Неприкрытая жестокость Маккалоу Колин

— Так вы уже знали, что я — полицейский.

— Легко понять, кто вы, капитан.

В обоих братьях было что-то женственное, и Кармайн невольно подумал: если бы не видели они в нем полицейского, не нашла ли бы эта женственность более яркое выражение?

— Аманда Уорбертон приходится вам родственницей? — спросил он напрямик.

Они одновременно, но как-то неестественно подскочили.

— Да, родственницей, — ответил после некоторой заминки Роберт в темном.

— Она не упоминала вас прошлой ночью, хотя, думаю, нуждалась в родственной поддержке.

— Вы видели ее прошлой ночью? И явно не на свидании! Вообще-то она и не могла нас упомянуть. — Он хихикнул. — Тетя не знает, что мы поселились в Кэрью.

— У вас были причины для переезда сюда, сэр?

Роберт и Горди в унисон пожали плечами.

— Серьезных нет, просто семейные узы, капитан. Аманда относится к старшему поколению — наша единственная тетя, хотя между нами и не такая уж большая разница в возрасте. Печальный факт, но нас, Уорбертонов, осталось только трое. Вот и причина, чтобы поселиться поближе к Аманде.

— И ничего ей об этом не сказать?

Они еще шире открыли свои глаза цвета крыжовника, но ничего не ответили.

— Я буду вам признателен, если вы сообщите мисс Уорбертон о своем присутствии, — продолжил Кармайн. — Ваша тетя стала жертвой непонятного преследования, джентльмены. Ее магазин трижды подвергся нападению вандалов. В последний раз мисс Уорбертон была ранена. Я не могу понять мотивы нападавших, отсюда и мой визит к вам.

— О-о-о! — протестующее выдавил Горди.

— Значит, мы под подозрением? — резко спросил Роберт.

— Да. Вы пробыли в Холломене всю неделю, господа?

— Да, — ответил близнец в темном.

— Вы где-либо работаете?

Оба брата заулыбались.

— Разве братья Маркс[12] не зарабатывают денег? Разве Оливия де Хэвилленд и Джоан Фонтейн не сестры? Мы — звезды кино! — объявил Горди.

— Рад слышать, что вы тоже умеете говорить, сэр. Мы можем пройти внутрь?

— Для калифорнийца его дом — это его крепость, — ответил Роберт. — Нет, капитан, мы останемся здесь.

— Что там такого внутри? Несколько трупов? Фаршированные додо?

Они поняли его намек, но предпочли проигнорировать.

— Что бы там ни было, вас это не касается, пока не придете с ордером, — заметил Роберт, выпятив подбородок. Горди сделал то же самое. — Я заметил, что жители Новой Англии не страдают излишней доверчивостью; почему же вы думаете, будто ей подвержены калифорнийцы?

— Меня больше волнует мисс Уорбертон, — ответил Кармайн, весьма позабавившись их поведением. — Надеюсь, вы планируете сообщить ей о своем присутствии сегодня или завтра?

— Вы не хотите услышать о нашей карьере в кинематографе? — обиженно спросил Горди.

— Я не хожу в кино, — отрезал Кармайн. — В Холломене есть три театра и в Стратфорде, совсем недалеко отсюда, — Шекспировский американский театр.

— Брр! — фыркнул Горди. — Театр — фуфло.

— Кино — фуфло.

— Близнецы! Одинаковые во всем! — воскликнул побледневший Горди.

— И?..

— В этом и весь ответ, капитан, — ответил Роберт в темном. — Одинаковые близнецы, которые могут играть. Мы — отличные наездники, мы умеем петь и танцевать. После вышедшего прошлой весной «Вальса вампиров-близнецов» на нас обрушился шквал предложений. Подходящий возраст, подходящая внешность. Нам не видать славы и гонораров Гэри Гранта, но на хорошую жизнь вполне хватает.

— И это — только вершина айсберга! — визгливо выкрикнул Горди.

— Заткнись, Горди! — обрезал брата Роберт.

— Как звезды могут жить в Коннектикуте?

— Пол Ньюман и Кирк Дуглас живут, — не удержался Горди.

— У нас есть еще два дома, капитан, — продолжил Роберт. Ему явно не впервые приходилось выкручиваться после неосторожных замечаний брата. — Один находится в Сан-Диего, мы его сейчас сдаем, а во втором, на Голливудских холмах, мы живем, когда необходимо быть на западном побережье. Работаем в Калифорнии, отдыхаем в Коннектикуте.

— Кто-нибудь из вас ведет дневник? — спросил Кармайн.

— Один на двоих, — ответили они хором.

— И почему я не удивлен? Тогда завтра приходите вместе с вашим общим дневником в департамент полиции к девяти утра. И убедитесь, что записи в дневнике начинаются не позднее первых чисел марта.

— Зачем? Что мы сделали? — спросил Робби.

— Поможете следствию, господа. В Кэрью завелся насильник.

Он кивнул им на прощание и отправился по тропинке обратно, провожаемый испуганными взглядами братьев Уорбертон.

Хэнк Мюррей ждал его в кабинете, но не в том, где хранились различные документы и сидела секретарша.

— Мужчине вашей комплекции будет там тесновато, — пояснил он, приглашая Кармайна сесть в зеленое кожаное кресло. — Здесь я принимаю клиентов и членов правления. Капуччино? Черный со сливками? Урсула ждет моих распоряжений.

— Капуччино, — ответил Кармайн.

— Датский пирог?

— Не откажусь, мистер Мюррей.

Через пять минут в кабинет вошла секретарша Хэнка с полным подносом, на котором к тому же обнаружился его любимый датский яблочный пирог.

— Расскажите мне об ограблении банка, — попросил Кармайн.

— Явно кто-то свой, капитан. Укравший деньги имел собственный комплект ключей. Он или они вошли в банк из служебного коридора торгового центра и ключом открыли дверь в хранилище.

— А у вас есть ключи от хранилища, мистер Мюррей?

Хэнк аж поперхнулся.

— О Господи! Конечно, нет. У меня есть ключи от всех дверей в служебном коридоре, но и только. Никакого доступа во внутренние помещения банков «Басквош-молла» я не имею.

— Сержант Джонс вас расспрашивал?

— Нет. Я не был в банке, когда он туда ходил.

«Надеюсь, что Морти все-таки ходил в банк», — подумал Кармайн, спускаясь по запасной лестнице на этаж ниже. Отказ от пользования лифтом был одним из способов борьбы с последствиями кулинарных способностей Дездемоны.

Отказавшись от сопровождения Хэнка, Кармайн побродил по торговому центру и вошел в нужный ему банк через переднюю дверь.

Маленький симпатичный филиал. Пол и стены выложены разноцветным мрамором: розовым, белым, серым и зеленым. Банковские служащие сидят за стойкой из такого же мрамора. Наверняка каждое место было оборудовано тревожной кнопкой, располагающейся справа, на уровне колена, — случайно не нажмешь, а при необходимости легко достанешь. Всего за стойкой имелось пять рабочих секций, но заняты клиентами были лишь две.

Золотой значок позволил капитану пройти через дверь с электронным замком за стойку. Кармайна проводили к большому письменному столу в дальнем левом углу, за которым сидел мрачный Перси Ламберт — управляющий банком.

— Рад вас видеть, капитан, — приветствовал его Ламберт — высокий худой мужчина с жиденькими волосами и с лицом человека, страдающего хроническим несварением желудка.

Кармайн с уверенным видом уселся в кресло.

— Я так понимаю, что украденные деньги были наличностью, подготовленной к следующему рабочему дню? — спросил он. — Расскажите мне все сначала и досконально, словно я ничего не знаю. Есть такой прием — иногда во время повторения могут всплыть новые детали.

— Верно, это были наличные для следующего рабочего дня. В обычных условиях нам их хватает на целый день, но если вдруг возникает нехватка наличных, тогда я звоню в главное отделение на Кромвель-стрит и прошу подвезти еще, — разъяснил мистер Ламберт.

— Такое часто случается?

— Нет, ведь я обычно заранее подготавливаюсь к таким дням, как праздничные и выходные. На обычные выходные я оставляю немного больше наличных, потому что другие отделения нашего банка закрыты. Работа в «Басквош-молл» имеет свои особенности. Здесь есть еще филиал Четвертого национального банка, и мы работаем с ним в выходные по очереди, а в праздники вместе.

— Понимаю. Было что-нибудь особенное в украденных долларах? Может последовательная нумерация купюр? Они были новые или нет?

— Не новые и без всякой последовательности в нумерации. — И без того продолговатое лицо управляющего, казалось, вытянулось еще больше. — Идеально подходили для кражи. На них не было никаких особых отметок.

— Покажите мне, откуда их украли.

Дальний правый угол просторного помещения был отделен от общего зала чрезвычайно красивой золотой решеткой, украшенной причудливым узором с завитушками. Вдоль дальней стены этой маленькой выгородки — десять футов в длину и десять футов в ширину — стояли сейфы с тяжелыми ручками и круглыми замками с цифровой шкалой. Стол оператора располагался прямо возле решетки, а дверь находилась слева.

— Мы сразу же сменили замок на кодовый, — пояснил Ламберт, несколько раз поворачивая ручку то вперед, то назад. — Код меняется ежедневно.

— Вы, конечно же, застрахованы.

— Да, естественно.

Они вошли внутрь довольно тесного для Кармайна помещения, и капитан поклялся с сегодняшнего дня начать контролировать свой вес в спортивном зале.

— В нашем отделении нет банковских ячеек или достойного хранилища для больших сумм денег. Мне думалось, что если нам и грозит кража, то это будет вооруженное ограбление.

— А такого никогда не случалось?

— Никогда, даже попыток не было.

— Сержант Джонс приходил к вам для повторной беседы?

— Нет, — равнодушно ответил Ламберт. — В свое время я сказал ему, что не думаю, будто он сможет разобраться в этом деле. Я голову себе сломал, капитан, но так и не смог вспомнить случая, когда оставлял ключи от хранилища без присмотра, не говоря уж об их потере.

— Вы их всегда носите с собой?

— Нет, это невозможно — они слишком тяжелые, на той же связке висят ключи от касс операционистов и от некоторых сейфов.

— Значит, они хранятся в вашем столе? Это общеизвестно?

— Не совсем. Они хранятся в моем сейфе рядом со столом, под искусственным папоротником. И только я знаю код.

— Ваша система безопасности на должном уровне, мистер Ламберт. Просто внимательным образом отслеживайте тех, кто проявит недюжинные знания в области банковских кодовых замков и особенно вашего кода. — Его голос звучал сухо и по-деловому. — Вы удовлетворены проведенной сержантом Джонсом работой?

— У вас есть причины думать, что я чем-то недоволен, капитан?

— Нет, это стандартный вопрос. Но мне хотелось бы услышать честный ответ, — ответил Кармайн.

— Ну… он был достаточно обходителен и имел представление, как обычно происходят банковские кражи. Если я и могу пожаловаться, то только на исходивший от него алкогольный запах. Но сержант за это извинился, сказал, что от него недавно ушла жена и он сорвался.

— Спасибо за понимание, мистер Ламберт. Я буду держать вас в курсе, — добавил Кармайн и вышел.

Итак, Хэнка Мюррея исключаем, кто еще у нас остается? Никого. Сначала управляющий торговым центром виделся ему главным подозреваемым. Слушая его рассуждения о скупости владельцев «Басквош-молла» и об их нежелании нанять должную охрану до нападения на Аманду Уорбертон, Кармайн осознавал явные выгоды для Мюррея: благодаря вандализму тот сблизился с очень привлекательной леди, которая ему нравилась, и добился привлечения профессионалов к охране. Однако, по мнению Кармайна, вандал, кем бы он ни был, скорее всего не планировал повторных акций. Ему достаточно было первой и самой странной: нагромождение мусора… вот это да! Два последующих нападения были не столь изощренными, пусть вандалу и пришлось потратить долгое время на складывание всего стекла в одну большую кучу во время второго нашествия на магазин. Может, близнецы Уорбертон? Нет. Они — позеры, а мысль о вандализме их только напугала бы. Кто, кто, кто?

Взглянув на часы, он подумал, что его криминалисты еще могут находиться в «Стеклянном мишке Тедди», а раз он пока не уехал из торгового центра, то вполне может узнать — нашли ли они что-нибудь.

— Фирма по уборке свела мои шансы на нахождение улик к нулю, — поведал ему Пол, убирая свое оборудование. — Здесь пахнет исключительно освежителями воздуха, а ковер основательно промыт шампунем. Вандал здорово порезвился, поэтому для возвращения магазина в нормальный вид пришлось сильно потрудиться. Я спросил мистера Мюррея, не «Уистл-Клин» ли здесь поработала, и он подтвердил мою догадку.

Эта фирма занималась уборкой самых грязных последствий человеческого разгула. Кармайн только скорчил гримасу.

— Не бери в голову, Пол. Бедной леди необходимо было прийти в себя, поэтому работали лучшие. Как вела себя наша сексуальная мисс Макинтош?

Круглое лицо Пола осветила радостная улыбка.

— Это надо было видеть! Она появилась в брючном костюме, который и на монахине смотрелся бы уместно. Работала как надо, Кармайн. Ходила повсюду со своим блокнотом и карандашом, очаровывала мужчин, производила приятное впечатление на женщин. Видимо, тот пистон, который ты ей вставил, пошел на пользу.

Она вошла, держа в правой руке закрытый блокнот. Увидев Кармайна, девушка запнулась и почти отдала салют, но затем решила ограничиться молчаливым вниманием.

— Вольно, — сказал Кармайн. — Что вы выяснили, мисс Макинтош?

— Ничего стоящего, сэр, за исключением одной интересной вещицы, которую я хотела бы вам показать. — И она направилась из задней комнаты в магазин.

Кармайн пошел вслед за ней, махнув Полу на прощание рукой.

— Остановившись перед витриной с сидящим во всей своей красе мишкой Тедди, Хелен показала на мордочку медвежонка.

— Вы когда-нибудь видели такие глаза? — спросила она. — Они сияют как звезды. И такой великолепный насыщенный цвет, словно в них отражается глубокая синева вод Тихого океана.

Капитан внимательно посмотрел на синие глаза медведя.

— Что ж… они замечательные, — с запинкой произнес он. — Вы это хотели показать?

— Да, сэр. — На серьезном лице девушки появилось едва ли не благоговейное выражение. — Сэр, этого стеклянного мишку можно считать чудом света. Если вы посмотрите на область рядом с его хвостиком — обычно мишкам Тедди не делают хвостов, — то увидите подпись создателя: Лоренцо де ла Фиори. Известнейший художник по стеклу, один из лучших. Он творил в Венеции, но с буранским стеклом, а не с муранским. Десять лет назад он был убит, дожив всего до тридцати четырех лет! Только Всевышний знает, какие еще произведения искусства он мог бы создать, если бы не эта безвременная кончина.

Кармайн в изумлении уставился на девушку:

— Откуда вы все это знаете, мисс Макинтош?

Чуть опустив ресницы, девушка бросила на него застенчивый взгляд, который, по мнению Дельмонико, являлся ее обычной уловкой при разговоре с мужчинами.

— Курс по истории искусств в школе для девочек мисс Проктер, капитан. Возможно, там не освещали должным образом естественные науки, зато пичкали знаниями об искусстве, о литературе и музыке. Теория мисс Проктер состояла в том, что ее выпускницы удачно выйдут замуж и станут меценатами в области искусства, литературы или музыки.

Кармайн, с трудом сохраняя спокойствие, спросил:

— Так, значит, эта вещица стоит целое состояние?

— На самом деле несколько состояний. Взгляните еще раз на глаза мишки. Каждый размером с огромную жемчужину, имеет насыщенный васильковый цвет, хотя и не кристально прозрачный. И ведь стекло нельзя назвать мутным, лишь только намек на легкую дымку, хотя структура абсолютно однородна. Какое-то сверхъестественное замутнение, верно?

— Да, — согласился капитан, очарованный увиденным. К чему она клонит?

— Такой завораживающий эффект дают находящиеся в глубине шестиконечные звезды. Я говорю о том, что эта звезда не на поверхности, а внутри стекла. С другой стороны мы увидели бы то же самое. Звезда словно парит внутри. Потрясающе! — воскликнула Хелен.

— Наверное, было безумно трудно заключить внутрь сферы звезду.

— В том-то и дело — он не заключал звезду внутрь! — взволнованно ответила девушка. — Человеку не под силу создать такие глаза, капитан. Это — звездчатые сапфиры.

— Господи Иисусе! — Кармайн невольно сделал шаг назад. — Проще говоря, перед нами чертова уйма денег.

— Для начала, сэр, вы должны понять, что данная пара драгоценных камней уникальна, — пустилась в объяснения эта замечательная девушка. — Обычно встречаются звездчатые сапфиры мрачного серо-голубого цвета, что значительно снижает их стоимость. Лучшим считается сапфир василькового цвета. Звездчатых сапфиров такого оттенка не бывает. Просто не бывает. За исключением вот этих глаз мишки Тедди. Их стоимость не поддается оценке, но если бы я была вынуждена оценить это чудо, украшенное двумя огромными и одинаковыми звездчатыми сапфирами василькового цвета, то я запросила бы не один миллион. Далеко не один миллион. А выставив мишку Тедди напоказ, вы бы за два года вернули себе потраченные деньги. Это настоящий музейный экспонат, и единственный способ узнать его реальную стоимость — послать на аукцион. Кармайн усмехнулся:

— Мисс Проктер и геммологии вас обучала?

— Разумеется! Геммология была у мисс Проктер предметом номер один. Назовите мне хотя бы одну девушку из высшего общества, которая не носит в своей сумочке ювелирную лупу, чтобы быть готовой проверить любой предлагаемый бриллиант.

— Ладно, ладно. — Кармайн снова стал серьезен. — Итак, мы имеем музейный экспонат в витрине магазина, где вовсю постарался вандал. Кроме того, у нашего вандала был четко разработанный план. И не будь у мисс Проктер такой программы, мы никогда не узнали бы, что наш мишка Тедди не просто очень мил и сравнительно дорог. А вот у вандала, наверное, случился шок, когда Хэнку Мюррею удалось привлечь к охране «Шортленд секьюрити». Они в этом деле лучшие, а значит, вынести стеклянного медведя теперь практически невозможно.

— Вы думаете, именно на него нацеливались?

— Похоже на то.

— По словам мистера Мюррея, мисс Уорбертон вернется в магазин уже завтра. Травма оказалась не опасной.

— Каковы ее потери из-за последнего нашествия вандала?

— Только одна, правда уникальная, чаша «Оррефорс», созданная неким Бьорном Виинбладом. Согласно бухгалтерским книгам ее розничная цена составляет тысячу долларов.

— Вторая ваза не пострадала?

— Нет, сэр. Очень симпатичная, хотя и довольно экстравагантная. Дизайнерские работы из стекла очень индивидуальны; ни с какой другой субстанцией, кроме стекла, просто невозможно сотворить столь различные вещи, — заметила Хелен.

— Наше дело начинает прорисовываться, — сказал Кармайн. — Я хочу, чтобы вы по возможности наладили дружеские отношения с мисс Уорбертон и проработали все возможные версии. Мне нужен подробный отчет о Роберте и Гордоне Уорбертонах, этих бывших жителях Сан-Диего. Все, начиная с момента их рождения. И подробности жизни Аманды Уорбертон тоже. Как она стала владелицей стеклянного мишки Тедди?

Хелен взглянула на непреклонное выражение лица капитана Дельмонико и пришла к логичному выводу: никакой надежды на возвращение к делу Додо.

— Да, сэр, — ответила она, изображая готовность. — Я все сделаю.

На обратном пути Кармайну повезло: когда он уже припарковался возле окружного управления, показался Морти Джонс, а так как у капитана было лучшее место, он смог перехватить Морти. Тот как раз проходил мимо «форда-фэрлейна», который негласно признавался и рабочим автомобилем Кармайна, — на эту маленькую прихоть комиссар закрывал глаза. Морти ошибся, предположив, что хозяин «фэрлейна» уже внутри управления, и ахнул от изумления, когда капитан открыл дверь машины и высунулся наружу.

— Садись, — бросил ему Кармайн.

Деваться было некуда, сержант устроился на пассажирском сиденье.

— Можешь курить, Морти, — сказал Дельмонико, развернувшись боком, чтобы внимательно рассмотреть полицейского. Да, тот явно был навеселе. Его выдавал не столько запах, сколько дрожащие руки и слезящиеся глаза.

Двадцать лет назад Морти Джонс подавал большие надежды; Дэнни Марчиано, тогда еще не такой матерый служака, усердно работал с ним и над ним, как позже сам Кармайн над Ником Джефферсоном, заставлял вечерами учиться в государственном колледже западного Холломена и поставил на патрулирование в пару с Верджилом Симсом — другим многообещающим полицейским.

Его ожидала блестящая карьера в полиции, к тому же он имел привлекательную внешность: высокий, пластичный, с лицом, несущим в себе какую-то готическую, роковую красоту, доставшуюся ему — как он частенько шутил — от предков валлийцев. За ним увивались все девчонки. Морти с отличием сдал экзамены на сержанта и, вооруженный ученой степенью и поддержкой молодой жены, подал заявку на перевод в детективы. Его переход, как и выбор невесты, огорчил Дэнни Марчиано, но ничто не могло переубедить Морти: Ава сказала, что лучше быть детективом. Он сходил по ней с ума и делал все, чтобы доставить удовольствие женщине, которую все его друзья считали шлюхой. Но только как сказать об этом Морти? Никак.

Став детективом, он как раз обзавелся сыном Бобби, чье рождение заставило его полюбить весь мир, включая лейтенанта Лари Пизано, в команду которого он попал. Не лучший босс для Морти Джонса. Преклонного возраста и довольно озлобленный, особенно после того, как его обошел Кармайн, став главой подразделения. С тех пор Пизано жил только ради двух вещей: приближающейся пенсии и создания всевозможных препонов Кармайну. Среди прочего он постарался разрушить счастливую семейную жизнь Морти Джонса, информируя последнего о внебрачных похождениях Авы. Тот ему не верил, но семена сомнений были посеяны; жизнерадостный и энергичный полицейский утратил свой задор и — что хуже всего — интерес к работе. Временами он его еще проявлял, но довольно вяло.

— Я знаю, в чем твои проблемы, Морти, — мягко сказал ему Кармайн, — но с выпивкой надо завязывать.

— Я пью в свободное от работы время.

— Черта лысого в свободное время! На данный момент ты выпиваешь так часто, что в «Шемроке» тебе планируют выделить личный стул. «Шемрок»! Любимый бар полицейских! Ты сейчас как человек в машине без тормозов в самой высокой точке «американских горок». Не захочешь выйти, оказавшись внизу, так окажешься в груде покореженных частей — частей, составляющих твою жизнь, Морти! Я знаю о твоей ссоре с Авой. Это плохо, но подумай о детях. Ты несешь перед ними обязательства. Что случится, когда все станет известно комиссару, а? Ты останешься без работы, без пенсии и без рекомендаций, чтобы получить другую работу. Ты же на контракте, не забыл?

— Я не пью на работе, — продолжал настаивать Морти.

— Ты говорил с Кори?

— Нет, у него своих проблем хватает.

— Тогда поговори со мной! Я вновь хочу увидеть того парня — и копа, — которым ты был когда-то. Попытайся смотреть на работу как на место, где ты можешь забыть о своих личных проблемах, погрузись в дела. Это хороший способ, Морти, и с тобой он сработает. Но пока в твоей голове царят алкогольные пары, ты не сможешь нормально думать. Вот почему вопрос выпивки стоит на первом месте. Прекращай пить. Пожалуйста! Я мог бы сейчас пойти к Джону Сильвестри, и ты вылетел бы с работы уже через час. Я предпочел этого не делать, потому что верю — ты выкарабкаешься. Делия нашла для тебя отличную домоуправительницу, способную обеспечить порядок в доме, пока ты будешь сражаться за свое благополучие. Так сражайся. Сражайся!

В ответ Морти разрыдался и начал говорить, пребывая в отчаянии. Он заново услышал историю Морти: ее слова о том, что дети не его, как он ударил ее и как ужасно жить без Авы. Его дети плачут, он плачет…

— Если я не могу до тебя достучаться, Морти, то тебе придется обратиться к доктору Конингу, — сказал Кармайн в заключение. — Тебе нужна помощь.

— К нашему мозгоправу? Я не пойду! — воскликнул Джонс.

— Пойдешь, потому что я пойду к Кори и дам соответствующие распоряжения. Док — отличный парень.

В ответ Морти открыл дверь и вылез наружу.

Теперь Кармайну оставалось только одно — пойти к Кори.

Тот был в своем кабинете, о чем-то спорил с Баззом Дженовезе.

— Позже, — бросил Кори Баззу, взглянув на лицо Кармайна.

Базз улыбнулся капитану и вышел из кабинета. Кармайн сел — сейчас был не тот момент, чтобы нависать над сидящим подчиненным.

— Что ты хочешь? — требовательно, даже грубо, спросил Кори.

— Найди бланк формы тысяча триста тринадцать, — ответил Кармайн.

— Что?

— Ты прекрасно слышал, Кори.

— Но ради Бога, почему?

— Не почему, а для кого. И ты знаешь для кого. Для Морти Джонса. Пора нам отправить его к доктору Конингу.

Среди них всегда ходила шутка, что еврей Эйб Голдберг похож на белокожего англосаксонского протестанта, в то время как англосаксонский протестант Кори Маршалл похож на еврея. Чем старше они становились, тем правдоподобнее казалась шутка. Кори худел, потому что жена Морин сидела на диете, и его вытянутое лицо все более приобретало семитские черты — заостренный крючковатый нос выдавался сильнее, а неизменная черная щетина казалась едва ли не нанесенным гримом. Сейчас в темных глазах Кори полыхала ярость.

— Полная чушь, Кармайн! С Морти все в порядке.

— Брось, Кор. Где твои глаза? Ты потерял обоняние? Морти Джонс пьет на работе и тем самым навлекает на себя жуткие неприятности, — ответил Кармайн, стараясь говорить ровно и бесстрастно. — Если я это вижу, то и ты должен, он — член твоей команды.

— Это мои проблемы! — огрызнулся Кори. — И мне не нужен здесь капитан, который сует нос не в свое дело. Как только Ава вернется домой, Морти придет в норму без всякой помощи психиатра.

— По моим сведениям, Ава не вернется домой. Она собирается подать на развод, и мы должны помочь Морти, прежде чем он все узнает. Найди форму, Кори. Это приказ.

— Найду, если я только соглашусь с тобой, а я не согласен. Я считаю, что, послав Морти к психиатру, мы добьем его окончательно.

Кармайн всплеснул руками:

— О Господи! Откуда же в вас, ребята, берется это недоверие к психиатрам? Доктор Конинг спас от увольнения нескольких полицейских. Более того, он спас их жизни. Смертность в результате убийств чрезвычайно выросла, на фоне чего количество самоубийств среди полицейских кажется незначительным. Это обманчивая статистика, и ты это прекрасно знаешь. На мой взгляд, Морти пребывает в депрессии. Ему нужно лечение, но не с помощью виски.

— Я сам разберусь с его выпивкой, Кармайн, — решительно ответил Кори. — Твою форму я не подпишу.

Кармайн встал и вышел из кабинета. По правде говоря, упоминание самоубийства придало ситуации с Морти излишнюю значительность, но злоупотребление спиртным необходимо прекратить, а Кори вряд ли способен на такого рода терапию. Почему все они не терпят психиатров?

Делия появилась во второй половине дня.

— Я всех допросила, — сказала она. — Кроме тех близнецов, разговор с которыми состоится завтра утром. Мне ими заняться?

— Нет, я не могу лишить себя такого удовольствия, — ответил Кармайн. — Ты можешь посидеть в качестве наблюдателя.

— А я пошла на розыски скелетов в их калифорнийских шкафах, — непринужденно бросила Хелен, помахала Делии и вышла из кабинета, старательно изображая заинтересованность данным ей заданием.

— Есть что-нибудь интересное? — спросил Делию Кармайн.

— Только то, что у мисс Марсии Бойс обнаружился очень любопытный способ зарабатывать на жизнь, — ответила женщина, присаживаясь на стул, освобожденный Хелен.

— Поясни.

— У мисс Бойс есть секретарское агентство на Кромвель-стрит. Ее девушки овладевают непростыми навыками особой административной помощи; они, например, могут с легкостью печатать спецификации космических ракет, нобелевские работы по физике и органической химии, диссертации по медицине, математические гипотезы. Только представь, Кармайн, у Марсии Бойс есть секретари, способные на все это. Нанять ее секретаря стоит немалых денег, зато клиенты могут быть уверены, что не найдут ошибок в записанном под диктовку тексте или в случае переписывания и расшифровки их собственных записей. В основном девушки работают в Чаббе и Университете Коннектикута, правда, и другие институты, негосударственные, периодически нуждаются в их услугах. В институтах девушки Бойс редко задерживаются дольше шести месяцев — как только истекает срок правительственного субсидирования, мисс Бойс получает своих работниц обратно. Однако те профессора, которые уже получили Нобелевскую премию, работают с ее секретарями в течение многих лет. Для самой мисс Бойс не важно, работают они временно или постоянно, — она в любом случае получает свой процент, и немалый.

Делия замолчала, чтобы сделать глоток местного кофе, и скорчила рожицу.

— Конечно, если в ноябре президентом станет Ричард Никсон, то на исследования таких денег выделяться не будет. Президенты-республиканцы очень прижимисты в плане науки, если только она не связана с вооружением. В результате исследования полностью прекратятся, потому что эти глупцы из Вашингтона не понимают, что прикладные научные исследования выстраиваются лишь на основательном фундаменте глобальных исследований. По словам мисс Бойс, на данный момент ученые вовсю изничтожают щедрое денежное субсидирование Линдона Джонсона[13]. Подобно тому, как злополучные португальцы съели без остатка всех дронтов.

— Твои изыскания потрясают, Дилс, но к делу не относятся.

— Упс, извините! — сказала Делия, махнув густо накрашенными ресницами. — Мисс Бойс искренне беспокоится за свою подругу, но у нее нет никаких конкретных предположений. Даже когда жители Басквоша подняли шумиху из-за их высотки и изрядно потрепали городских старейшин, на мисс Уорбертон это никак не сказалось. Мисс Бойс использует в отношении ситуации слово «зло». Ей кажется, что Аманду преследует нечто злобное, кто-то мучает ее подругу. Марсия не думает, что вандалу интересен сам товар. Она считает, будто акции направлены именно против мисс Уорбертон.

— Какое место в ее мыслях занимает Хэнк Мюррей?

— Нет, он — не вандал, по крайней мере по словам мисс Бойс. — Делия со вздохом отставила кофе. — Кармайн, проблема в том, что здесь, похоже, могут быть только психопатологические мотивы.

— А вот в этом, мисс Карстерс, вы с мисс Бойс не правы.

Кармайн рассказал Делии о стеклянном мишке и его глазах.

— Ух ты! — воскликнула она. — И все это раскопала Хелен?

— Благодаря школе для девочек мисс Проктер, как она говорит. Мисс Макинтош очень не проста. Правда, должен признать, что это мне в ней нравится. Мы можем уверенно оценить нашего мишку в несколько миллионов долларов.

— А мисс Уорбертон знает?

— Похоже, нет. Я направил Хелен выяснить все по этому вопросу. Наш стажер явно будет более полезен в делах, связанных с высшими кругами и эксклюзивными предметами.

— Ясен пень, — ответила Делия. — Как сейчас не хватает Ника!

— Мне тоже, хотя нам стоит сильнее пытаться полюбить Хелен. К тому же Эйб говорит, что Ник отлично проявляет себя в Хартфорде, а здесь он сейчас был бы менее всего необходим.

— Как сможет парень из трущоб полюбить дочь ММ? — спросила Делия. — Особенно учитывая ее характер? Со временем она подрастеряет свое высокомерие и надменность, но Нику все равно придется труднее всего. Ему придется здорово поработать над собой, чтобы войти в ее недостойный круг.

— Знаю, Делия, знаю.

Братья Уорбертоны заявили о своем прибытии еще до появления в кабинете; служащий парковки управления рассказал, что эти жуткие близнецы отказались оставлять свой «бентли» на улице и не вылезали из машины. Служащему разрешили пустить их в гараж, и вскоре двое Уорбертонов, одетых с иголочки, материализовались в кабинете Кармайна.

Для такого пасмурного и прохладного дня их одежда оказалась довольно франтоватой. Оба облачились скорее всего в гонконгские копии костюмов «Сэвил Роу»: на Роберте была темно-синяя тройка в тонкую светлую полоску, полосатая рубашка «Тернбул и Ассер» и галстук фирмы «Стэнфорд», Гордон надел жемчужно-серый шелковый костюм, белую шелковую рубашку и белый широкий галстук с ручной вышивкой. От них веяло дорогим одеколоном, а гладко выбритая кожа казалась бархатной. Кармайну показалось, что они даже выщипали и причесали брови. Они являли собой сногсшибательные примеры портновского искусства.

— Какого цвета ваш «бентли»? — полюбопытствовал Кармайн.

— Цвета олова, — ответил Гордон, — с белым кожаным интерьером.

Представив Делию, Кармайн препроводил близнецов в переговорную побольше, где сел напротив них, разложив перед собой бумаги и водрузив на нос очки, придающие ему профессорский вид. Дневник братьев представлял собой полноразмерную книгу в обложке из искусственной кожи зебры, на которой красовалась золотая цифра 1968 — в дюйм высотой.