Меч королей Корнуэлл Бернард

– А ум у него есть?

– Не больше, чем у меня, – с горечью сказал я. – Репутации у него нет, по крайней мере такой, о какой мне довелось бы слышать, отец его был глупцом и предателем. Тем не менее он кинулся на Этельхельма, и я желаю ему удачи. Вот только ему понадобится больше чем пара сотен воинов, чтобы устоять перед возмездием Этельхельма.

– И это не твоя драка, так?

– Любой, кто сражается против Этельхельма, на моей стороне. Но тащиться сюда было безумием.

– Ты попробовал. – Финан старался меня утешить. – Можешь сказать Этельстану, что попытался исполнить свою клятву.

– И не сумел. – Я не любил проигрывать, но проиграл.

Но судьба – сука, и эта сука еще не закончила со мной.

* * *

Первым преследователей заметил Осви.

– Господин! – окликнул он меня сзади.

Я обернулся и увидел приближающихся всадников. Они были далеко, но мне удалось разглядеть красные плащи. У Финана глаза были острее моих.

– Их там человек двадцать, а то и тридцать, – доложил он. – Спешат.

Я посмотрел в южную сторону, прикидывая, успеем мы добраться до «Сперхафока», прежде чем всадники нагонят нас, и решил, что нет. Обернулся еще раз. Меня беспокоило, что приближающийся небольшой отряд может быть просто авангардом, а многочисленная рать воинов Этельхельма следует за ним по пятам, но далекая дорога за мчащимися галопом всадниками оставалась пустой.

– «Стена щитов»! – скомандовал я. – В три шеренги! Красные плащи в первый ряд!

Взорам всадников предстанут свои, зачем-то перегородившие дорогу. Они придут в недоумение, но, скорее всего, сочтут нас друзьями.

– Видно, Сигульф прогнал их, – сказал я Финану.

– А остальных перебил? – отозвался он. – Сомнительно. Они… – Мой друг замер, вглядываясь в даль. – Среди них женщины!

Теперь я тоже их увидел. За передовыми всадниками виднелись четыре или пять фигур, закутанных в серые плащи, и одна в черном. Я не был уверен, что это женщины, но Финан не сомневался.

– Лавандовые Титьки, – заявил он.

– Не может быть!

– Больше некому.

Получается, люди Этельхельма в Фэфрешеме решили услать Эдгифу и ее спутниц подальше, прежде чем войско кентцев прорвется в центр города. Теперь они гнали коней в расчете добраться до своих кораблей и явно полагали доукомплектовать команды парнями Вигхельма, но те в данный момент голышом разгуливали где-то на Скеапиге.

– Не изображайте враждебность! – обратился я к своим. – Опустите щиты на землю. Я хочу, чтобы они видели в нас друзей! – Потом я повернулся к Финану. – Действовать надо быстро. Отбери с полдюжины своих людей, чтобы ухватили лошадей с женщинами за поводья.

– А как только мы ее спасем… Что будем делать? – спросил ирландец.

– Отвезем в Беббанбург.

– Чем скорее, тем лучше, – буркнул он.

Приближающиеся всадники наполовину скрывались за высокими стеблями камыша, а на дороге из города за ними так никто и не появился. Я сдвинул кожаные нащечники шлема, чтобы спрятать лицо.

– Берг! – позвал я. Берг находился в переднем ряду и был среди одетых в красный плащ и со щитом с прыгающим оленем. – Когда подойдут поближе, вскинь руку, как если бы хотел что-то им сообщить.

– Да, господин.

Всадники вынырнули из густых зарослей тростника и скакали прямо на нас.

– Передняя шеренга! – крикнул я. – За вами первый ряд всадников!

Мои люди построились в три шеренги.

– Вторая шеренга! – Я сам расположился в ней, рассчитывая, что меня сложнее будет узнать здесь, чем в первом ряду. – Наша задача – избавиться от всадников, скачущих позади женщин. Финан, вы забираете женщин, потом идете туда, где вы нужнее.

Это означало, что парни Финана усилят там, где нам потребуется помощь. Теперь я слышал уже грохот и видел, как комья грязи вылетают из-под копыт скачущих лошадей. Один из передовых наездников привстал в стременах и крикнул, но что именно, заглушили топот и звяканье сбруи. Потом Берг вышел на шаг вперед и вскинул руку. У всадников не оставалось иного выбора, как вздыбить коней, натянув поводья.

– Вигхельм! – воскликнул предводитель конных. – Возвращайся!

– Он при кораблях! – ответил я.

– Прочь с дороги! – Вожак вынужден был остановиться, и его спутники в нерешительности сгрудились у него за спиной. – Прочь с дороги! – сердито повторил он. – Убирайтесь отсюда и возвращайтесь в гавань!

Всадник пришпорил коня, погнав его прямо на переднюю нашу шеренгу, уверенный, что пехотинцы расступятся перед ним.

– Давай! – скомандовал я и обнажил Вздох Змея.

Берг ударил щитом скакуна предводителя всадников. Конь шарахнулся в сторону, поскользнулся в грязи и упал. Остальные воины нашего первого ряда насели на других всадников, пустив в ход против них и лошадей копья, добытые у парней Вигхельма. Перепуганные животные вставали на дыбы, сбрасывая седоков наземь. Берг вытащил того, кто кричал на нас, из-под упавшего и молотящего копытами жеребца.

– Этого брать живым! – гаркнул я.

У врагов, по крайней мере ближних к нам, не было даже времени вытащить мечи, мои парни действовали быстро и жестко. Женщины – а теперь я убедился, что это именно они, – выглядели перепуганными. Я промчался мимо них и столкнулся с всадником, который выхватил меч и погнал скакуна прямо на меня. Я отбил его клинок Вздохом Змея и ткнул его в подмышку. Острие пробило кольчугу и заскрежетало по кости, потом по лезвию хлынула кровь. Мимо меня пронесся Гербрухт, выкрикивая что-то по-фризски. Двоим воинам удалось развернуть коней, и теперь они скакали назад, к Фэфрешему.

– Пусть уходят! – крикнул я Осви, пустившемуся было вслед за ними.

Догнать он их все равно бы не смог, а я рассчитывал оказаться в море задолго до того, как беглецы сумеют привести подмогу из города.

Человек, раненный мной в плечо, переложил меч в другую руку и неуклюже пытался достать меня из седла. Потом он вдруг исчез, стянутый на землю Видарром. Я взобрался на его коня, подобрал поводья и ударил скакуна пятками.

– Леди Эдгифу! – окликнул я. Закутанная в серое покрывало женщина повернулась, и я узнал бледное лицо, обрамленное черными как вороново крыло волосами. – Скачи! – велел я ей. – Скачи дальше! Там нас ждет корабль. Давай! Беорнот!

– Что, господин?

– Возьми коня, будешь сопровождать женщин! – Я видел, что у трех из них в седлах маленькие дети. – Езжайте!

Некоторые враги съехали с дороги и пытались обогнуть нас, но обочина вся раскисла от дождей, и кони вязли. Всадники терзали бедолаг шпорами, животные возмущенно ржали, но не двигались. С полдюжины людей Финана напали на них с копьями, против которых мечи верховых не могли ничего поделать. Двое спрыгнули с седла и плюхнулись в камыши, остальные побросали оружие, сдаваясь. На дороге Берг держал клинок у горла их вожака, лежащего навзничь на земле.

Лучший способ побеждать в битве – это застать врага врасплох, навалиться превосходящими силами и нападать с такой быстротой и яростью, чтобы у него в голове воцарилась полная неразбериха, пока меч не вскроет ему горло или копье не войдет глубоко в потроха. Мы сумели использовать все три преимущества, но не без потерь. Иммар Хергильдсон, самый малоопытный из моих людей, увидел перед собой всадника в красном плаще и ткнул его копьем, а им оказался оседлавший бесхозяйного скакуна Осви. Теперь Осви сыпал проклятиями и грозил местью, лошади испуганно метались, женщины визжали, раненый конь бил землю копытами, а кое-кто из уцелевших противников искал укрытия в камышах.

– Осви! – взревел я. – Насколько тяжело ты ранен?

– Царапина, господин.

– Ну так заткни пасть!

Кое-кому из западных саксов удалось скрыться, но большая часть оказалась в плену, включая молодца, явно бывшего у них за командира. Берг по-прежнему удерживал его на дороге с мечом у горла.

– Отпусти его, – приказал я, убедившись, что женщины в безопасности. Они остановились шагах в пятидесяти дальше по дороге и смотрели на нас. – Как тебя зовут? – спросил я у юнца.

Тот помялся, не желая отвечать, но прикосновение Вздоха Змея заставило его передумать.

– Херевульф, – процедил он, глядя на свой валяющийся меч.

Я наклонился в седле и приподнял его подбородок острием Вздоха Змея:

– Знаешь, кто я такой?

Он покачал головой.

– Утред Беббанбургский, – представился я и заметил страх в его глазах. – Так что обращайся ко мне «лорд». Так какой был дан тебе приказ, Херевульф?

– Проводить леди Эдгифу в надежное место, лорд.

– Куда именно?

– В Сиппанхамм, – выдавил он.

Сиппанхамм – славный городок в Вилтунскире, и Херевульф, несомненно, рассчитывал доставить женщин и детей вверх по Темезу, через Лунден и далее в вотчину Этельхельма.

– Известия о короле есть? – поинтересовался я.

– Все еще болен, – ответил Херевульф. – Это все, что мы знаем.

– Снимите с него кольчугу, – приказал я Бергу. Потом снова повернулся к Херевульфу. – Тебе повезло. Возможно, я оставлю тебе жизнь. Возможно. – (Он только смотрел на меня.) – Что происходит в Фэфрешеме?

На миг его подмывало желание промолчать, но я коснулся Вздохом Змея его щеки, и это развязало ему язык.

– Переговоры ведут, – процедил он.

– Переговоры?

– К востоку от города.

В этом был смысл. Сигульф пришел с воинами выручать сестру, но обнаружил, что ее охраняют силы, не уступающие его собственным. Если дойдет до боя, многие погибнут и получат ранения, а исход битвы не очевиден. Сигульф проявил благоразумие, рассчитывая вызволить сестру путем переговоров, но и враги оказались не лыком шиты. За время переговоров они вытащили королеву из монастыря и отослали на север, к кораблям. Существовала опасность, что Эдуард поправится и призовет их к ответу, но лучше уж стерпеть его гнев, чем позволить наследнику трона выскользнуть из хватки Этельхельма.

– Тебе поручили переправить леди Эдгифу в надежное место? – обратился я к пленнику.

– Я так тебе и сказал. – К Херевульфу возвращалась дерзость.

– Тогда передай лорду Этельхельму, что я приму эту заботу на себя.

– Когда Эльфверд станет королем, лорд Этельхельм возьмет твою крепость и бросит твой труп свиньям, – заявил Херевульф.

– Его отец уже попытался это сделать. – Я вложил Вздох Змея в ножны. – И теперь кормит червей. Радуйся, что я дарю тебе жизнь.

Мы сняли с пленников кольчуги, отобрали оружие и коней, потом оставили на дороге, где лежал мертвый скакун, кровь которого темнела в грязи. Убитых было только двое, зато с десяток дружинников Этельхельма истекали кровью, как и Осви, хотя тот и утверждал, что почти не замечает своей раны. Я погнал лошадь туда, где ждала Эдгифу.

– Госпожа, пора ехать, – сказал я. – Скоро они кинутся в погоню, и нам необходимо добраться до корабля.

– Лорд Утред! – В ее голосе прозвучало изумление. – Ты пришел!

– Госпожа, нам нужно ехать.

– Но мой брат!

– Госпожа, он ведет переговоры с людьми Этельхельма, но я не могу медлить, чтобы узнать, о чем они договорились. Желаешь ждать? Тогда оставайся здесь, а я пойду.

При Эдгифу находились четыре женщины – ее служанки или фрейлины, по моему предположению. Одна держала мальчишку всего лет трех или четырех от роду, у двух других на руках были младенцы. Еще был священник в черной рясе.

– Госпожа, лорд Утред прав, – нервно сказал он.

– Но мой брат придет! – Эдгифу смотрела в сторону Фэфрешема, словно ожидая, что воины с быками или мечами на щитах вот-вот явятся ей на помощь.

– А еще придет целая орава дружинников олдермена Этельхельма, – напомнил я. – И пока не ясно, кто победил, нам стоит оставаться на корабле.

– А нельзя нам вернуться? – взмолилась Эдгифу.

Я внимательно смотрел на нее. Без тени сомнения, она была прекрасна. Кожа белая как молоко, темные брови, черные волосы, пухлые губы и взгляд, полный вполне объяснимой тревоги.

– Госпожа, ты просила моей помощи, и вот я здесь, – проговорил я настолько терпеливо, насколько мог. – А я не смогу тебе помочь, если ты вернешься в город, полный воинственных мужчин, половина из которых желает смерти твоим детям.

– Я… – начала было она, но передумала.

– Мы пойдем туда, – стоял на своем я, указывая на север. Я обернулся, но погони по-прежнему не заметил. – Вперед!

Эдгифу повела свою лошадь рядом с моей.

– А мы не можем подождать, чтобы выяснить, что произошло в Фэфрешеме? – спросила она.

– Можем. – Я кивнул. – Но только после того, как окажемся на борту моего корабля.

– Я переживаю за брата.

– А за мужа? – грубовато осведомился я.

Эдгифу перекрестилась:

– Эдуард умирает. Возможно, уже умер.

– И если это так, – все еще резким тоном продолжил я, – то Эльфверд стал королем.

– Подлая душа, – прошипела молодая женщина. – Злое создание. Отродье дьяволицы.

– Которому убить твоих детей – все равно что котят утопить, – напомнил я. – Поэтому нам следует доставить тебя в безопасное место.

– Где же такое найти? – Вопрос исходил от одной из спутниц Эдгифу, единственной, не державшей ребенка. Она повернула лошадь так, что заняла место слева от меня. – Куда мы поедем?

Было очевидно, что английский, на котором она говорила с легким акцентом, не родной для нее язык.

– А ты у нас кто? – осведомился я.

– Бенедетта, – представилась она с достоинством, заинтриговавшим меня.

Заинтересовало меня и необычное имя, не встречающееся ни у саксов, ни у данов.

– Бенедетта… – повторил я не слишком уверенно.

– Я родом из Лупиэ, – гордо заявила она. Когда я промолчал, продолжила: – Тебе не приходилось слышать про Лупиэ?

Должно быть, во взгляде моем читалось недоумение, потому что за меня ответила Эдгифу:

– Бенедетта из Италии!

– Рим! – воскликнул я.

– Лупиэ находится намного южнее Рима, – строго возразила итальянка.

– Бенедетта – моя драгоценная подруга, – пояснила Эдгифу.

– И ее явно занесло очень далеко от дома, – заметил я.

– Дом! – почти бросила мне в лицо Бенедетта. – Лорд Утред, где дом, когда приходят работорговцы и увозят тебя?

– Работорговцы?

– Сарацинские свиньи! – почти прорычала девушка. – Мне тогда было двенадцать. Лорд Утред, ты не ответил на мой вопрос.

Я снова посмотрел на нее, подумав, что эта дерзкая чужестранка не уступает красотой своей венценосной госпоже.

– Твой вопрос?

– Где безопасное для нас место?

– Если брат леди Эдгифу жив, она вольна присоединиться к нему, – сказал я. – Если нет, мы поплывем в Беббанбург.

– Сигульф придет, – уверенно заявила Эдгифу, но, едва слова эти сорвались с ее губ, она осенла себя крестом.

– Надеюсь, – буркнул я, размышляя, как удастся мне разместить Эдгифу и ее спутниц в Беббанбурге.

В крепости было вполне уютно, но она не могла предложить роскоши, даже близко сопоставимой с дворцами в Винтанкестере и Лундене. Кроме того, ходили слухи о распространившемся на севере моровом поветрии, и, если Эдгифу и дети умрут в моей твердыне, по Уэссексу пойдет молва, что я убил их точно так же, как разделался с Этельхельмом Старшим.

– Мой брат придет, – прервала Эдгифу цепь моих рассуждений. – И, кроме того, я не могу ехать в Беббанбург.

– Госпожа, там ты будешь в безопасности.

– Моему сыну предстоит стать королем Уэссекса, – заявила она, указывая на старшего из своих отпрысков. – Но он не сможет взойти на трон, если мы спрячемся в Нортумбрии!

– Королем станет Эльфверд, – возразил я с легкой улыбкой. – А еще, госпожа, Этельстан постарается стать королем, так что начнется война. И лучше находиться подальше.

– Войны не будет, потому что королем станет Этельстан, – объявила Эдгифу.

– Этельстан? – переспросил я в удивлении. Мне казалось, что она ратует за права своего сына, а не пасынка. – Он взойдет на престол, только если победит Эльфверда.

– Этельстан станет королем Мерсии. Мой супруг, – последние два слова она произнесла с желчью в голосе, – так прописал в завещании. Эльфверд, этот выродок, займет трон Уэссекса и Восточной Англии, а Этельстан – Мерсии. Это решено.

Я тупо смотрел на нее, отказываясь верить собственным ушам.

– Они сводные братья, – продолжила Эдгифу, – и каждый получит то, что хочет. Поэтому войны не произойдет.

Я по-прежнему таращился на нее. Эдуард делит свое королевство? Безумие. Мечтой его отца было создание одного государства из четырех, и Эдуард почти сумел воплотить эту мечту в реальность, а теперь вдруг взял и похоронил ее? И он полагает, будто обеспечит этим мир?

– Это правда? – спросил я.

– Правда! – горячилась Эдгифу. – Этельстан будет править Мерсией, а подлый поросенок – двумя другими королевствами. До тех пор, пока мой брат не победит его. Тогда королем станет мой Эдмунд.

Безумие, снова подумалось мне. Чистой воды безумие. Судьба, эта прихотливая сука, в очередной раз удивила меня, и я пытался убедить себя, что все это меня не касается. Пусть Эльфверд и Этельстан воюют между собой, пусть саксы режут друг друга, стоя в крови по колено, а я пойду на север. Но коварная сука все еще не наигралась со мной. Этельхельм жив, а я дал клятву.

И нам нужно было спешить.

* * *

По возвращении в гавань мы погрузили захваченные щиты, оружие и кольчуги в трюм «Сперхафока». Это был товар для продажи. Корабль находился на три или четыре фута ниже уровня пристани, и Эдгифу наотрез отказалась прыгать и не давала себя перенести.

– Я королева, – подслушал я ее жалобу, высказанную спутнице-итальянке. – А не какая-нибудь рыбачка.

Гербрухт и Фолькбальд отодрали от пристани две длинные доски и соорудили подобие сходни, которой Эдгифу после недолгих препирательств и пришлось воспользоваться. Во время рискованного спуска ее сопровождал священник. Ее старший сынишка Эдмунд последовал за ней и, немедленно бросившись к куче трофейного оружия, вытащил из нее меч с себя самого размером.

– Пацан, положи его! – крикнул я с пристани.

– Его следует называть принцем, – укорил меня поп.

– Принцем я буду звать его только после того, как он заслужит этот титул. А ну положи! – (Эдмунд меня не послушал и попытался взмахнуть клинком.) – Положи меч, мелкий засранец!

Мальчишка не подчинился и только уставился на меня с вызовом, перешедшим в страх, когда я спрыгнул на палубу «Сперхафока». Малец разревелся, но тут вмешалась Бенедетта.

– Если тебе сказано положить меч, положи его, – велела она спокойно. – И не плачь. Твой отец – король, однажды и ты сам можешь стать королем. А короли не плачут. – Женщина бросила клинок обратно в кучу. – Теперь извинись перед лордом Утредом.

Эдмунд посмотрел на меня, пробормотал что-то неразборчивое, потом опрометью убежал на нос «Сперхафока» и уцепился за материнские юбки. Эдгифу обняла его и сердито взглянула на меня.

– Лорд Утред, он не мог причинить вред, – отрезала она.

– Он не хотел, но вполне мог, – сурово ответил я.

– Госпожа, мальчик и сам мог порезаться, – напомнила Бенедетта.

Эдгифу кивнула, даже улыбнулась, и я понял, почему она назвала итальянку своей драгоценной подругой. В Бенедетте угадывалась уверенность, заставляющая предположить в ней защитницу Эдгифу. В ней проступала внутренняя сила, не уступающая внешней привлекательности.

– Спасибо, – негромко поблагодарил я ее.

Бенедетта, как я заметил, мало улыбалась. Для меня она сделала исключение, и улыбка задержалась на ее губах. Я продолжал смотреть, любуясь ее красотой, но тут между нами вклинился священник.

– Эдмунд – принц, – настойчиво заявил он. – И с ним следует обращаться как с царственной особой.

– А я – олдермен, – фыркнул я. – И тоже требую уважения. А ты кто такой?

– Наставник принца, лорд, и духовник королевы. Отец Аарт.

– Тогда ты, видно, очень занятой человек? – предположил я.

– Занятой, лорд?

– Насколько понимаю, королеве Эдгифу есть в чем исповедаться, – сказал я. Отец Аарт покраснел и отвел взгляд. – Да и королева ли она? Уэссекс ведь не признает за ней этого титула.

– До тех пор, пока мы не получили весть о смерти ее супруга, она является королевой Мерсии, – чопорно ответствовал священник.

Слово «чопорный» лучше всего характеризовало этого низенького человечка с венчиком каштановых волос вокруг выбритой тонзуры.

Заметив висящий у меня на груди молот, он поморщился.

– Королева желает, чтобы мы дождались вестей из города, – продолжил поп, по-прежнему глядя на мой амулет.

– Мы подождем, – согласился я.

– А что потом?

– Если она захочет уехать к брату? Пожалуйста. В противном случае ей предстоит плыть с нами в Беббанбург. – Я поднял глаза на пристань. – Гербрухт!

– Господин?

– Избавься от тех кораблей! – Я указал на три судна, которые люди Этельхельма привели из Лундена в эту илистую гавань. – Но сначала сними с них все годное! – крикнул я вслед фризу.

Мы забрали канаты из тюленьей кожи, новенькие весла из лиственницы, два бочонка с элем и три с солониной, а еще полинялый флаг с прыгающим оленем. Мы погрузили все это на «Сперхафок», потом Гербрухт притащил железное ведро с углями из очага таверны и развел с их помощью костры в чреве трех кораблей.

– Кресты! – воскликнул отец Аарт, сообразив, что происходит.

– Кресты?

– Спереди у кораблей! Нельзя сжигать символ Господа нашего!

Я досадливо заурчал, но понял горе священника.

– Гербрухт, убери кресты со штевней! – велел я.

Пламя быстро расползалось по кораблям. Беорнот и Гербрухт успели выбить колья, удерживающие кресты только на двух судах.

– Что нам с ними делать? – спросил Гербрухт, сняв первый из крестов.

– Какая разница? Бросьте в реку!

Фриз швырнул крест за борт, потом стал помогать Беорноту открепить второй. Сняв его, они пробрались на корму как раз вовремя, чтобы проскочить мимо пламени, но спасать третий крест было уже поздно, и я пытался сообразить, о чем говорит это знамение. Мои люди явно не находили в нем ничего дурного, так как весело шумели. Им всегда нравилось что-то рушить, и они улюлюкали как дети, когда огонь взбежал по просмоленным мачтам, потом накинулся на свернутые на реях паруса. Те сразу занялись, изрыгая клубы дыма и языки пламени.

– Это было так необходимо? – поинтересовался отец Аарт.

– Хочешь, чтобы три корабля, полные воинов Этельхельма, пустились за нами в погоню? – спросил я его в свой черед.

– Нет, лорд.

– Это было необходимо, – подвел черту я, хотя, по правде говоря, сомневался, что любой из тех трех кораблей способен был догнать «Сперхафок». То были типичные западносаксонские суда: добротной постройки, но тяжелые, тихоходные на веслах и валкие под парусом.

Ветер зашел к юго-западу. Вечер выдался теплый, небо было почти совсем безоблачное, но теперь к нему поднимались столбы черного дыма от горящих кораблей. Вода стояла низко, но отлив уже закончился, и начинался прилив. Я отвел «Сперхафок» от пылающих судов и пришвартовался к самой северной из пристаней, поближе к выходу в канал. Рыбаки наблюдали из своих домов, однако держались подальше и от нас, и от пожара – осторожничали, и не без причины. Солнце уже опускалось на западе, но летние дни долгие, и в нашем распоряжении еще оставалось часа два или три дневного света.

– Госпожа, не хотелось бы ночевать тут, – обратился я к Эдгифу.

– Но нам ведь тут ничего не грозит, да?

– Скорее всего. И все-таки нам не стоит задерживаться.

– Куда мы пойдем?

– Отыщем стоянку под Скеапигом, – ответил я. – А если не получим вестей про твоего брата, поутру пойдем на север.

Я смотрел на озаренную пожаром деревню. На дороге из Фэфрешема никто не появлялся, так что победитель, овладевший городом, кто бы он ни был, предпочел остаться там. Высоко над дымом летели два ворона. Они держали путь на север, и мне не требовалось более доброго знака от богов.

– Этельстан может быть в Лундене, – сказала Эдгифу.

Я посмотрел на нее и в очередной раз поразился ее красоте.

– Госпожа, с какой стати ему там быть?

– Лунден ведь некогда принадлежал Мерсии?

– Было дело. Отец твоего супруга распорядился иначе, и теперь город входит в Уэссекс.

– Тем не менее до меня доходили слухи, что Этельстан намерен разместить в Лундене гарнизон, как только узнает о смерти моего мужа.

– Но твой супруг пока жив, – возразил я, поймав себя на мысли, что не знаю, правда это или нет.

– Я молюсь об этом, – отозвалась она совершенно неубедительно. – Однако принц Этельстан ведь наверняка держит войско близ Лундена?

Хитрая ведьма, и ум ее не уступал ее красоте. Я назвал ее хитрой, потому что в ее словах крылся тонкий расчет. Если она права и Эдуард решил разделить королевство, то Этельстан, далеко не дурак, мог, прознав о завещании отца, стремительным броском захватить Лунден и тем самым отрезать Восточную Англию от Уэссекса. А зная про давнюю мою дружбу с Этельстаном, она пыталась убедить меня отвезти ее не в Беббанбург, а в Лунден.

– Мы не знаем, в Лундене ли Этельстан, – возразил я. – И не узнаем, пока Эдуард не умрет.