Наследница Касс Кира

Глава 24

Мы с Эриком вихрем взлетели по лестнице, а оттуда – в обеденный зал. Обитатели дворца еще не закончили обедать, и в комнате стоял гул голосов.

– Идлин?! – окликнул меня папа, но Эрик, каким-то чудом догадавшись, что мне чисто психологически тяжело здесь оставаться, потянул меня за собой. Он только на секунду задержался у дверей, чтобы сообщить о проблеме:

– Простите, офицер, но там на кухне подрались Избранные. По-моему, конфликт очень серьезный и набирает обороты.

– Благодарю. – Офицер махнул рукой двум гвардейцам, и они втроем побежали разнимать дерущихся.

Я обхватила себя обеими руками, трясясь от страха и растущей в груди ярости. Родители что-то кричали мне вслед, но я чувствовала, что сейчас не в состоянии ни общаться, ни отвечать на расспросы.

Наконец Эрик замедлил шаг и осторожно спросил:

– Куда вас проводить?

– В мою комнату.

– Тогда показывайте дорогу.

Эрик практически до меня не дотрагивался, ну, может, случайно касался моего плеча, и я поняла, что он на всякий случай держит руку на весу в нескольких дюймах от моего плеча. Я рывком распахнула дверь и увидела, что Нина занимается уборкой. Она усиленно полировала стол, в воздухе стоял приятный запах лимона.

– Миледи?

Я предостерегающе подняла руку.

– Может, принесете своей хозяйке чаю? – попросил Эрик.

Нина кивнула и умчалась прочь.

Я подошла к кровати и попыталась нормализовать дыхание. Эрик, как всегда спокойный и невозмутимый, стоял рядом.

– Мне еще никогда ничего подобного не приходилось видеть, – призналась я, а Эрик опустился на колени, чтобы быть со мной одного роста. – В свое время папа не научил меня защищаться, он всегда советовал искать мирного разрешения проблемы. А мы с Кайлом если когда и дрались, то разве что в самом раннем детстве. – Воспоминания о детстве вызвали у меня невольную улыбку. – Просто там, на кухне, я не могла не думать о том, как убегала от Джека. Бурк сбил меня с ног, и на сей раз мне захотелось дать сдачи, но я понятия не имею, как это делается.

– Ну, Генри говорит, что когда вы расстроены, то ваш взгляд действует сильнее, чем удар под дых. Вы не так уж беспомощны, как вам кажется, – ухмыльнулся Эрик.

Понурившись, я грустно думала о том, как часто уговаривала себя, что на свете нет никого могущественнее меня. И в этом была своя доля правды. Но если бы Джек уложил меня на обе лопатки или Бурк пустил в ход кулаки, то вряд ли моя корона меня бы защитила. Да, я могу наказывать, но не могу предотвратить насилие.

– Видите ли, не важно, парень ты или девушка, но агрессия – всегда признак слабости. И меня больше впечатляют люди, которые могут любой конфликт уладить с помощью слов. – Явно вспомнив о чем-то своем, Эрик продолжил: – Вот почему, наверное, язык играет для меня такую важную роль. Мой папа любил говорить: «Эйкко, слова – это оружие. И больше тебе ничего не требуется».

– Айко? – переспросила я.

Он смущенно улыбнулся:

– Э-Й-К-К-О. Как я уже говорил, имя Эрик по звучанию подходит больше всего.

– Мне нравится. Правда-правда.

Эрик бросил взгляд на мои руки:

– Вы не пострадали?

– О… Я так не думаю. – Да, тело чуть побаливало после падения, но ничего криминального. – События развивались настолько стремительно, что в голове не укладывается.

– Я не собираюсь никого из них оправдывать – то, что они сделали, неприемлемо, – но я слышал, о чем говорят парни, и могу вам прямо сказать: они все на нервах. Они жаждут произвести на вас впечатление, но, учитывая ваше высокое положение, понятия не имеют, как это сделать. Одни прикидывают, как бы незаметно поставить подножку остальным. Другие рассчитывают обойти всех благодаря своему физическому превосходству. Я понимаю, что мало кому удается выдержать такой стресс, вот почему и взорвался Бурк. Но злость непременно рано или поздно доведет до греха.

– Мне так жаль, что вам приходится при этом присутствовать.

– Ничего, все нормально, – пожал плечами Эрик. – Ведь я в основном общаюсь с Генри или Кайлом, иногда с Хейлом, а они хорошие ребята. Не подумайте, будто я собираюсь вас учить, но эти трое – самый безопасный для вас вариант.

– Полагаю, вы правы, – согласилась я.

И хотя мне еще не со всеми из них удалось остаться наедине, я догадывалась, что Хейл – реально хороший парень. А Генри, почувствовавший себя на кухне в своей стихии, полностью раскрылся и стал наконец самим собой, позволив мне понять, что он cобой представляет. Кайл… Ну, с Кайлом пока еще не все ясно, но, следует отдать ему должное, он оказался гораздо лучшим товарищем, чем мне казалось.

– Передайте, пожалуйста, Генри, что мне безумно понравились его булочки. Я понимаю, как это важно для него, и меня восхищает столь преданная любовь к выбранному делу.

– Непременно. С превеликим удовольствием.

Я взяла Эрика за руку и положила себе на колено:

– Спасибо вам большое за все. Вы оказались на высоте. Сегодня вы были посланы мне судьбой.

– Это самое меньшее, что я мог для вас сделать.

Я наклонила голову, пытаясь приглядеться к нему повнимательнее. У меня вдруг возникло смутное чувство, будто случилось нечто странное, а вот что именно, я пока понять не смогла.

Эрик все сделал правильно, хотя совершенно меня не знал. Он помог мне выпутаться из неприятной ситуации, благодаря чему я не успела наломать дров; более того, успел отвести меня в безопасное место, прежде чем я вышла из себя, успокоил добрым словом и разумным советом. А ведь к моим услугам были сотни людей, готовых по свистку выполнить любую мою команду.

Но что самое забавное, Эрика не надо было ни о чем просить. Ему было все ясно без слов.

– Эйкко, я этого не забуду. Никогда.

Услышав имя, данное ему при рождении, Эрик улыбнулся и легонько сжал мою руку. Я вспомнила свои ощущения после свидания с Хейлом. Тогда мне вдруг показалось, что тот каким-то образом сумел заглянуть мне в душу и постичь мою сущность. А теперь, встав на одну доску с остальными, забыв о своем положении, отбросив в сторону суетные мысли, я смогла увидеть сердце другого человека.

И оно было прекрасно.

Тем временем вернулась Нина с чаем на подносе, и мы поспешно отдернули руки.

– Вы в порядке, миледи?

– Да, Нина, – успокоила я ее, поднявшись с кровати. – Там внизу завязалась драка, но Эрик меня вовремя увел. Не сомневаюсь, что офицер вот-вот явится с докладом. А сейчас мне просто нужно успокоиться.

– Ну, тогда чай вам точно поможет. Я добавила в него немного ромашки. Вам надо переодеться во что-нибудь удобное, а уж потом пусть себе докладывают на здоровье, – решительно заявила Нина, и у меня словно камень с души свалился.

– Спокойной ночи, ваше высочество.

– Спокойной ночи.

Эрик быстро вышел из комнаты, а Нина подала мне чашечку чая.

Час спустя я встретилась в кабинете с папой и мамой, чтобы обсудить инцидент на кухне.

– Сэр Фокс выглядит крайне неважно, – доложил старший офицер. – Сэр Генри пытался его оттащить, но сэр Бурк стал практически неуправляемым. Сэру Генри и сэру Кайлу здорово досталось, пока они разнимали драчунов.

– Здорово – это как?

– У сэра Генри синяк на груди и ссадина на лбу. У сэра Кайла разбита губа, ну и вроде бы все. Но, похоже, он сильнее всего пострадал, когда оттаскивал сэра Бурка.

– Прекратите называть его сэром! – взорвался папа. – Бурк покидает нас прямо сейчас! И Фокс тоже!

– Максон, одумайся. Фокс ничего не сделал, – попыталась вразумить его мама. – Согласна, все это ни в какие ворота не лезет, но ты не имеешь права делать выбор за Идлин.

– Нет, имею! – взвился папа. – Ведь мы пошли на это, чтобы доставить людям радость и дать Идлин возможность обрести счастье, как в свое время мы с тобой. Но с тех пор, как все это закрутилось, она уже дважды подверглась нападению. И уроды вроде них не должны оставаться под моим кровом! – Папа с силой пнул ногой столик, опрокинув на пол свой чай.

Я сидела ни жива ни мертва, вцепившись в ручки кресла.

– Папочка, не надо, – взмолилась я глухим голосом. Мне вдруг стало страшно, что сейчас все, на что было положено столько трудов, рассыпется как карточный домик.

Папа бросил на меня быстрый взгляд через плечо, словно только сейчас вспомнив о моем присутствии. Его взгляд моментально потеплел, и он поспешно отвернулся, сокрушенно качая головой.

Затем он с тяжелым вздохом одернул костюм и обратился к офицеру:

– Прежде чем мы продолжим Отбор, следует узнать подноготную каждого оставшегося кандидата. Операция должна быть секретной, с использованием всех доступных средств. И если получите информацию, что кто-нибудь из них дрался еще в начальной школе, примите срочные меры, чтобы духу его здесь не было. – Успокоившись, папа сел рядом с мамой. – Но я в любом случае настаиваю, чтобы Бурк покинул дворец. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Мама положила голову папе на плечо:

– В свое время меня тоже втянули в драку во время Отбора, и ты разрешил мне остаться. А теперь представь себе, как бы все обернулось, если бы ты не поступился принципами.

– Мама, неужели ты могла драться?

– Было дело, – со вздохом подтвердил папа.

– Представляешь, я частенько вспоминаю о той девушке, – улыбнулась мама. – На поверку она оказалась очень милой.

– Отлично, – сердито запыхтев, неохотно согласился папа. – Фокс может остаться, но только если Идлин всерьез полагает, что у него есть хоть какие-то шансы.

Родители, не сговариваясь, посмотрели в мою сторону, и у меня в душе возникло смятение чувств, вся гамма которых, несомненно, была написана на лице.

– Спасибо за подробный доклад, – повернулась я к офицеру. – Проводите Бурка за пределы дворца и передайте Фоксу, что я желаю с ним побеседовать. А теперь вы свободны.

Когда он вышел из комнаты, я поднялась с кресла, пытаясь собраться с мыслями.

– Боже упаси, я не собираюсь спрашивать о той драке, но я решительно отказываюсь понимать, почему вы скрыли от меня подробности своего Отбора и только сейчас решили поделиться кое-какими сведениями. Причем уже после того, как мне пришлось столкнуться с неприятными вещами, которые, насколько я понимаю, с вами тогда тоже случались. – (Родители виновато потупились.) – Мама познакомилась с тобой исключительно по воле случая, – наставила я на папу указующий перст. – Все кандидатки были отобраны твоим отцом… Ведь вы могли подсказать мне, как разруливать опасные ситуации, еще две недели назад. – Я устало скрестила руки на груди. – Я обещала вам три месяца и свое слово сдержу. Продолжу ходить на свидания и позволю фотографам делать снимки, чтобы было что печатать в газетах и о чем поговорить в программе «Вести». И вы двое, похоже, рассчитываете, что если я продержусь до конца, то непременно случится чудо и я влюблюсь. – Тут я решительно покачала головой. – Но этому не бывать. Даже и не надейтесь.

– Все может быть, – ласково прошептала мама.

– Не хочется вас разочаровывать, но замужество не входит в мои планы. Все эти парни – отличные ребята, однако с некоторыми из них я чувствую себя крайне неуютно. Более того, я сильно сомневаюсь, что они смогут выдержать бремя такой ответственности. И я не собираюсь вешать себе на шею ярмо исключительно ради интригующих заголовков в газетах.

– Идлин, мы этого тоже не хотим, – встав с места, произнес папа.

– Тогда, пожалуйста, перестаньте на меня давить и не заставляйте меня влюбляться в парней, которые нужны мне как рыбе зонтик. – Я в отчаянии всплеснула руками. – И вообще, все это похоже на кошмарный сон. Меня закидали тухлыми продуктами, люди сладострастно обсуждали ту встречу в коридоре с Кайлом. Один парень меня практически облапил, а другой – свалил с ног. И несмотря на мои титанические усилия, чтобы все было на уровне, каждый день газеты успешно докладывают о новом позорном случае. – (Родители обменялись обеспокоенными взглядами.) – Когда я пообещала помочь вам отвлечь население, мне даже в голову не могло прийти, что проблемы будут расти как снежный ком.

– Солнышко, мы никогда не желали тебе зла. – Мама была на грани слез.

– Я знаю и не сержусь на вас. Я просто хочу свободы. Если нужно еще чуть-чуть потерпеть – что ж, я готова. Вам надо отвлечь народ – ради бога, я к вашим услугам. Но только, слезно прошу, не возлагайте на меня слишком больших надежд. Я не желаю становиться причиной очередного разочарования.

Глава 25

Я постучала в дверь комнаты Фокса, втайне надеясь, что мне не ответят. Вечер выдался тяжелый, и сейчас больше всего мне хотелось спрятаться под одеялом.

Дверь открыл лакей, распахнув ее так широко, что Фокс не мог сразу не увидеть меня.

Да, видок у него действительно был еще тот. Один глаз заплыл, а вокруг всеми оттенками фиолетового расцвел синяк, голова забинтована, впрочем, так же как и костяшки правой руки.

– Идлин! – вскочив с кровати, воскликнул он, но сразу поморщился и схватился за ребра. – Простите. Я хотел сказать: ваше высочество.

– Можете идти, – торопливо сказала я слуге и бросилась к Фоксу. – Садитесь. Почему вы не в больничном крыле?

Он покачал головой и снова опустился на кровать:

– Мне дали лекарство и велели отправляться к себе. Врачи считают, что тут мне будет комфортнее.

– А как вы себя чувствуете? – поинтересовалась я, хотя и невооруженным глазом было видно, что ему очень больно.

– Если не считать ссадин? – спросил он. – Униженным.

– Можно мне присесть? – Я показала на свободное место рядом с ним.

– Конечно.

Я села, не зная, с чего начать. Мне очень не хотелось отсылать его домой прямо сейчас, отчасти из жалости. Перед разговором с папой я заглянула в личные дела Бурка и Фокса и из анкеты Фокса узнала кое-что о его прежней жизни. Как правило, чтобы найти общие интересы и темы для разговора, я всегда старалась выяснять некоторые факты биографии Избранных.

Итак, он жил в Клермонте, работал спасателем на пляже, чем и объяснялся смуглый цвет его кожи и добела выгоревшие волосы. Похоже, зарабатывал он явно недостаточно, чтобы вносить вклад в семейную копилку, хотя прямых ответов на этот вопрос анкета не давала. Его мать с ними не жила, но я не поняла, в чем там дело: то ли она скончалась, то ли уехала. А еще я узнала, что его отец постоянно болел, из чего следовало, что тот, как глава семьи, не мог нормально обеспечивать детей.

Более того, будь я немножко понаблюдательнее, то наверняка заметила бы, что по сравнению с фотографией на анкете щеки Фокса, благодаря хорошему питанию, заметно округлились.

Нет, я хотела, чтобы он непременно остался. Хотела, чтобы он сохранил стипендию. Более того, чтобы перед отъездом домой стащил что-нибудь ценное из своей комнаты, а потом выгодно продал.

Но попросить его остаться означало дать ему надежду.

– Послушайте, – начал он, – я не обижусь, если вы меня выгоните. Честное слово. Нет, конечно, я не хочу уезжать, но я знаю правила. Я просто… Мне просто неприятно оставлять о себе недобрую память. Неприятно, что вы можете решить, будто я Бурк или Джек какой. Не надо плохо обо мне думать, ладно?

– Не буду. Да я и не думаю.

Фокс грустно улыбнулся:

– Мне так много нужно вам всего сказать. Например, о том, как вы реально круто управляетесь с людьми. Меня это здорово впечатлило. И о том, как у вас загораются глаза, когда вы шутите. Это так прекрасно!

– Да неужели? Постойте-ка, разве я когда-нибудь шутила?

– Да, – усмехнулся он. – То есть этого вроде бы с ходу и не поймешь, но вас глаза выдают. И я вижу, что вам нравится нас дразнить. Типа как в той викторине.

– Да, тогда было весело. Сегодня тоже было весело, до тех пор пока вы с Бурком все не испортили.

– Ой, никогда не забуду ваше лицо, когда вы положили в рот спаржу.

Я плотно сжала губы. Да уж, выражение лица у нас у всех тогда было одинаковым. Но сейчас меня приятно поразило мужественное поведение этого скромного парня. Ведь его надежды выбиться в люди рухнули в одночасье, однако единственное, чего он боялся, – это уронить себя в моих глазах.

– Фокс, я собираюсь задать вам несколько вопросов и жду откровенных ответов. Если заподозрю вас в неискренности – тогда прощайте. Уже через час вас здесь не будет.

Он нервно сглотнул, лицо его стало серьезным.

– Клянусь отвечать как на духу.

И я почему-то ему сразу поверила.

– Ну ладно. Тогда расскажите мне о своем папе.

Фокс замялся. Он был явно не готов к такому обороту разговора.

– Э-э-э… Как вы, наверное, знаете, он серьезно болен. У него рак. Но он пока справляется. Даже работает, хотя и неполный рабочий день. Потому что очень много спит. Когда он заболел, мама нас бросила… Но, с вашего позволения, о ней мне не хочется говорить.

– Ничего, все нормально.

Фокс опустил глаза и продолжил свой печальный рассказ:

– У меня есть брат и сестра, ну и они, конечно, постоянно спрашивают о маме, вроде как надеются, что она вернется, но я знаю: этому не бывать. Если она вернется, то уйду я.

– Фокс, право слово, нам совершенно не обязательно о ней говорить.

– Извините. Понимаете, мне казалось, что самым тяжелым для меня будет тоска по дому, но еще хуже было видеть вас с вашей семьей. – Он взъерошил волосы здоровой рукой. – Ваши родители влюблены друг в друга, словно молодожены, ваши братья на вас не намолятся, и я завидую вам белой завистью. Ведь в моей семье такого и близко нет.

Я положила руку ему на плечо:

– Мы тоже не идеальны, поверь. А судя по вашему рассказу, вы с отцом очень близки.

– Так оно и есть. – Он бросил на меня осторожный взгляд. – Хотя я об этом как-то не задумывался. Ведь я не привык говорить о своей семье.

– Ну, тогда перейдем к другим темам. У меня имеются еще кое-какие вопросы.

Он выпрямился, превозмогая боль. Я поспешно убрала руку с его плеча:

– Простите, я только сейчас поняла, что для вас, наверное, даже это лишняя тяжесть.

– Ничего страшного. Давайте дальше, – улыбнулся он.

– Ладно, тогда признавайтесь: вы приехали сюда ради меня или просто отдохнуть от домашних проблем?

Фокс ненадолго задумался, не отводя от меня грустных глаз:

– И то и другое. Я люблю папу. Невозможно передать, как много он для меня значит, и я не против за ним ухаживать. Истинная правда. Хотя это здорово напрягает. А здесь у меня самые настоящие каникулы. Ну еще, конечно, приятно, что брат с сестрой болеют за меня. И наконец, тут есть вы. – Он смущенно потряс головой. – Вы ведь знаете, что я живу от зарплаты до зарплаты. И у меня неполная семья. Я понимаю, что ничего собой не представляю, – сказал он, прижав руку к груди, и смущенно добавил: – Но, видите ли, я наблюдал за вами всю свою жизнь и считал вас прекрасной, но неприступной. И вряд ли у меня был хоть малейший шанс остаться с вами… Но попытка не пытка. Вот почему я заполнил анкету. Да, конечно, я маленький человек. Но я решил, что если стану Избранным, то сделаю все возможное и невозможное, чтобы доказать вам, что не стоит сбрасывать меня со счетов. Ну а потом я ввязался в ту злополучную драку. Вот такой печальный конец моей истории.

В его голосе слышались нотки разочарования, которые резали мне слух. Хотя, собственно, какое мне до него дело? Нет, нельзя подпускать его слишком близко к себе. А иначе все плохо кончится. Я была уверена, что если позволю кому-нибудь из этих парней переступить разделяющую нас черту, то беды не миновать. Тогда почему – почему?! – мне не удается держать их на расстоянии?

– У меня еще один вопрос.

– Спрашивайте, – дрогнувшим голосом сказал он.

– Каково это – целый день работать на берегу?

Фокс расплылся в счастливой улыбке:

– Лучше не бывает. В океане есть нечто завораживающее. И в разные дни у него разное настроение. Иногда он спокойный, а иногда начинает яриться. Мне еще крупно повезло, что в Анджелесе всегда тепло, а то даже не представляю, как бы я тут выдержал.

– Мне тоже нравится здешний климат, хотя я не часто выбираюсь на пляж. Мама с папой не слишком любят подобные вылазки, а если мы с Ареном появляемся на пляже вдвоем, то люди просто не дают нам проходу. Что ужасно неприятно.

Он ласково подтолкнул меня локтем:

– Если когда-нибудь окажетесь в Клермонте, найдите меня. Можно арендовать частный пляж, а там плавать и загорать сколько душе угодно.

– Звучит заманчиво, – мечтательно вздохнула я.

– Нет, я серьезно. Это самое меньшее, что я могу для вас сделать. – Фокс смотрел на меня с тайной надеждой.

– А знаете что? Если вы сумеете организовать все, так сказать, по высшему разряду, мы сможем поехать туда вместе, и я, вероятно, даже познакомлюсь с вашим папой.

Когда Фокс понял, о чем идет речь, он был так потрясен, что на время потерял дар речи.

– Значит, я не еду домой?! – опомнившись, воскликнул он.

– Драку затеяли не вы. Поэтому я не хочу, чтобы вы стали без вины виноватым. И спасибо за откровенность. Вы честно признались в своих мотивах. Как насчет того, чтобы задержаться у нас подольше? А там будет видно.

– Почту за честь.

– Тогда все в порядке. – Уже в который раз меня обуревали смешанные чувства. Ведь до сегодняшнего вечера Фокс был просто лицом в толпе, а сейчас я уже почти жду с ним новых встреч. – Простите, но мне надо бежать. У меня впереди еще масса дел.

– Могу себе представить, – сказал он, провожая меня до дверей. – Ваше высочество, спасибо, что дали мне еще один шанс.

– Вы его заслужили, – улыбнулась я. – Можете звать меня просто Идлин.

Он взял мою руку и нежно поцеловал кончики пальцев:

– Спокойной ночи, Идлин. И еще раз спасибо.

Отрывисто кивнув, я поспешно вышла из комнаты. Ладно, одной проблемой меньше… Но ведь проблемы – как головы дракона. Одну отрубишь, а на ее месте вырастают две новые.

Дама-фотограф туго знала свое дело. И настолько удачно слилась с общим фоном, что, когда завязалась драка, я напрочь забыла о ее существовании. Бурк с Фоксом красовались в газетных передовицах, где говорилось, что первого с позором изгнали, а второго оставили. Были и другие фотографии. В первую очередь мои. На одной я измельчаю шафран рядом с Кайлом, на другой – стою рядом с Эриком, который переводит что-то Генри. Но все эти снимки блекли на фоне фото, запечатлевшего зверское выражение лица Бурка, когда тот набросился на беднягу Фокса.

Однако этому снимку я, естественно, предпочла те фото, где я с Кайлом и Генри. Сама не знаю зачем, но я аккуратно вырезала фотографии и спрятала в ящик комода рядом с остатками галстука Кайла.

Когда я вышла к завтраку, то сразу же оказалась под прицелом любопытных мужских и обеспокоенных родительских взглядов. В принципе, мне было не привыкать, но сейчас меня словно придавило невыносимой тяжестью невысказанных слов.

А что, если вчера вечером я наговорила лишнего и родители решили, будто я в чем-то их обвиняю? Ведь я всего-навсего хотела им объяснить, насколько изматывающим оказался для меня процесс Отбора, но, упаси господи, не вменять им это в вину. Однако, как ни крути, я вольно или невольно сдержала свое обещание отвлечь народ. Теперь вся страна только и будет говорить что о кулаках Бурка. По крайней мере, уж сегодня точно.

– Что случилось? – прошептал Кейден.

– Ничего.

– Вруша. Папа с мамой все утро сами не свои.

Я покосилась на родителей. Папа задумчиво потирал лоб, а мама размазывала еду по тарелке, делая вид, будто ест.

– Отстань, это наши взрослые дела, – вздохнула я. – Тебе не понять.

Брат возмущенно вытаращил на меня глаза:

– Идлин, не смей со мной так разговаривать! Мне все-таки не четыре годика, а целых четырнадцать. Я читаю газеты и слежу за выпусками «Вестей». Я знаю больше языков, чем ты, и изучаю то же, что и ты, причем, в отличие от тебя, не из-под палки. Поэтому не смей задаваться. Я, как-никак, принц.

– Да, но я буду королевой, – поправила я Кейдена. Только разборок с братом мне сейчас и не хватало!

– И твое имя в один прекрасный день войдет в учебники по истории, и какой-нибудь затюканный десятилетний подросток запомнит его для теста, а затем напрочь выкинет из головы. Просто у тебя есть работа, как и у большинства людей на земле. Поэтому кончай задирать нос и ставить себя выше других.

Я даже онемела от возмущения. Неужели Кейден так плохо обо мне думает?

И неужели все вокруг так плохо обо мне думают?

А ведь я хотела быть сильной. Собиралась продемонстрировать родителям, что готова идти до конца, ну а парням – что инциденты вроде вчерашнего меня не сломают. Однако слова Кейдена свели все мои старания на нет.