Дочь дыма и костей Тейлор Лэйни
– Которая была на мосту?
Вопрос напомнил о том, как вчера Акива ходил за ней следом. Наверное, видел Зузанино представление.
Кэроу кивнула.
– Она знает о существовании твоего мира. И в курсе, что ты пытался меня убить, так что…
– Мне следует бояться? – спросил Акива, и Кэроу показалось, что он говорит серьезно. Однако это была очередная попытка пошутить с невозмутимым видом, как давеча на крыше собора, когда он удивил ее предложением сталкивать вниз неудавшихся кавалеров.
– Еще как, – ответила она. – Перед ней все дрожат от страха. Сейчас увидишь.
Кэроу сидела, прижав ладони к пустой чашке, – не столько из боязни направить на Акиву их магическую силу, сколько для того, чтобы устоять перед соблазном прикоснуться к его рукам. Вид смертельных меток отталкивал. Но одновременно с отвращением она чувствовала… притяжение.
Она догадывалась, что он тоже борется с желанием протянуть к ней руки. Он не сводил с нее глаз, она то и дело заливалась краской, разговор еле теплился, когда дверь распахнулась.
В чайную ворвалась разъяренная Зузана, протопала прямиком к столу и уставилась на Акиву, готовая разразиться бранью. Но осеклась. На ее лице злость боролась с благоговейным трепетом, и последний победил. Она бросила косой взгляд на Кэроу и выдала в изумлении:
– Ух ты! Спаривайтесь! Немедленно!
Это было так неожиданно, что Кэроу расхохоталась. Откинувшись на спинку стула, она дала волю смеху – чудесному, заливистому, – который снова изменил невозмутимое выражение лица Акивы. Тот изучал ее с таким вниманием, что она вздрогнула.
– Нет, правда, – сказала Зузана. – Прямо сейчас. Найти лучший генетический материал – вот что важно для продолжения рода, правильно? А это, – она сделала картинный жест рукой в сторону Акивы, – это лучший генетический материал, который я когда-либо видела.
Она придвинула стул, уселась рядом с Кэроу, и обе они – ни дать ни взять посетительницы художественной галереи – принялись в упор разглядывать серафима.
– Фиала возьмет свои слова обратно. Ты просто обязана привести его на урок рисования с натуры.
– Точно, – улыбнулась Кэроу. – Уверена, он будет счастлив раздеться перед толпой людей.
– Разоблачиться, – поправила Зузана, приняв официальный вид. – Во имя искусства.
– Ты собираешься нас познакомить? – спросил Акива. Химерский язык, на котором они разговаривали до появления Зузаны, прозвучал неуместно, как отголосок другого мира.
Кэроу кивнула, подавив смех.
– Прости, – сказала она и быстро представила их друг другу. – Мне, разумеется, придется переводить, если вы захотите пообщаться.
– Спроси, он влюблен в тебя? – немедленно потребовала Зузана.
Едва не поперхнувшись, Кэроу всем корпусом повернулась к Зузане и уставилась ей в лицо, но не успела сказать и слова, как та подняла руку.
– Знаю, знаю. Конечно, ты не спросишь. Да этого и не требуется, все и так ясно. Посмотри на него!
Он же сейчас сожжет тебя своими оранжевыми глазищами.
Действительно, пришлось это признать. Но любовь! Нелепость…
Она так и сказала.
– Знаешь, что тут нелепо? – не сдавалась Зузана, продолжая изучать Акиву, который выглядел смущенным под ее оценивающим взглядом. – Вдовий мысок – вот что. Боже! Как же нам не хватает их в повседневной жизни. Мы вполне могли бы использовать его семя для увеличения числа вдовьих мысков среди населения.
– С ума сойти! Что за бред ты несешь? Спаривание, семя…
– Да, я обожаю Мика, – рассуждала Зузана, – но это не значит, что я откажусь внести свой вклад в распространение вдовьих мысков. Поддержать генофонд. Ты тоже, правда? Или… – она искоса посмотрела на Кэроу, – ты уже?
– Что? – Кэроу пришла в ужас. – Нет! Кем ты меня считаешь?
Она была уверена, Акива не понимает их разговора, однако на его губах мелькнула улыбка. Он спросил, что сказала Зузана, и Кэроу почувствовала, как заливается румянцем.
– Ни о чем, – ответила она на химерском. И добавила по-чешски: – Она. Ничего. Не говорила.
