Убийство со вкусом кьянти Евдокимова Юлия

14

Алиса бесцельно сидела на диване и смотрела в окно. Спускался вечер, уже неделя подходила к концу, а Ольга не появлялась. Она включила телефон – должен был позвонить Лоренцо, он, как всегда, собирался пригласить ее сходить куда-нибудь. Но Алиса так сильно нервничала, что ни есть, ни пить, ни идти куда-то ей не хотелось.

– Да ладно ты, – сказал вчера Лоренцо, – нам же с тобой классно? Вот и они там веселятся. Подумаешь, неделя, приедет она, может, даже с Антонио, чего ты дергаешься?

– Но она ведь обещала, она для того и поехала, чтобы привезти мои вещи. А вдруг что-то случилось?

– Слушай… ну почему ты обязательно должна о чем-то беспокоиться? Ты в Италии, пора привыкнуть к нашему образу жизни. Не надо торопиться! Все нормально, аморе всегда на первом месте, все остальное потом. Я ведь тоже бросил все дела по вечерам, чтобы быть с тобой, ну вот и она вообще про все забыла! Антонио классный парень, ты сама видела!

– А ты давно знаком с Антонио?

– Я? Нет! Что ты! Да я его вообще впервые увидел в тот вечер, мы стояли, ждали вапоретто, он попросил закурить. Пока разговорились, подошла твоя подруга, тоже за сигаретой. Ну а потом разболтались и решили сходить выпить все вместе. Мне, правда, надо было к другу заскочить, потому договорились встретиться через пару часов, ну, вот так и встретились. Я еще думал, как мы будем девушку делить, но тут твоя подруга тебя привела.

– Тебе же вроде Ольга понравилась?

– Да мы просто так сели, как будто парами, ночь же была, чего там особо разберешь, ну а потом я понял, что у них с Антонио все на мази, раз она с ним поехала. Без проблем, сладилось, так здорово же. Аморе! Это самое главное, ты должна этому научиться.

– То есть тебе все равно было с кем оставаться? – удивилась Алиса.

– Нет, ну зачем ты так, tesoro, ты же мне очень нравишься. Ну чего ты обижаешься, мы ведь итальянцы, горячие, в нас течет южная кровь, а это всегда любовь, страсть, эмоции, не забывай, мы всегда такие! Нам нравятся красивые женщины, а уж блондинки, с севера… Видишь, как оно само получилось классно, мы же теперь вместе! Хватит дуться, пошли телевизор смотреть.

Алиса вздохнула, и что тут скажешь? Познакомился с Ольгой, остался с Алисой, а блондинки вообще очень нравятся. Вот и ищи тут вечную любовь с итальянцем…

– А я думала, вы с Антонио друзья, я так поняла, что он приехал к тебе в гости.

– Да с чего ты взяла, говорю же, только познакомились. Не бери в голову, он нормальный парень, все у них с твоей Ольгой нормально!

Зазвонил телефон, и на дисплее высветился незнакомый номер. Итальянский.

Алиса вздрогнула. Если это Джузеппе, с какого-то другого номера, можно просто бросить трубку, а вдруг это Ольга, наконец-то! – Алиса забыла, что так и не дала новой подруге свой номер.

– Pronto?

– Buona serа, я говорю с синьориной Алиса Дзавацки?

– Я Алиса Завадская, слушаю вас.

– Это комиссар Лука Дини. Полиция ди стато – государственная полиция. Комиссариато Эмполи. Нам необходимо встретиться как можно скорее.

15

Комиссариат полиции Эмполи находился на пьяцца Грамши. Узнав, что Алиса приезжает в комиссариат, Саша напросилась принять участие в разговоре. Попробовал бы Лука ей не разрешить!

Она приехала пораньше и прошлась по городу.

Эмполи никогда ей не нравился, хотя понятно, что город не виноват, здесь почти все старые здания были разрушены во время войны.

В отличие от Кастельмонте, или Чертальдо, или Сан-Джиминьяно Эмполи не повезло, но в сохранившихся храмах и лоджиях площади дельи Уберти было заметно влияние Флоренции.

Саша присела на краешек фонтана на площади Фарината дельи Уберти. Каменные львы свесили огромные мягкие лапы на постаментах. Солнце весело играло в воде, а фонтан умиротворяюще журчал, создавая ощущение прохлады.

Львы Эмполи были не грозными, а домашними, они жмурились под июльским солнышком, дремали, передав охрану вверенного им города в руки комиссара Дини.

Зеленые, коричневые, серые ставни окон, выходящих на площадь, были открыты, то тут, то там виднелись седые головы любопытных бабушек. Одна из них устроилась удобно и надолго, подперев голову рукой, и задремала, так же, как и эмпольские львы.

– Аннаааа!!! Аннинаааа!!! – раздался вопль, разбудивший бабушку, заставивший подпрыгнуть Сашу и взметнувший стаю голубей, доселе спокойно плескавшуюся в фонтане.

– А-а-а-а-а??? Cosa-a-a-a-a-a? – раздался в ответ вопросительный вопль.

В пустых окнах появились очередные головы, и вот уже вся площадь приняла участие в дискуссии синьоры в платье в цветочек, стоявшей посреди площади, и ее подруги в окне одного из палаццо.

Саша засмеялась, почесала льва за ухом и пошла искать площадь Грамши.

* * *

Естественно, прогуливаясь по Эмполи, она опоздала к назначенному времени.

Сначала она петляла какими-то улицами, потом вышла к огромному фонтану в центре зеленого сквера и, в конце концов, с помощью галантного старичка из группы пенсионеров, отдыхавших у фонтана, нашла полицейское управление Эмполи.

Дежурный выслушал Сашу, позвонил куда-то, и через пару минут на лестнице показался Массимо, инспектор и помощник комиссара.

Расплылся в улыбке, схватил Сашу за руку, заверив дежурного, что лично присмотрит за синьорой, которая так беллиссима, и потянул ее за собой вверх по лестнице.

Судя по всему, как поняла Саша еще раньше, Лука и Массимо были друзьями.

Невысокий, худощавый Лука с коротко стриженными светло-русыми волосами и длинный щеголеватый Массимо с завязанными в хвост темными кудрями и улыбкой кинозвезды внешне совершенно не сочетались друг с другом.

Массимо в любом месте смотрелся типичным итальянцем, при этом вокруг него постоянно было шумно, он вступал в беседы на ходу. Он успел пошутить и посмеяться и даже поругаться с кем-то, пока они с Сашей прошли всего два пролета лестницы.

Лука же вполне адекватно смотрелся бы даже в России.

Саша давно заметила, что тосканцев никак не назовешь типичными итальянцами, чей образ сразу возникает перед глазами, как только слышишь слово «Италия». Но это в основном относится к мужчинам, среди женщин – Антония ли, Симона – больше ярких и экспрессивных итальянок. А вот Джованна, с русыми кудрями и серыми глазами, была светловолосой флорентийкой, и вряд ли кто-то признал бы в ней итальянку с первого взгляда.

* * *

В кабинете у Луки уже сидела светловолосая девушка. Она была очень красива, даже сейчас, с красным от слез распухшим носом, хотя и казалась уставшей и измученной.

Саша всегда завидовала девушкам, которые умудряются заплакать, не покраснев, не захлебываясь солеными потоками, и слезы огромными бриллиантовыми каплями равномерно катятся по их мраморной коже. Судя по всему, Алиса была из числа этих красавиц.

– Господи, как здорово, что можно поговорить по-русски, – схватила она Сашу за руку. – Нет, переводчик мне не нужен, я же говорю по-итальянски, просто сразу чувствуешь себя легче.

Лука вопросительно посмотрел на Сашу.

– Нет-нет, ничего, она просто рада меня видеть. – Саша чувствовала себя смешно, говоря по-русски то, чего не понимал Лука, и переводя ему на итальянский, который понимали все присутствующие.

Лука по-итальянски и Алиса по-русски рассказали Саше то, что комиссар уже знал от девушки.

– А кто такой Антонио? – спросила теперь уже Саша.

– Я уже говорила, – Алиса опять захлюпала, – я не знаю его фамилию, и Лоренцо тоже не знает…

– А если вы его увидите, – спросила Саша, – вы его узнаете?

Лука вопросительно посмотрел на нее.

– Понимаешь… – Саша замялась, но потом рассказала Луке весь их придуманный средневековый детектив.

– Ну, вы даете! – присвистнул комиссар. – Ты что, предлагаешь мне ехать арестовать этого Антонио, а для получения ордера на арест рассказать, что он потомок дяди девушки, убитой триста лет назад? Даже не убийцы и не жертвы, а дяди! – он рассмеялся. – Ты, наверное, детективов много по телевизору смотришь? А ты знаешь, что это одно из самых распространенных мужских имен в Италии! Давай заодно и официанта в ресторане у Антонии арестуем, и он тезка. Алессандра, это же просто смешно!

– Погоди… – сказала Саша. – Все гораздо проще. Завтра в Кастельмонте концерт. Антонио там будет. Мы просто спокойно поедем туда, и, если Алиса узнает этого парня, вы пригласите его для беседы. Это что, очень сложно?

– Посмотрим… – вздохнул комиссар. – Завтра решим. Алиса уже опознала девушку, на фотографии в паспорте тоже она. Ольга Мельникова, – сверился он с бумагами. – Сейчас Алиса прочитает протокол допроса, подпишет его, и дальше мы договорились, что она остановится в Эмполи, пока ей рано уезжать.

– Здесь неподалеку есть недорогая гостиница. Массимо вас проводит и все устроит, – повернулся Лука к девушке.

– Все можно сделать гораздо проще, – тут же предложил Массимо. – У нас большой дом, сад, даже бассейн есть и не надо ничего платить.

– Не пугайтесь, – заулыбался он, видя, как сжалась Алиса. – Я живу с мамой, еще сестра с семьей, и есть свободные комнаты. Даже не возражайте, все будут рады вас видеть.

16

– Подождешь немного? – спросил Лука у Саши. – Мне надо состряпать несколько документов, и можно будет вместе поужинать… Я хотел показать тебе одно место, если ты свободна.

– Я подожду тебя вон там, на скамейке в сквере, – согласилась Саша, – старички там милые.

Лука появился через полчаса, когда Саше уже надоели и старички, и голуби, выписывающие круги вокруг сизых подружек, и скамейка, и фонтан.

Она пожалела, что не выбрала другое место, у львов на площади дельи Уберти было гораздо веселее.

Лука махнул в сторону припаркованной машины – поехали.

* * *

Они ехали почти час… Как показалось Саше – в сторону Флоренции и немного направо. Кастельмонте точно остался где-то справа сзади.

Холмы стали выше, и по дороге промелькнуло знакомое название, то ли Таварнелле валь ди Пеза, то ли Сан-Кашано, то ли указатели на оба направления.

Если она не ошиблась, долина реки Эльзы кончилась, здесь была уже долина реки Пезы.

Дорога свернула к небольшой деревне. «Колле Грация», – прочитала Саша. И, обогнув ее, стала подниматься вверх на холм, мимо оливковой рощи. Слева показался небольшой виноградник, и дальше, как караул вдоль дороги, выстроились в ряд знаменитые тосканские кипарисы.

Дорога, петляя, забралась на холм, и машина, проехав небольшие ворота, остановилась.

Перед Сашей оказался старый, очень уютный на вид фермерский дом.

– Добро пожаловать, – открыл дверцу машины Лука.

– А что это? Куда мы приехали?

– А это – мой дом.

– Ты же живешь во Флоренции, ты мне говорил, у церкви Санто-Спирито.

– Там живут мои родители… несколько лет назад я купил эту землю… не веришь? Да, я купил этот дом и эту землю, вон там небольшой виноградник, и роща тоже моя. И я даже делаю вино и оливковое масло. – Он засмеялся, видя Сашино изумление. – Не сам, конечно, делаю. Здесь когда-то жил мой друг, но сейчас он работает за границей. Он очень хороший реставратор, многие фрески и картины в Ареццо и Кортоне, снова доступные для туристов, – это его работа. Но уехал он надолго и продал дом мне.

– Как же ты все успеваешь?

– На поле работают фермеры. У нас с ними разные договоры, кто-то арендует землю, кто-то просто помогает и получает часть урожая. Но я обязательно участвую и сам – в сборе и винограда, и оливок. Поэтому в отпуск у меня съездить не получается – то ветви подрезать надо, то виноградом заняться.

Дом оказался неожиданно большим.

Здесь был и старый камин, где холодными зимними вечерами можно было жарить хлеб или мясо и греться у жаркого пламени, и несколько спален, и что-то вроде кабинета, где стояли телевизор и компьютер и несколько заставленных книгами полок.

И с удобствами все было в порядке.

И, что больше всего понравилось Саше, в открытую дверь лениво вошли два больших лохматых толстых кота, недовольно посмотрели на людей, словно спрашивая, кто и зачем тревожит их покой, и скрылись где-то в доме.

Лука виновато развел руками:

– Тут их было целых пять, а теперь осталось двое. Даже не знаю, куда делись остальные. Они тут самостоятельные. Пошли! – позвал он Сашу вглубь дома. – Поймешь, почему я его купил.

Дверь из кабинета вела на террасу, увитую плющом с двух сторон.

С террасы открывался вид на деревню внизу, оливковую рощу, холмы и дороги. Посередине террасы стояли стол внушительных размеров, за которым могла разместиться большая компания, и старые деревянные стулья с высокими спинками.

– Садись, – махнул рукой Лука. – Я сейчас, уже скоро.

– Что скоро? – спросила Саша. Но Лука скрылся за дверью.

Она не заметила его появления с бутылкой вина и тарелкой с нарезанным хлебом. Он уходил и возвращался с другими тарелками: с помидорами, сыром, ветчиной и холодной поркеттой – запеченной в печи свининой, которой славились все мясные лавки Тосканы.

Но Саша не видела ни Луку, ни вино, ни закуски. Она смотрела вперед.

Лука улыбнулся и уселся рядом.

Солнце уходило за холмы, и синхронно с ним из всех углов и закоулочков долины выползал туман.

Шаг солнца назад – шаг тумана вперед.

Когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, туман закрыл долину, пропали холмы, дороги, деревня, оливковая роща, остались лишь отливающие золотом в последних лучах солнца ветки ближайшего дерева.

А дальше раскинулось море. Эти волны, эти мягкие изгибы могли быть только морем, растянувшимся до самого горизонта…

На фоне теплого малинового заката это море было розовым.

Ничего подобного этой картине Саша никогда не видела.

Это туманное море на закате было нереально, фантастически красиво, невозможно было ни спрашивать, ни разговаривать, только сидеть и смотреть на розовые волны, замершие в последних лучах солнца.

Солнце зашло, и море стало таять, из тумана появилась роща, и огни внизу в деревне, и огни на холмах вдали.

– Боже, – прошептала она, – что это, Лука?

– Тосканский туман, – улыбнулся он.

– И вот так… каждый день?

– Если нет дождя… А зимой он серебряный, не розовый, как сейчас…

– Господи, как же после этого можно что-то делать, куда-то идти, работать, ехать в город? Неужели это может стать привычным?

– Думаю, что привычным – нет, сколько бы вечеров, сколько бы лет ты ни смотрел на эту картину – к ней нельзя привыкнуть, а в остальном это просто часть жизни, которой мы тут живем.

– Ой… – только и сказала Саша.

После розового тумана разговаривать не хотелось. Что бы ты ни сказал, все казалось банальным и глупым.

Они поднимали бокалы, молча салютуя друг другу, пили темное вино, молча ели.

Так же молча ехали в машине в Кастельмонте. Лука лишь изредка поглядывал на притихшую Сашу, но ничего не говорил, словно понимая переполнявшие девушку чувства.

– Я не знаю, что сказать… – взглянула на комиссара Саша, когда машина остановилась у дверей замка. – У меня слов нет… даже если я скажу тебе спасибо – это будет ни к месту…

17

Пока Саша наслаждалась нереальными пейзажами, Алиса чувствовала себя ужасно.

Когда Массимо привез ее к себе домой, вокруг поднялась настоящая суета, и синьора Арьяна, мать Массимо, и его сестра Далия, все старались усадить ее поудобнее, каждые пять минут спрашивали, все ли в порядке, не жарко ли ей, может быть, воды принести? А тут рядом мороженое продают, может быть, сбегать?

Не слушая возражений, синьора Арьяна гремела посудой, что-то жарила, парила, с кухни доносились восхитительные запахи, и Алиса не успела оглянуться, как ее усадили за стол, на котором появлялись все новые и новые блюда.

– Пасту я сама делаю, – гордо сказала синьора Арьяна, – сейчас многие покупают в лавках или даже в супермаркете, – она поморщилась, – а я всегда сама, меня еще моя бабушка учила. Сделаю побольше – и замораживаю, и семья всегда накормлена. У сыночка-то работа вон какая, придет на ужин, не придет ли, про обед я уж вообще не говорю, а паста всегда в холодильнике. Соус сделать недолго!

Пастой в этот раз были тортелли, не те маленькие круглые пельмешки – тортеллини, которые часто заказывала Алиса в итальянских ресторанах, а огромные толстые кружочки «с юбочкой» с картошкой и какой-то травой, безумно вкусные, но и безумно сытные.

Гора тортелли в тарелке была залита мясным соусом. Прошло достаточно времени, прежде чем Алиса с трудом засунула последнюю из огромных «пельменин» в рот.

– Ну, вот и славненько, сейчас второе подавать буду, – ринулась на кухню синьора Арьяна.

Второе??? Алиса чувствовала, что сейчас лопнет, но на столе появился поднос с домашними колбасками, рядом – большое блюдо с курицей. Возражать было бесполезно, она уже раз пятнадцать услышала, что курица синьоры Арьяны славится на весь город.

Самым ужасным было то, что и синьора Арьяна, и Далия, и ее пятилетние близнецы-дочки, Алиса так и не запомнила, как их зовут, и Массимо – все радостно накладывали себе колбаски и плотоядно поглядывали на курицу. При этом тарелки с тортелли, которых положили не меньше, чем Алисе, были давно опустошены и вылизаны до чистоты.

Алиса запихала в рот кусок колбаски и, уже не стесняясь присутствующих, бросилась в коридор в сторону туалета.

Видимо, количество съеденного после всех переживаний этого дня ее доконало.

– Смотри, какая ты бледненькая, – заохала синьора Арьяна, – тебе же надо нормально кушать!

Но Алиса пролепетала что-то в свое оправдание, простонала, что она плохо себя чувствует, и, забыв о приличиях, поплелась в отведенную ей комнату, где упала на кровать абсолютно без сил.

Дверь в комнату с вежливым стуком открывалась еще не раз – все ли в порядке, не жарко ли ей, может быть, попить, – но Алиса провалилась в сон и уже не слышала причитаний синьоры Арьяны.

* * *

В отличие от нее Массимо еще долго задумчиво сидел за столом во дворе дома, глядя на темную в сумерках воду бассейна.

Ему очень понравилась Алиса, и он понимал, что девушка успела пережить, но ведь в основе всей истории лежал ее приезд к незнакомому старику – в ее возрасте архитектор именно старик!

Он много читал и слышал, как плохо живется русским и украинским девушкам, как тяжело им найти спутника жизни, но своими глазами видел другой пример – та же Алессандра.

Он уже понял, что между этой русской и комиссаром что-то происходит, и даже перестал шутить с Лукой на тему блондинки-адвокатши. А теперь пришла пора задуматься ему самому.

Он пригласил Алису к себе домой, повинуясь неожиданному импульсу, но сейчас, оглядываясь назад на события этого дня, не мог понять, правильно ли поступил.

Хотя – успокоил он себя – здесь она под присмотром и не сможет никуда сбежать. Убедив себя, что Алиса появилась в его доме исключительно для исполнения служебного долга, он, облегченно вздохнув, отправился спать.

Перед этим, зайдя поцеловать на ночь синьору Арьяну, он еще раз нахмурил брови на ее вздохи:

– Мам, эта девушка – важный свидетель, которого нельзя оставлять без присмотра. Не выдумывай невесть что. Иди спать!

18

Помахав Александре, обернувшейся в дверях замка, Лука сел в машину и медленно тронулся вниз с холма, где за его спиной врастал в ночное небо Кастельмонте – замок на горе.

Он остановился на дороге, вышел из машины и закурил, глядя на виноградники и ровные поля пшеницы, которые слабо угадывались внизу.

Расследование зашло в тупик, личная жизнь, похоже, тоже.

Ни там, ни там ясности не предвиделось.

Сверху, с темной горы, спокойно смотрел вниз древний город, повидавший немало человеческих сомнений и страданий, которые его совершенно не трогали…

Ветер тихонько шевелил заросли плюща на его стенах и башнях, древние дворцы стряхивали остатки дневного летнего зноя.

Почти черное небо усыпали яркие звезды, каких не увидишь в больших городах, и туда, к звездам, тянулись зубчатые башни старого замка…

А комиссару пора было ехать домой, ведь утром предстояло много работы.

* * *

Утром у Луки на столе уже лежал листок с данными, запрошенными на Антонио Ченни.

Всерьез идеи Саши и ее подружек он не воспринимал, а молодых людей по имени Антонио в Италии было столько, что совпадение было совсем неудивительно.

Вся Сашина история вообще была чепухой, придумали же, откопали в архиве историю пятисотлетней давности и решили, что все связано.

Здесь, в Тоскане, на каждом шагу история, и во многих деревнях живут те же семьи, что и в эпоху Возрождения, вернее, потомки людей, живших в то время. А у Данте можно было взять любую песнь из «Божественной комедии» – и найдешь совпадение фамилий в современности.

При этой мысли Лука даже зауважал себя: первым делом Данте вспомнил. Русская адвокатесса сказала бы сейчас, что в Тоскане все от мала до велика цитируют Данте, так что никаких его интеллектуальных заслуг в этом нет, но комиссар все равно чувствовал гордость, не за себя, так за земляков.

Информацию по Антонио Ченни он запросил по старой привычке во время расследований не упускать из виду даже ненужные на первый взгляд сведения.

– Так что у нас там с этим мачо из отдела моды? – пробормотал комиссар.

Молодому человеку было 30 лет, он жил в Марьяно с матерью и дядей, отец умер от сердечного приступа много лет назад.

Семья, как и большинство в округе, держала небольшой виноградник и работала в поле, правда, сам Антонио окончил колледж и уже пять лет работал представителем одного из известных консорциумов высокой моды.

Работка, подумал Лука, была не пыльная, это не на ферме вкалывать! Молодой человек связывался с фешенебельными магазинами Флоренции, составлял список товаров, которые требовалось поставить. Передавал эти данные в штаб-квартиру фирмы и впоследствии контролировал, по интернету и по телефону, как понял Лука, процесс поставки товара.

Зачем нужна такая должность, комиссар так и не понял, контракты на весь год заключались без участия Антонио, а технические вопросы можно было согласовать и по телефону или электронной почте без лишнего менеджера.

Однако должность представителя существовала и звучала солидно.

Никаких компрометирующих данных на Антонио в информации не содержалось, он несколько раз уплачивал штрафы за неправильную парковку, но этим все и исчерпывалось.

– Глупость какая-то, – подумал Лука. Тем более что портрет венецианского Антонио у художника так и не получился, как ни старалась Алиса, а похожести, по ее словам, не вышло. Это только в сериалах раз – и появился портрет, в жизни это не всегда получается.

Запрашивать данные на всех молодых людей по имени Антонио от 25 до 35 лет в этих местах не было смысла, они даже не представляли, где именно в Тоскане жил искомый субъект, по той дороге можно было ехать и во Флоренцию, и в Кастельмонте, и во множество других мест.

Лоренцо, с которым связались по телефону, вообще заявил, что совершенно не запомнил нового приятеля.

– Ну, обычный, как все, – все, что сказал он. – А откуда… Слушайте, я честно не помню, он сказал, что из Тосканы, и больше мы об этом не говорили.

Ничего не дала и фотография Ольги, показанная по телевидению с просьбой позвонить, если кто-то узнает эту девушку.

Обычно хоть пара сумасшедших звонила, а сейчас хоть бы один звонок – ничего. В отпуске все, что ли, вроде еще не август. Не помог опрос ресторанов и кафе в округе, никто не видел светловолосую русскую девушку. Она словно появилась ниоткуда в той оливковой роще.

19

День неожиданно для июля оказался прохладным, на небе собирались облака, хотя дождя вроде не обещали.

С утра Саша договорилась встретиться с Джованной. События последней недели изменили все ее планы на отпуск, она даже ни разу не зашла в кулинарную школу.

Джованна забежала в замок, пока Саша ужинала у Луки, и оставила записку с просьбой срочно ей позвонить. Она накопала информацию про эстрагон, но была весь день занята со своими американскими студентами и просила Сашу зайти к ней в кулинарную школу.

Подруга давно звала ее посидеть на уроке или послушать лекции, которые регулярно читала, но только сегодня утром Саша наконец решилась, тем более что ждать до вечера, чтобы узнать, что же нашла Джованна, она не хотела.

Урок уже начался.

Двери старого дома были распахнуты. В прохладной большой комнате собрались несколько женщин в фартуках и косынках, на большой плазменный экран при входе была выведена картинка: толстые аппетитные ленты широкой лапши – паппарделле, разбросанные на усыпанном мукой столе.

– Начинающие, – шепнула Джованна, – пасту делаем. Встань тут тихонько. Потом поговорим.

Саше всегда нравились семейные таверны, где вечером, на глазах у посетителей, пожилая женщина в невероятном темпе лепит тортеллини, раскатывает пластины для лазаньи, безо всяких машинок для пасты, вручную, как делали многие поколения до нее.

А за стеклянной стеной на кухне повара в белых колпаках неторопливо расхаживают от противня к противню, и таверну наполняет ни с чем не сравнимый запах оливкового масла, орегано, розмарина, фенхеля, чеснока, золотящегося в масле.

Сейчас движения Джованны были медленными, она улыбалась и, раскатав тесто, сама подходила по очереди к каждой из женщин, помогала, подбадривала, показывала, как лучше. Женщины сияли американскими улыбками в 32 белоснежных зуба.

Когда начали готовить соус, Саша почувствовала, что до обеда не дотерпит, чувство голода становилось все сильнее. Переводчица американской группы тоже не сводила глаз со сковороды, распространяющей умопомрачительные запахи.

Последним ударом был Сашин любимый тосканский салат.

– Хлеб в Тоскане до сих пор пекут по средневековым рецептам, без соли, и подходит он как для ягодных джемов, так и для мясных паштетов, – вещала между тем хозяйка кулинарной школы. – Иногда кусочки хлеба жарят над углями остывающего камина, а потом намазывают многочисленными пастами-паштетами из трюфелей, белых грибов, томата с травами, а иногда просто перетертых с руколой вареных бобов. – Джованна незаметно подмигнула Саше, зная ее любовь к тосканскому хлебу.

В бедной крестьянской кухне хлеб, даже черствый, всегда играл огромную роль. Он делал более сытными супы холодными зимами, он придавал особый вкус летним салатам. До сих пор черствый белый хлеб – основа многих современных тосканских блюд.

– А теперь, – Джованна высыпала в глубокую керамическую миску раскрошенный черствый белый хлеб, обильно сдобрила его виноградным уксусом и оливковым маслом. Глядя, как тяжелая, темно-зеленая струя льется в миску, Саша сглотнула и удостоилась еще одного лукавого подмигивания Джованны. – Теперь мы режем мелко помидоры, – продолжала «профессоресса», – не слишком спелые, чтобы не забить вкус блюда, зеленые листья базилика, все перемешиваем, и простейшая панцанелла готова! А дальше вы можете добавлять в салат все, что душе угодно, – от вареных яиц до тунца.

– Чесночок… мелко порубленный, – не выдержала Саша и, махнув Джованне рукой, вышла на улицу.

Дальше вся компания должна была съесть приготовленный обед, и объедать усердных учениц было неудобно.

Через пару минут появилась и Джованна с листком бумаги в руках.

– Смотри, что я нашла в своих записях, – она показала листок Саше. – В тосканской кухне действительно не используется эстрагон, но есть одно место, где он растет и эта приправа популярна. Я же помню, что нашла эту информацию, когда готовилась к лекции в американском университете. Я ведь говорила, что меня приглашали туда читать лекции?

– Брава, brava, complimenti, здорово! Давай к делу, – Саша уже тянула листок из рук подруги.

– Так вот, – снова взмахнув листком, так и не попавшим в Сашины руки, продолжила Джованна, – ты же знаешь, почему он называется драгончелло, то есть драконья трава, да? Во-первых, эта трава вылечивала укусы ядовитых змей, а во-вторых, это не драконы вовсе. Во времена Кватроченто – помнишь, они даже до Рима дошли и чуть не свергли папу Борджиа? – войска французского короля завоевали почти всю Италию. В его войске были драгуны, которых простой народ называл драконами.

В одной деревне у Сиены девушка влюбилась в такого «дракона», и, ночуя у подруги, он вытряхивал в окно мусор из своих сапог. А шло войско издалека, вот в сапогах и остались семена эстрагона. Но войско ушло, солдат бросил свою итальянку, а из семян, упавших на землю около дома, выросли травки.

Девушка ухаживала за ними в память о своей любви. А приятный запах дал идею использовать травки как приправу. Кстати, эта семья никому не давала семян, но потом они уехали из деревни, а жители стали травку выращивать.

– А в какой деревне это было?

– Не знаю, я вообще не уверена, что это правда. Но если хочешь, можно спросить Дарио, есть у меня знакомый в Сиене, книжки пишет про Тоскану. Мы, кстати, с ним вместе в Америке были. Там и познакомились, – снова упомянула об американском вояже Джованна.

– Спроси, интересно же.

– Тогда я ему вечером позвоню. Все, мне пора, – и Джованна вернулась в класс.

А Саша от обилия вкусных запахов, тянущихся из дверей школы, просто умирала от голода.

Что оставалось делать? Девушка буквально ворвалась в замок, пронеслась через холл в сад и плюхнулась за столик у фонтана, под усыпанным огромными розовыми цветами кустом.

– Так… Панцанеллу, боооольшой кусок мяса… – вот, эскалопы с белыми грибами… да, и сначала феттуччине алла боскайола!

– И домашнее вино, чтобы синьора не подавилась. – По ступенькам в сад спускался Роберто с бутылкой кьянти в руках. – Полезно для пищеварения.

Он поставил бутылку на стол, взял из шкафа два бокала и махнул официанту:

– Все, свободен. Принесешь по готовности. Пермессо? Позволите? – взялся он за спинку стула.