Убийство со вкусом кьянти Евдокимова Юлия

9

– Это случилось в те времена, когда в Палаццо Преторио – дворце правителей долины – еще заседал викарий Кастельмонте, – начал неспешно Анджело. – На рассвете ко двору правителя прибыл посланник с депешей от управляющего небольшой деревней Марьяно ди Рада. Прочитав депешу, викарий сразу же отправил в деревню своего посланника.

На следующий день мессер Каммелли возвратился и представил его светлости викарию подтверждение того, что было изложено в послании…

К сожалению, все, что написал управляющий в депеше, оказалось правдой – спокойную жизнь долины нарушило убийство.

Тело принадлежало молодой женщине, оно было найдено на спуске к источнику святой Агаты, Сант-Аньезе.

На место немедленно был отправлен доверенный эмиссар викария в компании с врачом, также был вызван хирург из ближайшего городка Поджибонси. Необходимо было провести полное обследование тела и детально изучить сцену совершенного преступления.

Анджело снова поднялся, взял с полки книгу. Перелистал, и, найдя нужную страницу, зачитал:

«Убитая низкого роста, приблизительно двадцати лет от роду, со светло-каштановыми волосами, заплетенными в косу и уложенными таким образом, как это делают крестьянки. Она одета в женское платье темно-лилового цвета в полоску, хлопковую нижнюю юбку и кожаные туфли с завязками, с серьгами в виде колокольчиков в ушах».

Он закрыл книгу и снова уселся в кресло, отпил глоток янтарного вина и продолжил:

– На спуске к источнику виднелись следы борьбы, был найден разбитый глиняный кувшин с прилипшими женскими волосами, при последующем детальном осмотре также был найден другой волос, по форме и виду принадлежащий мужчине. В кустах неподалеку нашли и мужской берет из хлопка с розовыми, белыми и голубыми полосками.

После обследования тела женщины хирург сообщил трагическую новость: она была беременна не менее полугода. На шее и на груди были обнаружены четыре глубокие раны, которые и привели к смерти.

Собрав все сведения, мессер-посланник вернулся в Кастельмонте, известил викария и приготовился ждать необходимых указаний.

Расследование началось, и практически на следующий день клубок начал разматываться. Мария Лучия Ченни – так звали бедняжку, дочь умершего Пьеро Ченни, жила с дядей и тетей и, по слухам, ее возлюбленным был молодой человек по имени Антонио Дзимарди, житель деревни Сан-Донатино близ Кастаньоли.

Естественно, что беременность молодой женщины сразу же заставила следователей заподозрить Антонио. Его немедленно арестовали.

За несколько минут до полуночи того же самого дня специальный посланник викариата в присутствии двух свидетелей из семей, живущих по соседству, произвел обыск в доме Дзимарди.

– А тогда тоже так все делали, как сейчас полиция? – удивился Альфредо.

– Это только технические способы меняются, а следствие проводят всегда одинаково, – с видом знатока ответил Анджело. – Ты что, в музее криминалистики в Сан-Джиминьяно не был, когда в школе учился? – удивился старик.

– Я же не отсюда, – ответил Альфредо. – Ну да, никогда не был.

– Не отвлекайтесь! – взмолилась Саша, и старик продолжил:

– И тут обнаружились первые доказательства причастности юноши: его левая рука была изранена и исцарапана. Кроме того, в доме был найден женский платок бирюзового цвета со следами крови.

Изъятый платок был завернут в кусок белой ткани, сверток запечатан сургучом и немедленно отправлен во Дворец Власти – Палаццо Преторио. А молодой человек, в свою очередь, отправлен в заключение в Сан-Кашано.

Спустя пару дней началось официальное следствие.

Сначала был опрошен дядя убитой, Мартино Ченни, который сразу же сообщил, что у его племянницы действительно был «аморе» с Антонио Дзимарди, причем уже лет пять, и что их обычным местом встреч был как раз источник, куда девушка часто ходила за водой. Также он подтвердил, что ей принадлежал бирюзовый платок, в котором она и ушла в последний раз. Слова дяди подтвердили две тетушки, они доподлинно знали, что именно в этот день девушка должна была встретиться с Антонио у источника, чтобы потом вместе пойти на мессу в церковь Святой Агаты.

Местный мясник по имени Ландоцци заявил, что «как раз в то воскресное утро видел Антонио, у которого все штаны были промокшими».

Таким образом, все пазлы в мозаике сложились, осталось допросить подозреваемого.

Антонио Дзимарди, молодой крестьянин, подозреваемый в убийстве Марии Лучии, был перевезен из заключения в Сан-Кашано ко двору викария долины Эльзы, чтобы его светлость викарий смог его допросить.

– Я сам читал в архиве протокол допроса, когда занимался историей долины, – сказал Анджело. – Сначала в протоколе были описаны фигура и внешность обвиняемого, причем записывающий придал Антонио нечто демоническое, – засмеялся старик, – хотя ничего особенного, по свидетельству прочих документов, в парне не было.

В целом Антонио был описан как «молодой человек хорошего здоровья примерно двадцати пяти лет от роду, с каштановыми волосами, одетый в шерстяную рубашку табачного цвета, нижнюю рубашку голубого цвета с пуговицами из белого металла, простые шерстяные брюки белого цвета и кожаные башмаки с завязками».

На многочисленные вопросы юноша не отвечал, хранил молчание. В итоге он был отправлен в тюремную камеру, а отчет о проведенном расследовании викарий направил в Аудиторе Фискале во Флоренцию.

Через неделю из Флоренции пришла бумага, гласившая: все документы внимательно и тщательно изучены, расследование считается проведенным по всем правилам и с подобающим прилежанием, тем не менее, для устранения каких бы то ни было противоречий желательно получить признание обвиняемого.

В тот же день викарий спустился в карцер для разговора с обвиняемым. Каким был этот разговор, не рассказывает ни один документ, – Анджело прищурился, оглядывая компанию, – но сами знаете, что во дворце викария была камера пыток…

Вскоре Антонио предстал перед церковными судьями и признался в совершенном убийстве.

Старик снова открыл книгу, перелистал несколько страниц и зачитал:

«Вечером предыдущего дня мы встретились с Марией Лучией, и она сказала, что нам надо поговорить, мы договорились встретиться у источника святой Агаты. И там она сказала, что беременна и хочет выйти за меня замуж. Но я не хотел жениться, может, она вообще нагуляла этого бастарда! Это точно не мой ребенок! Она дала мне время подумать до следующего утра, а потом она все расскажет дяде и пойдет к священнику и к викарию, и они заставят меня жениться, а за упрямство и святая Агата меня накажет. Я не спал всю ночь, не знал, что же делать.

На следующий день у источника мы встретились, как договаривались, и она опять набросилась на меня, била меня кулаками.

Крича, что я немедленно должен пойти с ней в церковь, она даже столкнула меня в воду.

Я разозлился, и словно все помутилось перед глазами, я схватил нож, который всегда был у меня в кармане, и ударил ее несколько раз. Когда я увидел, что наделал, я убежал, даже не заметив, что у меня в руках остался ее платок…»

Антонио Дзимарди был приговорен к смертной казни. «Повесить, после чего четвертовать и вывесить голову на месте эшафота» – гласил приговор суда, – прочитал Анджело и торжественно добавил: – Это была одна из последних в истории смертных казней, совершенная Викариатом долин Эльза и Пеза в Центральной Тоскане, поэтому я тщательно изучил этот случай по архивным документам и даже включил в свои заметки.

– Вы хотите сказать, – первой нарушила молчание Саша, – что это то самое место?

– Какое «то самое», – удивился Анджело?

– Ну, где нашли убитую русскую девушку.

– Я не обратил внимания, – удивился старик, – ну, я бы не сказал, что то же самое, источник чуть дальше, за рощей. Так что это простое совпадение…

– А если нет?

– Ты хочешь сказать, что призрак Антонио явился на прежнее место и решил продолжить? Синьора слишком любит триллеры! – засмеялся скульптор Альфредо.

– Нет, я конечно, так не думаю, но… странно все это!

В молчании троица молодых людей вышла на улицу…

– Стойте, стойте, подождите! – Их догоняла Симона. – Слушай! – округлила она глаза, схватив Сашу за руку, – я слышала ваш разговор, в этом что-то есть, так интересно! Давай я посмотрю в архиве, что стало с потомками Антонио, и потом тебе скажу!

– Я и так тебе скажу, что стало, – заметил Роберто, – не было у него потомков. Девицу-то удавили, а его четвертовали!

– Вы, рагацци, всегда так прагматичны, – заявила Симона, – а вот наша женская интуиция всегда чувствует, если здесь что-то есть. Да-да, синьор il conte!

– Конте… то есть граф? – уставилась Саша на Роберто.

Тот отмахнулся.

– Ну-ну, – посмеялся Альфредо, – действуй, сыщик!

Во рту оставался привкус тягучего вина, в нем чувствовались мед, нотка абрикосов, горчил орех.

– Все время забываю спросить, а почему его называют святым вином? Его подавали к причастию?

– Да никто толком не знает, – откликнулся Роберто, – есть всякие версии, говорят, что выпившие его исцелялись от чумы.

– Но в церковных обрядах его точно используют, – сказала Симона, – думаю, и ватиканские боссы не против пропустить стаканчик. Слушай, а ты знаешь, что лучшее vinsanto именно в Тоскане?

– Конечно, знаю, – заверила Саша и вся компания распрощалась.

* * *

Небо на закате казалось прозрачным, лучи заходящего солнца окрасили розовым холмы, на которых серебрились оливковые рощи. Далекие башни Сан-Джиминьяно, знаменитого средневекового города на холме по соседству с Кастельмонте, вспыхивали красными отблесками.

Мелодично звонил колокол в долине, созывая жителей нижнего города на вечернюю мессу, а в довершение идиллической сельской картинки где-то неподалеку закукарекал петух.

Идти в замок не хотелось, и Саша вышла на любимый променад у крепостных стен, но ее скамейка уже была занята.

– Он еще и поет! – возмутилась девушка. На скамейке с видом на далекие рощи и россыпь домиков сидел одинокий японец и пел что-то на своем, японском…

Саша встретила его еще раз, уже в сумерках – то ли кьянти перепил, то ли яд Тосканы слишком глубоко проник в кровь, но японец, пошатываясь, медленно брел по улице, часто останавливаясь и обнимая старые стены.

– Во всяком случае, это не наш душитель, – подумала девушка и отправилась спать.

* * *

На следующее утро позвонила Джованна:

– Сегодня будем обедать у Антонии в «Древнем источнике». Симона звонила, она с раннего утра сидела в архиве и что-то накопала, часам к двум подойдет в ресторан. Представляешь? – засмеялась Джованна. – Наша богемная леди рванула в архив к открытию, вот это зацепило!

Зацепило и Сашу, хорошо, что время до обеда прошло быстро, у нее накопилось множество сообщений по работе, на которые надо было ответить, так незаметно и подошел обеденный час.

Говорят, что женщины наряжаются ради мужчин. Но Саша была уверена, что все не так, женщины стараются выглядеть как можно привлекательнее исключительно из-за других женщин. Вот и сегодня девушка даже пару раз поменяла одежду, в которой собиралась на обед.

«Как умудряются итальянки выглядеть стильно в джинсах и рубашках, чувствуешь себя на их фоне бледной молью!» – подумала девушка. Повязала легкий шарф, завершающий образ, покрутилась перед зеркалом, но вспомнила погибшую соотечественницу, и желание идти в шарфике пропало. В конце концов, вертясь перед зеркалом, она чуть не опоздала к назначенному времени, хотя от замка до ресторана Антонии было ровно три минуты ходьбы.

Как и в большинстве других ресторанов верхнего города, часть столиков в «Источнике» стояла на улице, на небольшом возвышении среди цветов и деревьев, с захватывающими видами на долину. В этот раз подруги договорились расположиться снаружи, и Джованна уже сидела за столиком, когда Саша появилась на террасе.

– Я заняла номер 17 – это мое счастливое число! У тебя как с семеркой? – спросила Джованна.

– Да обычно, никак, – удивилась Саша, она никогда бы не додумалась выбрать столик из-за его номера, – семнадцатый столик – нормально. А кстати, почему ресторан называется «Древний источник», тут же никаких источников нет?

– А-а, ты же не знаешь, – засмеялась Джованна, – и закричала: – Антонияяя!!!! Алессандра хочет руки помыть.

– Иди сюда, – появилась в дверях ресторана его хозяйка, Антония, – тебе вон в ту дверь.

Саша, которая прошла три минуты от замка до ресторана и не собиралась мыть руки, удивилась, зачем об этом надо кричать на всю улицу, но послушно встала и вошла в дверь ресторана.

– Направо, направо, – махнула рукой женщина, раскатывающая тесто на кухне.

Саша послушно шагнула направо и оказалась в кабине с прозрачными стенами. На табло было две кнопки, одна указывала вверх, другая вниз.

Саша нажала кнопку со стрелкой вниз. Кабина вздрогнула и осталась на месте.

– Жми, жми сильнее, – закричали с кухни.

Саша нажала еще раз, кабина снова вздрогнула и осталась неподвижной.

Тогда Саша нажала кнопку и не отпускала, пока кабина не заворчала, нехотя тронувшись с места, и, наконец, не спустилась в подвал.

Там, напротив современных удобств для синьор и синьоров, в стене виднелись останки древнего фонтана.

– Ну и система, – удивилась Саша, выбравшись наверх.

– Ну, тут и лестница есть, – улыбнулась Антония, – но так ведь интереснее!

– Говорят, что в этом месте оплакивала несчастную любовь одна местная девица, лет пятьсот назад. Вот и наплакала усердно целый источник, – объяснила Джованна, с тех пор так он и течет в этом старом фонтане.

Бутылка кьянти была почти допита под изумительную запеканку с луком-пореем, коронным блюдом Антонии, и доедено мясо с розмарином, которое показалось Саше вкуснее флорентийского бифштекса.

Нарезанное тонкими широкими полосками мясо с гриля было уложено на подушку из руколы, сбрызнуто густым бальзамическим уксусом, а сверху таяли прозрачные лепестки пармезана.

– Ты что, никогда не ела тальяту? – удивилась Джованна. – Ну, ты даешь, это же в каждом ресторане подают! Но у Антонии она лучшая.

В этот момент и появилась запыхавшаяся Симона. Она залпом выпила бокал минеральной воды и рухнула на стул.

– Ой, девочки, я вам сейчас все расскажу, – начала она, – я целый день просидела в архиве. Все старые книги подняла. У самого Антонио Дзимарди потомков не осталось, а вот у дяди той убитой девушки, Марии, есть прямой потомок, и зовут его, кстати, Антонио. Представляете? Он живет тут рядом, в Марьяно, в паре километров. Не знаю, чем он занимается, но у меня есть знакомый в Марьяно, я все у него узнаю.

– А, в немецкой деревне, – сказала Джованна.

– Почему немецкой? – удивилась Саша.

– Там все дома уже немцы скупили, теперь и улицы, и меню в кафе, все на немецком, – объяснила Джованна и спросила у Симоны: – С чего ты вообще родственников этого дяди искала?

– А я всех искала, по всем фамилиям участников той истории. Вот он и нашелся. Сначала думала, кто-то из Дзимарди оставил потомков, потом дальше копать начала.

– Только ты не переусердствуй, – сказала Джованна, – ты осторожненько, а то начнешь выспрашивать в округе, не маньяк ли парень!

– Не учи, – засмеялась Симона, – я все так узнаю, что никто даже не заметит! Но это еще не все. Там вообще история с этими Ченни…

– С кем?

– Ченни, ну это фамилия дяди. Не помнишь, что ли? И девушки тоже. Не перебивай. Так вот, вообще не понятно, откуда они взялись. Вроде по XV веку уже все документы в архиве собраны, как положено. А Ченни как ниоткуда взялись. И мало того, там в папке, где все подшито по семьям в Марьяно, несколько листов пропали. Надо еще в самом Марьяно в приходских документах порыться. Но вот что я нашла! – И девушка вынула из сумочки обрывок бумаги, на котором было написано расплывшимися чернилами непонятное слово.

– Что это? – заинтересовалась Джованна и попробовала прочитать: Дра-го-не. – Драконов нам только не хватало!

– Нет, это не дракон, это драгончелло, как мне кажется. Видишь, тут еще дальше буквы и сбоку обрывки слов.

– Похоже на рецепт, – сказала Джованна. – Я же видела старинные рецепты, их так и записывали. – Ты что, украла листок из архива? – Округлила она глаза и развела руки, раскрыв ладони в типичном итальянском жесте в сторону художницы.

– Не украла, а взяла. Мы же с папой часто работаем в архиве. Я потом положу на место, – скромно опустила глаза Симона.

– А при чем тут вообще этот дракон… или драгончелло? – Саша с трудом понимала, о чем говорят приятельницы-итальянки.

– Это просто странно. Похоже, что несколько листов из книги в архиве были вырваны, а этот клочок случайно выпал.

– В Тоскане нет драгончелло! Уж я-то знаю, – задумалась Джованна. – Хотя… где-то у меня было записано… есть где-то в Тоскане драгончелло. Но что делал рецепт в архиве в книгах семьи Ченни?

– Девочки, вы, вообще, о чем? Драконы, драгончелло, да что такое драгончелло? – наконец добилась своего Саша: подруги замолчали и уставились на нее.

– Что значит, что такое драгончелло? – удивилась Джованна. – Приправа такая. Травка. Ты что, никогда не слышала?

Саша пожала плечами, достала телефон и открыла электронный словарь.

Вбила в строку «драгончелло» и рассмеялась:

– Так это же эстрагон, то есть тархун! Конечно, знаю. Я только не знала его итальянского названия. Может, вы все придумали, и это не эстрагон вовсе? – Саша пыталась прочитать расплывшееся слово, но каждый раз оно читалось по-другому. – По-моему, тут написано дракон, драгоне.

– А драконы в Тоскане есть, особенно в XV веке водились, – засмеялась Симона, – я скорее поверю, что это трава, тем более что это похоже на клочок старого рецепта.

Подруги разработали план действий. История с драконом или эстрагоном не могла иметь отношения к недавнему убийству, но здесь крылась тайна, а значит, дело становилось еще интереснее.

Симона собиралась найти общих знакомых с молодым потомком героев той давней истории, чтобы познакомиться и посмотреть, что он за человек, заодно попросить отца созвониться со священником приходской церкви в Марьяно, отец наверняка знал всех в тех местах, и попросить посмотреть приходские книги. Ей не давало покоя, откуда взялась семья Ченни и почему листы в архиве вырваны.

Джованна, как всегда, была весь день занята со студентами своей кулинарной школы, но обещала на досуге порыться в своих записях и посмотреть, где ей попадалось упоминание об эстрагоне.

А Саше оставалось лишь гулять по окрестностям, осматривать еще не изученные досконально за последние пять лет достопримечательности. Еще недавно это радовало, но сейчас казалось ужасно скучным по сравнению с розысками в архиве или осмотром вещей погибшей девушки. Но куда ей в архив со своим современным итальянским языком, ведь там все на старотосканском. В общем, пользы от ее участия никакой.

С обеда девушка возвращалась медленно, тянула время, не зная, чем себя занять. Но неожиданно позвонил комиссар.

– Есть новости? – сразу спросила она после приветствия, даже не выслушав, что он хочет сказать.

– Есть, – ответил Лука. – Вы сегодня свободны? Давайте поужинаем вечером, и я вам все расскажу.

* * *

Этот тосканский отпуск получился совсем не такой, как мечтала Саша. Она собиралась в очередной раз съездить в Сан-Джиминьяно и Сиену, в деревеньку Винчи на родину Леонардо, где она еще ни разу не была, а в результате практически не выбиралась из Кастельмонте, правда, встречалась с друзьями и узнавала старинные истории и легенды.

Все это напоминало любимую местную игру – охоту за сокровищами. Молодежь Кастельмонте любила так развлекаться, они одевались в средневековые костюмы и искали по всему старому городу специально оставленные знаки, которые приводили к сокровищу – главному призу. Саша всегда хотела к ним присоединиться.

Вот только сейчас искали они убийцу. И захватывающее приключение посреди отпуска было на самом деле не игрой – убийство было настоящим…

* * *

Лука заехал за Сашей около семи. В машине они, наконец перейдя на «ты», говорили о всяких мелочах, не связанных с делом вещах.

Саша рассказывала о своей работе и своем городе в России. О том, как влюбилась в Тоскану, о любимом городе на горе, лучше которого не бывает.

Лука тоже рассказал о себе. Оказалось, что он окончил факультет права Болонского университета, даже преподавал немного на таком же факультете в университете Перуджи, он из профессорской флорентийской семьи.

А потом неожиданно, он и сам, наверное, не смог бы объяснить, почему, вернулся в родную Флоренцию на работу в полицию.

Назначение пару лет назад в Эмполи на должность комиссара было повышением, да и ехать было всего ничего из Флоренции, но особой работы в комиссариате не было.

В этих местах люди двери в домах не всегда запирают, не говоря уже об убийствах. Бывают проблемы с сардами – выходцами с Сардинии, с эмигрантами из Молдавии и Румынии, но в целом все спокойно. Подобное убийство в долине было редкостью.

В этот раз он остановил машину в пригороде Флоренции. Небольшой ресторанчик был почти уже заполнен, в основном большими компаниями, приехавшими поужинать с семьей и друзьями или что-то отметить.

Столики стояли вразброс на берегу Арно прямо на зеленой траве, на каждом столике горела свеча в стеклянном куполе, несколько официантов быстро сновали по лужайке с многочисленными тарелками в руках.

– На аперитив нам сангрию, – сказал Лука, подмигнув Саше, – такой итальянский народный напиток.

– Ну-ну, – подхватила она, – а коррида – это итальянский национальный вид спорта.

– И пока не поедим— никаких вопросов! – заявил комиссар.

Сангрия отличалась от испанской.

Вместо большого кувшина с деревянной ложкой, к которому Саша привыкла, отдыхая в Испании, принесли два высоких бокала, наполненных холодным красным вином, разбавленным минеральной водой, со множеством ягод. Здесь были вишни, крыжовник, виноград и даже клубника. Саша, не большая любительница сангрии, лишь пригубила немножечко.

Оказалось, что оба не голодны, и официант принес пиццу. Лука выбрал «Наполи», с маленькими пряными анчоусами. Саша – традиционную «Маргариту». Правда, пицца была выше всяких похвал.

– Так вот, – доев последний кусочек и попросив счет и кофе, сказал Лука. – Мы нашли родителей Алисы и сегодня с ними разговаривали…

– И? – Саша приготовилась к интересным новостям, не зря же комиссар ей позвонил. Но когда услышала, что сказал Лука, она застыла, не в состоянии выговорить ни слова.

– Сегодня утром Алиса звонила им из Венеции.

10

Алиса выскочила на улицу, хлопнув дверью ресторана, прислонилась к стене, пытаясь сдержать слезы. Да сколько же можно! Почему элегантный джентльмен из мечты снова подвел и оказался похотливым старикашкой…

Мечтая о поездке, она представляла себе долгие прогулки по берегу Арно, разговоры ни о чем, его мягкое прикосновение к ее локтю при входе в дорогой ресторан…

Там должны гореть свечи, играть негромкая музыка, посетители-мужчины бросать завистливые взгляды на ее спутника, а их дамы с ревностью оглядывать Алису…

В фешенебельном ресторане ее грез дорогое вино мягко льется в бокал, а на стенах пляшут тени Сиены… или Флоренции.

Но мечты так и остались мечтами.

Как только девушка оказалась в отведенной ей комнате во флорентийской квартире и повернулся ключ во входной двери, Джузеппе последовал за девушкой и повалил ее на кровать.

Она даже не успела вскрикнуть, а старый архитектор уже срывал с нее блузку, шарил руками по телу…

«Может, он так сильно влюблен и не может больше сдерживать своих чувств?» – еще успела подумать Алиса, пока ее грубо раздевали, мяли, хватали холодными тонкими пальцами.

Джузеппе лихорадочно разделся, бросая одежду на пол, бросился на Алису… и… больше ничего не случилось…

Самое ужасное было то, что архитектор встал, неторопливо оделся и, мурлыча какую-то песенку, отправился варить кофе.

Алиса пролежала в постели еще час, собираясь с мыслями, потом оделась и осторожно вышла из комнаты.

– О! – радостно вскричал Джузеппе, сидевший у телевизора, – я уже ужин приготовил, садись, перекусим!

– А мы никуда не пойдем? – несмело спросила девушка.

– Ты же с дороги, устала, у меня день был тяжелый, и вообще, столько эмоций! – Он бодро соскочил с дивана и, обняв Алису за талию, повел ее к столу, где уже стояла открытая бутылка вина, были нарезаны ветчина и сыр. – Присаживайся, я сейчас!

Он скрылся на кухне и через несколько минут появился, торжественно внеся на двух тарелках пластиковые коробочки с лазаньей из супермаркета, разогретой в микроволновке.

– Ха-ха-ха, я нетипичный итальянец, совсем готовить не умею. Хорошо, что заранее позаботился. Салюте! – торжественно поднял он бокал.

Алиса рассеянно отпила из своего бокала, поковыряла в тарелке. Лазанью, а тем более такую, она не выносила.

– Что ж ты не ешь? Устала, бедняжка! Ну, иди, отдохни с дороги. – Он обошел стол, чмокнул сжавшуюся девушку и вернулся к телевизору.

Алиса машинально собрала тарелки, отнесла их на кухню и, не представляя, что делать с посудомоечной машиной, которой у нее никогда не было, тщательно вымыла тарелки в раковине.

В душ она не пошла, а тихонько вернулась в свою комнату, не раздеваясь, легла на постель. На удивление, она тут же уснула.

Утром девушка проснулась от стука в дверь. Не дожидаясь ответа, Джузеппе, одетый в деловой костюм, вошел в комнату, присел на кровать и больно ущипнул Алису за грудь:

– Cara, я пошел, у меня несколько встреч. Будь умницей, отдыхай, телевизор посмотри.

Деловой костюм придал ему элегантности, он уже не выглядел слегка потрепанным старикашкой, который встретил ее вчера. Но пальцы его были так же холодны, и щипался он от души, синяки теперь останутся.

После того как захлопнулась входная дверь, девушка осторожно поднялась и пошла в душ.

Она долго стояла под струями воды, стараясь смыть с себя все, что случилось вчера, но даже через полчаса под душем не чувствовала себя чистой.

Наконец она вернулась в комнату, выпила холодный кофе из оставленной, судя по всему, для нее маленькой чашки, и съела несколько ломтиков сыра, есть не хотелось.

Потом она оделась, подкрасила губы, взяла сумочку и пошла к выходу. Еще не решив, куда она пойдет, девушка хотела просто выбраться из квартиры, выйти в город и там уже подумать и решить, что же ей делать.

Но дверь не поддалась. Как ни пыталась Алиса крутить медную ручку – ничего не помогало. Видимо, она была заперта снаружи…

– Сволочь! Я что, пленница? Он проститутку выписал? – Алиса била по двери кулаками, орала, рыдала в голос, не заботясь, что кто-то может услышать… В конце концов обессилено сползла на пол. Что же теперь делать??? – В полицию позвоню! – вскочила девушка. – Документы же у меня есть, главное, чтобы дверь открыли!

И тут же возникла другая мысль: «Я одна в квартире, я никто, у меня туристическая виза. Приедет полиция, появится Джузеппе и скажет, что я украла деньги… да просто подсунет мне в чемодан!»

Она не представляла, как он это сделает, но понимала одно – прав у нее здесь нет никаких…