Любовь между строк Парк Джессика
– Я бы не хотел, чтобы ты ехала.
– А я бы хотела.
– Просто…
– Умолкни уже и возьмись наконец за лопату. Я иду.
Мэтт невольно улыбнулся.
– Тоже мне командирша.
Джули закинула ногу за ногу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы язвительно не ухмыльнуться школьному психологу по имени мистер Альберта. «Что за баран», – думала она. Этот мужик совершенно не понимал Селесту.
Мистер Альберта откинулся на спинку кожаного вращающегося стула, поглаживая себя по лысой макушке. Он повторял этот дурацкий жест уже восьмой раз (Джули считала) – возможно, у него была какая-то разновидность нервного тика. Джули раздражали его зеленая клетчатая рубашка и помятые брюки цвета хаки. У нее сложилось впечатление, что он тщательно подбирал их, чтобы казаться посетителям своим парнем. Но Джули ему не верила. Его глаза все время бегали по комнате, как будто он боялся взглянуть на нее или на Мэтта. Ему и правда было чего бояться, так как, говоря о Селесте, он налево и направо разбрасывался оскорблениями. «Огромные сложности в общении со сверстниками, как мальчиками, так и девочками. Почти полное отсутствие желания вступить в социальное взаимодействие и неадекватные ответы на редкую инициативу со стороны других учеников». Почему он не мог назвать ни одного ее положительного качества? Например, что Селеста могла делать домашнюю работу даже во сне? Что ее ум был гибким, как лоза, и что она была интересным, уникальным человеком? Он что, не заметил, что она боится и не знает, как защититься и… и что, если она отличалась от других детей? Этот мужик совершенно не нравился Джули.
Внезапно мистер Альберта подался вперед.
– Вот что я должен вам сказать, Мэттью. Дирекция нашей школы считает, что «Барнаби» плохо подходит Селесте. С каждым днем становится все яснее, что мы не можем удовлетворить ее потребности.
Мэтт сидел неподвижно, идеально ровно вытянув спину. На его лице застыло серьезное выражение.
– У нее отличные оценки. Я бы сказал, безупречные.
Психолог кивнул.
– Вы совершенно правы. Но дело не в ее способностях к учебе, Мэттью. Нас беспокоит ее социальное развитие.
– Она делает успехи, – неубедительно проговорил Мэтт.
– Я понимаю, что ситуация с Финном осложнила дело. Теперь, когда его нет…
– Я знаю суть ситуации, мистер Альберта, – перебил его Мэтт.
– Я хотел поговорить об этом с вашим отцом или матерью. – В голосе психолога звучала неловкость. – Зная, какую важную роль вы играете в жизни Селесты, и учитывая ваш возраст, я согласился встретиться с вами, но мне хотелось бы иначе подойти к решению этого вопроса. Мэттью, вот что я хочу вам сказать: я не уверен, можем ли мы что-то еще предложить Селесте. Правда заключается в том, что у нее нет друзей. Совершенно. Все ее социальные взаимодействия носят странный характер, и она не заинтересована в том, чтобы их улучшить. Она не сближается с другими детьми и словно живет в другом измерении. Мне жаль, что приходится это говорить, но такова действительность. Я понимаю, что ситуация деликатная, но состояние Селесты внушает мне серьезные опасения.
– И что вы предлагаете мне делать? – Мэтт по-прежнему не шевелился, но теперь в его голосе проступили резкие нотки. – Может быть, вы хотите, чтобы мы забрали мою сестру из вашей школы и заперли в пансионате для свихнувшихся девочек? Такой вариант кажется вам уместным? Не сомневаюсь, что там она сразу решит все свои проблемы. Какой чудесный способ вытащить Селесту из ее скорлупы.
– Из скорлупы? Ох, Мэттью, вы так видите ситуацию? Селеста не просто прячется в скорлупе. Здесь задействована сложная система защитных механизмов, которые помогают ей справиться…
– У меня есть предложение, – перебила его Джули. – То есть эээ… Я думаю, у меня есть идея. Давайте не будем принимать скоропалительных решений. Мистер Альберта, вы можете дать ей полгода?
– Мисс Сигл, я ценю то, что вы пришли сюда. На самом деле ценю. Я вижу, что вас заботит благополучие Селесты, но полгода – это долгий срок.