– А вот и говорила, – пропела Зузана, и как ребенок, которому только что влетело за шалости, принялась весело повторять: – Спаривание! Семя!
– Зузи, хватит, – беспомощно умоляла Кэроу, радуясь, что эти двое не говорят на одном языке.
– Ладно, – сказала подруга. – Я умею вести себя. Смотри.
И напрямую обратилась к Акиве:
– Добро пожаловать в наш мир! Надеюсь, вам здесь нравится.
Подумав, Кэроу с улыбкой перевела.
Акива кивнул:
– Спасибо. Пожалуйста, скажи, что представление было замечательным.
Кэроу передала.
– Я знаю, – согласилась Зузана. Так она всегда реагировала на комплименты, однако Кэроу видела, что ей приятно. – Идея принадлежит Кэроу.
Об этом Кэроу умолчала.
– Зузана великолепная художница, – добавила она.
– Ты тоже, – ответил Акива, и на этот раз довольной осталась Кэроу.
Она рассказала про учебу в художественном лицее, а он сообщил, что в его мире нет ничего подобного, всему учатся только на практике – идут в подмастерья. Она заметила, что Зузана, наверное, тоже подмастерье, ведь она из семьи мастеровых, и спросила, из какой семьи происходит он – может, воинов?
– В некотором смысле, – ответил он.
Его братья и сестры были воинами, как и отец – в свое время. Слово «отец» он произнес с надрывом, Кэроу почувствовала неприязнь, не стала продолжать расспросы и вновь принялась говорить об искусстве. Разговор, фильтруемый Кэроу, – а Зузана даже в самом хорошем настроении требовала высокой степени фильтрации – шел на удивление легко. «Слишком легко», – подумала Кэроу.
Почему ей так легко смеяться вместе с этим серафимом, почему не вспоминается охваченный огнем портал? И как бешено колотилось, а затем стихло сердечко в обугленном тельце Кишмиша? Ей приходилось постоянно напоминать себе об этом, сдерживать себя, но вся ее предусмотрительность и самоконтроль так и норовили улетучиться, когда она смотрела на Акиву.
Спустя некоторое время он заявил, кивнув в сторону Зузаны:
– Не такая она и буйная.
– Ты ее обезоружил. Так ты действуешь на людей.
– Я? Вчера по тебе этого нельзя было сказать.
– У меня были причины бороться, – ответила она. – Я не перестаю себе напоминать, что мы враги.
На его лицо словно набежала тень. Оно вновь стало холодным, и Акива убрал руки под стол, чтобы татуировки не попадались ей на глаза.
– Что ты ему сказала? – спросила Зузана.
– Напомнила, что мы враги.
– Хм. Кэроу, вы кто угодно, только не враги.
– Нет, враги.
И действительно, они были врагами, как бы сильно все ее существо не пыталось убедить ее в обратном.
– Чем ты тогда занимаешься? Чаевничаешь с ним и встречаешь рассветы?
– Вот именно. Чем я занимаюсь? Не знаю…
Отправиться в Марокко и найти Разгута, пролететь сквозь брешь в небе в… Эрец – вот что ей следовало делать. По телу змейкой пробежал озноб. Она была так увлечена идеей добыть гавриэли, что не думала о самом путешествии. А теперь, после рассказов Акивы о его мире – истерзанном войной, суровом, – ее охватил страх. Внезапно она поняла, что не хочет лететь.
Что она станет делать, когда доберется туда? Подлетит к решеткам неприступной крепости и вежливо спросит, дома ли Бримстоун?
– Кстати, о врагах, – сказала Зузана, – сегодня с утра по телевизору показывали Болвана.
– Рада за него, – отозвалась Кэроу, все еще занятая своими мыслями.
– Нет. Не радуйся. Ничего хорошего.
– Что такое? Что он сделал?
– Короче, пока ты любовалась рассветом со своим врагом, в новостях только о тебе и говорили. И больше всех старался некий актер: выделывался перед камерой и докладывал миру в подробностях, что он знает о тебе. Например, э-э-э, про шрамы от пуль. Выставил тебя подружкой гангстера…
– Подружкой? Я тебя умоляю… Если уж на то пошло, гангстер – я сама…
– Неважно, – перебила Зузана. – Мне жаль, но если раньше ты, синеволосая девушка, и могла каким-то образом оставаться в тени, выходка с полетом положила этому конец. Полиция, скорее всего, уже нагрянула к тебе домой…
– Как?!
– Ага. Вашу драку называют «нарушением общественного порядка», и говорят, что хотят провести беседу с… э-э-э… участниками.
Акива, заметив ее тревогу, спросил, о чем речь. Она быстро перевела. Взгляд его помрачнел. Он поднялся, подошел к двери и выглянул на улицу.
– Сюда они могут за тобой прийти?
По его фигуре, подобравшейся и напряженной, Кэроу поняла, что в его мире такая угроза была бы куда более серьезной.
– Ничего страшного, – уверила она. – Они просто зададут вопросы. Законов мы не нарушали.
Он не сдвинулся с места, и она заговорила с Зузаной по-чешски:
– Вроде нет законов, запрещающих летать.
– Есть. Закон притяжения. Суть в том, что вас ищут. – Она посмотрела на маячившую неподалеку официантку, которая явно подслушивала. – Верно я говорю?
Официантка залилась краской.
– Я никому не звонила, – затараторила она. – Здесь вы в безопасности. Принести еще чаю?
Зузана отмахнулась от нее и сказала Кэроу:
– Не сидеть же вам тут вечно, так?
– Так.
– Тогда каков план?
План. План. У нее был план, и он вот-вот должен осуществиться. Просто нужно встать и уйти. Оставить здешнюю жизнь, бросить лицей, квартиру, Зузану, Акиву… Нет. Акива не был частью ее жизни. Кэроу посмотрела на него, стоящего на страже у двери, готового ее защитить, и попыталась представить, как уйдет от него, и не будет больше ощущения этой его… уместности… правильности, ощущения солнечного света, притяжения. Все, что нужно сделать, – встать и уйти.
Мгновение прошло в тишине, но Кэроу не двинулась с места.
– План, – повторила она, прилагая невероятные усилия, чтобы примириться с этой мыслью. – План – исчезнуть.
Акива все еще стоял у двери, и, только когда он обернулся к ней, она поняла, что говорит на химерском.
– Исчезнуть? Куда?
– В Эрец, – сказала она, поднимаясь. – Я уже говорила. Я собираюсь найти свою семью.
На его лице отразилась тревога.
– Ты действительно знаешь способ добраться туда?
– Да.
– Как?
– Существуют еще порталы, помимо твоего.
– Существовали. После гибели магов о них никому ничего неизвестно. У меня ушли годы на то, чтобы найти портал…
– Не только ты можешь показать мне путь. Хотя лучше было бы, если бы это сделал ты.
– Лучше я, чем кто? – Он задумался, пытаясь понять, и по мелькнувшему на его лице отвращению она догадалась – это ему удалось. – Падший? Эта тварь! Ты отправишься к этому существу?..
– Не отправлюсь, если ты полетишь со мной.
– Я правда не могу, Кэроу. Портал под охраной…
– Что ж. Возможно, встретимся когда-нибудь на другой стороне. Кто знает…
Невидимые крылья зашуршали и рассыпали по полу искры.
– Тебе туда нельзя. Там нет жизни, поверь мне.
Кэроу отвернулась, надела пальто и тряхнула влажными, как у русалки, волосами, которые кольцами легли ей на плечи. Сказала Зузане, что уезжает из города, и принялась отвечать на неизбежные вопросы подруги. В это время Акива взял ее под локоть. Мягко.
– Ты не можешь лететь с этим существом. Одна. – Выражение его лица было сдержанным, непроницаемым. – Если он знает другой портал, я полечу с вами и позабочусь о твоей безопасности.
Первым порывом Кэроу было отказаться. Будь как та кошка. Будь как та кошка. Но кого она пыталась обмануть? Не хотелось ей быть кошкой. Не хотелось лететь одной. Хуже того, не одной, а с Разгутом. Сердце гулко стучало.
– Ладно, – сказала она и, как только решение было принято, почувствовала облегчение.
Они не расстанутся с Акивой.
По крайней мере, пока.
34. Ну и день!
«Ну и утро!» – подумала Кэроу. В своих мечтах она уже летела в будущее, представляя себе воссоединение с Бримстоуном, но все же четко ощущала тепло руки Акивы на своем плече. Они шли с Зузаной по Нерудовой улице, против потока направляющихся к замку туристов, и приходилось плотнее прижиматься друг к другу, чтобы пройти сквозь шумную компанию немцев.
