Нефритовое наследие Ли Фонда

– Хороший выбор, – сказал Хило, обняв Рю за плечи. – Всегда выбирай самое лучшее.

Подросток слабо улыбнулся. После вчерашней вечеринки с одноклассниками по поводу окончания школы он проснулся около полудня. На сегодняшний ужин в честь Рю приготовили все его любимые блюда – ребрышки с соусом из красного перца, пирог с креветками, жареный зеленый горошек, – и теперь выпускник уже так наелся, что не мог даже дожевать пирожное. Сидящая рядом Коко призывно виляла хвостом и хватала кусочки, которые Рю совал ей под столом.

После новогодних каникул Рю собирался поступить в жанлунский Королевский университет. До университетского городка было всего полчаса езды на метро, но Рю решил поселиться в общежитии, чтобы получить полноценный опыт студенческой жизни. Хило одобрил его решение. В восемнадцать лет молодому человеку пора съезжать от родителей. А он единственный из детей до сих пор жил дома, не в Академии Коула Ду.

Но все же мысль об отъезде сына печалила Хило. Рю был самым милым из его детей. У него не случалось приступов плохого настроения, как у Нико, и не было взрывного темперамента, как у Цзаи. Он хорошо ладил со всеми и нарывался на неприятности, только когда бросался исполнять задуманное, как следует не поразмыслив, что вполне естественно для подростка. Иногда он спорил с матерью, но лишь потому, что Вен была с ним слишком строга, по мнению Хило. Но Рю приносил в дом радость, без него станет слишком тихо.

– Мама, будешь десерт? – спросила Вен у свекрови.

– Нет, лучше отдай детям. А я посмотрю телевизор и пойду спать. – Коул Ван Риа кряхтя поднялась со стула, и Сулима помогла ей выйти из столовой. В семьдесят восемь лет мать Хило была вполне здорова, только совсем поседела и как будто съежилась и выцвела, еще больше слившись с фоном. Дедушка в старости превратился в сморщенную кобру, плюющуюся ядом, а мать никому не доставляла неудобств.

– Ты подумал о том, что будешь изучать? – спросила Вен у Рю.

– Тетя Шаэ предложила получить диплом менеджера, – ответил Рю. – Она говорит, что это откроет много возможностей в офисе Шелеста и в наших компаниях-данниках.

– Твоя тетя очень умна и практична, – согласилась Вен.

– Но многие предметы в курсе менеджмента мне кажутся скучными, – продолжил Рю. – Мне интереснее общественные науки. Социология, а может, государственное управление. Не то чтобы я не хотел работать в клане, – быстро добавил он, – но мне хочется помогать и людям, не входящим в клан, например каменноглазым.

Возможно, Рю был чересчур оптимистичен и бескорыстен, но Хило ободряюще сказал:

– Ты наверняка преуспеешь в политике или юриспруденции, что бы ты ни выбрал. У тебя еще есть время подумать, для этого и нужен колледж. К тому же всегда остается запасной вариант – стать кинозвездой вроде Дэнни Синцзо, ведь симпатичной мордашкой ты пошел в мать.

Цзая расхохоталась, зажав в руке крошки от пирожного, а Вен с улыбкой покачала головой:

– Все знают, на кого похож Рю.

– Да брось, пап, – сказал Рю.

– Не закатывай глаза, – поддразнил его Хило, но с намеком на серьезность. – И не позволяй всяким суеверным ослам вставать на твоем пути. Ты мой сын. Ты Коул. Пусть ты и не Зеленая кость, но можешь добиться чего-то другого, чего-то большего.

– Да ладно тебе, пап, – отмахнулся от него Рю, хотя все заметили, как он засиял от отцовских слов. Он толкнул локтем Нико: – Кстати, может быть, в следующем году мы будем вместе учиться в университете.

Нико посмотрел на брата, а потом снова уставился на салфетку, которую уже завязал в узел.

– Думаю, ты будешь единственным студентом университета в нашей семье, Рю.

– В каком смысле? Ты же поступишь в Королевский университет, после того как год проработаешь Кулаком, правда?

Цзая попыталась перехватить взгляд Рю и заставить его замолчать, подав знак рукой, но было уже поздно. Разговор оборвался, и внезапно повисла леденящая тишина. Рю сконфуженно огляделся. Он плохо знал боевую часть клана и так погрузился в выпускные экзамены и праздничную суету, что не слышал новости – неделю назад Штырь раздал наградной нефрит и повышения.

– Я не буду Кулаком, – сказал Нико. – И не пойду в колледж.

– Еще как будешь! – рявкнул Хило. – Лотт Цзин говорит, что ты делаешь успехи и умеешь пользоваться нефритом лучше, чем другие Пальцы. Тебе просто нужно приложить чуть больше усилий. Брать на себя инициативу, показывать пример младшим Пальцам. Ты не станешь Кулаком, если будешь делать только то, что и все остальные.

– Конечно, в наши дни университетское образование важнее, – вставила Вен, – но оно может подождать еще год или два, пока ты не заработаешь больше нефрита. Даже если ты немного отстаешь от ожиданий, ты сумеешь нагнать, стоит только взяться за ум.

Нико молчал, как обычно, когда был расстроен. Если распекали и воспитывали Рю, он начинал спорить и выкручиваться, Цзая разражалась слезами, а Нико уходил в себя, как сейчас, когда он хмуро уставился на стол, а его нефритовая аура свернулась темной тучей. Хило почувствовал, что начинает распаляться.