– Нет, срок не такой уж и долгий. Она же не наносит вреда другим ученикам и не мешает их обучению, верно?
Он нехотя кивнул.
– Так дайте ей шанс. Мы можем помочь ей двигаться в нужном направлении. Ее проблемы носят временный характер.
– Временный? – Мистер Альберта бросил на стол папку, посвященную Селесте. – Не думаю, что мы можем назвать эти проблемы временными.
– Джули, пойдем. – Мэтт вскочил со стула и выбежал из кабинета.
Джули неохотно поднялась на ноги и бросила на мистера Альберта взгляд, полный мольбы.
– Полгода. За шесть месяцев много чего может случиться. Ей нужно время.
Мистер Альберта ненадолго замолчал, размышляя над просьбой Джули.
– Хорошо. Полгода.
Пожимая ему руку, Джули внезапно поняла, что сама нервничает.
– Спасибо. Большое вам спасибо. – Она перебросила пальто через руку. – Вы же знаете, что Селеста – отличный ребенок?
Он кивнул.
– Знаю. Она мне нравится. Просто в сложившейся ситуации… Я за нее переживаю.
Джули кивнула. Возможно, он все-таки не был таким уж чудовищем?
– Мне нужно идти, чтобы нагнать Мэтта. Еще раз спасибо. – Джули повернулась к двери и побежала по коридору. Она поравнялась с ним в тот момент, когда он с размаха толкнул входную дверь.
– Мэтт? Ты в порядке?
– Не совсем. Нет. Я бы не назвал эту встречу успешной. А ты? – Он бросился вниз по ступенькам, и Джули пришлось перейти на бег, чтобы от него не отстать. Внезапно Мэтт замер, и Джули врезалась ему в спину.
– Извини. – Джули потерла пальцем нос.
– Постой. Что еще он тебе сказал? – настойчивым тоном спросил Мэтт. – Что он говорил тебе про Селесту?
– Только то, что они дадут ей время, чтобы справиться с этой ситуацией. Это же хорошо, правда?
– Думаю, да. – Мэтт снова зашагал к машине. – А что у тебя за идея, о которой ты говорила?
– Это всего лишь маленький шаг, но все равно выслушай меня.
Они сели в машину, и по дороге домой Джули описала Мэтту свои мысли.
– Я думаю, что это ужасный план. Селеста никогда на это не пойдет, – сказал он и сделал музыку громче. На радиостанции играл тяжелый рок, поэтому, если бы Джули захотела сказать что-то еще, ей пришлось бы орать.
Она выглянула в окно.
– Может, и пойдет, – с надеждой проговорила Джули. На небо набежали облака, и энергия, наполнявшая ее с утра, начала сходить на нет. Она сделала радио тише. – Серьезно. Есть шанс, что она согласится.
– Нет, – произнес Мэтт с каменным лицом, но Джули услышала в его голосе нотку страха. – Она слишком ранима.
– Она ранима, потому что ты позволяешь ей быть ранимой.
– Джули, ты понятия не имеешь, о чем говоришь. – Теперь он разозлился. – Ты даже примерно не представляешь, через что она проходит.
– Так расскажи мне, – огрызнулась Джули.
– Не могу. Это личное.
– Господи, да что с вами не так? Ты не хочешь ей помочь?
– Джули, прекрати. Сейчас же.
– Почему? Почему никто не хочет об этом говорить? Даже Финн ничего мне не рассказал.
– Опять Финн, да?
– Что ты хочешь этим сказать? – Джули сложила руки на груди, подчеркнуто продолжая смотреть в другую сторону.
– Ты всю неделю говоришь о нем так, словно он небесный дар человечеству. Скоро небось начнешь таскать за собой собственного Картонного Финна? Вы с Селестой можете основать фанатский клуб Финна и каждый месяц взимать друг с друга членские взносы и писать новостные письма о том, как он восхитителен.
– Что именно тебя так бесит?
– Ничего, – пробормотал Мэтт. – Просто не ввязывайся во все это.
– Как я могу в это не ввязываться? Я вижу Селесту чаще, чем вы. Ей нужен кто-то, кто мог бы ей помочь.