Кэроу спрятала волосы под шапку, любезно предложенную официанткой, так что самая заметная ее особенность была скрыта. Акива по-прежнему привлекал всеобщее внимание, однако, по мнению Кэроу, это происходило из-за его сверхъестественной красоты, а вовсе не потому, что его узнавали после показа в новостях.
– Заскочу на минутку в лицей, – сказала Зузана. – Пойдешь со мной?
Кэроу в любом случае собиралась зайти туда попрощаться, поэтому согласилась. К тому же, чтобы попасть в квартиру – если за ней все еще наблюдала полиция, – нужно было дождаться ночи. С наступлением темноты у нее появится возможность вернуться домой через балкон, чтобы собрать вещи.
«Ну и день!» – подумала она. Душа звенела от счастья. Деваться некуда – приходилось признать, что счастье это во многом связано с Акивой. Однако при всем при этом чувствовалась и некая едва уловимая ненормальность происходящего, которую Кэроу отнесла на счет своего встревоженного состояния и от которой все утро, радуясь внезапно свалившемуся на нее ощущению счастья, продолжала отмахиваться как от назойливой мухи.
Кэроу попрощалась с лицеем – мысленно, чтобы Зузана ни о чем не догадалась, – а затем и с «Ядовитой кухней». Прижала ладонь к мраморному боку Мора, пробежала пальцами по слегка потрепавшейся обивке диванчика. Акиву гробы и прочие здешние декорации привели в недоумение, место показалось ему «кошмарным». Он съел за компанию порцию гуляша, однако Кэроу сомневалась, что рецепт блюда его заинтересует.
Побывав с ним в этих двух местах, она взглянула на них совсем другими глазами. Ей вдруг стало стыдно от того, насколько мало она придавала значения войнам, которые наложили свой отпечаток на облик этих заведений. В школе какой-то шутник написал красной краской слово «volnost» – свобода – на той стене, где когда-то оно было выведено нацистской кровью, а в «Ядовитой кухне» ей пришлось объяснять Акиве, что противогазы относились совсем не к той войне.
– Они остались с Первой мировой, – сказала она, натягивая один из противогазов. – Сто лет уже прошло. Нацисты вторглись позже. – Она бросила на него язвительный взгляд. – Захватчики никогда не бывают хорошими, понятно? Никогда.
К ним присоединился Мик, и в разговоре поначалу ощущалась некоторая натянутость, ведь он ничего не знал о других мирах и народах. Кэроу рассказала о том, что они действительно летали, что Акива – ангел из другого мира, но говорила обо всем этом в своей обычной манере, так что Мик решил, что над ним потешаются. Однако он то и дело поглядывал на Акиву – так же оценивающе, как и все остальные люди, – и Кэроу заметила, что Акиве неловко. Внезапно она осознала: он и не догадывался о том, какой силой обладает его красота.
Позднее все четверо отправились на Карлов мост. Мик с Зузаной шли на несколько шагов впереди, в обнимку, словно ничто на свете не могло оторвать их друг от друга, Кэроу с Акивой – следом.
– Сегодня вечером мы можем лететь в Марокко, – сказала Кэроу. – Я собиралась самолетом, но тебе вряд ли подойдет этот вариант.
– Разве?
– Да. Понадобится паспорт – документ, подтверждающий гражданство, в котором должно быть указано, что ты из этого мира.
– Сама лететь сможешь?
Кэроу попробовала: осторожно оторвалась на несколько футов от земли и тут же опустилась.
– Вообще-то, путь неблизкий.
– Я тебе помогу. Даже если бы ты не умела летать, я бы сам унес тебя.
Она представила, как летит над Альпами и Средиземным морем на руках у Акивы – не худшая мысль, но все же… Она не неженка.
– Я справлюсь.
Впереди Мик и Зузана застыли в долгом поцелуе, и Кэроу в смущении остановилась, повернулась к перилам моста и стала смотреть на реку.
– Наверное, непривычно весь день бездельничать?
Акива кивнул. Он тоже смотрел на реку, перегнувшись через перила и слегка касаясь локтем ее локтя. От Кэроу не ускользнуло, что он то и дело ухитрялся едва заметно до нее дотронуться.
– Все пытаюсь представить, как мой народ ведет такую жизнь, – и не могу.
– А какую жизнь ведет твой народ? – спросила она.
– Они поглощены войной. Если не воюют, то работают на войну. И живут в страхе. Все до одного.
– А химеры? Как они живут?
Он задумался.
– Ни для кого там нет хорошей жизни. Безопасным это место не назовешь. – Он положил ладонь на ее руку. – Кэроу, твоя жизнь – здесь, в этом мире. Если ты дорога Бримстоуну, вряд ли он захочет, чтобы ты отправилась туда. Тебе нужно остаться.
Следующие слова он произнес едва уловимым шепотом, и впоследствии она сомневалась, что расслышала их:
– Я остался бы здесь, с тобой.
Его пожатие было крепким и одновременно мягким, ладонь – теплой. Именно такой, как нужно. На мгновение Кэроу представила себе, что сбылось то, о чем он только что прошептал: жизнь вместе с ним. Все, чего она так страстно желала: надежность, основательность, любовь.
Любовь.
Слово уже не резало слух и не звучало так нелепо, как утром, когда его произнесла Зузана. Оно волновало. Кэроу потянулась к руке Акивы.
Почувствовала резкий толчок и отпрянула. Хамса! Она нечаянно приложила хамсу к его коже. Ладонь горела. Акива, отброшенный на шаг назад, прижал руку к содрогающемуся телу. Стиснув зубы, он преодолевал боль.
Снова боль.
– Я даже притронуться к тебе не могу, – сказала Кэроу. – Не знаю, чего хотел для меня Бримстоун, но уж явно не этого. Иначе он не наградил бы меня хамсами.
Собственные прижатые к груди ладони показались ей в тот миг отвратительными. Она нащупала висевшую на шее счастливую косточку и взяла ее в руку, чтобы успокоиться.
– Твой желания необязательно должны совпадать с его, – сказал Акива.
– Согласна. Но мне необходимо знать, что происходит. Необходимо.
Голос дрогнул. Она хотела донести до него свою мысль – и он все понял. Она увидела это в его глазах, а вместе с тем беспомощность и боль, которые то и дело вспыхивали на его лице с того самого мгновения, когда он ворвался в ее жизнь минувшей ночью. Всего лишь минувшей ночью. Не верилось, что прошло так мало времени.
– Ты не обязан лететь со мной.
– Разумеется, я полечу с тобой, Кэроу… – Акива все еще говорил шепотом. – Кэроу.
Он протянул руку, снял с нее шапку, из-под которой хлынули синей волной волосы, и заправил непослушную прядку ей за ухо. Взял ее лицо в ладони, и грудь Кэроу словно пронзил солнечный луч. Она притихла и стояла без движения. Никто и никогда не смотрел на нее так, как Акива, широко раскрытыми глазами, будто хотел вобрать ее в себя.
Одной рукой он нежно прикоснулся к ее затылку, провел по волосам, отчего по телу пробежала дрожь. Кэроу почувствовала, как уступает ему. Одна нога подалась вперед, колено прижалось к его колену, и оставшееся между ними пространство – отрицательное пространство, как это называют в рисовании, – так и норовило сомкнуться.
Он собирается ее поцеловать?
Боже, от нее же несет гуляшом!
Ну и ладно. От него тоже.
Хочет ли она, чтобы он ее поцеловал?
Его лицо было так близко, что она могла разглядеть тень от его ресниц и собственное лицо, отраженное в черной глубине его зрачков. Он пристально смотрел в ее глаза, словно в ней были другие миры, чудеса и открытия.
Да. Она хотела, чтобы он поцеловал ее. Да.
Его рука отыскала ее ладонь, которая все еще сжимала висевшую на шнурке счастливую косточку. Он нащупал продетые сквозь ее пальцы выступы косточки и замер. Что-то застыло в его взгляде. Он опустил глаза. Дыхание перехватило, он порывисто вдохнул и разжал ладонь Кэроу, забыв о хамсах.
И увидел маленькую выцветшую косточку – все, что осталось от чьей-то жизни. Он изумленно вскрикнул и… Словно нечто глубокое и болезненное вырвалось из него наружу со скрипом, как гвоздь, который выдернули из доски.
– Что? – переполошилась Кэроу.
Он побледнел.
– Зачем ты это носишь?
– Это… вещь Бримстоуна. Он послал ее мне, когда сгорели порталы.
– Бримстоуна… – повторил он.
Лицо оживилось: мелькнула безумная мысль, а затем пришло и понимание.
– Бримстоун, – снова произнес он.