– А ты думал, что будет легко только потому, что ты сын Колосса? И тебе не придется изо всех сил трудиться, чтобы заработать репутацию и избавиться от гнусных трюков вроде того, с машиной?

Хило одернул себя – ведь он уже наказал племянника за тот инцидент и обещал себе, что больше к этому не вернется.

Он продолжил уже спокойнее:

– А знаешь, что, впервые встретив Лотта Цзина, я не был в нем уверен? Теперь в это трудно поверить, но в молодости он вел себя отвратительно, вечно дулся на весь мир и огрызался. Его отец был Зеленой костью высокого ранга, и Лотт не хотел идти по его стопам. К счастью, он обрел твердую почву под ногами. Он изменил отношение и стал трудиться усерднее остальных. И теперь он Штырь клана. Я вот к чему клоню – даже если ты начал не лучшим образом, если совершал ошибки, еще не поздно все изменить. Стоит только захотеть.

Нико вскинул голову, но старался не смотреть дяде в глаза.

– Я говорю серьезно, – сказал он. – Я не буду Кулаком и не пойду в университет. Мне предложили работу вне клана, и я согласился.

Над обеденным столом повисла гробовая тишина. Даже Цзая слишком опешила, чтобы что-нибудь брякнуть. Хило моргнул, словно Нико говорил на иностранном языке.

– Ты принял решение, никому не сказав? – потрясенно спросил он. – Не обсудив с собственной семьей? Просто вот так вывалил новость нам на головы?

– А что тут обсуждать? – отозвался Нико. – Я знаю, что вы не согласитесь.

Хило захотелось влепить племяннику пощечину, но Вен накрыла его руку ладонью, и он заставил себя сделать глубокий вдох.

– Вопреки твоему мнению, – медленно произнес Хило, – я вовсе не такой уж ретроград. Если ты и правда хочешь работать вне клана, тебе просто нужно было обсудить это со мной и с мамой.

Нико не ответил, но его нефритовая аура закрутилась, как торнадо в бутылке. Когда-то Нико был таким покладистым ребенком – спокойным и задумчивым, любопытным и быстро схватывающим все новое, он заботился о брате и сестре, но был не из тех, кто привык действовать решительно. Хило мрачно размышлял, что сделал не так, почему его способный племянник превратился в такого неуверенного человека без цели в жизни. Собрав волю в кулак, Хило произнес с идеальным спокойствием терпеливого родителя:

– Ты вырос в семье Коулов, и вполне естественно, что стремишься исследовать мир вокруг, а мне не хватило понимания. Пара лет работы вне клана пойдет тебе на пользу, ты сможешь взглянуть на все со стороны. В конце концов, твой дядя Анден – врач. Но такое решение не стоит принимать, не поговорив с родителями. И, кстати, что это за работа?

Нико бросил скомканную салфетку на пустую тарелку и оттолкнулся от стола.

– Я записался в «Ганлу».

Вен резко вдохнула, прервав тишину, а потом Хило взмахнул рукой, схватил племянника за волосы и сдернул его со стула. Тарелка упала на пол и разбилась, все повскакали с мест. Хило уже тоже стоял. Он оттолкнул Нико, тот врезался в стену и сшиб с нее семейную фотографию в рамке.

– Ты решил стать наемником?! – Хило засопел. – Собираешься топтать сапогами чужие страны вместе с этими иностранцами с водой вместо крови, подсевшими на «сияние»? Продаешь свои нефритовые способности по сходной цене, как последняя шлюха? – Он дал Нико пощечину, нависая над ним, хотя тот был не ниже ростом. Глаза и аура Хило сверкали. – Да что ты за Зеленая кость? Что ты за сын? – заорал он.

Рю вскочил на ноги. Коко с лаем прыгнула за ним.

– Перестать, пап! – взмолился Рю, пытаясь защитить брата. – Он совершил ошибку, это был просто мимолетный порыв.

– Это был не порыв, – взревел Нико, потирая красную отметину на щеке.

Он выпрямился и посмотрел на Хило, расправив плечи и сжав ладони в кулаки.

В его глазах горела холодная ярость.

– Почему мы должны притворяться, будто отличаемся от всех остальных, кто носит нефрит, будто мы лучше иностранцев? Только из-за национальности или генетики? Я поговорил с рекрутерами из «Ганлу», и работа показалась мне интересной. Они занимаются тем, чем прежде никто не занимался. А я никогда не знал ничего, кроме клана, ничего не умею, кроме как быть нефритовым бойцом. Почему я не могу узнать что-то другое? Я мог бы путешествовать по миру, и мне бы еще платили за нефритовые способности.

– Вот так ты решил поступить с семьей, да еще в день, когда твой брат окончил школу? – сказала Вен с дрожью в голосе.

Нико вздрогнул, но не отвел взгляд.

– Прости, мам, – сказал он. – Прости, Рю. Я не собирался сегодня ничего говорить.

Вен встала, поджав губы:

– Мне нечего тебе сказать, пока ты не образумишься.

Она повернулась к нему спиной и вышла из столовой.

Только Цзая осталась сидеть за столом. Она тихо присвистнула:

– Охренеть, ты и правда это сделал, кеке.

Ни один из них не хотел встретиться с отцовским гневом, но чтобы мать вышла из комнаты во время спора – это было неслыханно.

