Охота на сопках Маньчжурии Морозов Владислав
Я выстрелил – раз, другой, третий, четвёртый. Один раз, кажется, точно попал, ну не мог не попасть! И тем не менее голый козлина не рухнул как подкошенный (живуч!), а, вовсе наоборот, слегка сбавив прыть, поскальзываясь и тряся мудями, полез на крыло и далее – в пилотскую кабину бомбардировщика.
На втором или третьем выстреле где-то вдалеке начала противно выть сирена. Быстро же спохватились китайские товарищи…
А «клиент» уже орудовал на месте лётчика, запускал двигатели. Моторы чихали синим дымом, на патрубках моргали язычки пламени.
Движухи у казарм пока не было никакой. Пресловутые «сорок секунд на подъём по тревоге» ещё не истекли.
Ну что тогда – я выстрелил в Ту-2 ещё пару раз, без видимого эффекта. Конечно, всякое бывало, но истории про то, как вражеский бомбардировщик запросто валят из винтовки – это скорее фронтовой фольклор в стиле Васи Тёркина. Тем более у меня волына во всех смыслах куда слабее.
Убирая горячий пистолет в кобуру, я понял, что, похоже, всё-таки придётся вспомнить подзабытые пилотские навыки.
Моторы Ту-2 уже мерно гудели, выходя на взлётный режим, и я метнулся к ближайшему в ряду расчехлённому истребителю. Сбоку на его капоте были натрафаречены чёрным буквы «Ла-11». Хоть бы аппарат был исправен, с топливом и боезапасом на борту. Но самое главное – чтобы запустился от собственных аккумуляторов или пневмозапуска, без подгонки аэродромного «пускача»!
Под мерзкий звук сирены я пинками вытолкал колодки из-под колёс «Лавочкина». Скинул с плеча ранец, сунул в него мешавшийся капсюльный пистоль, влез на крыло, сдвинул назад среднюю секцию фонаря и заглянул в окрашенную изнутри серо-синей краской кабину. Шлема на месте не оказалось, как, впрочем, и парашюта, но и на радиосвязь, и на спасение жизни мне было плевать.
Я швырнул ранец в чашку сиденья лётчика (хоть так компенсировав отсутствие парашюта под задом) и бухнулся на пилотское место поверх него.
Приборное оборудование было довольно спартанским. Доска в кабине содержала полтора десятка циферблатов со стрелочками и без – высотомер, компас, индикатор курса, указатель скорости, авиагоризонт, вариометр, тахометр, указатель уборки шасси и прочее. По показаниям расположенных справа от основных приборов счётчика патронов и двухшкальному бензиномеру стало понятно, что топливо и боезапас на борту есть. Индикатор кислорода показывал, что баллоны заряжены почти по максимуму.
А Ту-2 уже рулил на старт. Обернувшись, я видел, как вдалеке, за хвостом моего Ла-11, выбежавшие толпой из казарм маленькие серо-зелёные фигурки, застёгиваясь на ходу, чешут во всю прыть либо в сторону самолётных стоянок (у части бегущих в руках уже были винтовки и автоматы), либо к автомашинам. Мои шансы спокойно доделать дело уменьшались с каждой минутой.
Щёлкнув кнопкой зажигания, я начал запускать двигатель. АШ-82ФН чихнул и почти без паузы загудел, запустившись. Слава богу, кажется, пронесло…
Прибавив газу, я тронул «лавочку» с места, в процессе движения пристегнувшись лямками к креслу.
Ту-2 бежал уже в середине полосы, и я резко порулил в сторону старта.
Закрывая фонарь, я видел, как за мной бежали, всё увеличиваясь в размерах, низкорослые солдаты во френчах и плоских фуражках. Обогнав всех, подпрыгивал на неровностях «ГАЗ-67Б», набитый вооружёнными ППШ и ППС раскосыми вояками. За ним ехали ещё грузовики.
Колёса Ту-2 медленно оторвались от полосы. Теперь главным для меня было не потерять его из виду. При отсутствии дополнительных средств слежения это как нефиг делать, ищи его потом одного в бескрайнем небе.
В общем, я рулил, прибавляя обороты движением соответствующего рычажка, который авиаторы именуют «сектором газа». Хвостовой «дутик» Ла-11 оторвался от земли, и в этот самый момент шустрый «ГАЗ-67Б» проскочил мимо меня по траве параллельно ВПП и, выехав поперёк неё, встал с явным намерением помешать мне взлететь. Выскочившие из «газика» и настроенные весьма серьёзно автоматчики повели дырчатыми стволами в мою сторону.