– Что? Акива…
Его дальнейшие действия привели Кэроу в смятение. Он опустился на колени. Шнурок развязался, косточка осталась в его руке, и на мгновение ее охватило чувство потери. Но затем он наклонился к ней. Прижал лицо к ногам, и сквозь джинсы она ощутила тепло. Она застыла в изумлении, глядя на его мощные плечи, а он прижимался к ней, позволив волшебным чарам исчезнуть, отчего крылья внезапно стали видимыми.
На мосту раздались ошеломленные возгласы. Зузана и Мик перестали обниматься и обернулись. Люди останавливались, в изумлении тараща глаза. Кэроу едва осознавала их присутствие. Посмотрев на Акиву, она заметила, что плечи его дрожат. Он плачет? Ей хотелось дотронуться до него, но было страшно причинить ему боль. Проклиная свои хамсы, она склонилась и погладила его волосы, лоб – такой горячий – тыльной стороной ладони.
– Что? – спросила она. – Что случилось?
Он выпрямился, все еще стоя на коленях, и взглянул на нее. Она изогнулась над ним вопросительным знаком. Руки его, сжимающие счастливую косточку, дрожали. Крылья раскрылись гигантскими веерами, и теперь они находились в окруженном огнем пространстве, принадлежавшем только им двоим.
Он посмотрел ей в лицо потрясенным и – как подумала Кэроу – безумно печальным взглядом.
И сказал:
– Кэроу, я знаю, кто ты.
35. Язык ангелов
Я знаю, кто ты.
Глядя в лицо Кэроу, Акива увидел, как подействовали его слова. Надежда боролась со страхом в наполненных слезами и одновременно горящих огнем черных глазах. Лишь заметив в них свое отражение, он понял, что сбросил чары. Бывали времена, когда такая беспечность могла стоить ему жизни. Но сейчас это его не волновало.
Губы Кэроу беззвучно зашевелились: «Что?». Она откашлялась.
– Что ты сказал?
Как объяснить ей? Он стоял в нерешительности. Произошла невозможная вещь, одновременно прекрасная и жуткая, от которой вздымалась грудь и оледенелое сердце вновь ожило и восторженно забилось… Как могло это случиться после стольких лет?
Что может быть горше, чем слишком поздно получить то, чего так долго ждал?
– Акива, – взмолилась Кэроу. С широко раскрытыми глазами она тоже опустилась на колени. – Скажи мне.
– Кэроу, – прошептал он.
Это имя – надежда – звучало ядовитой насмешкой, горьким упреком, и ему захотелось умереть. Он не мог заставить себя взглянуть на нее. Прижал к себе, и она поддалась, уступчивая, как сама любовь. Зарывшись лицом в спутанные ветром шелковистые волосы, он пытался придумать, что сказать ей.
Отовсюду слышались людские голоса – за ними явно и с интересом наблюдали, однако Акиве ни до кого не было дела. Пока сквозь гомон не пробился один звук: кто-то язвительно и нарочито откашлялся. Кольнуло предчувствие беды, и Акива обернулся.
– Акива, в самом деле. Возьми себя в руки!
Как не к месту тут этот голос, этот язык. Его родной язык.
Рядом, с выражением тревоги на лицах, стояли Азаил и Лираз.
Акива даже не удивился. После череды утренних потрясений – ножи-полумесяцы, странная реакция Кэроу на его татуировки, ее фантастически мелодичный смех, и ко всему прочему, неоспоримое подтверждение – счастливая косточка, – появление серафимов уже не могло его ошеломить.
– Что вы здесь делаете? – спросил он. Он все еще обнимал Кэроу, которая оторвала голову от его плеча и уставилась на незнакомцев.
– Что мы здесь делаем? – возмутилась Лираз. – По-моему, учитывая все обстоятельства, этот вопрос должны задать мы! Что во имя божественных звезд здесь делаешь ты?
Вид у нее был оторопелый, и Акива понимал почему: он, весь в слезах, стоял на коленях и обнимал девушку, человеческое существо.
Ему вдруг пришло в голову: очень важно, чтобы они считали Кэроу человеческим существом! Это всего лишь странно, не более того. Если они узнают правду – все будет намного хуже.
Он выпрямился, все еще не поднимаясь с колен, и закрыл собой Кэроу. Приглушенным голосом, чтобы брат с сестрой не услышали, что он говорит на вражеском языке, Акива сказал:
– Не показывай им ладони. Они не поймут.
– Чего не поймут? – шепотом спросила Кэроу, не сводя с них глаз, в то время как они тоже безотрывно глядели на нее.
Читать бесплатно другие книги:
