Меч королей Корнуэлл Бернард

– Говорят, что принц сосредоточил войска к северу от Лундена, – вмешалась Бенедетта.

– Кто говорит?

Итальянка пожала плечами:

– Народ болтает.

– Король умирает, – напомнил я. – А когда король при смерти, то слухи растут и множатся. Прежде чем им верить, лучше убедиться.

– Но если Этельстан в Лундене, ты отвезешь меня туда? – не сдавалась Эдгифу.

Я подумал, потом кивнул:

– Если он там, то отвезу.

– И он сохранит моим детям жизнь? – уточнила она. Помимо Эдмунда, у нее было еще два малыша: сынишка по имени Эдред и дочь Эдбург.

– Этельстан не из тех, кто убивает детей, – сказал я, и это был не тот ответ, какой она хотела услышать. – Если у тебя есть выбор между Эльфвердом и Этельстаном, выбирай Этельстана.

– Мне бы хотелось, – сердито заявила королева, – видеть Эльфверда в гробу, а моего сына на троне.

– А ты будешь править за него? – поинтересовался я, но ответ она дать не смогла или не соизволила.

– Господин! – крикнул Иммар. – Господин!

Я повернулся и увидел, как из завесы дыма, наплывающей от горящих кораблей, вынырнули три всадника. Они заметили нас и повернули коней.

– Авирган! – с волнением воскликнула Эдгифу. Она смотрела, как трое гонят коней к пристани. За ними по пятам мчались два десятка воинов в красных плащах. – Авирган! – снова закричала Эдгифу, и в ее голосе явно читалась тревога за молодого кентца.

– Гербрухт, руби носовой швартов! – скомандовал я.

– Мы не можем бросить его здесь! – накинулась на меня Эдгифу.

– Руби! – взревел я.

Гербрухт опустил секиру на носовой швартов, а я выхватил Вздох Змея и двинулся к корме. Эдгифу схватила меня за руку.

– Пусти! – рявкнул я. И, стряхнув ее, перерезал канат из тюленьей кожи.

«Сперхафок» вздрогнул. Прилив прижимал его к причалу, но ветер дул навстречу приливу и был достаточно сильным, чтобы наполнить парус и вытянуть нас в фарватер. Беорнот помогал, ухватив весло и упершись им в густо поросшую водорослями сваю. Трое всадников добрались до пристани. Соскочив с коней, они мчались по пирсу. Я видел страх на лице Авиргана – люди Этельхельма были совсем близко, копыта их коней громко стучали по доскам причала.

– Прыгайте! – крикнул я. – Прыгайте!

Беглецы прыгнули. Они вложили все силы в отчаянный прыжок, от которого зависела их жизнь. Двое упали на гребные банки «Сперхафока», а Авирган не долетел немного, но сумел ухватиться за борт корабля, и двое моих парней втащили его внутрь. Преследователи натянули поводья, двое или трое метнули копья. Одно с глухим ударом воткнулось в брус, поддерживающий мачту, другое буквально на ширину пальца разминулось с Авирганом. Однако команда «Сперхафока» уже упиралась веслами как шестами, отводя корабль от илистых берегов канала и направляя его к более широкому руслу реки Свальван. Полетели еще копья, но все легли с недолетом.

– Если бы я задержался, всадники нашпиговали бы нас копьями, – объяснил я Эдгифу. – Кого-то могли ранить, а то и вовсе убить!

– Он едва не утонул! – воскликнула королева, глядя на Авиргана.

А вот и причина, по которой она отправилась в Кент.

– Копья они метали в твоих сыновей, – добавил я.

Эдгифу будто и не услышала меня – пошла на нос, где сидел на банке вымокший до пояса Авирган. Я обернулся и встретился взглядом с Бенедеттой. Она не отвела глаз, как бы подстрекая меня высказать вслух свои подозрения, и я опять отметил ее красоту. Бенедетта был старше Эдгифу, но возраст только добавил к ее красоте рассудительность. Кожа у нее была смуглая, на фоне которой серо-зеленые глаза выделялись еще сильнее. Изящный носик, серьезное лицо, полные губы и волосы такие же черные, как у Эдгифу.

– Куда держать-то? – отвлек меня Гербрухт. Он пришел на корму и принял рулевое весло.

Небо темнело, наступали сумерки – долгие летние сумерки. Не время начинать длительное путешествие.

– Пересеки реку, – сказал я. – Поищем, где провести ночь.

– А поутру, господин?

– Пойдем на север, понятное дело.

На север, в Беббанбург, на север, домой. На север, где не умирают короли и где не правит безумие.

* * *

В гаснущем свете дня мы пересекли реку и разыскали бухточку, глубоко врезавшуюся в камыши Скеапига, где могли провести короткую летнюю ночь. Подожженные нами корабли полыхали ярко, по маленькой гавани плясали зловещие тени. Пожар унялся, только когда на небе показались первые звезды.

Мы могли отплыть вечером, но слишком устали, а мели вокруг Скеапига коварные, их лучше проходить при свете дня. Ночью опасность нам не грозила, под присмотром часовых можно было спокойно выспаться, а поблизости обнаружился сухой холмик, на котором мы развели огонь.

На рассвете ветер усилился, но на этот раз с запада, порывистый и теплый. Я горел желанием отчалить, повести «Сперхафок» на север вдоль побережья Восточной Англии, оставить Уэссекс с его коварством далеко за кормой. Но Бенедетта попросила меня подождать.

– Зачем? – поинтересовался я.

– Господин, у нас есть дела, – расплывчато заявила она.

– У меня тоже есть дело – вести корабль!

– Господин, это не займет много времени.

На молодой женщине был все тот же серый плащ с капюшоном, затенявшим ее лицо от солнца. А оно как раз вставало у нее за спиной и заливало поверхность реки Свальван расплавленным золотом.

– Что не займет много времени? – уточнил я раздраженно.

– То, что мы должны сделать, господин, – упрямо заявила она.

Тут я понял.

– Под рулевой площадкой вы найдете уединение, – сказал я ей. – И ведра.

– Эдгифу – королева! – воскликнула Бенедетта с намеком на гнев в голосе. – Королеве негоже корчиться в вонючем чулане над грязным ведром!

– Ведра можно помыть, – предположил я, но в ответ удостоился только высокомерного взгляда. Я вздохнул. – Ты хочешь, чтобы я подыскал ей какой-нибудь дворец?

– Господин, я хочу обеспечить ей хоть какие-то удобства. Некое подобие достоинства, – пояснила Бенедетта. – Она ведь королева! Господин, мы сможем попасть в ту таверну? – Она указала за реку.

– Гавань полна Этельхельмовых людей, – возразил я. – Лучше уж отлить в ведро, чем угодить к ним в лапы.

– Ну, тогда сойдут и камыши, – снизошла итальянка. – Но, господин, пусть твои воины держатся на расстоянии.

Это означало, что по моему приказу две гребные банки сняли и сделали из них примитивные сходни. Затем я расставил дозорных вокруг тростника с наказом не позволять никому приближаться к участку, выбранному женщинами, и наконец пригрозил казнить или изувечить любого из этих дозорных, кто осмелится подсматривать за дамами. Оставалось ждать. Пока солнце постепенно поднималось, я поговорил с Авирганом, но тот мало что мог рассказать о событиях, разыгравшихся накануне в Фэфрешеме. Он расположил своих людей заслоном на дороге в Лунден, потом его застигли врасплох воины Этельхельма, напавшие с юга.

– Мы побежали, – повинился он.

– А что с Сигульфом?

– Не знаю.

– Последнее, что я слышал, – это что он вел переговоры.

– Которые только дали врагам время забрать госпожу из монастыря, – с горечью проговорил Авирган.

– Значит, тебе повезло, что я оказался здесь.

Он помялся и кивнул:

– Воистину так, господин.

Я посмотрел на заросли камыша, недоумевая, что, честное слово, можно делать так долго, потом снова повернулся к реке. На заре река выглядела пустынной, но теперь я замечал людей. Людей в красных плащах.

– Дружинники Этельхельма. – Я указал на них Авиргану. – Это говорит о том, что Сигульф проиграл. И что они нас заметили и придут за нами.

– Господин, ты сжег их корабли.

– Но не сжег рыбачьи лодки, не так ли? – Я обратился в сторону камышей и приложил ко рту ладони: – Госпожа! Нам пора отплывать!

И тут я увидел корабль. Небольшой, он шел с запада, поднимаясь на веслах по Свальвану. Корпуса, скрытого высокими камышами, я не видел, но заметил крест на носу, и расстояние между ним и мачтой заставляло предположить, что на судне не более десяти или двенадцати гребных банок по каждому борту. Команда незнакомца спустила парус, видимо опасаясь, что внезапный порыв ветра выбросит их на илистую отмель и тогда придется дожидаться прилива. Весла были способом не таким быстрым, зато безопасным.

– Гербрухт! – взревел я.

– Господин?

– Нам нужно остановить тот корабль! Отчаливай!

– Но как же женщины? – возмутился Авирган.

– Мы за ними вернемся. На весла! Живо!

Я перерубил единственный швартовочный конец, который мы завели за тяжелое бревно, прибитое к берегу, и, орудуя веслами как шестами, мои люди принялись выводить корабль из узкой бухточки.

– Кольчуги! – вскричал я, имея в виду, что воинам следует облачиться в доспехи.

Я натянул кольчугу, задержав дыхание, пока зловонная кожа поддевки царапала по лицу. Потом подпоясался Вздохом Змея. Для весел теперь хватало места, и «Сперхафок» рванулся вперед.

Я переложил руль, затаил дыхание, когда корпус коснулся грунта, но потом усилие весел сняло нас с мели. Мы повернули к западу и поскольку вышли на глубокую воду, можно было задействовать больше гребцов. Я разглядел приближающийся корабль: он был вдвое меньше «Сперхафока» и имел на борту примерно два десятка человек. Я подозревал, что это может быть купец, но корпус у него был узкий и длинный, а штевни высокими, такие корабли строят для быстрых переходов. Когда нас заметили, весла на чужаке перестали грести. Воин в красном плаще что-то прокричал гребцам, видимо приказывая развернуть судно для бегства, но «Сперхафок» был уже слишком близко.

– Надеть красные плащи! – скомандовал я Финану, собравшему группу облаченных в кольчуги и вооруженных людей на носу «Сперхафока».

Он помахал в знак того, что понял, и велел одному из своих принести плащи.

– Не убивать ублюдков! – рявкнул я. – Я просто хочу поговорить с ними.

Облачить парней Финана в красные плащи я хотел для того, чтобы убедить людей на приближающемся корабле, что мы, подобно им, служим Этельхельму. Я сомневался, что они станут биться с нами, мы были намного сильнее, но, сочтя нас врагами, незнакомцы могли приткнуться к южному берегу и удрать через болота. Хитрость, надо полагать, свою роль сыграла, потому что на чужом корабле снова заработали веслами, приближаясь к нам. Паника на его борту улеглась.

– Господин! – окликнул меня Видарр Лейфсон, стоявший на одной из гребных банок ближе к корме.

Он указывал назад. Я посмотрел туда и увидел полную воинами в красных плащах рыбачью лодку, с трудом выгребающую к выходу из гавани. Я бросил взгляд на заросли камыша, но не заметил ни оставленных там женщин, ни пятерых часовых. Из тростника поднялись две цапли, тяжело махающие большими крыльями. Красные перья на шее ярко выделялись в свете восходящего солнца. Птицы медленно набирали высоту, таща за собой длинные ноги. Один из дружинников в шаланде метнул в ближайшую птицу копье. Оно пролетело мимо и бесполезно плюхнулось в реку. Добрый знак, подумалось мне.

– С рыбачьей лодкой разберемся немного погодя, – сказал я Видарру, надеясь, что воины в шаланде не подозревают, что женщины и дети, за которыми они ведут охоту, остались почти без защиты на Скеапиге.

Когда штевень «Сперхафока» навис над бортом меньшего корабля, я приказал гребцам сушить весла. Мы сблизились еще, и я ощутил легкую дрожь корпуса – это мы коснулись их. Финан и двое его парней перепрыгнули на палубу чужака.

– Удерживай его так, – велел я Гербрухту, имея в виду, что ему следует попытаться держать «Сперхафок» рядом с меньшим кораблем, потом отправился на нос и увидел, что Финан толкует с облаченным в красный плащ человеком. Мечи оставались в ножнах. – Что это такое? – окликнул я друга.

– Наемное судно, – коротко ответил Финан. – Везет гонцов от Этельхельма.

– Доставь их на борт.

– Этому малому не нравится такая идея, – с усмешкой отозвался ирландец. – Он отказывается верить, что я состою на службе у куска дерьма по имени Этельхельм.

Красные плащи хотя бы заставили незнакомцев думать, что мы друзья, до тех пор, пока Финан и его люди не оказались на малом корабле.

– У тебя есть выбор, – резким тоном обратился я к собеседнику Финана. – Или ты переходишь на мой корабль, или мы поупражняемся во владении мечом на твоей шкуре. Решай.

– А ты кто такой? – спросил он.

– Утредэрв, – представился я и был вознагражден, увидев, как чужак ощутимо вздрогнул.

Репутация подчас способна положить конец спору, а человек в красном плаще явно не горел желанием укрепить мою репутацию своей гибелью. Побуждаемый шлепком Финана, он перебрался на нос «Сперхафока», за ним последовал священник. Оба, как я приметил, средних лет. Споривший с Финаном был богато одет и с серебряной цепью на шее.

– Сбрасывайте весла за борт! – приказал я шкиперу чужака. – Финан, переруби ему снасти!

Двадцать гребцов мрачно наблюдали, как Финан рубит все канаты, которые ему попадаются. Когда он закончил с этим делом, судно лишилось возможности идти как на веслах, так и под парусом, а прилив медленно уносил его прочь от Фэфрешема.

– Когда мы уйдем, можете сплавать за своими веслами и сплести канаты, – сообщил я шкиперу.

Тот вместо ответа только сплюнул за борт. Он был расстроен, и я его понимал, но не мог позволить ему вернуться в Лунден и разнести весть о моем нахождении в Уэссексе.

Я доверил Гербрухту разворачивать «Сперхафок» – непростая задача в узком и мелком канале. Но он справился с ней с присущим ему умением, а я пошел на нос беседовать с нашими гостями.

– Для начала выясним, кто вы, – обратился я к ним.

– Отец Хедрик, – представился священник.

– Один из колдунов Этельхельма?

– Я служу при его дворе, – с гордостью заявил поп.

То был пузатенький коротышка с жидкой седой бороденкой.

– А ты? – спросил я у хорошо одетого человека с серебряной цепью.

Он был высоким, худощавым, с выпирающей челюстью и темными, глубоко посаженными глазами. Умный человек, подумалось мне, а значит, опасный.

– Меня зовут Халдор.

– Дан? – осведомился я, потому как имя было датское.

– Крещеный дан, – последовал ответ.

– И что поделывает крещеный дан на службе у Этельхельма?

– Я исполняю приказания лорда, – ледяным тоном проговорил дан.

– Вы везете послание?

Оба молчали.

– Куда, господин? – окликнул меня с кормы Гербрухт.

Я заметил, что рыбачья лодка выжидает. Шаланда была слишком маленькой, и воинов у нее на борту недостаточно, чтобы бросить нам вызов, но прямо на моих глазах вторая, столь же тяжело нагруженная лодка взяла курс на выход из гавани.

– Подберем женщин! – крикнул я Гербрухту. – С этими посудинами разберемся позже.

Я снова повернулся к пленникам и спросил еще раз:

– Вы везете послание? Какое?

– Король Эдуард умер, – сказал отец Хедрик и перекрестился. – Да упокоит Господь его душу.

– А король Эльфверд взошел на престол, – добавил Халдор Датчанин. – Да дарует ему Господь долгое и успешное царствование.

Король умер. А я должен убить нового короля. Wyrd bi ful rd.

Часть вторая

Город тьмы

Глава пятая

Эдгифу, ее спутницы и трое детишек явно очень нас ждали, потому что все прятались вместе с караульными среди высоких камышей прямо у речного берега. Люди Этельхельма, лихорадочно налегавшие на весла в стремлении добраться до нас, королеву не заметили. Мы подвели «Сперхафок» к илистому берегу и ощутили, как корпус коснулся дна.

– Забирайтесь! – крикнул я женщинам. – Скорее!

– Мы же промокнем! – возмутилась Эдгифу.

– Госпожа, лучше быть мокрым, чем мертвым! Поторопитесь!

Она продолжала колебаться, и тогда Авирган спрыгнул за борт, дошлепал до берега и протянул руку. Я заметил улыбку, с которой она приняла ее. Затем Авирган вместе с моими воинами помогли женщинам зайти в реку. Едва вода дошла до пояса Эдгифу, королева вновь запротестовала.

– Госпожа, лорд Утред прав, – урезонила ее Бенедетта. – Лучше быть мокрым, чем мертвым.

Когда Эдгифу подошла к борту, мы без церемоний втянули ее на корабль. Она сердито оглядывалась, стоя на палубе.

– Твой супруг умер, – объявил я ей подчеркнуто грубо.

– Отлично! Пусть гниет с миром, – последовал короткий ответ.

Впрочем, я подозревал, что королева злится скорее на меня за свои намокшие дорогие одежды, чем на мужа. Она повернулась и протянула руку Авиргану, чтобы помочь ему взобраться на судно, но Беорнот вежливо оттеснил ее и сам поднял молодого человека. Потом Эдгифу заметила стоящих на корме Халдора и священника.

– Зачем они здесь? – прошипела она.

– Пленники, – бросил я.

– Убей дана, – потребовала женщина.

– Сначала пусть ответит на вопросы, – заявил я, потом наклонился и принял из рук Бенедетты одного из младенцев.

– Ублюдки на подходе! – предупредил Финан с кормы «Сперхафока».

Две небольшие рыбачьи шаланды, до отказа набитые воинами Этельхельма, на веслах шли к нам, но пока были еще довольно далеко. Гребли они усердно, однако лодки валкие, тяжелые и тихоходные. Мы втащили на борт последнюю женщину с ребенком, потом оттолкнули «Сперхафок» от берега на глубокую воду.

– Гребцы, навались! – вскричал я. – Финан, посади птичку на нос!

Тут мои парни загоготали. Им нравилось, когда вырезанный из дерева ястреб красовался на штевне. По правде сказать, он больше смахивал на орла, чем на ястреба, потому что клюв получился длинноват, но глаза у фигуры были дикие, а вид хищный. Финан и двое его помощников насадили птицу на место и забили два клина, чтобы закрепить. Команды двух шаланд, заметив, что мы идем на восток, к ним, перестали грести и теперь стояли с копьями в руках. Однако то ли появление на штевне хищной головы, то ли разбегающиеся полоски белой пены убедили их сесть и отчаянно заработать веслами в направлении южного берега. Они боялись попасть под таран.

– Навались! – поторопил я гребцов.

Те налегли на вальки, заставляя «Сперхафок» бежать быстрее. Гербрухт и еще двое выбирали главный фал, поднимая парус. Шаланды продолжали удирать от нас. Я слышал, как командир заставляет гребцов не жалеть сил. Я правил на них. Поймав ветер, наш корабль словно скакнул вперед. Оказавшись на расстоянии броска копья, я увел рулевое весло на себя, и «Сперхафок» уклонился от цели, приняв к противоположному берегу реки. Мы легко могли бы потопить обе лодки, но вместо этого я избегал столкновения. Не потому, что боялся. Просто перед тараном нас наверняка бы забросали копьями, а я не хотел, чтобы хоть кого-то из команды «Сперхафока» ранили или того хуже. Мы улизнули, и это само по себе было победой.

С десяток копий полетели в нашу сторону, но ни одно не достало нас, а вскоре мы уже шли на восток, к открытому морю. Гребцы втянули весла и убрали их. Гербрухт закрепил последний шкот паруса, и я передал ему рулевое весло.

– Просто следуй течению реки, – велел я. – Потом примешь на север. Мы идем домой.

– Хвала Богу, – пробормотал фриз.

Я спрыгнул с рулевой площадки. Двое наших пленников: высокий, богато одетый дан и низенький священник – стояли под охраной у мачты. Авирган, в мокрой одежде, в обществе двух своих сотоварищей по бегству, расположился рядом с пленниками с мечом наголо и осыпал их издевками.

– Оставь нас, – сказал я ему.

– Я…

– Оставь нас! – рявкнул я: Авирган меня раздражал.

Он отправился к Эдгифу и ее спутницам на корму, я же вытащил из-за пояса короткий нож.

– У меня нет времени уговаривать вас отвечать на мои вопросы, – обратился я к двоим посланцам. – Так что выкладывайте все как на духу, или я ослеплю вас. Когда умер король?

– С неделю назад, – выпалил священник, дрожа от ужаса. – Может, дней шесть тому. Я потерял счет, лорд.

– Вы оставались с ним до конца?

– Мы были в Ферентоне, – процедил дан.

– Где он и скончался, – быстро добавил поп.

– Этельхельм тоже там был?

– Он находился при государе до последнего вздоха, – заявил Халдор.

– Это Этельхельм послал вас на юг?

Священник кивнул. Вид у бедолаги был перепуганный, и неудивительно. Я приставил короткий нож к левой его скуле, и он уже представлял, как лезвие погружается ему в глаз. Я шевельнул клинком.

– С какой целью он послал вас на юг? – строго спросил я.

Поп захныкал.

– Чтобы доставить леди Эдгифу и ее детей в безопасное место, – заявил Халдор.

Я не стал утруждаться, опровергая эту ложь. Эдгифу, может, и сохранили бы жизнь, упрятав в какой-нибудь монастырь, а вот ее детишкам сильно бы повезло, доживи они до следующей осени. Девочка, не обладавшая правом на трон, имела шанс выжить. Хотя Этельхельм, скорее всего, пожелал бы избавиться от всего выводка.

– Король действительно разделил королевство? – был следующий мо вопрос.

– Да, лорд, – промямлил священник.

– Этельстан – король Мерсии? – уточнил я. – А кусок куньего дерьма по имени Эльфверд правит Уэссексом?

– Король Эльфверд правит Уэссексом и Восточной Англией, – подтвердил отец Хедрик. – А Этельстан наречен королем Мерсии.

– При условии, что витан узаконит последнюю волю короля, – добавил Халдор. – А этого не случится.

– Почему?

– С какой стати члены совета согласятся терпеть бастарда королем Мерсии? Эльфверд должен править всеми тремя королевствами.

Тут они, скорее всего, правы. Западносаксонский и восточноанглийский витаны, оба находящиеся под влиянием Этельхельма, никогда не согласятся признать Этельстана королем Мерсии. Они проголосуют за объединение всех трех государств под властью Эльфверда.

– Так вы не считаете себя обязанными выполнять последнюю волю короля? – осведомился я.

– А ты намерен? – воинственно спросил Халдор.

– Он ведь не был моим королем, – напомнил я.

– Полагаю, диктуя свое завещание, король Эдуард находился не в здравом уме, – заявил дан. – А раз так, я не обязан уважать его последнюю волю.

Я был согласен с Халдором, что Эдуард спятил, когда разделил свое королевство, но не собирался признавать этого.

– Где находился король Этельстан, когда умер его отец? – переменил я тему.

Халдор насупился при слове «король», но сумел сдержать гнев.

– Насколько мне известно, Фэгер Кнапа до сих пор в Сестере, – ледяным тоном заявил датчанин. – А быть может, в Глевекестре.

– Фэгер Кнапа? – переспросил я.

В его устах это прозвучало как имя, но это означало «красивый мальчик». Но слово «фэге» имело и иной смысл – «обреченный». В любом случае это явно было оскорбление.

Халдор холодно посмотрел на меня.

– Почему?

– Может, потому, что он смазливый? – предположил Халдор.

Нелепый ответ, но я пропустил его мимо ушей.

– А Этельхельм? – продолжил я. – Где олдермен теперь? В Лундене?

– Господи, нет! – вымолвил поп и вздрогнул, удостоившись хмурого взгляда дана.

– Нет? – переспросил я, и снова никто мне не ответил, поэтому я коснулся острием ножа левой щеки священника, прямо под глазом.

– Мерсийские войска захватили Лунден, – поспешно сообщил он. – Нам повезло улизнуть незамеченными.

Гербрухт раздавал приказы с кормы «Сперхафока». Выходя из реки Свальван, мы поворачивали на север, и корабль врезался в первую из больших волн широкого эстуария.

– Потравить тот шкот! – Гербрухт указал на шкот наветренного борта.

Ветер свежел, по морю плясали солнечные зайчики, а за нашим кораблем, оставившим позади Уэссекс и направляющимся на север, разбегались белопенные полосы. Отец Аарт, духовник Эдгифу, бросился вдруг к подветренному борту, и его вырвало.

– Отче, есть только одно средство исцелиться от морской болезни! – пробасил с кормы Гербрухт. – Сидеть под деревом!

Мои дружинники рассмеялись бородатой шутке. Они были счастливы, что плывут восвояси. На север, туда, где дом; на север, туда, где безопасно. Вскоре покажется дальний берег эстуария, обширное илистое пространство, где обитают восточные саксы. Потом, если ветер удержится, мы поплывем вдоль побережья Восточной Англии к более пустынным берегам Беббанбурга.

Вот только воины Этельстана были в Лундене. Какое-то время меня подмывало не замечать эту весть. Какая мне разница, если войско Этельстана заняло Лунден? Я возвращаюсь домой, в Беббанбург, но воины Этельстана в Лундене?

– Вы видели людей Этельстана? – спросил я у пленников.

– Да, – процедил Халдор, – и они не имеют права там находиться!

– Лунден – часть Мерсии, – заявил я.

– Нет, со времен короля Альфреда, – возразил дан.

Допустим, что так. Альфред позаботился, чтобы западные саксы стояли гарнизоном в Лундене, и вопреки законным правам Мерсии городом с тех пор руководили из Винтанкестера. Но Этельстан действовал быстро. Эдгифу верно рассудила: его отряд наверняка стоял к северу от города, ожидая приказа, и теперь отрезал Уэссекс от Восточной Англии.

– Бой был? – осведомился я.

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»