарушила я молчание.

– Ой нет! – Он перевел дух. – Ну ладно, я готов.

– А как твое полное имя?

Эрик едва не поперхнулся вином.

– Только и всего? А я уже испугался, что вы попросите меня открыть какой-нибудь страшный секрет относительно моего прошлого.

– Как-то неудобно целоваться с человеком, фамилии которого не знаешь.