Убийство со вкусом кьянти Евдокимова Юлия

24

Саша долго лежала у себя в комнате и смотрела в окно. Есть не хотелось, но поужинать перед завтрашней дорогой, наверное, надо. У нее еще немного болело горло, но в остальном все было нормально.

Это подтвердил и врач в больнице, куда первым делом отвез ее Лука и где ей пришлось провести три дня.

Хорошо хоть билеты поменять успела, иначе бы пропали. Вернее, поменял комиссар, пообещавший, что полиция еще и оплатит Сашино пребывание в Италии, в чем она, однако, сомневалась. Не с их бюрократией.

Потом Саша подписала все необходимые бумаги. Ее уведомили, что придется вскоре приехать снова для свидетельства на суде.

Хотя вскоре в итальянском смысле может означать и на следующий год, и через три года. Медлительность итальянского правосудия давно стала притчей во языцех.

* * *

Прошлым вечером они долго сидели в маленьком ресторанчике во Флоренции, у Меркато Нуово. Саша медленно потягивала прохладное белое вино.

У вина был соломенный цвет и аромат лета, солнца, июльских тосканских полей. Это было знаменитое «Верначча» из Сан-Джиминьяно, вино, которое пили еще этруски.

Саша мелкими глотками, чтобы не утруждать горло, пила вино и слушала Луку, который вертел в руках свой бокал и лишь изредка виновато поднимал глаза на Сашу.

От вина становилось тепло внутри и горло почти не болело.

Стараясь лишний раз не встречаться с ней взглядом, Лука рассказывал:

– После того как синьора Мадзони дала показания, бармен в кафе в Кастельфьорентино вспомнил Антонио и Ольгу, ему запомнилась красивая длинноволосая блондинка, он еще позавидовал ее парню, вот ведь красотку отхватил! Опознали Антонио и Алиса и Лоренцо, это именно тот парень, с которым Ольга уехала из Венеции.

Биологическая экспертиза обнаружила частички кожи Ольги на обрывке шейного платка, который Саша вытащила из печи, именно этим платком задушили девушку.

Антонио хватался за голову, раскачивался и рыдал. Потом, уже в комиссариате, вдруг воспрянул духом и уверял, что просто пошутил, что он хотел напугать Алессандру, которая ему очень понравилась, и не собирался причинять ей вреда, а Ольгу вообще никогда не видел, кто такие Алиса и Лоренцо не знает и никогда их не встречал.

Полиция получила данные из Венеции: номера его машины были зафиксированы на платной стоянке на пьяццале Рома в Венеции, само по себе это могло быть только косвенным доказательством его пребывания там и знакомства с молодыми людьми, но оно даже не понадобилось.

К этому времени был аккуратно просеян весь мусор в выгребной яме на ферме, среди прочего тряпья нашли остатки почти сгоревшей женской сумки и прочие женские штучки, принадлежавшие, судя по заключению биологической экспертизы, именно Ольге.

После появления результатов экспертизы и беседы с Лукой с глазу на глаз Антонио признал свою вину в нападении на Александру, но уверял, что совершил это в состоянии аффекта, испугавшись за дядю.

Сам старый синьор долго молчал и лишь после очной ставки с Антонио начал рассказывать, уговаривая полицию, что племянник не виноват, вся вина только на нем.

История Марии Лучии ни одно столетие жила в их семье.

Никто не мог сказать точно, как все было на самом деле. По преданию Мария Лучия была беременна от своего дяди Мартино и угрожала рассказать всем, что на самом деле они потомки Луизы Чеччи, забеременевшей от французского солдата. Но если дядя устроит ее брак с Антонио, тогда она готова молчать.

Мария Лучия ставила под угрозу все, на что пошли их прадеды ради сохранения репутации семьи: они отказались от дома и родной деревни, чтобы смыть славу предателей. Тогда им случайно повезло, удалось продать дом приехавшим в деревню родственникам мясника. Может, дом у предателей и не купили бы, но вместе с домом Чеччи, естественно, передали и огород, где несколько грядок было отведено под эстрагон, а главное, рецепты использования этой травки, мясник давно выспрашивал и уговаривал дать ему немного драгончелло – эстрагона.

Лишь один рецепт жена главы семьи спрятала и увезла с собой. Это был рецепт домашнего плотного хлеба – торта ди тесто, которому эстрагон придавал особый вкус.

Сначала они уехали в Кастельмонте, а спустя пару лет, изменив фамилию в документах, перебрались на ферму в Марьяно, где до сих пор жили их потомки.

Все бумаги семьи – теперь уже Ченни, а не Чеччи – впоследствии попали в архив.

Так прошли века. Уже в наши дни, несколько лет назад синьор Симоне Ченни, брат умершего отца Антонио, который присматривал за их семьей, выйдя на пенсию и помогая в поле и на ферме, решил проверить, что осталось в архиве.

Он был одержим историей семьи и готов был пойти на все, чтобы честь Ченни не пострадала. Он же и уничтожил бумаги, не заметив, что клочок рецепта остался в папке.

– Старость – не радость, – заметила Саша. – Клочки их и погубили, и рецепта, и шарфика.

– Ну, рецепт тут ни при чем, – возразил Лука, но девушка не согласилась:

– Как это ни при чем, если для них это было так важно! Кстати, – спросила она комиссара, – я не понимаю, почему их так волнует эта старая история? Прошло более пятисот лет.

– Здесь, в Тоскане, пятьсот лет не срок, – ответил Лука. – Для нас прошлое живо, как будто это было вчера. Здесь многие семьи – их потомки, конечно, живут уже тысячу лет. И позор семьи остается позором спустя столетия.

Потомки семьи Орландини никогда не проходят вечером в полнолуние по площади Синьории, где, по слухам, появляется призрак убитого их предком Бальдаччо Ангьяри. А позорную колонну с именем предателя родины известная семья через двести лет превратила в фонтан, чтобы табличка не бросалась в глаза, до этого им даже не давали разрешения.

И рецепты, которым более пятисот лет, живы до сих пор. Тот же флорентийский бифштекс – при этих словах Саша поморщилась, вспомнив огромный кусок мяса, который так и не смогла съесть, – это типичное мясо на открытом огне, которое готовили в Средние века, я тебе рассказывал.

– Уговорил, – махнула рукой Саша. – Просто мне трудно такое представить.

– А мы этим живем, – улыбнулся Лука и продолжил свой рассказ об истории пятисотлетней давности.

Дядя девушки попытался поговорить с Антонио Дзимарди. Но уговоры Мартино не действовали. Антонио лишь возмущался, уверяя, что у них с Марией Лучией никогда не было близких отношений, и если Мария беременна, то он здесь ни при чем.

Мартино пошел за племянницей к ручью тем утром, он надеялся, что вдвоем с девушкой они смогут уговорить парня. Он даже готов был предложить денег, хотя семья жила не слишком богато.

Он выжидал подходящего момента, спрятавшись за деревьями, надеялся, что Мария Лучия уговорит парня и не придется расставаться с накопленным. Тут он и увидел, как Антонио в гневе бросился на девушку, ударил ее несколько раз ножом и убежал.

Мартино огляделся, осторожно спустился к ручью, к раненой девушке, которая, узнав своего любовника, попросила о помощи.

Спустя годы, умирая, Мартино признался своему сыну, что на него нашло в этот момент помрачнение. Он схватил валявшийся рядом кувшин и нанес Марии Лучии несколько ударов…

Убедившись, что племянница не дышит, он привел одежду в порядок и вернулся в деревню незамеченным. Там он избавился от одежды, сжег ее в печи.

Антонио Дзимарди был уверен, что именно он убил девушку, ведь он ударил ее ножом. Он даже не помнил, бил ли кувшином и когда потерял свой берет.

Потом Мартино сделал щедрое пожертвование статуе святой Агаты в местной церкви. Он был уверен в своей правоте, но лишний раз проявить уважение к святой, у чьего источника он убил племянницу, не помешает.

Даже умирая, Мартино не раскаялся, он называл Марию Лучию шлюхой, говорил, что она давно горит в аду, и он только избавил мир от блудницы, готовой ложиться в постель с собственным дядей, как будто он был здесь ни при чем. Он взял с сына клятву всегда защищать интересы семьи, как делали предки и сделал он сам.

В таком изложении история дошла до потомков Мартино Ченни, которые от отца к сыну передавали обязанность хранить тайну, а вернее, уже две, о происхождении семьи и убийстве племянницы, и не допускать в семью шлюх.

Поэтому старый Симоне Ченни никогда не встречался с девушками и не женился. Он принял старую историю слишком близко к сердцу и ненавидел женщин с детства. Он даже перестал общаться с братом после его женитьбы. А возможно, это брат, зная странности в характере Симоне, старался держать семью подальше. Но постепенно Симоне оттаял. Когда он увидел, что брат женился на скромной и работящей девушке, отношения наладились, и после смерти брата он помогал вдове и племяннику и даже переехал к ним жить на старости лет.

– Сволочи! – возмутилась Саша. – Женщины, как всегда, во всем виноваты. Начиная с Евы и заканчивая несчастной Марией Лучией. А Ольгу они зачем убили? Это что, передается как зараза в этой семье?

– Вот теперь ко временам не столь отдаленным, – улыбнулся комиссар.

* * *

Когда Антонио Ченни познакомился в Венеции с Лоренцо и двумя русскими девушками, ему сразу понравилась Ольга. Но никаких планов он не строил, просто хотел приятно провести время, ему показалось, что Лоренцо больше понравился красавице блондинке. Он удивился, когда Ольга попросилась с ним в Тоскану на следующий день, но и обрадовался.

Всю дорогу Ольга заигрывала с ним, и Антонио увлекся и предложил девушке сначала переночевать в Марьяно, а на следующее утро ехать во Флоренцию.

К тому моменту, как они остановились выпить кофе в баре в Кастельфьорентино, Ольга уже висела у него на шее, они целовались, не стесняясь людей вокруг, хотя Антонио уже начал жалеть о своем приглашении.

Он не представлял, как объяснит матери, а главное, дяде, появление у них в доме девушки, да еще иностранки, тем более, как ему теперь казалось, весьма легкого поведения. Дядины воспитательные беседы не прошли даром, не зря в 30 лет он так и не нашел себе подругу.

Они еще раз остановились, проехав Кастельмонте, у оливковой рощи на холме, под которым бежал старый ручей.

Уже наступила темнота, и они занимались любовью в машине, а Антонио прекрасно знал, что дома, при матери и дяде, это не удастся, и тянул время, думая, как же выйти из ситуации. Он окончательно осознал, что не может привезти Ольгу на ферму, и лихорадочно искал выхода из ситуации.

Он даже позвал Ольгу выйти из машины и прогуляться, посмотреть на звезды, только бы не двигаться дальше. Звезды действительно были прекрасны, вдали от города они усыпали все небо и казались огромными, но он с детства привык к этой картине. Ольга же пришла в полный восторг, несла всякую романтическую чушь, и тут Антонио спросил, что она собирается делать во Флоренции.

Ольга рассказала ему какую-то фантастическую историю о том, что ей надо забрать вещи у одного старого синьора, и он, Антонио, должен помочь ей, старик может заартачиться.

– Ты что, спала с ним? – спросил Антонио. Ольга только смеялась. – Ты спала с этим стариком, потом с Лоренцо, сегодня со мной и со сколькими еще? Да ты просто шлюха! Убирайся отсюда куда хочешь! – Он повернулся и пошел к машине.

Звезд на небе уже не было видно, собирались тучи, и вот-вот должен был начаться дождь. Антонио даже не подумал, что оставляет девушку одну посреди ночи на пустой сельской дороге. Теперь он просто поедет домой, не думая, как будет выкручиваться перед матерью и дядей, привезя на ферму незнакомую иностранку.

Ольга сначала растерялась, потом решила превратить все в шутку. Она не представляла, какие тараканы засели в голове у ее нового знакомого.

В этот момент из-за поворота показался старенький мотоцикл, притормозил, и Антонио увидел дядю.

Симоне Ченни возвращался, как всегда за полночь, с традиционной игры в карты в баре в Марьяно. Он остановился, привлеченный скандалом посреди ночной дороги.

Он пришел в ярость, увидев племянника с незнакомой девицей, которая чего-то требовала от Антонио.

– Пошла вон, – закричал он на Ольгу. – Ненавижу! Вы все шлюхи, оставь моего племянника в покое, пошла вон! В деревню, давай! – Он замахнулся на девушку.

Даже Антонио, как он признался полиции, стало неудобно, он попытался заступиться за девушку и предложил отвезти ее в ближайший городок, где есть отель, в Кастельмонте.

В этот момент гром раздался уже совсем близко. И начал накрапывать дождь.

Антонио позвал Ольгу в машину.

– Сядь в машину, тюфяк! – заорал дядя. – Эта путана будет из тебя веревки вить? Садись в машину и быстро домой! А ты пошла отсюда, я сказал, пошла!

– Путана? – засмеялась Ольга – А разве мужчины не несут никакой ответственности? Твой племянник только что занимался со мной любовью. И если я забеременела, то придется ему на мне жениться! Ты меня путаной назвал? Вот он на путане и женится!

Не помня себя, старик бросился к девушке и с силой ударил ее кулаком по голове. Ольга пошатнулась, запнулась за какой-то корень и упала, шелковый шарфик на шее развязался. Симоне схватил его за углы и с силой затянул на шее девушки.

Антонио пытался оттащить дядю, но все было кончено буквально за мгновение. Когда старик опомнился, Ольга лежала на земле и не шевелилась.

Симоне вытер об одежду вспотевшие руки, наклонился к девушке и потянул за кончик платка – он уже полностью пришел в себя и понимал, что на платке могут остаться его следы.

Дорога, где они оставили машину и мотоцикл, была пуста, по ней вечером почти никто не ездил.

– Тебя здесь видели с ней? – хрипло спросил он племянника. – Вы заходили куда-нибудь в Марьяно?

– Нет, мы туда не заезжали.

– Поехали домой, – скомандовал старик.

Антонио несколько раз обернулся туда, где осталось тело Ольги, но старик с силой подталкивал его в спину.

Симоне вернулся и убедился, что девушка мертва. Он оттащил мертвое тело в рощу, с трудом перекинув его через каменный забор.

– Мы же не бросим ее вот так… здесь… – Антонио еще не пришел в себя и никак не хотел уезжать.

– Тебя никто с ней не видел? Вот и хорошо. Когда ее тут найдут, никто о нас и не подумает. Вещи надо сжечь. Завтра, когда мать уйдет в поле. – Старик запихал в карман платок, который все еще держал в руке. – И сумку, и вот это.

Дома Антонио сразу ушел спать, хотя так и не сомкнул глаз всю ночь, утром он постарался не попадаться матери на глаза, пока та не уйдет в деревню за продуктами.

Вместе с дядей они сожгли в печи сумочку Ольги, оставшуюся в машине, и все ее содержимое. Мусор они жгли часто, и это никого бы не удивило. Мать даже не обратила внимания.

Через несколько дней угрызения совести перестали мучить Антонио. Он привык всегда идти на поводу у дяди, и в этот раз Симоне убедил племянника, что он сделал все на благо семьи.

Если бы Александра случайно не вышла в сад, не заглянула в печь…

Антонио был уверен, что следов не осталось, да и посторонняя девушка никак не могла связать клочок ткани с убитой девушкой. Но по лицу Александры он понял, что она догадалась, что за клочок ткани остался в печи. В любом случае выяснять, откуда она знает об убийстве Ольги, было уже поздно.

– У нас действительно не было оснований его подозревать, – сказал Лука. – А ваша архивная история была просто смешной. Даже если бы я поверил в ее связь с убийством, это не основание для магистрата для выдачи разрешения на обыск. Против него не было ни одной улики!

Он долго выговаривал Саше за самодеятельность.

– Алессандра, если ты считала его убийцей, как можно было пойти к нему домой? Зачем ты вообще полезла в эту историю? Теперь ты убедилась, что ваши архивные поиски все равно не сыграли никакой роли. Мы делали свою работу, все шло своим чередом, и не надо было вмешиваться! Ты по глупости чуть не погибла!

– Ну, все же обошлось! – неуверенно заметила девушка, хотя воспоминания о случившемся были не из приятных.

– Кстати, а почему вы вообще полезли в эту историю? Как вам в голову пришло? – спросил комиссар.

– Местные жители вспомнили то старое убийство, о нем же писал в своих статьях отец Симоны. И так как место то же самое, у источника…

– С чего ты взяла, что место то же самое? Там до источника еще километр или больше после рощи. Ладно, ты приезжая, а местные должны понимать, что это разные места!

– Ну, вот как-то так получилось, – виновато ответила Саша. Комиссар лишь развел руками.

25

– Ничего не бывает случайно, – округлив глаза, сказала Симона. Они сидели с Джованной и Сашей в ее мастерской, с очередной бутылкой домашнего вина. – Здесь необыкновенные места… Когда-нибудь я расскажу тебе историю о городе-призраке, который иногда появляется среди полей, о таинственном источнике… Ничто не происходит случайно, и все связано между собой. Здесь были этруски, здесь проходила священная дорога францисканцев. Проходят века, но все остается в крови местных жителей, все, что происходило когда-то. Так повторилась с Антонио та старая история, и мы узнали о ней. Мы живем здесь очень спокойно, уже несколько столетий в Кастельмонте не проливалась ничья кровь. Возможно, сам город захотел, чтобы преступник был наказан. Он рассказал тебе историю, привел тебя в дом к Антонио…

– Ну, ты хватила, – засмеялась Саша и тут же стала серьезной. – Все произошло абсолютно случайно. И вообще, я чуть не погибла!

– Он бы не допустил, – не менее серьезно кивнула Симона за окно.

– Кто? – Саша подумала, что подруга говорит о Луке.

– Дух города, – ответила художница.

– Обязательно возвращайся, мы будем ждать. Больше здесь не случится ничего плохого, – добавила Джованна. Девушки обнялись, и у Саши защипало глаза. Несмотря на все, что случилось, это был самый интересный отпуск в ее жизни. Только играть в сыщика ей больше не хотелось.

– Антония обещала открыть тебе главный секрет ее жизни, – засмеялась Джованна, – рецепт запеканки из лука-порея. Она чувствует себя виноватой, ведь это в ее ресторане ты встретила комиссара Дини! – И она подмигнула Саше, а та неожиданно покраснела. – Так что приезжай!

26

Массимо сам отвез Алису в аэропорт.

Синьора Арьяна несколько раз начинала плакать, собирая неподъемную коробку еды в дорогу и обнимая Алису на прощание. Она уговаривала девушку взять еще одну бутылку домашнего вина, обязательно съесть первым делом салат из верхней коробочки и долго махала вслед машине.

Алиса тоже пару раз хлюпнула носом и смахнула бриллиантовые слезы. Несмотря на отсутствие личного пространства в этом шумном итальянском доме, она стала привыкать и даже по-своему привязалась к синьоре Арьяне и Массимо. Но пора было возвращаться к нормальной жизни.

Алису особенно тронуло, что инспектор оказался единственным, кто правильно произносил ее имя. Ладно бы здесь звали ее на итальянский лад, Аличе, это имя ей очень даже нравилось, но прочитав имя Алиса в латинской транскрипции, итальянцы умудрялись звать ее и Ализой, и Алессией, в конце концов, ей пришлось сменить имя в соцсетях на Алиссу, так они хотя бы выговаривали правильно.

В аэропорту они с Массимо обнялись и по-итальянски чмокнули воздух около щеки, сначала правой, потом левой. Грусти уже не было, оба понимали, что Алиса никогда не сможет полюбить обычного инспектора полиции, да и ужиться с его семьей ей будет трудно.

Они не говорили на эту тему, но инспектор догадывался, что, несмотря на трагические события этого отпуска, Алиса продолжит знакомиться в интернете и искать пусть старого, но обеспеченного мужа, который сможет удовлетворить все ее потребности.

У самого же Массимо никогда не будет достаточно времени и денег для такой девушки, как Алиса. Как правило, ни комиссары, ни инспекторы полиции в Италии не могут похвалиться крепкими браками, времени на любовь с их работой не остается.

Алиса прошла за канат, отделяющий пассажиров и провожающих, обернулась и махнула рукой. Массимо помахал вслед и отправился к выходу из аэропорта.

27

Саша натянула джинсы и накинула на футболку легкий кардиган, заколола волосы и, даже не подкрасив губы помадой, спустилась вниз.

Несколько столиков в ресторане было уже занято, и Саша направилась к ближайшему свободному. Еще час, и не останется ни одного свободного места.

– Сейчас, сейчас! – крикнул официант Пьетро и скрылся в дверях кухни.

Он появился через несколько минут, но подошел без меню.

– Синьора, для вас накрыт другой столик.

– А какая разница? – не поняла девушка.

– Пойдемте, – позвал Пьетро.

Вслед за ним Саша вернулась в замок, прошла во внутренний зал ресторана, оттуда на террасу и дальше они поднялись выше, по винтовой лестнице.

Пьетро толкнул дверь на смотровую башню.

– А я и не знала, что сюда можно подняться, – удивилась Саша. – Сколько приезжала, а выхода на башню не видела.

– А мы сюда никого и не пускаем, – сказал пожилой официант. – Это частные помещения замка.

Башня возвышалась над городом, она была выше всех красных крыш городка и зубцов самого замка.

Вокруг с обзором на четыре стороны можно было увидеть все те места, ради которых она приезжала в Кастельмонте.

Холмы и рощи, городки и домики, еще синее небо с той стороны, куда только что спряталось солнце, и почти черное с другой, где вокруг росчерка тоненького месяца одна за другой появлялись звезды.

Внизу в теплых желтых огнях тонула старая площадь с дворцами, старыми колодцами, заставленными цветочными горшками. Между крепостными стенами разбегались узкие переулочки, прятались в сгущающихся сумерках маленькие площади.

Пламя большой круглой свечи освещало стол, накрытый белой скатертью, маленькие фонари на зубцах башни превращали балкон в кусочек рождественской декорации.

– Buona sera, белла синьорина. – На башню с бутылкой игристого просекко в руках поднялся хозяин замка. – Я хотел, чтобы у тебя остались хорошие воспоминания, – сказал Роберто, поднимая бокал. – Этот город всегда будет твоим другом, что бы ни случилось. Ворота его всегда открыты для тебя, так же, как и двери этого замка. Ты ведь вернешься?

* * *

День обещал быть жарким, с раннего утра небо потеряло свою яркость и казалось прозрачным.

На перроне у маленькой станции толпился народ. Группа французов в шортах с большими чемоданами, несколько, несмотря на жару, упакованных в деловые костюмы служащих, пара женщин с маленькими детьми.

– Флоренция, поезд на Флоренцию! – суетились французы. – Мадам, извините, мы правильно встали? Поезд на Флоренцию с этого пути?

– Да-да, все нормально, – ответила Саша.

На такой короткий разговор ее французского хватило, но голова была занята совсем другим. Если бы поезд прибывал на другой путь, Саша так же кивнула бы французам, даже не расслышав, о чем ее спрашивают.

– Извините, мы впервые в Италии, как-то сразу не сообразишь, – оправдывалась маленькая пухленькая француженка, поняв, что влезла не к месту.

Саша еще раз вежливо кивнула и обернулась.

Лучи солнца смешались с утренними тенями от высоких деревьев, этой игрой света и тени как дымкой был накрыт лежавший перед ней нижний город с его магазинами, лавками, спешащим на работу народом.

А чуть дальше, на почти отвесной горе, таял в прозрачной голубой дымке между небом и землей старый терракотовый город-замок.

Пушистое облачко, единственное на июльском небе, зацепилось за зубцы высокой башни и весело крутилось вокруг нее, как сорванные ветром стрелы одуванчика.

– Я обязательно вернусь! – пообещала Саша.

В ответ вспыхнули золотым огнем в солнечных лучах красные крыши Кастельмонте…

Едим вместе с героями книги

1. Печенье «Амаретти», которым Фиона встретила Александру

В 1719 году кардинал из Милана приехал с визитом в церковь маленького городка Саронно, и один из местных пекарей решил испечь к приезду такого важного лица особенное печенье. Из продуктов у них были только миндальные орешки, сахар и яичные белки. И все же печенье удалось! Оно стало очень популярным, а пекарь превратился в кондитера.

Амаретти одно из моих любимых печений в Италии. Но можно испечь их и дома.

Ингредиенты:

• 100 г миндаля

• 80 г сахара

• 1 яичный белок

• 2 г соли

• 30–50 г сахарной пудры

Готовим:

Смешиваем 50–60 г сахара с миндальной мукой и щепоткой соли для усиления вкуса. Если у вас целые орехи, покрытые темной оболочкой, сначала бланшируйте: опустите ядра на несколько минут в кипяток, отбросьте на сито, очистите от шелухи, просушите, разложив одним слоем на пекарской бумаге или полотенце. Как просохнут – измельчите в блендере до максимально мелкой крошки. Некоторые кондитеры смешивают более мелкий миндаль с более крупными кусочками, тогда структура печенья становится интереснее.

• Отделяем желток (пригодится для другого рецепта!). Яичный белок переливаем в чистую, заранее обезжиренную миску (это просто: протрите лимонным соком, потом просушите салфеткой). Взбиваем миксером при максимальной скорости 2–3 минуты, до воздушной пены.

• Не останавливая венчики, добавляем оставшийся сахар и продолжаем взбивать до блеска.

• В три-четыре приема вводим белковую белоснежную массу в ореховую смесь – замешиваем тесто. Тесто должно быть очень липким. Замешиваем лопаточкой, руками не получится, но нам и не нужен идеальный замес.

• Сахарную пудру распределяем на листе пергамента или сухой доске, выкладываем миндальное тесто, обваливаем, под слоем пудры тесто становится менее липким.

• Отрезаем ножом или отщипываем по куску, скатываем шарики желаемого размера (со сливу или крупную вишню).

• Каждую заготовку густо-густо обсыпаем сахарной пудрой. Иногда пекари придавливают шарики и даже вставляют в серединку кусочек миндаля. После выпекания низ будет ровным, а верх поднимется небольшим куполом. Припорошенные пудрой шарики укладываем на противне, выстланном пекарской бумагой, частыми рядами. Они не слипнутся в процессе запекания. Выпекаем в предварительно разогретой духовке около 20 минут при температуре 170 °C.

• Противень устанавливаем на верхнем уровне. По истечении времени выпечки выключаем огонь, но не открываем дверцу.

• Печеньки должны приобрести нежно-бежевый цвет.

• Печенье укладываем после остывания в банки или коробки и храним в сухом месте 3–4 дня.

2. Обед в ресторане Антонии: кростини ай фегатини – CROSTINI AI FEGATINI

Кростино в переводе с итальянского означает маленький тост. Это самый ближайший родственник брускетты.

До XVII века столы составлялись из разных групп блюд – тут суп, тут овощи, тут мясо, так удобнее всего было собирать еду на ломти хлеба. Но и потом кусками хлеба собирали самые вкусные соусы, мясной сок, а в бедных крестьянских семьях любой, даже самый черствый хлеб шел в дело, он вымачивался в бульонах, соусах и просто в воде.

Хлеб для кростини или брускетты поджаривается и сбрызгивается оливковым маслом или «vinsanto» – десертным сладким тяжелым вином.

Если брускетта – это большие ломти тосканского бессолевого хлеба, то кростини делают скорее из хлеба типа багета. Брускетту обжаривают в оливковом масле, кростини часто запекают в духовке, особенно если они с сыром или овощами, или подсушивают на сковороде без масла.

Самая популярная «намазка» и для брускетты, и для кростини – из куриной печени по-тоскански, фегатини. Именно такие кростини подавали на закуску комиссару в ресторане Антонии.

Ингредиенты:

• 2 ст. л. оливкового масла

• 1 морковка

• 1 маленькая луковица

• 1 стебель сельдерея

• 7 куриных печенок

• 3 ст. л. красного винного уксуса

• 100 мл белого сухого вина

• 2 желтка

• 1 лимон

• 5–6 кусков бессолевого белого хлеба

• соль и черный перец по вкусу

Готовим:

Фегатини, или куриная печенка для «намазки» на кростини и брускетту, в ресторане Антонии готовится следующим образом (вариантов столько, сколько тосканских хозяек):

• Делаем основу – соффрито: очищаем лук и морковку. Нарезаем их и сельдерей.

• Разогреваем в сковороде оливковое масло и обжариваем овощи около 5 минут, периодически помешивая.

• Пока готовится соффрито, печенку очищаем от пленок, окунаем в уксус, стряхиваем излишки и добавляем в сковороду к соффрито.

Страницы: «« « 23456789 » »»