– Завтра же утром ты позвонишь Джиму Сунто, или с кем ты там разговаривал, и скажешь, что не подумал как следует. – Голос Хило мог бы до смерти напугать любого из его бойцов. – Ты не станешь наемником, не опозоришь себя и всех нас. Ты будешь работать в непосредственном подчинении Штыря и посещать все тренировки по расписанию, а в следующем году станешь Кулаком. И только тогда мы поговорим о том, чтобы найти тебе какую-нибудь другую работу, в клане или вне клана, потому что Колоссом ты явно не станешь.

Лицо Нико дернулось, а потом окаменело.

– Я принял решение.

– Нико! – в ужасе шикнул Рю, вытаращив глаза. – Тебе не кажется, что ты слишком далеко зашел? Все уже поняли, что ты несчастлив. Папа даст тебе возможность получить свободу. Неужели тебе плевать на мнение родителей?

Нико с печалью посмотрел на младшего брата:

– Тебе уже восемнадцать, Рю. У тебя есть собственная жизнь, и ты поступаешь в университет. Я тебе не нужен. – Он снова повернулся к Хило. Голос Нико дрожал от обиды, но он поднял подбородок, а его нефритовая аура пылала решительностью. – А что касается мнения родителей, то мне оно неизвестно. Мой отец погиб в войне кланов и даже не знал о моем существовании. А ты казнил мою мать за предательство, и у меня ничего от нее не осталось, даже фотографий. И что я должен думать о своих родителях? – Нико на секунду отвернулся и со злостью потер лицо. – Как ты считаешь, дядя, родители хотели для меня такой жизни или сказали бы, чтобы я поскорее уходил, пока не поздно?

Хило почувствовал, как его сердце сжимается в конвульсиях. Он вытянул руку и схватился за спинку стула. На одну выворачивающую нутро секунду Хило показалось, что его Нико исчез, а вместо него в столовой стоял Лан – его поза, его голос, его нефритовая аура. Когда-то Лан, с его безупречными принципами, был единственным человеком, которого слушался Хило. Но потом этот момент прошел, осталась лишь пронизывающая боль сожалений и потрясения.

– Твой отец знал, что значит быть Зеленой костью. – Хило с трудом узнавал собственный напряженный голос. – Он никогда бы не сбежал. Он все отдал клану, включая собственную жизнь.

– Именно поэтому я никогда его не знал. Так зачем же мне идти по его стопам?

Лицо Нико пылало. Он развернулся и пошел к входной двери.

– Если ты это сделаешь, – крикнул ему вдогонку Хило, – если выйдешь через эту дверь и разобьешь сердце своей матери, то не вздумай возвращаться!

Цзая и Рю обменялись встревоженными взглядами.

– Папа… – начала Цзая, но замолчала.

На мгновение Нико заколебался, словно натянулась невидимая нить, которая его удерживала. Но потом он решительно сделал следующий шаг, будто разорвав эти путы. Затем еще один шаг и еще один. А после дверь за ним закрылась, и он исчез, но еще несколько долгих минут Хило Чуял приглушенную боль в бурлящей ауре племянника, пока тот удалялся от дома.

* * *

Утром Джим Сунто сидел в своем кабинете и вел телефонные переговоры с двумя работниками отдела кадров из министерства обороны, когда у ворот тренировочного комплекса компании «Ганлу» возникла яростная потасовка. Поначалу он решил, что этот грохот доносится с тренировочного поля. А потом услышал крики охраны:

– Стоять! Стоять, или мы стреляем!

Их тревогу можно было почувствовать даже без нефритовых способностей.

Сунто бросил телефонную трубку и вылетел из кабинета, на ходу вытаскивая пистолет. Выбежав из дверей здания, он мгновенно оценил обстановку. Сетчатый забор за будкой охраны был сломан, выкатные ворота оторваны от механизма и перекошены. Два человека в форме «Ганлу» лежали на земле, слава богам, еще живые, а четверо заняли боевые позиции и стреляли: двое из автоматов R5, а двое из девятимиллиметровых пистолетов «корта».

Через сломанный забор перешагнул Коул Хилошудон в сопровождении четырех Зеленых костей и решительно направился к зданию. Ближайший охранник «Ганлу» дважды выстрелил Коулу в грудь. Сейчас Сунто не мог объяснить своему бойцу, что опытную Зеленую кость не убьешь из мелкокалиберного оружия с сотни метров. С раздраженной ухмылкой Коул Отразил выстрелы, а его Кулаки молниеносно выхватили собственное оружие – автоматы «анкев 600» и сабли из высокоуглеродистой стали.

– Не стрелять! – крикнул Сунто своим бойцам. Он побежал вперед, размахивая руками: – Да не стреляйте же, кретины! – Переключившись на кеконский, он крикнул налетчикам: – Коул, мать твою, ты что, решил устроить кровавую баню? Прикажи своим людям остановиться!

Коул остановился и смерил Сунто жутким взглядом. На его ключицах поблескивал нефрит – с таким количеством можно было одолеть и целый взвод.

– Ах ты, вонючий говнюк! Ты завербовал моего собственного сына!

– Ничего подобного. Он сам пришел на одну из информационных встреч. – Сунто медленно убрал в кобуру пистолет и показал пустые ладони. – Опустите оружие, – приказал он на эспенском охранникам.

– Но… – начал один из них.

– Я сказал – опустить оружие!

Сунто тренировался с лучшими Зелеными костями Равнинных и знал, на что они способны. Если начнется стрельба, Зеленые кости устроят настоящий ураган из схлестнувшихся волн Отражения, быстро сократят дистанцию и за секунды перебьют его людей саблями и ножами.

– Разве ты хочешь стать зачинщиком смертельного нападения на эспенскую компанию и ее служащих? – сказал он Коулу. – Отзови своих людей. А мы пойдем ко мне в кабинет и обсудим это как цивилизованные люди.

Все годы знакомства с лидером Равнинного клана Сунто до конца не верил в то, что истории о Коуле Хило правдивы. А теперь подумал, что, возможно, это так. Он узнал сопровождающих Колосса Кулаков – Лотта, Фина, Суйо и Тойи. Он провел с ними много времени – учил их и учился сам, но понимал, что достаточно одного слова Коула, и они убьют его и всех его солдат. Неудивительно, что кеконцев считают дикарями, с отвращением подумал он.

Глаза Коула превратились в две щелочки. Он обернулся через плечо.

– Оставайтесь здесь, – велел он Лотту.

Сунто молча вздохнул, напряжение спало, обе стороны нехотя спрятали оружие. После того как их дружба закончилась, Коул встречался с бывшим Ангелом лишь однажды, в тренировочном комплексе «Ганлу» на острове Эуман, но прошел мимо Сунто в здание, как будто владел землей, на которой оно стояло.

Сунто последовал за Коулом и распахнул дверь кабинета. Коул вошел, но садиться не стал. Он бросил презрительный взгляд на непритязательную и практичную обстановку, ровно такую, какую и ожидал.

– Я предупреждал тебя, чтобы не совался со своим бизнесом на Кекон, – сказал Коул с холодным разочарованием человека, который собрался привести угрозу в исполнение. – Ты не послушался.

Сунто обошел свой стол, чтобы между ними возникла преграда.

– Я лишь устраивал здесь презентации для потенциальных рекрутов. Это обычное дело для любой компании. – Он мог предположить, что даже это разъярит кланы, но не позволял себе испугаться – ему нужны были новые люди. Контракт по операции «Просека» зависел от способности «Ганлу» поставлять больше солдат. – Мы заинтересованы в бывших военных или тех, кто работал с частными тренерами. Мы не пытаемся заманить Зеленых костей из кланов, но готовы разговаривать с любыми заинтересованными людьми, которые отвечают нашим требованиям.

– Какое бы соглашение ты ни заключил с Нико, порви его, – потребовал Коул. – Он не будет растрачивать свои нефритовые способности в частной армии, где у солдат вода вместо крови.

– «Вода вместо крови», – передразнил его Сунто. – Вот как ты всегда думаешь о тех, кто не отчитывается перед тобой и вашей ограниченной клановой системой, да? Что ж, вода у меня или кровь, но я тебе не подчиняюсь, Коул. А «Ганлу» не платит тебе дань. Твой сын уже взрослый. Я несколько раз спрашивал, уверен ли он в своем решении, и он заверил меня, что да. Он уже подписал контракт и получил стартовый бонус.

Коул положил ладони на стол Сунто и наклонился вперед, сократив дистанцию между ними.

– Под твоим лицом кеконца скрывается грязная эспенская душонка, – сказал он, понизив голос. – Для тебя важны только деньги, верно? Если ты отзовешь контракт, я заплачу тебе в десять раз больше, чем ты отдал ему.

Сунто нахмурился:

– Подкупать директора компании, чтобы он уволил сотрудника, – противозаконно.

– Много лет назад ты сказал, что не будешь доставлять неприятностей, но твои солдаты охраняют горнодобывающее судно, которое ворует кеконский нефрит. Так что не надо этих глупостей про моральное превосходство. – Взгляд Коула был таким же холодным и ровным, как и его голос. – Ты знал, что, нанимая Нико, вторгаешься на территорию Равнинных и в мою семью. Но все равно это сделал. Любого другого я бы просто убил за такое. Но ради нашей старой дружбы я дам тебе шанс. Возьми деньги или не бери их, но прошу тебя, выполни мою просьбу, считай это личным одолжением. Если тебя это совсем не трогает, хотя бы подумай, хочешь ли ты, чтобы я стал твоим врагом.

Этого Сунто не хотел. Он родился на Кеконе и провел в стране последние пятнадцать лет. Он понимал, какой властью обладают кланы и как беспощадны могут быть их лидеры. И он уж точно не считал себя безрассудным гордецом, который слепо бросается в гущу опасности под влиянием порыва.

Однако, увы, в мире существовало всего три страны с тренированными нефритовыми бойцами – Республика Эспения, Югутан и Кекон. Большинство солдат «Ганлу» были бывшими эспенскими спецназовцами, но ему нужно было больше людей. К сожалению, переманить бывших солдат из роты Золотой паук, которые прошли подготовку под его личным руководством, когда он еще работал с генералом Рону, помогая реформировать кеконскую армию, оказалось не так просто, как он рассчитывал. Зеленые кости, даже не входящие ни в один клан, опасались работать в иностранной компании, на Кеконе по-прежнему были сильны предрассудки относительно достойных нефритовых профессий.

Если бы в «Ганлу» записался Коул Никоян, это стало бы переломным моментом для других Зеленых костей. Пусть кандидатам вроде него не хватало армейского опыта, но это с лихвой искупалось нефритовыми способностями, и приток подобных рекрутов за короткий срок увеличил бы возможности «Ганлу». Если сын самого Колосса принял решение вступить в «Ганлу», Равнинный клан не сможет наказать компанию или тех, кто запишется в ее ряды.

– У меня эспенская компания, – сказал Сунто, спокойно встретив взгляд Коула. – Насколько я понимаю, твой сын теперь работает на меня, если только он не решит уйти по собственной воле.

– По-моему, ты просто не понимаешь, что делаешь, – ровным тоном произнес Коул.

Но Сунто понимал. Успех «Ганлу», его личная репутация, а возможно, даже судьба Свидетелей Истины во всем мире зависели от операции «Просека». Арт Вайлз был невыносимо заносчивым олигархом, которого многие не любили, но он дал Сунто самую большую возможность в жизни, поручился за него в министерстве обороны, в Военно-промышленной ассоциации и перед всеми акционерами «Анорко», включая, если слухи не врут, определенных людей в Порт-Масси, чье неудовольствие совсем не хотелось вызывать.

Сунто также знал, что как гражданин Эспении и бывший Синий ангел, работающий с правительством республики, он получал режим особого благоприятствования. Коул мог быть достаточно безрассуден, чтобы попытаться его убить, но при этом рисковал навлечь на себя санкции, при этом даже убийство не потопит «Ганлу». Вайлз просто наймет директором кого-нибудь еще. Взвесив все за и против, Сунто решил, что лучше рискнуть, возразив Коулу, чем разочаровать своих эспенских акционеров, перед которыми он не имеет таких преимуществ.

– Я не хотел бы стать твоим врагом, Коул, – ответил он, не сдвинувшись с места, – но и не боюсь тебя.

Колосс выпрямился. Сунто вспомнил их первую встречу в спортзале «Седьмая дисциплина». Тогда он решил, что в итоге окажется в больнице, и был сбит с толку дружелюбием Коула, который улыбался чаще, чем можно было ожидать от человека с подобной репутацией, и был почти не заносчив. Теперь от того Коула не осталось и следа. Сунто напрягся и подумал о пистолете «корта» у правой руки.

– Может, ты и прав, решив, что тебе нечего бояться, – сказал Коул. – Я не могу заставить иностранную компанию выполнить мой приказ, а ты не из тех, кого легко запугать или убить. Так что в ближайшее время твое решение, вероятно, пойдет тебе на пользу. Но я не забуду, что ты растоптал нашу дружбу и воспользовался моим сыном ради выгоды. – Исходящая от Коула нефритовая энергия казалась слишком яркой, нечеловеческой, хотя выглядел он совершенно спокойным. – Обещаю, что рано или поздно ты заплатишь за оскорбление.

– А может, это тебе следует задуматься о том, почему твой сын предпочел записаться в «Ганлу», вместо того чтобы остаться в клане. Кланы Зеленых костей выходят из моды. Это понимают даже твои дети. – Сунто мотнул подбородком: – А теперь забери своих людей, и покиньте мою территорию.

На одно пугающее мгновение, судя по лицу Коула, он решил вернуться к насилию, с которого начал. Сунто напряг собственную нефритовую энергию, готовясь к обороне. Секунды тянулись бесконечно, накалившись гораздо сильнее, чем в тот день, когда Коул и Сунто схлестнулись после тренировки на лужайке в поместье Коулов.

Но все же пламя в глазах Колосса скрылось за черными угольками.

– Совершенно ясно, что у тебя нет детей, Сунто. – Коул повернулся к двери. – Иначе ты не чувствовал бы себя таким неуязвимым.

Сунто на почтительном расстоянии последовал за ним, наблюдая, как Колосс жестом собрал своих Зеленых костей и вышел через сломанные ворота.

Глава 35

Те, у кого есть выбор

Когда шасси самолета коснулось посадочной полосы Жанлунского международного аэропорта, Анден потер глаза и сонно посмотрел в окно на мрачное вечернее небо. Мысленно он по-прежнему находился по ту сторону Амарического океана. Как член совета Международной биоэнергетической квалификационной комиссии, он летал в Эспению как минимум дважды в год, чтобы проверить клиники на соответствие стандартам лечения, и в итоге набрал даже больше подарочных миль, чем Шелест. Хорошо хоть теперь в самолетах не курили, а серебряный статус в «Кеконских авиалиниях» означал, что полет он проведет с большим комфортом, чем прежде.

Хорошие новости заключались в том, что медицинское использование нефрита постепенно завоевывало поддержку эспенского общества, чему способствовали усилия «ВБХ Фокус» и Ассоциации эспенских кеконцев. Но оставались и плохие новости – на каждое положительное упоминание кеконского нефрита приходилось и резко негативное. Джон Реми, Дрянной кеке из Ресвиля, по-прежнему наращивал влияние в своем городе, избегая смерти от рук врагов и ареста полицией.

– Мы много раз пытались вразумить Реми, уговорить его не высовываться, – объяснял Мигу Сан на последнем заседании Ассоциации эспенских кеконцев. – Но его невозможно урезонить.

– Зеленые кости из других городов не хотят, чтобы их ассоциировали с Реми и его бандой Змееголовов, – возмутился Кори. – Мы сотрудничаем с полицией, снабжая ее информацией, которая поможет его обезвредить. Наверное, ужасно так говорить, но, если его вскорости не арестуют, остается только надеяться, что с ним разделаются Бригады.

Проблема с Эспенией в том, размышлял Анден, забирая багаж, что деньги там ценятся больше верности. На Кеконе всегда было два главных источника власти – золото и нефрит. Но ни за какое золото нельзя стать нефритовым воином без правильного происходения и подготовки. Даже самого богатого человека можно убить. Если он не носит нефрит, то нуждается в дружбе тех, кто носит. Так что всегда поддерживается баланс сил.

Во всем остальном мире это не так. Ассоциация кеконских эспенцев – не клан, способный продавить свои требования. Андена не покидало неприятное предчувствие, что Джон Реми станет примером того, как преуспеть Зеленой кости в Эспении. Обогащаясь и получая больше власти, он набирал и новых сторонников, которые стремились быть похожими на него.

Такси из аэропорта всю дорогу до квартиры плелось в пробках – наступил сезон отпусков. Во время долгой поездки Анден пытался выбросить пессимистичные мысли из головы и вернуться к настоящему. Он уже сделал все, чтобы помочь своим друзьям из Порт-Масси, и по мере сил отстаивал интересы Равнинных в стране. Остальное было не в его власти.

Войдя в свою квартиру, он увидел Цзирую – тот сидел на диване в гостиной, рассматривая наброски.

– Как ты долго, – вздохнул Цзируя, отложил работу и потянулся на подушках. Он подошел к двери и поцеловал Андена. От Цзиру пахло мылом и одеколоном – он только что принял душ и побрился, его жесткие курчавые волосы были еще влажными.

– Рейс опоздал, и были ужасные пробки, – объяснил Анден.

– Прости, миян, я не приготовил ужин, неважный из меня партнер. – Так он ласково называл Андена, по– абукейски это означало «мой». – У тебя в холодильнике пусто, а у меня не было времени сходить в магазин.

– Ничего страшного, можем куда-нибудь сходить. – Анден не особенно проголодался, в Порт-Масси сейчас было еще раннее утро. – Или закажем из тунского кафе.

– Давай останемся дома. – Цзиру обнял Андена за талию, а другой рукой провел его ладонью по своему заду. – Ты был на другом конце света долгих десять дней.

Он снова поцеловал Андена, теперь с большей страстью.

Плечи Андена расслабились, сонное состояние после полета как рукой сняло. Он бросил сумку, которую все еще держал в руке, и откинул голову Цзиру назад, чтобы поцеловать его в подбородок и шею, и, глубоко вдохнув, прижался губами к ложбинке на его горле. Цзиру потянул его в спальню, и Анден последовал за ним, хотя и ощутил легкий всплеск сопротивления. Он всегда с готовностью подчинялся желаниям Цзиру, но устал после перелета и сегодня предпочел бы отдохнуть или просто расслабленно ласкать друг друга губами и пальцами.

Словно почувствовал нежелание Андена, Цзиру усадил его на край кровати и, расстегнув ему рубашку, провел пальцами по груди и животу, а потом присел между коленями Андена и расстегнул его брюки.

– Просто расслабься, я все сделаю.

Анден откинулся на спину и довольно закрыл глаза, чувствуя, как остатки напряжения растворяются в желании, пока Цзиру умело его возбудил. Потом жаркие губы партнера отодвинулись, и Анден услышал щелчок тюбика со смазкой. Он открыл глаза и забрался на кровать.

Цзиру уже стоял на четвереньках и тяжело дышал в предвкушении. Это было прекрасное зрелище – его стройная фигура и гладкая смуглая спина, изгиб плеч, переходящих в элегантные бицепсы, твердые полушария зада. В давние времена Кори научил Андена не торопиться, сначала работать пальцами и ртом, чтобы войти медленно и нежно, но Цзиру порой был на удивление нетерпелив.

Он придвинулся назад, ближе к Андену, ухватился за изголовье кровати и начал ритмично покачивать бедрами. Цзиру много болтал во время секса – до странности много, по мнению Андена, – хотя это было очень эротично. Он велел Андену укусить его в плечо, схватить его за бедра, шлепнуть по заду, взять в руки член. Дойдя до высшей точки, он стонал и ругался в экстазе. К тому времени Анден чувствовал себя совершенно беспомощным, будто его привязали к креслу на американских горках. Обхватив его, Цзиру двигался яростно и умело, и Анден с дрожью кончил, повалившись на своего партнера.

Некоторое время они расслабленно лежали рядом.

– Я был немного эгоистичен, – робко признал Цзиру, но без извинений.

– Мне нравится твой напор, – заверил его Анден.

Казалось, Цзиру всегда знал, чего хочет, – возможно, потому, что у него было больше партнеров, или оттого, что абукейцы не имели подобных ограничений и предрассудков. Он был уверен в себе не только в постели, но и в работе, искусстве и точке зрения.

Анден встал и лениво, расслабленно принял душ, с наслаждением ощущая струи горячей воды на спине. К тому времени, как он вышел и оделся, Цзиру уже позвонил во «Вкус Туна» и заказал контейнеры с тушеным ягненком и чечевицей, жареной картошкой с травами и овощными пирожками. Уже через несколько минут все доставили. Они поужинали за кухонным столом, соприкасаясь коленями и накладывая еду из картонных коробок друг другу на тарелки.

– Хорошо, что скоро будет больше места, – сказал Анден.

Он нашел более просторную квартиру всего в трех кварталах отсюда, тоже в Старом городе, и в следующем месяце они собирались вместе туда переехать. Они встречались уже полтора года. У Цзиру был ключ от квартиры Андена, и поскольку работал он совсем недалеко, то бывал в квартире Андена чаще, чем в своей.

И все же у них возникли разногласия по поводу новой квартиры. Анден хорошо зарабатывал и вел скромный образ жизни, так что мог позволить себе купить небольшой дом, даже по непомерным жанлунским ценам, но Цзиру и слышать не хотел о доме, пока не сможет внести половину платы. Его накопления от продажи картин были незначительными, и, несмотря на работу в «Кинобереге», который выпускал все больше фильмов, Цзиру еще долго копил бы на свою долю.

– Лично я буду скучать по этой квартире, – улыбнулся Цзиру, поддразнивая Андена. – Она так похожа на тебя.

Он обвел рукой аккуратное, просто обставленное пространство – книжные шкафы и полки Анден сам смастерил из простых досок и покрасил, в гостиной висела тяжелая боксерская груша, а украшали квартиру только детские работы и рисунки, сделанные племянниками, когда те были совсем малы. Анден рассчитывал, что новую квартиру обставят Цзиру и Вен, с более элегантной мебелью, и чтобы обивка гармонировала со шторами.

– Скоро новогодняя вечеринка клана, – сказал Анден. – В этом году ее устроят в отеле «Главная звезда», соберутся все важные для Равнинных люди. Ты придешь? Я спросил Колосса, могу ли тебя привести, и он согласился.

Анден произнес это как бы между прочим, как будто это пустяк. Но правда заключалась в том, что он уже довольно давно спросил Хило и ждал возвращения из Эспении, чтобы сообщить Цзиру в нужный момент. Одно дело, когда Анден с кем-то спит или даже живет вместе. И совсем другое – привести его на главный прием Равнинного клана, который устраивает сам Колосс.

Оттягивая этот момент несколько недель, Анден все-таки набрался смелости войти в кабинет Колосса.

– Хило-цзен, – сказал он, стараясь говорить не так неуклюже, как себя чувствовал, – я уже больше года кое с кем встречаюсь. Он не Зеленая кость и не член клана, но у нас прекрасные отношения, и мы собираемся съехаться. Я хотел бы привести его на новогодний прием.

– Того абукейца? – отозвался Хило. – Пригласи его, если хочешь.

Анден удивленно заморгал. Он ожидал больше вопросов.

– Ты… Так, значит, ты не возражаешь?

Хило поднял голову от стопки открыток, которые Вен оставила на кофейном столике ему на подпись. Затем взял пульт и приглушил звук тихо бубнящего телевизора.

– Стал бы я это говорить, если бы возражал? Вен давно мне рассказала и попросила разрешения от твоего имени. Она знала, что сам ты будешь собираться целую вечность. – Он подписался, поставил на открытку печать клана красными чернилами и перешел к следующей. – Твоя личная жизнь – твое дело, Энди, если это не затрагивает клан.

Задумавшись, Анден понял, что ему не стоило удивлялся спокойной реакции Хило. Он ожидал неудовольствия Колосса из-за предрассудков относительно абукейцев. Но в результате этих отношений в семье Коулов не появятся дети, и абукеец никогда не займет какой-либо позиции в клане Зеленых костей. Все относились к абукейцам с подозрением, а потому они были почти бесполезны и как Белые крысы, то есть совершенно беззащитны и охранялись кодексом айшо. Ни один враг не попытается переманить абукейца или покалечить его. Цзируя был для Андена безопасным партнером. Эта мысль принесла облегчение, но и легкую обиду.

По оконному стеклу квартиры начал стучать легкий дождь – один из тех редких зимних ливней, от которых дороги станут скользкими, пусть и ненадолго. Цзируя поковырял остатки ужина на тарелке.

– Не обижайся, пожалуйста, но… я предпочел бы не ходить на вечеринку. – Он встретился с Анденом взглядом, а потом виновато опустил голову. – Я так много трудился, пытаясь заработать себе имя, и не хочу, чтобы на меня смотрели как на игрушку Коулов.

– Это еще как понимать? – опешил Анден.

– Все остальные абукейцы на приеме будут привратниками и официантами. И как ты собираешься меня представить? Как твоего «друга»? Будет выглядеть так, будто меня пригласили в качестве демонстрации щедрости Равнинных.

– Это не так. Я спросил Колосса, могу ли тебя пригласить. Это была моя идея, а не его. – Анден не рассчитывал наткнуться на сопротивление – он ожидал, что Цзиру обрадуется, и был обижен, когда он приписал Коулам такие низменные мотивы. – Не только ты будешь там выделяться, – возразил Анден. – Я и сам – сирота смешанного происхождения, которого Коулы усыновили в детстве. Выходит, я тоже их игрушка?

Цзиру покачал головой:

– Твои мать и дядя были известными нефритовыми воинами, ты учился в Академии, тебя воспитали Коулы. Хотя сейчас ты и врач, но все равно остаешься Зеленой костью клана. А значит, ты больше кеконец, чем я, потому что, каким бы ни был цвет кожи, люди видят только Зелень. – Цзиру встал из-за стола, взял тарелку и со звоном бросил ее в раковину. – Если ты абукеец, то не можешь быть Зеленым. А значит, всегда будешь только абукейцем.

До сих пор Анден не понимал, с каким нетерпением ждет возможности представить Цзирую всему клану, зная, что ни у кого не хватит смелости дернуть себя за ухо в присутствии Колосса и всей семьи Коулов. Он всегда предполагал, что партнер, которому он и в самом деле небезразличен, с радостью воспримет знакомство с его родней.

– Я думал, что у нас все всерьез, – в порыве обиды буркнул он. – Это важное событие для Равнинных, и я надеялся, что ты придешь.

Цзиру повернулся, схватившись за край столешницы за своей спиной.

– Прости. Я просто не хочу быть чем-либо обязан твоей семье. Или кому-либо еще.

– Ты думаешь, есть люди, которые ничем не обязаны кланам? – воскликнул Анден. – Думаешь, на Кеконе существовала бы киноиндустрия и ты сделал бы карьеру, если бы моя сестра не вложила деньги в «Киноберег»?

– О том и речь. – Голос Цзиру задрожал. – Кланы повсюду. Они создают и уничтожают целые отрасли, компании и людей. Мне повезло больше, чем большинству абукейцев, и я не хочу, чтобы люди говорили, будто это все благодаря Равнинным, из-за того, что я с тобой сплю. Пожалуйста, миян, постарайся понять.

Анден сочувствовал ему, но понять не мог, он уже открыл рот, чтобы это сказать, но тут раздался стук в дверь. Анден и Цзиру прервали спор и удивленно переглянулись. Они никого не ждали. Стук повторился, на этот раз настойчивее, почти с отчаянием.

Анден открыл дверь и с удивлением увидел своего племянника. Выглядел он расстроенным и жалким, с волос капала вода, затекая в глаза.

– Нико! – воскликнул Анден, пропуская племянника в квартиру. – В чем дело? Что случилось?

Нико вытер мокрое лицо рукавом.

– Дядя Анден, я могу у тебя остаться на какое-то время?

* * *

На следующий день Анден отправился в поместье Коулов. Первым человеком, которого он там встретил, оказалась Цзая, она топталась у ворот вместе с двумя одноклассницами из Академии, все трое держали под мышками скейтборды.

– Сейчас с ним лучше не говорить, – посоветовала она. Обычно при встрече у Цзаи всегда находилась для Андена какая-нибудь колкость, а теперь она даже не улыбнулась, и он сразу понял, что дела совсем плохи. – Он в ужасном настроении.

Анден вошел в дом. Толстая деревянная дверь кабинета была закрыта, но за ней Анден услышал голос Колосса, разговаривающего на повышенных тонах. Лотт Цзин что-то отвечал ему, но Анден не разобрал слов. Он пошел на кухню и открыл шкафчик, достал бокал и бутылку хоцзи и плеснул себе чуть-чуть для укрепления решимости. Стоя у двери во двор, он выглянул в сад и увидел на лужайке груду бетонных блоков – они были разбиты на мелкие осколки, которые валялись повсюду в радиусе нескольких метров. Это явно сделал Хило в приступе ярости.

Дверь кабинета открылась, и появился Лотт Цзин. Новый Штырь выглядел так, будто ему только что устроили выволочку. На его лице были написаны досада и раздражение, смешиваясь с облечением от того, что кошмар позади, а он не сильно пострадал. Анден его перехватил:

– Что происходит?

– Нико ушел, – ответил Лотт. – Его лишили звания, заморозили банковские счета, и он не получит никакой помощи от членов клана. Колосс подумывает силой притащить его обратно и снять весь нефрит. – Увидев написанное на лице Андена ошеломление, Лотт добавил: – Может, тебе повезет больше, чем мне, поговори с ним. Он считает, что я испортил парня, плохо его учил и не давал возможности отличиться, вел себя слишком мягко.

– К тебе это не имеет отношения, – заверил Штыря Анден.

– Ты же знаешь, какой он, – сказал Лотт и ушел.

Анден вошел в кабинет. Хило стоял за столом с телефонной трубкой в руке и искал номер в записной книжке. Его пальцы были неряшливо перебинтованы. Он нетерпеливо взглянул на Андена:

– Чего ты хочешь, Энди?

Хило нашел нужный номер и начал набирать его на телефоне.

– Не делай этого.

– Чего? – огрызнулся Хило.

Анден подошел к столу, вынудив Колосса обратить на него внимание.

– Вот этого. Не выливай свой гнев и чувство вины на Нико только из-за того, что он не следует плану, который ты для него составил. Не отталкивай его из-за того, что тебе претит его решение, его образ жизни. Ты уже поступал так раньше – со мной, с Шаэ, даже с Вен. О боги, не поступай так с собственным сыном!

Хило нажал на рычаг и бросил телефонную трубку обратно с такой силой, что аппарат подскочил.

– Он не мой сын! – рявкнул Хило. – Он совершенно на меня не похож, ни капли. Он такой же меланхолик, как Лан, и такой же поверхностный и неверный, как Эйни.

– Да узнают их боги, – пробормотал Анден.

– Я мирился с его закидонами. – Под злым взглядом Анден видел смятение и боль Хило. – Я понимаю, он еще молод, ему нужна свобода, хочется взбунтоваться. Я дал ему свободу в разумных пределах. Но эта выходка все перечеркнула. Растрачивать нефрит и способности, которым он обязан семье и клану, чтобы сражаться за иностранцев, чужаков, и только ради денег. Даже баруканы выше этого. Ты же врач, Анден. Только не говори, что его поддерживаешь.

Анден посмотрел в пол, а потом снова поднял взгляд на Колосса:

– Я не одобряю его решение, но еще меньше согласен с тем, что ты собираешься от него отречься.

– Не пытайся меня отговорить, Энди.

В голосе Колосса прозвучало предупреждение и нотки угрозы, и когда-то это вынудило бы Андена умолкнуть, как и любого другого.

– Я не собираюсь тебя отговаривать, пока ты зол.

– Ну хоть у кого-то есть здравый смысл, – сказал Хило, отворачиваясь и открывая ящик стола. – Тогда уходи. Я не в настроении разговаривать.

Он вытащил пачку сигарет и грязно выругался, обнаружив, что она пуста – Вен выбросила сигареты, пытаясь помочь ему бросить курить.

Страницы: «« « ... 1213141516171819 » ... »»