– Я знаю. – Мэтт снова вывел громкость на максимум. – Знаю, что нужен.
Глава 17
Когда они вернулись домой, Джули залезла на Фейсбук и увидела, что Финн был онлайн. Она отправила ему сообщение с вопросом, занят ли он, и уставилась на экран, ожидая ответа. Всего через пару минут Финн написал.
Джули,
Я тут, только у меня почему-то не получается открыть чат. Какие-то проблемы с Фейсбуком. Что у тебя нового?
Финн
Джули хотела узнать мнение Финна о том, что она хотела сделать, чтобы помочь Селесте. Она написала ему ответное сообщение, обрисовав свой план.
Джули,
Это рискованная затея. Не знаю, что сказать. Пожалуйста, действуй осторожно. Селеста многое пережила.
Финн
Финн,
Мне все так говорят. Но Селесту хотят выгнать из школы, если она не улучшит свои социальные навыки и т. д. Я пытаюсь сделать то, что в моих силах, но никто из вас не дает мне никакой информации. Я запуталась, и мне ничего не приходит в голову, кроме этого. Поэтому либо притащи сюда свою задницу и объясни мне, что произошло на самом деле, либо хотя бы отнесись к моему плану с энтузиазмом.
Джули
Джули,
Ладно-ладно. Ты там полегче, девочка.
Мы редко об этом говорим. Точнее, совсем не говорим, если честно.
Сразу уточню: это разовая акция. Больше мы к этому вопросу не вернемся. Фух, в общем, некоторое время назад у мамы был трудный период. Она страдала от сильной депрессии. Очень сильной. Во время приступов она едва ли могла хоть как-то функционировать. У ее болезни есть предыстория, которую я сам толком не знаю, но суть в том, что несколько лет назад мама перестала пить лекарства и сорвалась. Это было страшно. Мне кажется, именно тогда Селеста так сильно ко мне привязалась. Папа пытался помочь маме, а Мэтт вел себя как Мэтт. Видимо, поэтому Селеста увидела во мне спасителя.
Психолог объяснил бы понятнее, но, если говорить в целом, у этой истории много последствий. Папа много путешествует, чтобы убежать от проблем, а мама даже в стабильном состоянии не очень много времени уделяет семье. (Ты успела заметить? Такая вот радость.) Поэтому мой отъезд сильно ударил по Селесте. Сейчас мама опять принимает таблетки, поэтому ты, наверное, не видела в ее поведении симптомов депрессии. Пожалуйста, ни с кем не обсуждай эту тему… Иначе нарушишь семейное равновесие.
Картонный Финн – это символ, который помогает Селесте залечить старые раны. Символ привязанности ко мне. Символ безумных родителей, которых нет рядом.
Все, хватит об этом. Я серьезно.
Что на тебе надето?
Финн
Финн,
Спасибо. Я понимаю, тебе было непросто все это мне рассказать, и я очень ценю, что ты это сделал. Теперь я немного лучше понимаю, что произошло. Я бы никогда не подумала, что твоя мама пережила такой трудный период. Она производит впечатление человека, который все держит под контролем. Мне очень жаль, что так вышло. Я представляю, как трудно вам всем пришлось.
Сегодня твоя мама забыла про встречу со школьным психологом Селесты, так что мы с Мэттом поехали вместо нее. Дирекция школы переживает за Селесту, поэтому я надеюсь… Сама не знаю, на что. Вернуть Селесту в настоящий мир? Я напишу тебе, как все пройдет. Может быть, ты пришлешь ей на Рождество какой-нибудь подарок? Особенно если у тебя не получится приехать. Что-то более компактное, чем Картонный Финн, чтобы она могла носить эту вещь с собой. Но все-таки лучше приезжай…
На мне шесть водолазок, спортивные штаны поверх джинсов, три пары носков и шляпа для гольфа.
Джули
Джули,
Когда мама пьет таблетки, ничего нельзя заметить. И она прикладывает большие усилия, чтобы скрыть свою депрессию ото всех.
Я пришлю что-нибудь Селесте. Я собираюсь провести несколько дней на Таити и обязательно найду там хороший подарок.
Господи, как бы мне хотелось увидеть тебя в этом наряде. Звучит так эротично!