Выхода не было, и, пока по мне не начали стрелять, я резко «подорвал» самолёт, взлетев как-то перпендикулярно полосе и едва не задев колёсами основных стоек шасси кили выстроившихся на стоянках «МиГов». «Лавочкин» возмущённо взвыл, но выдержал.
Позади осталась небольшая толпа народу и несколько машин на краю ВПП. Интересно, что они будут делать дальше? Ведь произошёл явный угон, но при этом, пересчитав личный состав по головам, китайцы быстро поймут, что это отнюдь не кто-то из своих. Чисто по протоколу отправят дежурную пару или звено на перехват. Вопрос только в том, насколько быстро они это сделают…
В толпе блеснуло несколько тусклых вспышек выстрелов, но, кажется, всё-таки без последствий. Плохо, если возле аэродрома есть какие-то зенитки, у которых могли дежурить расчёты. Тут и одной малокалиберной автоматики могло вполне хватить. Но, взлетев, с высоты никаких огневых позиций я не разглядел.
Убрав шасси, я прибавил скорость, и двухрядная «звезда» мощно потащила истребитель ввысь.
Тёмная размазанная точка Ту-2 была видна уже у горизонта. Не убирая шасси, он уходил, как классический «империалистический нарушитель воздушного пространства» тех лет, в сторону моря.
Подо мной промелькнули смутно знакомые гавани порт-артурских бассейнов. Строений в порту вроде бы прибавилось, а из кораблей у причалов преобладали торговые лоханки. Во всяком случае больших боевых кораблей размером с крейсер или броненосец я не видел, их здесь в это время быть просто не могло.
Преследуемый мной самолёт маневрировал как-то вяло и даже не пытался убрать шасси. То ли «клиент» не имел привычки к подобному, то ли всё-таки был ранен.
Кстати, а с чего это Ту-2 стоял на самом старте?
Догнав бомбардировщик, я присмотрелся и увидел, что под хвостом у него торчит какая-то фиговина, похожая на крюк. Ага, тогда более-менее понятно. Скорее всего, у них здесь явно намечалось нечто вроде воздушных стрельб по конусу, а это, судя по всему, буксировщик мишеней, который стоял в ожидании полностью готовым и заправленным.
В мой прицел были видны китайские опознавательные знаки и пустые стрелковые кабины Ту-2. В задней, кажется, даже и пулемётного ствола не было.
Порт-Артур остался позади, внизу замелькало зеленоватое море с барашками волн. Небось тревога у них уже объявлена по всему побережью, и потому тянуть с «финальной точкой» не следовало.
Я прицелился и, откинув скобу с гашетки, прошил из трёх пушечных стволов, аккуратно слева направо, крылья и оба мотора Ту-2, который при первых выстрелах попытался уйти правым разворотом, но запоздал с манёвром. Часть моих разноцветных трассирующих снарядов улетела куда попало, уйдя в сторону от Ту-2, но большинство всё-таки достигло цели. Густой дым повалил сначала из одного его мотора, а потом и из второго.
Скорость Ту-2 заметно снизилась.
И я сделал второй заход, теперь целясь ему в середину, по маячащей между дымящих моторов длинной мачте радиоантенны над пилотской кабиной.
Снова была длинная очередь из всех трёх стволов.
Трассеры гасли в фюзеляже обречённого бомбардировщика; кувыркаясь, отлетела левая килевая шайба, а потом что-то внутри него взорвалось (центральный бак, наверное), и плоскости Ту-2 сложились. Я видел, как отлетела одна консоль с китайской кокардой на голубом нижнем фоне. Остальной самолёт разнесло в мелкие, похожие на неряшливую комету брызги. Облако обломков полетело к поверхности моря. Почему-то именно в этот момент я вспомнил, что по-английски «Ту-2» звучит как «Ту-Ту»…
Оставалось надеяться, что «клиент» не настолько везуч и парашюта у него, так же как и у меня, нет.
Выйдя из атаки, я заложил вираж, сделав круг над облаком дыма, медленно рассеивающимся на месте гибели бомбардировщика. Крайние обломки падали в воду, поднимая фонтаны брызг. Нет, никакого парашюта в небе видно не было.
Ну тогда, считайте, дело сделано, после такого он точно не мог выжить, как и никто другой на его месте. И почему-то мне его было совсем не жалко. Хотя чего я удивляюсь? Там, откуда я пришёл, к смертям мы вполне притерпелись…
А за плексом моей кабины, над морем, появился красивый ярко-оранжевый край солнечного диска. Кажется, восход…
И прежде чем я успел что-то сообразить, последовал множественный удар по хвосту, резко закачавший Ла-11, после которого в кабине ощутимо завоняло горелым. Затем справа от себя я увидел пару блестящих на солнце МиГ-15, явно выходивших из атаки по мне. Быстро же они подняли перехватчики, чему-то и их война в Корее научила…
Потом был странный сотряс, сопровождавшийся грохотом, и всё кончилось. И только оказавшись во тьме, я вдруг понял, что не знаю имён и фамилий «клиента» (если не считать за таковые странноватое «Грей-Грейн») и его «подружки по несчастью». Ну вот вам здрасте. Докатился. Уже веду себя как какой-нибудь наёмный белый снайпер (которому обычно платят по головам) на войне в далёкой и жаркой африканской стране, где одни негры активно озалупливают других, а всё ради месторождений каких-нибудь нужных неведомым им транснациональным корпорациям полезных ископаемых. Или как тот киллер из известного анекдота 1990-х, которому заплатили миллион «зелёных» в качестве аванса: раз так, подъезд, квартиру и фамилию можешь не называть, хватит и номера дома…
Вместо эпилога. Мало что прояснивший по сути дела разбор полётов, и не только
Снова Россия. Урал. Северная окраина г. Краснобельска. 28 февраля 20…
Действительно, на этом всё кончилось.
Здравствуй, милое время, где не понимающая, во что ввязалась, обезумевшая Океания опять воюет с Евразией и Остазией, причём, по собственной дурости, с обеими сразу…
При падении я довольно больно впечатался пятой точкой в глубокий снег и, мгновенно окоченев, услышал сначала запрещающий звонок на переходе через железку, а потом стучащее блямканье на стыках проходящего неподалёку товарного состава. Обледенелый последний вагон скрылся за поворотом, вместо запретного красного цвета табло с фигуркой пешехода перед рельсами стало разрешающе-зелёным, и я полез в руины гаражей искать дальновидно заначенный там мусорный мешок с пуховиком, который за время моего краткого отсутствия никто, слава богу, не успел ненавязчиво позаимствовать. Осознав перед этим, что я, как и за несколько минут до этого в кабине истребителя, сижу на своём ранце. Вот как они это делают? Ведь вроде был пристёгнут к пилотскому сиденью, но как раз оно-то вместе со мной в «исходную точку», что характерно, не перелетело. А шляпа с бурской символикой осталась в далёком 1954-м, в виде сувенира китайским коммунистам…
Позже, посмотрев кое-какие доступные документы и публикации, я сумел выяснить, что:
Древний монастырь Латинг в У-Танге, где когда-то очень давно вроде бы действительно квартировал пресловутый «Великий Цэрпх школы Дхуйнянкумара», в реальности существовал. Однако после того, как в 1937 году в этих краях некстати случилась эпидемия очень странной чумы (ряд историков считает, что это были происки японцев), монастырь и прилегающие деревни были покинуты людьми, а в 1959 году его руины были окончательно снесены китайцами во время взрывных работ при строительстве одной из веток стратегической автодороги в сторону Тибета. Более никаких сведений об этом культовом сооружении мне обнаружить не удалось, да и лезть дальше в эту откровенно дурацкую тайну мне не хотелось.
Если верить хроникам обороны Порт-Артура, в ночь с 22 на 23 августа 1904 года действительно имел место «беспорядочный артобстрел города и крепости». Японцами был выпущен «десяток одиннадцатидюймовых снарядов», часть которых взорвались на окраине Старого города. При этом «сгорело несколько не имевших военного значения построек», а также «пострадало несколько десятков человек из числа туземного китайского населения». Что сказать – не повезло в тот день «господину Ху»…
А вот никаких сведений о какой-либо стрельбе позади русских оборонительных линий, шпионах, диверсантах и прочих прорывах японских разведгрупп, которые могли произойти в Порт-Артуре в последнюю неделю августа 1904 года, ни в каких версиях отечественной официальной историографии обороны данной крепости, а равно и мемуарной литературе, не содержится.
При этом, если верить опубликованным в 2005-м американским историком Роном МакКеоном переведённым с японского на английский отрывочным данным о потерях Императорской армии при осаде Порт-Артура, в конце августа 1904 года во время «выполнения в русском тылу особо секретной миссии, обстоятельства которой остались неизвестны», погиб некий майор японской разведки Шигео Сасаки (не смейтесь, ребята, эта фамилия означает не совсем то, про что вы подумали, образующий её иероглиф состоит из двух частей – «помощник» и «дерево», только и всего). Как-то прояснить этот момент мне не удалось, но, судя по всему, того «человека в котелке» звали именно так…
Корнет и барон Я. В. Пыхте-Скебиносс действительно числится «усопшим по причине болезни» во время обороны Порт-Артура, но без точного указания даты. Известно только, что это произошло в 1904 году.
Фамилия капитана Александра Ксаверьевича Брдыч-Муранского оказалась в конце довольно длинного списка офицеров, погибших на боевых постах 15 декабря 1904 года, в критические дни осады Порт-Артура, в результате взрыва форта № 2 после двух попаданий японских тяжёлых снарядов. Практически в любой публикации об обороне Порт-Артура указано, что в этот день в форту № 2 погиб героический генерал Кондратенко со всем своим штабом и ещё много народу. Это был переломный момент обороны, когда японская артиллерия стала стрелять точнее, а японская пехота наконец научилась взаимодействовать с артиллерией…
Подпоручик Евгений Петрович Майский закончил Первую мировую в чине подполковника. Потом его судьба начала выкидывать довольно замысловатые загогулины, совершенно в стиле героев Алексея Толстого. Оказавшись в рядах Добровольческой армии и даже поучаствовав в пресловутом «Ледяном» походе, Майский в конце 1919 года оказался в рядах РККА, где сей военспец и прослужил всё последующее десятилетие. В официальных документах указано, что умер он в сентябре 1928 года, место захоронения – туркменский населённый пункт Ходжакала. Никаких внятных подробностей и деталей установить не удалось, но, судя по всему, товарищ Майский напоследок повоевал ещё и с басмачами…
А вот «снять своё кино» у меня таки, увы, не получилось. Будучи реалистом, я не мог ожидать от своей отчаянной попытки изменить ход Русско-японской войны многого. Однако, как оказалось, удалось сделать даже больше, нежели я рассчитывал!
Известный историк отечественного флота, капраз в отставке и кандидат каких-то там милитарных наук, Мирослав Колотун опубликовал в № 12 за 2020 год военно-исторического альманаха «Флотский сборник» небольшую статью, в которой рассказывалось о том, что 13 декабря 1904 года, в момент, когда главные силы Второй Тихоокеанской эскадры ещё находились в трёх днях пути от порта Носи-Бе на о. Мадагаскар, в Санкт-Петербурге состоялось некое заседание под председательством главного начальника флота и Морского ведомства генерал-адмирала великого князя Алексея Александровича (кстати, дядя Николая II), на котором присутствовали управляющий Морским министерством генерал-адъютант Авелан Фёдор Карлович, начальник Морской обороны Балтийского моря вице-адмирал Бирилёв Алексей Алексеевич, генерал-адъютант Казнаков Николай Иванович, контр-адмирал великий князь Александр Михайлович и ряд других высших чинов флота. И, что самое удивительное, заседание почтил своим присутствием лично император Николай II, что в истории российского флота вообще случалось нечасто. Главная странность заседания состояла в том, что на нём обсуждалась, ни много ни мало, целесообразность дальнейших действий Второй Тихоокеанской эскадры! И, что самое интересное, участникам заседания был представлен и даже «принят к сведению» некий доставленный из Порт-Артура документ (выходит, Зиновьев всё-таки не сидел сложа руки!), где обосновывалась необходимость вернуть Вторую Тихоокеанскую эскадру обратно или радикально изменить текущие оперативные планы, поскольку дальнейший поход грозил ей неминуемым разгромом. Впрочем, финал заседания был предсказуем. Николай II, а за ним и Алексей Александрович изволили высказать сомнение в достоверности полученной из Порт-Артура информации, усомнившись в компетентности автора документа, который к тому же «использовал непроверенную информацию, полученную из неофициальных источников», а сам документ был «составлен не по форме», да ещё и «передан с нарушением соответствующих процедур», – и высказались за то, чтобы «оставить всё как есть», всего лишь усилив Вторую Тихоокеанскую эскадру дополнительными кораблями. Видимо, здесь имелась в виду Третья Тихоокеанская эскадра контр-адмирала Николая Ивановича Небогатова (четыре броненосца береговой обороны, один старый броненосный крейсер и несколько вспомогательных судов), решение об отправке которой на Тихий океан было принято за три дня до этого, 11 декабря 1904 года. Третья Тихоокеанская эскадра сумела выйти из Либавы только 3 февраля 1905 года, и ничем, кроме дополнительно потерянного тоннажа, а также лишними покойниками и пленными, она в этой войне не отметилась. Безмерно удивлённый (ещё бы – оказывается, был вполне реальный шанс избежать Цусимы!) автор статьи указал, что факт заседания подтверждается воспоминаниями и дневниками вице-адмирала Аполлона Сергеевича Загряжского-Киселя, который тоже присутствовал на этом мероприятии, но одновременно сообщил, что протокол заседания либо вообще не вёлся, либо, как и все связанные с этим событием документы (включая и тот, что был передан из Порт-Артура), «был утрачен в период после октября 1917 года», за исключением пары второстепенных документов и справок, на основе которых и была написана статья. Большого резонанса эта публикация не имела, да и вообще мало кто обратил на неё внимание в самый разгар мутных пандемийных ужасов.
Как говориться, увы-увы, могли хоть что-то изменить, но не воспользовались. Всё дурь наша, российская… И если за этим вердиктом действительно стояли лично Николай II со своим дорогим дядюшкой, то всё последующее эти ушлёпки, господа Романовы, вполне заслужили…
По самому лейтенанту Зиновьеву Сергею Илларионовичу удалось найти ещё меньше сведений, хотя с флота его, судя по всему, не выгнали, да и «психом ненормальным» тоже не объявили. В 1906 году человек с такими инициалами в качестве свидетеля проходил по делу о восстании в Кронштадте и Свеаборге. В конце 1916 года капитан третьего ранга Зиновьев С. И. числился среди офицеров Минной дивизии Балтийского флота и, согласно не вполне проверенной информации, был убит матросами в Гельсингфосе во время первых революционных волнений печально знаменитого марта 1917 года. При этом некий Игорь Сергеевич Зиновьев, 1915 года рождения (уж не его ли сын?), дослужился до контр-адмирала в советском ВМФ и одно время, в середине 1970-х, был командиром вертолётоносца «Ленинград».
Корпусной интендант Талдытов Ростислав Евлампьевич в Первую мировую войну числился при штабе 11-й армии генерала А. Селиванова и, по официальной информации, погиб (по другим данным – умер от болезни) в январе 1915 года, во время осады Перемышля.
Одна из его дочерей, Арина Ростиславовна Талдытова (после замужества – Лякидэ), в конце 1930-х работала в аппарате Президиума Верховного Совета СССР, в частности, в качестве секретаря-стенографиста Надежды Крупской, а в 1956–1957 годах числилась секретарём у Анастаса Ивановича Микояна, который в тот момент занимал пост министра торговли СССР.
Никаких вменяемых сведений о воздушном бое, произошедшем 22 августа 1954 года в районе Порт-Артура, мне найти, разумеется, не удалось. Зато в одном опубликованном в 2018 году китайском документе обнаружилось упоминание о том, что 23 августа 1954 года восточнее острова Юаньдао (район примерно совпадает, но лично я там с воздуха никаких островов вроде как не заметил) столкнулись в ходе тренировочных полётов бомбардировщик Ту-2 (принадлежность к конкретной части не указана) и истребитель Ла-11 из 401-го ИАП ВВС НОАК, при этом «никто из членов экипажей не пострадал» (что неудивительно, учитывая, кто эти самолёты на самом деле пилотировал). Правда, там же было указано, что самолёты взлетели не из Порт-Артура, а из Дайрена, то есть, по-нашему, Дальнего, но это в данном случае не слишком принципиально. Ну и в целом можно констатировать, что засекретить непонятное лётное происшествие (аналогично на их месте поступил бы любой) китайским товарищам в этот раз вполне удалось…
А уже согревшись и направляясь домой, продираясь через пургу по ночным улицам, я услышал в своей голове «неизбежный постскриптум» – как всегда ехидный голос Блондинки.
– Ну как ты? – спросила она, не слишком убедительно изображая участие.
– Как видите, вполне себе жив. Чай, теперь ваша душенька довольна?
– Вполне.
– А раз так – почему не рассказали сразу?
– О чём?
– Хотя бы о том, что вы посылали меня туда не только за головой этого сбрендившего дурика, и о том, что там всё куда сложнее! А то вдруг ни с того ни сего возникают буквально из ничего какие-то неучтённые тёлки с древними фиговинами непонятного происхождения в придачу! Чуть последние предохранители в бестолковке не перегорели на хрен!
– А смысл? Во-первых, он действительно пытался повлиять на ход истории – и это факт. Его надо было остановить или ликвидировать, что ты и сделал. Во-вторых, роль его сообщницы была не ясна до самого конца. Она была отнюдь не из простых и вполне успешно и убедительно изображала из себя жертву. И, к сожалению, некоторые из нашего руководства ей, совершено напрасно, поверили. И это тоже факт и очередной урок для нас. А кроме того, эти двое реально были преступниками, которые использовали далеко не по назначению уникальное и дорогостоящее оборудование, дальнейшую деятельность которых надо было пресечь любой ценой. И если бы тебе рассказали всё, ты бы, наверное, не согласился…
– Как знать, может, отсмеявшись, я бы и не возражал. Кстати, а вам не кажется, что в этот раз всё получилось как-то слишком быстро и, я бы даже сказал, скомканно в плане «драматургии»?
– Мы не в театре «кушать подано» играем, а серьёзными вещами занимаемся. И, между прочим, наши сотрудники во время подобных типовых миссий по изъятию и ликвидации как раз стараются задерживаться в прошлом на как можно менее продолжительное время. За крайне редким исключением. Просто это ты у нас не вполне обычный…
– Ой, вот только про театр не надо! И, кстати, если вы таки не в курсе, в наше политкорректное время «необычный» тождественно понятию «олигофрен». Так что вот сейчас обидно было!
– Извини. Неужели ты реально предпочёл бы проторчать в 1904 году, который ты плохо знаешь и не особо любишь, несколько недель или месяцев, с каждым часом пребывания там увеличивая неизбежный риск быть обнаруженным и разоблачённым?
– Ну нет, вот тут уж увольте.
– Ну вот видишь. Тем более что, пробыв в 1904 году всего пару суток, ты всё-таки успел наделать глупостей. Ведь так?
– Допустим. Почему ему можно, а мне нельзя?
– Хотя бы потому, что даже без его информации Русско-японская война с семидесятипятипроцентной вероятностью закончилась бы примерно так же, за исключением разве что мелких деталей. На эту тему многие тома написаны, но теперь нельзя точно сказать, образовалась ли «окончательная версия» истории этой войны в том виде, как её знаем и мы, и вы, вследствие действий ликвидированного тобой субъекта, или же это, как любят говорить учёные, «объективный исторический процесс». А твоя довольно глупая попытка изменить ход истории породит не более чем ещё одну красивую легенду о каком-нибудь гениальном, но полоумном прорицателе, который всё знал заранее, но, увы, не был услышан. Надо здраво оценивать реалии того времени, в котором оказался…
– Ну да, знаем, а кому интересны подробности – факультативно читайте «Левшу» Лескова. А кстати, с чего этот ваш взбесившийся полудурок со мной по-немецки шпрехал?
– А с того, что на той части суши, о которой ты сейчас подумал, в наше время разговаривают исключительно по-испански. А жителям европейского полуострова в смысле «сохранения культурной идентичности и традиций» всё-таки повезло чуть больше. Удовлетворён?
– Ну в общем да…
– Тогда официальную часть будем считать законченной. Поздравляю. Задание тобой выполнено, пусть и не безупречно, но успешно. И, заметь, всё действительно заняло считаные часы…
– Ну-ну, это да, мастерство не пропьёшь. Служу Советскому Союзу, или что у вас там?
– Не начинай. Ещё вопросы есть?
– Ну про то, что это за тибетская хреновина и зачем она нужна, спрашивать не буду, тем более что вы этого, судя по всему, и сами не знаете. Остаётся всего один «вопрос на засыпку». Так что же – выходит, мы не одни во Вселенной?
– Ты будешь смеяться, но и в наше время это осталось дискуссионным вопросом. С одной стороны, некие следы чужого разума в космосе вроде бы нашли, но, с другой стороны, нельзя стопроцентно утверждать, что это именно оно и есть. Тем более что живьём инопланетян и у нас никто не видел…
– Н-да, тогда эту парочку действительно стоило убить…
– Вот именно. Да ты не переживай. Работы по твоей специфике ещё непочатый край…
И, как легко догадаться, мне эту работу нашли, причём очень скоро…
Конец шестой книги
Владислав Морозов
Уфа. 2021–2022 гг.
Читать бесплатно другие книги:
