Неприкрытая жестокость Маккалоу Колин

Кармайн снял телефонную трубку и набрал номер Пола Бэчмена.

— Пол, сию же секунду зайди в мой кабинет с оборудованием, необходимым для снятия отпечатков.

Внимательно посмотрев на Хелен, капитан понял, что его стажер не собирается терять сознание — на лицо девушки вернулся нормальный цвет, а глаза приобрели осмысленное выражение.

— У Курта есть грин-карта? — спросил он.

— Да.

— Тогда его отпечатки должны быть в Управлении по иммиграции и натурализации в Вашингтоне. Значит, мы сможем очень быстро определить, его это палец или нет. Думаю, сначала выясним и только потом будем всех оповещать, от семьи Курта до ФБР.

— Сэр, разве это не странно? Записку передали полицейскому! И в ней не сказано, что не надо обращаться в ФБР! Им все равно?

— Похоже, так. Согласен, Хелен. Очень странные похитители.

Делия и Ник вошли в кабинет и замерли, обратившись в слух; до прихода Пола Кармайн успел в нескольких словах обрисовать им ситуацию.

Пока Пол снимал отпечатки, Кармайн обратился к Нику:

— Отправь по факсу отпечаток, имя и номер социального страхового свидетельства прямо на его личный номер в Управление по иммиграции и натурализации. Ник, сделай это, пожалуйста.

— Ты уже позавтракала, Хелен? — спросила Делия.

— Нет, только кофе выпила. Я обычно дожидаюсь утреннего перерыва, чтобы перекусить датским пирогом.

— Пока не придет заключение об идентичности отпечатков, нам всем здесь делать нечего, — быстро заговорила Делия. — У Пола есть записка, у нас — ее ксерокопия, поэтому предлагаю отправиться в «Мальволио», чтобы обсудить дальнейшие шаги. Что скажешь, Кармайн?

— Хорошая идея, — ответил он.

В закусочной оказалось довольно людно, но им удалось занять большую нишу в глубине зала, где было достаточно уединенно. Кармайн, первым изучив записку, вынес свое заключение:

— Напечатана на электрической машинке. Оставленные отпечатки принадлежат мне и тебе, Хелен. По оберточной бумаге вообще сказать нечего. Делия?

— Напечатано на «Оливетти», — уверенно начала она. — Язык изложения принадлежит образованному человеку — краткий и с некоторой претензией на стиль. Дата проставлена на европейский манер — сначала день, потом месяц. А сколько американцев знакомы со временем по Гринвичу? Время в Западной Германии, если я правильно помню, опережает Гринвич на один час; однако из-за разных сроков перехода на летнее и зимнее время может возникнуть путаница. Автор весьма специфичен — у нас есть левый мизинец Курта. Похитители, говоря о себе, используют множественное число, но это — обычная ситуация. Похитители-одиночки в большинстве случаев оказываются женщинами, которые выхватывают из колясок младенцев, оставленных без присмотра в супермаркете.

— Я только хотел бы знать, — спросил Кармайн, прожевав кусок датского яблочного пирога, — почему записка с требованием выкупа пришла к тебе, Хелен. Из нее понятно, что семью Курта не оповестили, ты должна им сказать. Вы с Куртом в таких романтических отношениях, что его семья знает об этом? Не останавливайся, доешь пирог. Силы тебе понадобятся.

— Я не знаю, что Курт сообщил обо мне своей семье в Мюнхен, — начала объяснять Хелен. — Но в Холломене мы — парочка, правда, не сильно романтическая. Мы не любовники, и большинство коллег Курта знают об этом. Ему — тридцать четыре, и он ищет жену, а не любовницу.

— Его семья думает так же? — спросил Ник.

— Возможно. Когда мы вчера ужинали, он интересовался, какое обручальное кольцо мне понравилось бы. Я огрызнулась. Сказала, что сама выберу себе кольцо, а моему жениху нужно будет только за него заплатить. Курт мог понять мой ответ буквально. Вряд ли он опасается, что я могу отвергнуть его предложение. — Неожиданно в глазах девушки заблестели слезы. — Я такая жестокая!

— Если ты не хочешь быть с ним, лучше проявить жестокость, — заметила Делия.

— Думаю, нам придется принять на веру, что семья Курта считает тебя его будущей женой, — сказал Кармайн. — Если Делия права по поводу записки, похищение организовано из Германии.

— А счет в швейцарском банке это только подтверждает, — добавил Ник. — Как может банда американских похитителей попасть в неприступный швейцарский банк? Никак. Десять миллионов долларов! Огромный выкуп! Похитители наверняка знают, что из такого банка мы не получим никакой информации. Все же знают об осевшем в швейцарских банках золоте нацистов, но доказать это и забрать его никто не может. Какие же там проценты начислились за двадцать с лишним лет!

— Хелен, если это окажется палец Курта, ты понимаешь, что тебе придется позвонить его семье? — спросил Кармайн. — Его отец еще жив?

— Да, граф еще жив, и я все понимаю.

— Граф — его имя?

— Нет, титул. В Англии его считали бы бароном. Но ему я звонить не буду, он слишком старый. Сейчас все семейные дела ведет Дагмар, сестра Курта, — ответила девушка.

— Расскажи нам немного о фон Фалендорфах, Хелен.

— Графа зовут Эрих. Сбежав из Восточной Германии, он наконец получил шанс пустить в дело приданое своей жены итальянки — пока Гитлер был у власти, они сидели очень тихо. Баронесса профинансировала создание его первой фабрики в Мюнхене. Эрих был гениальным химиком, занимающимся усовершенствованием процесса окраски синтетических тканей. Сейчас, двадцать лет спустя, «Фалендорф фарбен» насчитывает дюжину предприятий, разбросанных по всей Западной Германии.

— Как баронессе удалось сохранить свои денежки непощипанными во времена Третьего рейха? — спросил Ник, хмуря брови.

— Потому что ее отец положил их на счет в швейцарском банке. Прямо на следующий день после того, как Муссолини подписал с Гитлером «Стальной пакт». По-видимому, миланской знати удалось заткнуть Муссолини за пояс.

— Знания, почерпнутые из уроков мисс Проктер, Хелен? — спросил Кармайн улыбаясь.

— Именно так, сэр.

— Какое отношение ко всему этому имеет Курт? — не удержался Ник.

— Хелен сейчас объяснит, — мягко ответил Кармайн.

— Способности Курта к математике проявились очень рано, а с возрастом он увлекся физикой. Зато Дагмар пошла по стопам отца и стала химиком. Она на пять лет старше Курта. Окончив университет, Дагмар стала работать на «Фалендорф фарбен» химиком-исследователем. Там она проявила себя даже лучше барона, и потому Курт смог заниматься тем, что ему было интересно, — физикой элементарных частиц. Отец дал свое согласие, узнав, что сын вполне может стать нобелевским лауреатом.

— Значит, они снобы? — спросил Ник.

— Причем непримиримые, — без колебаний ответила Хелен. — С известной родословной, идущей от прусских дворян. Они очень озабочены чистотой крови. Фалендорфы — католические социал-демократы и потому не поддержали Гитлера.

— А Дагмар замужем? — поинтересовался Кармайн.

— Да. Барон и баронесса не любят ее мужа из-за низкого происхождения. К тому же он ненадежная опора, когда дело доходит до химических инноваций на «Фалендорф фарбен». А иначе концерн не сможет главенствовать в своем секторе производства: инсектициды, удобрения, новые виды пластика, заменители масел. Он познакомился с Дагмар в университете в Бонне. Через год после знакомства, в пятьдесят втором году, они поженились: Джозеф заключил сделку с бароном, который тогда еще руководил делами, и сменил фамилию на фон Фалендорф. В обмен на смену фамилии он получил крупные ежемесячные выплаты и отсутствие всякого контроля. Курт ненавидит Джозефа, потому что тот сильно мучает Дагмар. Никаких любовниц — он слишком трусоват. Она поймала Джозефа на продаже еще не запатентованных формул «Фалендорф фарбен» главному конкуренту концерна. К счастью, все раскрылось еще до передачи бумаг. Джозефа отослали на дальнее предприятие концерна — некий эквивалент Сибири. У него по-прежнему есть личный офис и большой оклад, но только потому, что он теперь фон Фалендорф и старый барон защищает его ради благополучия внуков.

— И сколько у Дагмар и Джозефа детей? — спросил Кармайн.

— Четверо. Двое мальчиков и две девочки. От семи до пятнадцати лет. Самая младшая проявляет недюжинный интеллект. Детей научили презирать собственного отца, — пояснила Хелен.

— Какая фамилия была у Джозефа, прежде чем он сменил ее на фон Фалендорф? — спросила Делия.

— Этого я не выяснила. Семья успешно занимается самообманом — они хотят, чтобы все окружающие поверили, будто Джозеф на самом деле является каким-то их дальним родственником.

— Сможешь все выяснить, Дилс? — спросил Кармайн.

— Если бы дело происходило в Англии, то да. Но не в Германии. К чему вы клоните?

— Это может оказаться семейными разборками.

— Меня не удивило бы, — холодно заметила Хелен.

— Десять миллионов долларов! — воскликнула Делия. — Они смогут собрать такую сумму?

— Честно — не знаю! Как я им все скажу?

— Как обычно делают полицейские, — ответил Кармайн. — Мягко, с сочувствием и одновременно бесстрастно.

— Но смогут ли они собрать такую сумму, капитан?

— Какая безупречная схема, — заметила Делия. — Похищение неизменно раскрывается во время передачи выкупа — очень трудно уйти незамеченным с назначенного места. Здесь же у нас нет никакого места, только номер в швейцарском банке. Деньги никогда не попадут в США, а Швейцария никогда не разглашает информацию о своих клиентах.

— И едва деньги попадут на счет, мы уже никого не сможем схватить, — добавил Ник. — Вот хреново.

Кармайн вышел из-за стола и вытащил свой бумажник:

— На сей раз я плачу.

До самого кабинета Кармайна Хелен не проронила ни слова.

— Я приняла решение, капитан, — сказала она на месте. — Я поговорю с Дагмар, но не буду намекать на то, что похищение может быть спланировано кем-то из семьи. Она сама в ладах с логикой.

— Хорошее решение, — заметил Кармайн присаживаясь.

Следом за ними в кабинет вошел Ник.

— Это палец Курта фон Фалендорфа, — оповестил он. — Перепроверили дважды.

Зазвонил телефон, это был Пол Бэчмен. Кармайн включил громкую связь.

— На упаковке только твои отпечатки и Хелен, — сообщил Пол. — Патрик сказал, что палец был отрезан восемь — девять часов назад. В крови не обнаружено никаких препаратов, значит, отрезали наживую. Также ничем не прижигали. Курт должен был потерять некоторое количество крови, но не смертельное для жизни. Патрик предположил, что руку потом сразу же перевязали.

— Они не шутят, — заключил Кармайн. — Если мы его не найдем, он — покойник. Выкуп ничего не изменит. Они схватили зрелого, чрезвычайно умного мужчину, привыкшего замечать мельчайшие детали. Они не рискнут его освободить. — Янтарного цвета глаза капитана, казалось, смотрели Хелен прямо в душу. — Ты не можешь рассказать этого, когда будешь говорить с Дагмар. Семья должна принять решение о выкупе, веря, что есть шанс вернуть Курта живым. У тебя нет прав разглашать все наши данные. На этой стадии ничто нельзя считать единственно верным.

— Понимаю, — ответила Хелен, глядя на настенные часы. — Сейчас у нас девять утра, а значит, в Мюнхене три часа дня.

Девушка открыла свою большую сумку и вытащила оттуда личную записную книжку черного цвета.

— У меня есть и рабочий, и домашний телефоны Дагмар. Курт дал их мне на случай, если с ним что-нибудь случится. — Она издала горький смешок. — Он имел в виду аварию или травму во время катания на лыжах, но никак не похищение.

— Фред подсоединил этот красный телефон к ленточному магнитофону, — сказал Кармайн. — Через громкоговоритель мы будем слышать каждое сказанное слово. Запись разговора включается автоматически, когда снимают трубку. Давай, Хелен. И не отвлекайся на нас. Нам придется побыть здесь.

Капитан протянул ей красную трубку.

Дагмар оказалась на работе и сама ответила на звонок; на номер, указанный Куртом, поступали только личные звонки.

Первой реакцией дочери фон Фалендорфа было недоверие и прочие составляющие, когда человек думает, будто его разыгрывают. Только когда первая реакция сошла на нет, Дагмар начала подозревать, что все совершенно серьезно. Но к этому моменту Хелен уже была на грани.

— Послушайте, мадам, — сказала она. — Я передам трубку нашему шефу, капитану Кармайну Дельмонико. Возможно, ему вы поверите, ведь он — мужчина!

Хелен замолкла, только когда Делия успокаивающе похлопала ее по плечу. Кармайн взял трубку и стал разговаривать с Дагмар, которая уже вполне начала понимать сложившуюся ситуацию и грозящую Курту опасность.

— Всех нас в Холломене беспокоит размер выкупа, — говорил ей Кармайн. — У вас есть возможность собрать такую сумму?

— О да, — четко ответил женский голос с немецким акцентом. — Она уже собрана.

— Вы не шутите? Как это возможно?

— Десять миллионов лежат на трастовом счете для моих детей, — ответила Дагмар. — Когда моя мама вышла из правления компании, десять миллионов составили ее капитал и были по ее настоянию переведены в американские доллары. Конечно, они пойдут на выкуп Курта. Позже мы всегда сможем основать новый трастовый фонд для детей.

— Понимаю. — Кармайн лихорадочно думал. — Перво-наперво, мадам, я подтверждаю, — ваш брат действительно похищен. Похитители знали, что мы сможем идентифицировать его отпечатки. Должен вас предупредить: шансы вернуть Курта живым не очень велики, но они есть. Силы полиции Холломена будут направлены на поиски самого Курта. У нас есть определенные сомнения в том, что инициаторы похищения находятся в Америке. Мы полагаем, они — немцы и им не важно, кто именно выполнял американскую часть плана, потому что это никак не отразится на выкупе. Деньги ведь поступят напрямую из Мюнхена в Цюрих.

— Как по-американски! — прозвучал в ответ холодный голос. — Обвинять всех вокруг, но только не себя.

— Нашей вины в произошедшем нет, фрау фон Фалендорф! — не менее холодно ответил Кармайн. — Мы лишь стали мальчиками для битья. Какая настоящая фамилия вашего мужа?

— Фон Фалендорф.

— Нет, которая была до женитьбы.

— Это касается только его лично, и никого больше.

— Для человека, у которого родной брат находится в смертельной опасности, вы очень странно расставляете приоритеты, мадам.

— Не называйте меня мадам! — выкрикнула она со злостью. — Хелен, продиктуй мне номер счета и название банка.

Кармайн помотал головой:

— О нет, мадам, вы не получите никакой информации, пока не придет время платить выкуп.

Она повесила трубку.

— Дело дрянь! — воскликнул Ник. — Додо начал убивать, а днем позже похищают иностранца, являющегося профессором физики Университета Чабба. Из нас вытянут жилы, босс.

— Причем все, — мрачно ответил Кармайн. — Сейчас мне придется встретиться с комиссаром. Но сначала расставим приоритеты. Продолжаем прорабатывать Додо. Мы не знаем, жив ли еще фон Фалендорф, но будем отталкиваться от того, что жив. Такое вполне возможно, так как многие похитители убивают свою жертву, пряча ее в недоступном месте и не давая еды и питья. Три дня без воды, три недели без еды. Если место заключения изолировано, имеет крышу и свободный доступ кислорода, то жертва сможет прожить без воды около недели. Следовательно, в первую очередь мы занимаемся Куртом.

Он ссутулился и, опустив голову на грудь, задумался, как показалось, на целую вечность, хотя прошло всего три или четыре минуты.

— Я не могу вести одновременно и Додо, и похищение, — наконец произнес он. — Новое дело по похищению переходит к Кори и его команде. Хелен тоже отправляется к ним как связующее звено между нами и семьей Курта или другими службами, типа ФБР.

Лицо Хелен выразило явное разочарование, но конфликт с Эйбом Голдбергом многому ее научил, потому девушка с готовностью кивнула.

— Если Эйб освободится, у нас будет две команды, занимающиеся поиском Курта. Хелен, все время держи меня в курсе. Ты — мой стажер, а не член команды Кори, поняла?

— Да, сэр. — Она посмотрела на Кармайна. — ФБР станет помощью или помехой, капитан? Полицейские их не любят.

— Они не будут беспокоить полицию Холломена, — невозмутимо ответил Кармайн. — Если бы похитители были известными в криминальных кругах личностями, то сотрудники ФБР здорово помогли бы, но мы знаем, что это не так. Готов поклясться, наши похитители — немцы, которые приехали в Америку только для того, чтобы умыкнуть Курта. Более того, они знали о создании для детей Дагмар фон Фалендорф трастового фонда. Все говорит о немецких корнях операции. Нашей актуальной задачей будет найти Курта до перечисления выкупа.

— Вы всерьез думаете, что сестра замешана? — спросила Делия.

— Нет, но я не доверяю ее службе безопасности, Дилс. Если она вдруг оставит где-нибудь на обозримом месте номер счета и название банка, то похитители получат доступ к десяти миллионам и перевод средств может произойти раньше времени. Поэтому она не получит данных до двадцать пятого числа.

— А если все данные ей передаст ФБР? — спросила Хелен.

— Они не передадут, я позже объясню.

Прямо из кабинета Сильвестри Кармайн отправился к Кори, сидящему двумя этажами ниже. Тот был у себя.

Когда капитан вошел к нему в кабинет, Кори взглянул на него, усмехнулся и толкнул в его сторону по столу папку с делом. Его смуглое вытянутое лицо буквально лучилось триумфом.

— Дело о складе оружия в средней школе Тафта, — сказал он. — Закрыто.

— Здорово, Кор. Посвяти меня в детали.

— Оказалось не так сложно, как мы думали вначале, хотя Базз до сих пор ворчит, что еще не все раскрыто. Могу только сказать: если и есть что-то еще, то у нас нет никаких свидетельств этого, даже у Базза. Некто из «Черной бригады», в страхе думая, что планируется рейд, отдал своему маленькому брату оружие, которое хранил дома. Парнишка спрятал его в спортивном зале, а директор, как ты знаешь, нашел.

— Почему Базз считает, что там нечто большее, Кор?

— Он полагает, будто от «Черной бригады» откололась группа наиболее агрессивных и нетерпимых солдат, которые больше не верят ни Уэсли Леклерку, ни Мохаммеду аль-Несру, которые проповедуют, что насилие порождает насилие и является пустой тратой человеческих жизней. Отколовшиеся устали ждать, когда восстанет чернокожее население всего мира. Оружие не должно было пролежать в школе больше нескольких часов, его купили для планируемого ограбления банка в Мидлтауне, и его гораздо больше, чем мы нашли.

— Но у этой версии нет никаких доказательств?

— Совсем ничего.

— Тогда дело закрыто. Но все-таки отслеживай происходящее, ладно?

— Конечно, как всегда. Что ты принес мне на сей раз?

— Похищение.

Кори резко выпрямился и уставился на Кармайна, как на архангела Гавриила.

— Похищение? — простонал он.

— Да, и не младенца, оставленного возле супермаркета.

Кори со жгучим интересом выслушал историю профессора Курта фон Фалендорфа, включая гипотезы капитана.

— А не может быть, что сам фон Фалендорф разыграл свое похищение? — спросил Кори.

— Не думаю. Я сделал бы ставку на его зятя, но мы не дождемся никакой помощи от полиции Мюнхена. — Кармайн наклонился к Кори: — Я отдаю тебе Хелен Макинтош, потому что она знает Курта лучше любого здесь и стала посредником между семьей Курта и всеми полицейскими по эту сторону Атлантики.

— Он уже мертв, Кармайн.

— Согласен. Но будем предполагать, что жив. И еще, Кор!

— Да?

— Веди себя в рамках. Это приказ. Дело Курта вполне может оказаться в гражданском суде, а в роли подсудимого окажется штат или даже страна, обвиняемые в совершении неправомерных действий. И не смотри на меня так! Отвечать придется тебе. Если Морти Джонс выпьет на работе, его уволят. Понял?

Кори удалось сделать вежливый кивок, но внутри у него все бурлило от гнева.

Тут он кое-что вспомнил.

— Полагаю, ФБР приедет к нам и начнет вставлять палки в колеса?

— Так ведь политическое убийство стало у нас хитом года. Естественно, ФБР приедет. Я жду от тебя сотрудничества с ними, ладно?

— Мы передадим им все данные, которые раскопаем.

— Хорошо, — ответил Кармайн, прекрасно зная, что это неправда. — Хелен вскоре будет здесь и расскажет вам все детали.

Он вышел из кабинета, испытывая облегчение от того, что Кори наконец стал осваиваться в новой должности.

«Похищение! Преступление, которое трудно раскрыть. Его ведение приносит удовлетворение и раздражает одновременно, — думал Кори. Он нахмурился. — Как же так? Лейтенант должен сидеть и ждать, когда его просветит какой-то жалкий стажер?» Однако он хорошо знал Кармайна. Если босс сказал, что эта девица знает больше всех, то так оно и есть. Однако, не желая ждать ее, как пациент доктора, Кори вскочил и направился в кабинет, где сидели два его помощника.

Базз Дженовезе заполнял табели рабочего времени. Кори дал ему это ненавистное для других задание, когда понял: парню действительно нравится заполнять формы.

Базз раздулся от радости, узнав, что им поручили, а на вопрос Кори о том, где Морти, пожал плечами:

— Позвони в тюремный блок. С тех пор как Васкес начал всех перемещать, Верджил Симс там за главного, а он — старый приятель Морти. Я и сам могу позвонить, если хочешь.

— Нет, — моментально ответил Кори. — Мне нужно пройтись, я сам найду его. Можешь идти в мой кабинет. Нам надлежит ждать принцессу.

Камеры и кабинеты, связанные с краткосрочным содержанием под стражей, находились в цокольном этаже пристройки полицейского управления, которая подлежала сносу еще десять лет назад, но по-прежнему ожидала своей участи и по-прежнему функционировала. Там хранились самые разнообразные старые приспособления, уже давно не используемые полицией. Так, в здании оставались две огромные ванные, в которые однажды запихнули буйнопомешанных и держали в них, пока за ними не приехали люди в белых халатах и не забрали в лечебницу. Запись о каждом пьяном, задержанном накануне вечером, вносилась в регистрационную карточку и хранилась в специальном помещении вместе с записями об арестованных по более серьезным обвинениям: от поджога до убийства.

Здесь располагалось также двенадцать пугающе белых камер, каждая размером двадцать на двадцать футов, с унитазами за перегородкой, умывальником и стоящими вдоль стен тремя убогими койками с матрасами, покрытыми пятнами. В конце девятнадцатого — начале двадцатого века камеры выложили белой плиткой, в результате даже малейший намек на грязь выделялся подобно неоновому огню на фоне темного неба. Но чтобы убирать как можно меньше камер, заключенных размещали поплотнее.

Была здесь и женская камера, но в любом случае это не место для женщин. Лейтенант видел в ней лишь несколько представительниц слабого пола. Когда в эту камеру, пусть и белую, и отмытую надлежащим образом, помещали женщину, всегда казалось, что она недостаточно хороша для своей обитательницы. Конечно, ей выдавали полотенце и постельное белье, но не допускалось никаких зеркал. Обычно эти бедные создания были настолько погружены в отчаяние, что зеркало навеяло бы на них желание его разбить и обрести с помощью его осколка свободу через смерть. Проституток здесь практически не бывало, заключенными становились жены, убившие своих мужей или любовников, либо девушки, злоупотребившие алкоголем или наркотиками.

Сержант Верджил Симс, мужчина около сорока лет, сидел в своем кабинете и корпел над горами бумаг, которые напридумывал новый капитан управления. Когда вошел лейтенант Кори Маршалл, сержант вздохнул и кивнул в сторону женской камеры.

— Отсыпается после выпивки? — спросил Кори, имея в виду Морти Джонса.

— Сомневаюсь, что после выпивки, — вступился за друга Симс. Они с Морти вместе учились в академии, были напарниками в патруле и дружили. — Новая экономка устраивает ему разносы, дети тоже достают. Единственное место, где он может поспать, — здесь, внизу. Прости, Кор.

— Это не твоя вина. Спасибо за помощь. Наш босс не такой понимающий.

Кори прошел в женскую камеру и увидел Морти, распластавшегося на койке в такой позе, что было непонятно — в выпивке дело или в жуткой усталости. От него не пахло ни «Джеком Дэниелсом», ни «Джимом Бимом». Возможно, Верджил прав и Морти просто не может спать в царящем дома аду.

— Морти! — закричал Кори, тряся его за плечо. — Морти, пора просыпаться. Побрейся и причешись. У нас новое дело, совершенно сногсшибательное. Ты нужен в состоянии боеготовности! Капитан намеревается наблюдать за нами и подослал шпиона — принцессу Хелен. Она будет обо всем ему докладывать. И сходи домой — надень чистую рубашку. Ты выглядишь не ахти!

Наверх Кори поехал на лифте. Пока его не было, а отсутствовал он минут двадцать, Базз зашел к нему в кабинет и сел на стул. Следом за Кори появился и Морти, выглядевший довольно сносно. Пришлось подождать, когда Хелен к ним присоединится.

— Ты опоздала, — сказал Кори, стремясь поставить ее на место и дать понять, что она — не пуп земли.

— Мои извинения, — сказала девушка, не приводя никаких оправданий, и сразу принялась излагать суть дела. А в этом придраться было не к чему.

— Я направлена к вам, потому что хорошо знаю Курта и похитители используют меня в качестве посредника. Кроме того, я — стажер, — закончила она свой обзор.

— Спасибо, — ответил Кори. — Прежде всего я хочу, чтобы ты пошла со мной в допросную… да-да, я знаю, что власть имущие предпочитают называть ее комнатой для снятия показаний, но меня и старое название устраивает. Все твои сведения о Курте фон Фалендорфе лучше всего записать на пленку и запротоколировать. Нам грозит контроль со стороны ФБР, и надо, чтобы было чем хлопнуть по столу перед их главным. Базз и Морти, будете слушать и задавать вопросы.

У Хелен голова пошла кругом: детективные методы Кори явно отличались от методов Кармайна!

Лейтенант Кори Маршалл не стал с ней церемониться. То ли потому что она была одной из них, то ли из-за отца — президента Университета Чабба — и ее трастового фонда, в пять раз превышающего запрошенный выкуп. Он безжалостно допрашивал ее в течение двух часов, интересуясь подробностями взаимоотношений с Куртом. Слава Богу, что она с ним не спала! Маршалла интересовали друзья Курта, его коллеги по работе, почему сын химика-промышленника занялся физикой элементарных частиц, его привычки, любимые цвета, любимая музыка, почему он купил дом, построенный еще до Гражданской войны. Вопросы возникали снова и снова. Она отвечала ясно и рассудительно, ее достаточный интеллект позволял избегать путаницы в мыслях, а значит, в показаниях Хелен Макинтош не было места противоречиям и неясностям. К ее удивлению, ей дали прочитать и подписать письменную копию показаний, словно она давала их под присягой. Слегка улыбнувшись, Хелен подчинилась. Теперь Кори был основательно готов к прибытию ФБР — мог предоставить им массу информации, чтобы не мешались под ногами.

— Разумно, но от этого никакого проку, — заметила Хелен. — Кстати, Кори, тебе в последнее время не говорили, что ты самодовольный придурок?

Захваченный врасплох лейтенант взял подписанные ею показания и вышел вон. Когда он отправился на обед только с Морти и Баззом, Хелен это нисколько не удивило.

По городу поползли слухи. Скоро газеты, радио и телевидение примутся вынюхивать детали произошедшего, и тогда о похищении станет известно всем.

Делия сидела за столом в одиночестве, Хелен скользнула на место напротив нее и заказала гамбургер и жареную картошку.

— Я сейчас сказала Кори Маршаллу, что он самодовольный придурок.

— Будь осмотрительнее, — ответила Делия, с удовольствием поглощая тушеное мясо.

— Он донимал меня вопросами в течение двух часов, потом позвал людей, чтобы в их присутствии я подписала показания, а он поставил печать, будто это были показания под присягой.

— Ты могла бы отказаться.

— Не стоит того.

— Кармайну пришлось вскрыть дверь в дом Курта, — невнятно пробубнила Делия из-за еды во рту. — «Порше» заперт в гараже, ключи и бумажник на столике в холле. Домой он приходил.

Делия проследила взглядом за вошедшим в «Мальволио» Кармайном.

— Сейчас будет разговаривать с Маршаллом, — сказала она.

Хелен положила на стол свой пейджер:

— На случай, если позвонят из Мюнхена.

— Надеюсь, они не позвонят тебе в середине ночи.

— Ничего страшного, — с готовностью ответила Хелен и откусила от гамбургера. — Я потом вырублюсь уже через минуту.

Кармайн сел на диванчик рядом с Хелен.

— Для Курта в порядке вещей оставлять свои ключи и бумажник на столике в холле? — спросил он Хелен. При этом его поза и взгляд говорили окружающим, будто он обращается к Делии.

Хелен поняла намек и, подхватив кусочек жареной картошки, ответила:

— Да, сэр, обычно он так и делал. И он всегда запирал «порше» в гараже.

— Как только закончишь обедать, поедешь со мной. Я хочу, чтобы ты проверила дом Курта, включая гостевые помещения, на предмет посторонних посетителей.

— Как я объясню это дисциплинарное нарушение лейтенанту Маршаллу?

— Я уже все объяснил.

— Тогда я уже готова, сэр.

— Здесь никто больше не останавливался, капитан, — сказала Хелен Кармайну, тщательно осмотрев дом Курта и все прилегающие постройки. — Ничего не пропало. И похоже, Курт остался в той же одежде, в которой был вечером у Баффо.

— Как давно фон Фалендорфы вынашивали план по созданию этого трастового фонда? — спросил Кармайн, запирая входную дверь.

— Для меня это — загадка. Курт никогда не упоминал.

— Как думаешь, при обычных обстоятельствах он тебе рассказал бы?

Хелен на миг замерла.

— Да, думаю, рассказал бы. Курт не очень скрытен. Это не значит, что он болтлив, но трастовый фонд — важная тема. Да, мы бы это обсудили.

— То есть либо ему ничего не сказали, либо идея пришла совсем недавно. Могла Дагмар исключить Курта из обсуждения, потому что он решил жить в другой стране и выбрал иную карьеру? — спросил Кармайн.

— Дагмар очень любит Курта, — рассудительно ответила Хелен. — Но мне кажется, какая-то ее часть осуждает его за отъезд из Германии. Когда Курт говорит с ней, в его интонациях всегда слышится печаль. Однажды он сказал мне, будто его семья считает, что если он достаточно талантлив для нобелевского лауреата по физике, то смог бы достичь того же и в химии.

— А он мог бы?

— Нет! — возмущенно воскликнула она. — У Курта узкая специализация, у него дар к математике.

— Им следовало нанять Прунеллу Балдучи, когда Курту еще не было двух лет, — не удержался Кармайн.

— Что?

— Не важно.

— Насколько обширными будут поиски Курта, капитан?

— Это зависит от ФБР. Они всегда главенствуют в случаях с похищениями.

— Они уже едут?

— Должны быть в окружном управлении к нашему возвращению.

Роберт и Гордон Уорбертоны стремительно прибежали к ним по тропинке, ведущей от их дома, когда Кармайн и Хелен уже собирались садиться в машину.

— Капитан, капитан! — пытаясь отдышаться, воскликнул Робби. — Это правда?

— Вы о чем?

— Что Курт похищен.

— Да, правда. Вы видели его прошлой ночью?

— Не видели, — ответил Гордон. — Слышали.

— Что вы слышали, Гордон? — спросил Кармайн.