Мне пора бежать. Может быть, смогу попозже зайти в чат – если он включится. Попробуем в одиннадцать по твоему времени?
Финн
Финн,
А разве после островов Кука ты не собирался в Южную Америку? Не могу за тобой уследить!
Вечером буду в сети.
Джули
Она собиралась поужинать с Сетом и вернуться домой не позже десяти. Ну вот, снова не получится лечь пораньше. Но ей было все равно. Она могла бы не спать до рассвета – общение с Финном стоило недосыпа. Он смешил ее и отвлекал от грядущих экзаменов. Кроме того, он один делился с ней информацией про Селесту, пусть и совсем скудной.
Дороги успели расчистить от снега, поэтому Джули решила, что сможет добраться до строительного магазина сама. Хотя она терпеть не могла ехать по снегу и льду, после всего, что Мэтт ей наговорил, она не собиралась просить его, чтобы он ее довез. Конечно, он расстроился из-за Селесты, но это не давало ему право так себя вести. Он даже не мог нормально поговорить о сестре – сразу начинал грубить или менял тему, пока она не переставала спрашивать.
Джули вышла в коридор.
– Съезжу в строительный магазин. Скоро вернусь, – крикнула она в направлении комнаты Мэтта. – Хоть тебе до этого нет дела, – добавила она себе под нос.
Она уже подошла к входной двери, когда над ее головой раздался топот. В следующую секунду Мэтт уже спускался по лестнице.
– Подожди! Джули, ты едешь прямо сейчас? Я не знал, что ты хочешь приступить… приступить к этому уже сегодня.
– Перестань истерить, – спокойно произнесла она. – Я просто закуплю материалы. Раз никто ничего не делает, действовать начну я.
– Это несправедливо. Мы пытаемся.
– Нет, вы буксуете на месте. И где сегодня была твоя мать? Она пропустила важную встречу.
– Я знаю.
– Как она могла забыть?
– Я думаю, она не забыла, – после секундного молчания медленно произнес Мэтт. – Скорее всего, она просто не хотела идти.
– Какой весомый аргумент!
– Я этого не говорил. Но так у нас обстоят дела.
– Еще один отличный аргумент! – Она распахнула дверь, но Мэтт придержал ее рукой.
– Джули?
Она резко обернулась.
– Что? Что, Мэтт? – рявкнула она. – Если тебе есть что сказать, говори. Если хочешь помочь, помогай. А если нет, то не ввязывайся во все это.
– Я просто хотел тебя поблагодарить, – мягко сказал он.
– А. – Значит, он в кои-то веки решил ей не грубить. – Пока что меня не за что благодарить.
– Спасибо, что пытаешься.
Джули подняла на него взгляд.
– Без проблем.
– Хочешь, я тебя отвезу? – предложил он. – На дороге небезопасно.
– А ты будешь нормально себя вести или станешь закатывать мне истерику каждый раз, когда я буду класть что-нибудь в корзину?
Мэтт усмехнулся.
– Я приложу все возможные усилия, чтобы этого не делать. Тебя устроит такой ответ?
– Ты не будешь ворчать. Не будешь хмуриться. А еще никаких недовольных жестов и слов. А лучше, вообще не разговаривай.
– Знаешь, сколько раз за сегодняшний день ты запретила мне разговаривать?
– Знаешь, сколько раз я сдержалась и не произнесла это вслух?
– Так ты хочешь, чтобы я тебя отвез, или нет?
– Хочу. Я ведь большая трусиха. Ты будешь отвечать за машину, а я за покупки.
– Кошмар. Когда мы начали отыгрывать стереотипные гендерные роли? – спросил Мэтт с напускным ужасом. – Мужчина за рулем, а женщина…
– Ты уже забыл главное правило? Не разговаривай! – Джули зашагала вниз по ступенькам. – Пойдем, умник.
Мэтт отвесил ей официальный поклон, открыл дверцу и жестом пригласил сесть. Всю дорогу он не открывал рта, хотя Джули видела, как непросто ему это дается. Он ни разу не вздрогнул, пока она делала покупки, и даже сам уложил их в пакет.
Когда они вышли из магазина, на улице снова падал снег. Джули поежилась, ожидая, пока Мэтт откроет машину. Двигатель не хотел заводиться: нужно было несколько минут подождать, чтобы он прогрелся.
Джули сделала глубокий вдох.
– Почему ты не рассказал мне об Эрин?
Мэтт пытался включить радио.
– Что не рассказал?
– Про ее депрессию. Мне сказал Финн.
Мэтт поморщился.
– Слушай, я не хочу сейчас об этом говорить. – Он стал быстро крутить переключатель, и в машине попеременно раздавались то статический шум, то радиореклама.
– Мэтт.
– Джули, не сейчас.
– Ладно. – Она откинулась на спинку сиденья и плотнее запахнула пальто. – Может, как-нибудь потом?
– Стоит тебе во что-то вцепиться, и ты уже это не отпустишь, да?
– Ладно тебе! Будет здорово. – Она легонько хлопнула Мэтта по руке. – Мы можем пару часиков поболтать о твоей матери и о влиянии ее депрессии на динамику вашей семьи. А потом ты решишь излить мне душу, рассказав о своем несчастном детстве, и мы проанализируем твою личность до мельчайших подробностей.
Он наконец улыбнулся.
– Мне кажется, это больше похоже на пытку.
– Правда? Не хочешь обнажить мне свою душу? Немного пореветь? Испытать катарсис?
– По-моему, введение в психологию плохо на тебя влияет.
– Мне нужно тренироваться. Ты же не хочешь, чтобы я провалила экзамен?
– Если так я смогу избежать жуткой беседы, то я совсем не против. Проваливай свой экзамен, сколько влезет.
Джули хлопнула его по руке еще раз.
– Ну ты и вредина!
Глава 18
Мэттью Уоткинс А мои сегодняшние спонсоры – второй закон термодинамики и буква «ква» слогового письма чероки.
Бог Финн Я надеваю штаны так же, как и вы, – по одной штанине за раз. Но, увидев, КАК я их снимаю, вы сразу поймете, что я все-таки лучше вас.
Джули Сигл Почему сани являются спортивной дисциплиной? Надеваешь на себя костюм, в котором напоминаешь огромного сперматозоида, и на полной скорости несешься по ледяному спуску. Разве это спортивно? Эротично, да. И вызывает фаллические ассоциации. Но что тут спортивного-то?
– Джули! Джули! – донесся голос Селесты со второго этажа.
Джули невозмутимо положила в рот еще одну ложку каши и опустила телефон на кухонный стол. Она неважно себя чувствовала – накануне она болтала с Финном в чате до трех утра, – но все-таки решила начать приводить свой план в исполнение. Откладывать было некуда.
– Джули! – на лестнице раздался топот, и Джули сделала над собой усилие, чтобы не дернуться, когда Селеста ворвалась на кухню.
– Да? Что такое? – Она не отрывала глаз от газеты.
– На мой взгляд, это совершенно не смешно.
– Что не смешно? То, что ты используешь сложные слова, когда волнуешься?
– Джули, мне бы хотелось, чтобы ты отнеслась к этому серьезно. Меня беспокоит твой легкомысленный тон. Твое поведение заставляет меня нервничать.
Джули наконец подняла взгляд. Селеста стояла перед ней рядом с Картонным Финном. Его плоские глаза смотрели на нее с привычным выражением, а вот девочка явно кипела от негодования.
– О каком поведении речь?
– Ты прикрепила ко рту Картонного Финна несмешную записку. Так, как будто он пытается выразить мысль.
– А он думает, что это смешно.
– Он не персонаж комикса! Мы считаем, что это неуважительно.
– А он не считает, что это неуважительно.
– Откуда тебе знать, что думает Картонный Финн? – поинтересовалась Селеста.
– Я провожу с ним довольно много времени, если ты не заметила. Я чую такие вещи.
Селеста нахмурилась и принялась рассматривать ярко-желтую записку, вырезанную в форме пузырька, которая была приклеена около рта Финна.
– Я даже не могу понять, что это означает. «Мне необходимо преобразование, чтобы стать гибче!!!»
– Ну, он у нас довольно-таки несгибаем, тебе не кажется? Мне кажется, Картонный Финн не очень доволен, что он каждый раз стукается головой о багажник, когда залезает в машину или выбирается из нее. А еще не исключено, что он хочет нормально сидеть на стуле, а не прислоняться к нему под острым углом. – Джули пожала плечами и вернулась к своей газете. – Он молит о помощи, и я думаю, мы должны его выручить. Он так давно страдает в безмолвии, отчаянно желая уметь сгибаться и пользоваться стандартной мебелью. Плюс к этому, он вроде бы хочет записаться на пилатес.
– И снова этот легкомысленный тон, – вздохнула Селеста. – Хотя ты, пожалуй, в чем-то права. Но я бы предпочла, чтобы ты выразила свой энтузиазм одним восклицательным знаком. Три – это перебор. И какое именно преобразование мы можем ему предложить?
Когда Джули описала ей свою идею, Селеста уставилась на нее пустым взглядом.
– Я обдумаю этот вариант и сообщу о своем решении позже. – Селеста с гордым видом подняла Картонного Финна с пола и вышла из комнаты.
– Никуда не спеши, – пробормотала Джули. – На кону стоит всего лишь твое психическое здоровье.
Джули раскрыла складной нож и поудобнее положила Картонного Финна на толстом полотенце, расстеленном на кухонном полу.
– Селеста, сделай вдох, а потом выход. Вдох. Выдох.
– Картонный Финн передумал!
– Картонный Финн не передумал.
– Ты хочешь разрезать его пополам, – воскликнула Селеста. В ее голосе звучало резкое осуждение. – А это значительное повреждение.
– Это не повреждение. Это конструкционное изменение. Я согласна, пару секунд он будет выглядеть жутковато. Я и правда разрежу его пополам. Но богом клянусь, что соберу его обратно! Видишь эти шарниры? Они скрепят его, как мы и говорили. И тогда он сможет гнуться в талии. Он даже научиться складываться вдвое! Благодаря этому трюку он будет иметь большой успех на вечеринках.
– Картонный Финн не ходит на вечеринки.
– Может быть, теперь начнет. – Джули еще раз приложила металлическую линейку и проверила линию разреза, а потом поднесла нож к краю фигуры. – Готова?
Селеста отодвинулась от Джули.
– Я лучше постою в той части комнаты. И повернусь к тебе спиной.
– Хорошо, – согласилась Джули. – Не хочешь поговорить с ним, пока я работаю?
– О чем?
– Поддержи его. Скажи, что все будет зашибись. Что теперь он станет счастливее. Что-нибудь в этом духе. – Джули приложила нож к талии Картонного Финна и легонько им провела. – Говори же, Селеста! – Она снова опустила лезвие на ту же линию, на этот раз вдавив его глубже.
– Сегодня прекрасный день, чтобы повысить гибкость! – неубедительно прокричала Селеста. – Подумай о всех тех вещах, которых ты сможешь достич Картонный Финн!
– Он отлично держится. Продолжай, – подбодрила ее Джули.
– Эээ… Это была идея дурацкой Джули, поэтому, если операция закончится трагедий, призывай к ответственности ее!
– Очень смешно. Попробуй еще раз. Скажи ему, что это важный и необходимый шаг в его развитии. Что он поблагодарит тебя за то, что ты помогла ему лучше вписаться в общество. Что это непростой период для него, но ты будешь рядом и поможешь ему со всем справиться. – Джули закончила разрез и разделила Картонного Финна на две части. Ладно, даже она была готова признать, что это выглядело довольно жутко. – Готово!
– Ты сделала это? Разделила его на две части? – Голос Селесты дрогнул. – Поспеши, Джули. Пожалуйста, поспеши!
– Ладно. Не смотри. – Она взяла отвертку и набор шарниров. – Селеста, твоему мальчику нужно знать, что ты поддерживаешь этот шаг.
– Хорошо, хорошо… Картонный Финн? Я поддерживаю это преобразование?
Джули слышала, что Селеста меряет комнату шагами.
– А поувереннее можешь?
– Я поддерживаю это преобразование!
– И он всегда может рассчитывать на тебя, потому что ты его поддержка и опора! – подсказала Джули.
– Какое избитое клише. Я не стану это говорить.
– Тогда придумай что-нибудь свое, – предложила Джули, продолжая прикручивать серебряные шарниры.
Читать бесплатно другие книги:
