Свингеры Резник Юлия
— Какая ранняя осень в этом году, ты гляди, — покачал головой Николай, включая дворники. Я молча кивнула. Говорить не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Лишь сидеть у окна, закутавшись в плед, и ни о чем не думать. Дальше мы ехали молча.
Тимур задерживался. Я отпустила Нину Львовну, накормила ужином мальчиков, и пока они рубились в приставку, заставила себя позаниматься на беговой дорожке. Слезла с нее, лишь когда окончательно выбилась из сил. Выглянула во двор, но ничего нового не увидела. Машины Тимура не было. Позвонить? А вдруг помешаю… Я нерешительно покрутила в руках телефон. Из комнаты Дамира послышались крики. Я покосилась на часы и пошла разгонять мальчишек по койкам.
— Йес! Я его замочил! Нет, ты видел, малой?
— Мальчики, уже пора укладываться. По очереди в душ и спать.
— Ну, ма! Только полдесятого… — заныл Дамир.
— Вам в школу через три дня. Пора возвращаться к какому-никакому режиму.
— Мы даже отца не дождались! — упрямился сын.
— У него дела. Дедушка заболел — там нужна помощь.
— Чур, я первый мыться! — заорал Назар, понимая, что выторговать лишнего времени на игру не удастся, а тут такой случай хоть в чем-то обставить брата. Я улыбнулась, глядя вслед его удаляющимся розовым пяткам.
— Такой ребенок! — фыркнул «взрослый» Дамир. Я сделала серьезное лицо и торопливо вышла из комнаты, чтобы не подавиться сдерживаемым из последних сил смехом.
Некоторое время спустя в доме, наконец, стало тихо. Я тоже быстро обмылась, надела сексуальную сорочку из тех, что купила в попытке вернуть угасающий интерес мужа, и уставилась на себя в зеркало. Мне было ужасно жаль, что наши планы на вечер сорвались, но… Дети спали без задних ног. И ничто не мешало мне устроить романтичный ужин дома. Мои глаза сверкнули от предвкушения, я крутанулась на пятках и помчалась вниз, чтобы успеть все подготовить, как надо. Почему я раньше до этого не додумалась, а?
В небольшом погребе у нас хранилась довольно неплохая коллекция вина. Я выбрала чилийское красное. Оно было сладким, терпким и выдержанным… Как мои чувства к Тимуру. Знаете, бытует мнение, что со временем любовь ослабевает. Перерастает в чувство привязанности и дружбы. Не знаю… Мне все время казалось, что так склонны думать лишь те, кому не посчастливилось встретить своего человека. Мне тридцать пять, а Тимура я знаю с первого класса. Нет, я не берусь утверждать, что влюбилась в него семилеткой, но… Даже если это случилось чуть позже — моим чувствам больше двадцати лет. И за это время они не ослабели. Напротив, кажется, даже стали сильней, острей, неистовее. Алмазов был моим наркотиком. Привыкание было, да. Но я прекрасно знала, как с ним бороться, чтобы вновь и вновь чувствовать необходимый приход. Я просто каждый раз увеличивала чертову дозу. Пока меня не кинул поставщик дури.
От последней мысли я ухмыльнулась. Не дожидаясь Тима, открыла бутылку, плеснула себе в бокал и кинула на гриль два куска отборной вырезки. К черту диету. Урчание мотора БМВ мужа я услышала, когда мясо покрылось красивой золотистой корочкой. Хлопнула дверь. По дому прокатился звук приближающихся шагов. Я выключила гриль, вытяжку и обернулась к мужу.
— Все же празднуешь?
— Как видишь. — развела руками. Грудь, нескованная бельем, шевельнулась. Тонкое кружево оцарапало соски. Они напряглись и проступили отчетливее. Я облизала губы: — Присоединишься?
Тимур прошел через кухню, тяжело опустился на барный стул и кивнул:
— Конечно.
Я улыбнулась. Поставила перед ним тарелку и, не сдержавшись, коснулась губами шеи.
— Что там у родителей?
— Не знаю, — Тимур сокрушенно покачал головой. — Отец похудел, осунулся… Морщится при ходьбе. А когда спрашиваем, что болит — отвечает, что все нормально.
— А в больнице что сказали?
— Да ничего! Он ведь в обычную попал. А там… кому он нужен. Не захотел обследоваться — они и не настаивали.
— Что думаешь делать? — Я встала у Тима за спиной и принялась растирать его скованные напряжением плечи. Пиджак он скинул сразу, как только вошел.
— Завтра договорюсь с Боголюбовым. Пусть его нормально обследуют.
— Ну, и правильно.
Массаж я закончила поцелуем. А потом уселась напротив Тимура и взялась за приборы. Мясо немного остыло, но меня это совершенно не волновало. Жара мне хватало и так. Он тлел в глазах Алмазова и оставлял на моей коже ожоги. Но было в этом взгляде что-то еще. То, что заставляло меня беспокоиться. Он разлил вино — я пригубила, наблюдая за мужем из-под ресниц.
— У него кровь в моче.
Я сглотнула. Теперь мне стало понятно, почему Алмазов нервничал.
— Это может быть все, что угодно.
— А может быть рак.
— А также цистит и еще куча других болячек. Мы этого не узнаем, пока он не обследуется.
— Дерьмо.
Тимур опрокинул в рот остатки вина и налил еще. Бутылка опустела.
— Пойду еще принесу. А ты пока себя не накручивай, ладно?
Не знаю, насколько нам нужна была сейчас вторая бутылка. Я просто хотела побыть одна, чтобы все хорошенько обдумать. Родители Тимура были родными и для меня. Я тоже переживала о Бакире. Но ко всему прочему, я не могла не думать о том, как это все отразится на Тиме. А то, что отразится — я знала наверняка. Если, конечно, там действительно что-то серьезное.
Когда вернулась в кухню, Тимур стоял у окна. Я оставила бутылку в сторону, подошла к нему со спины и обняла.
— Все будет хорошо, милый. Поверь, все будет хорошо.
— А так и не скажешь. В последнее время у меня такое чувство, что вся моя жизнь катится псу под хвост.
Я ничего не ответила. Лишь сильнее сцепила руки. То, что Тимур заговорил — мне казалось добрым знаком. Раньше он делал вид, что никаких проблем у нас нет. А его онкология… это так. Прорвемся.
Тимур тяжело вздохнул. Чуть сместился и, закинув мне руку на плечи, придвинул к себе. Он выглядел таким несчастным, что мне захотелось, во что бы то ни стало, его порадовать. Не то, чтобы у нас для этого были поводы. Хотя…
— Я не хотела тебе говорить сейчас, потому что еще ничего не решено…
— Да?
— Но, думаю, сейчас нам как никогда нужны хорошие новости. Я все же позвонила Лёне. Ты не поверишь, но мне даже не пришлось ничего ему предлагать! Он сам искал, как с нами связаться.
— Ты… позвонила… Жорину?
Темный взгляд мужа полоснул по мне лезвием.
— Да. Позвонила. Но о работе он заговорил сам.
— Я, кажется, просил тебя этого не делать.
— Да, просил. Но нам нужен этот проект, и я не собираюсь от него отказываться только потому, что ты вдруг вздумал выяснять у кого из вас круче яйца! Черт, я думала, ты обрадуешься. Хоть какая-то хорошая новость за целый день, а ты…
— Меряться письками? Вот как. Думаешь, мне это надо, Катя?
Зрачки Алмазова потемнели, и в них закручивалось что-то страшное, темное. Я еще не видела мужа таким. Отступила на шаг…
— Прости, я не так выразилась, просто…
— Ну, почему же, по-моему, все понятно.
— Что тебе понятно, Тим? — спросила я, старательно подавляя зарождающийся в голосе страх.
Тимур сократил расстояние между нами. Заглянул мне в глаза, пугая закипающей в них черной прорвой. Медленно коснулся моих губ пальцем. Чуть надавил. Мое сердце колотилось, как ненормальное. Кухню освещала лишь подсветка над барной стойкой, остальное пространство комнаты тонуло в интимном полумраке. В нем только я и он… И что-то страшное, разверзающееся прямо сейчас между нами почти зримой пропастью. Которую я надеялась преодолеть. Приоткрыла губы, втягивая палец в рот. Тим тихонько застонал — напряжение, колючей проволокой сковавшее мою душу, чуть спало. Я почувствовала, что ко мне постепенно возвращается контроль над ситуацией, и улыбнулась. Это была ошибка. Влажными от слюны пальцами Тимур прочертил дорожку на шее, собрал в кулак ткань сорочки и с силой ее рванул.
— Мне понятно, что у тебя давно не было возможности убедиться в том, какой я мужчина. И в наказание ты решила меня кастрировать.
— Это неправда, — прошептала я, даже не пытаясь прикрыться теми жалкими обрывками ткани, что на мне остались.
— Да ну?
— Именно. Хотя знаешь что? Ты прав. Ты слишком долго меня игнорировал.
— И? — бровь Алмазова поползла вверх, в то время как взгляд — вниз, по взволнованно вздымающейся груди, к моим сжавшимся от страха соскам.
— И я действительно думаю, что тебе пора это исправить.
Не сводя с мужа глаз, хмелея от страха и собственной решимости, я попятилась к подоконнику. Нащупала руками выступ и медленно на него опустилась. Кожу обожгло холодом. Я едва слышно всхлипнула. Тимур стоял в стороне и не спешил ко мне подходить. Закусив губу, я медленно развела ноги. Нет, я никогда не была скромницей. С ним — нет. Но и никогда откровенной настолько. Наверное, все дело было в отчаянии. Ведь все мои намеки, все завуалированные попытки его соблазнить проваливались с оглушительным треском. И сейчас, когда Тимур был заведен, подогрет злостью и отчаянием — я не могла упустить шанс выкрутить ситуацию в свою пользу. Да, пусть надавить — вывести на эмоции, так, чтобы у него слетели все блоки и все контроли. Чтобы Алмазов забыл, наконец, о своих страхах, забыл обо всем на свете. Чтобы в его голове была только я. И никого, ничего больше…
И я решилась! Хотя инстинкты самосохранения вопили об опасности, скользнула ладонями по подоконнику, сексуально прогибаясь в спине. Опустила веки и, глядя на мужа, небрежно заметила:
— Как для мужика, ты слишком долго думаешь, что делать с голой женщиной.
Алмазов дернулся, рыкнул, тряхнул, как зверь, головой, и рванул ко мне.
Глава 8
Не было никаких прелюдий. Тимур просто подошел ко мне, вмиг растерявшей уверенность, и, обхватив за шею, лишая всякой возможности пошевелиться, второй — дернул пряжку ремня. Брюки упали на пол с легким звоном — Тим всегда таскал мелочь в карманах. Знакомый до боли звук немного успокоил, сбавил градус накала. Я тихонько выдохнула, замерев, когда Тимур приблизил свое лицо к моему. Будто пробуя на вкус мое дыхание. А потом еще сильней сжав пальцы на шее, скользнул между моих широко расставленных ног. Трусики на мне были чисто символическими, и они совсем не мешали. Алмазов даже не озаботился тем, чтобы их снять. Лишь отодвинул в сторону и с силой насадил меня на себя. Мы оба зашипели… Я потому, что после такого долгого перерыва принимать крупный член мужа было действительно болезненно, а он… Потому что любил жесткий секс.
Тим не спешил меня покидать. Я поерзала, заново привыкая к его объему, и сжала его внутри что есть сил. Зная, как это ему понравится. Тимур ругнулся и принялся с оттяжкой в меня вколачиваться. Короткий резкий толчок — медленное отступление. Мои мышцы конвульсивно сжимались, не желая его отпускать, донельзя усиливая ощущения. Тимур дразнил меня, нашептывал на ухо пошлости. Кусал шею и ключицы. Потому что в такой позиции просто не мог добраться до груди.
— Сядь на стул, — простонала я, понимая его затруднение. Моя грудь заводила Тима. Да мне и самой нравилось, когда он ее ласкал.
Алмазов замедлился. Впился в мои губы, и так, не прерывая поцелуя, мы перекочевали на стул. В этой позиции он погружался в меня так глубоко, что мне с большим трудом удавалось сдерживать рвущиеся из груди крики. Я тихонько поскуливала, раскачиваясь на муже, пока окончательно не выбилась из сил. Мышцы ног горели от напряжения. Я больше не могла удерживать собственный вес на пальчиках, но и прекратить не могла. Я уже была так близко… Так чертовски близко.
— Кончай, — прохрипел Тимур, пряча застывшее в предоргазменной маске лицо на моей груди. — Ну же! — Мне было нужно совсем чуть-чуть. Я зажала бугорок клитора между средним и указательным пальцем и… взорвалась. Разлетелась на сотни искрящихся брызг. Безвольно обмякла на коленях у мужа. Но тот не собирался давать мне спуску… Даже маленькой передышки… Довольно бесцеремонно меня столкнув, он сбросил с кресла подушки.
— На колени.
Я сделала, как он велел. Опустилась коленями на подушку, а головой — на руки, вытянутые перед собой. В то же мгновение мое тело сотряс мощный толчок.
В эту ночь Алмазов доказывал, какой он мужик, просто с маниакальным упорством. В какой-то момент я возблагодарила небо за то, что не стерла колени в мясо. Подушка чуть исправила ситуацию. Он раз за разом доводил меня до оргазма, пока я полностью не вымоталась. И лишь когда я почти потеряла сознание, потеряла ориентиры и себя потеряла, он с приглушенным стоном кончил.
Утром у меня болела каждая косточка. Даже моя походка, казалось, кричала о том, чем я занималась целую ночь. И мне приходилось контролировать каждый свой шаг, чтобы об этом не узнали все абсолютно.
— Выглядишь слегка помятой, — прошептал Тимур, неожиданно возникая за моей спиной. Я устало улыбнулась и потянулась за стопкой документов, которые мне принесли на подпись как раз перед приходом мужа. Тим придвинулся вплотную и провокационно сжал мою ягодицу. Это было, пожалуй, единственное место, которое у меня не болело. И то только потому, что Алмазов все же внял моим отчаянным просьбам и не стал завершать наш затяжной секс-марафон таким болезненным сексом. Если традиционным способом я еще могла выдержать его напор, то вот так откровенно — вряд ли. Это все же требовало подготовки и какой-никакой регулярности. Иначе боль была такой сильной, что об удовольствии речь даже не шла.
— Не знаешь, благодаря кому?
Тимур плотоядно улыбнулся.
— Повторим?
Я рассмеялась. То, что между нами произошло, окрыляло. Он мог сколько угодно оглядываться по сторонам, да… Но меня он хотел, несмотря ни на что. К тому же теперь у Тимура не было никаких причин в себе сомневаться. То, что он все еще в деле — Алмазов вчера доказал. Не мне… Я в этом никогда не сомневалась. Но себе… Себе он все доказал, да. Давно я не видела его таким самодовольным.
— Ты же знаешь, что повторим. Я никогда тебе не отказывала.
— Может, нам стоит больше внимания уделить твоей попке. Вчера я обделил её вниманием.
— И слава богу! Нет, я серьезно, Тим…
Алмазов снова оскалился. Но когда наши губы соприкоснулись, стало уже не до смеха. Он пил меня, он дышал мной, как будто вчерашнего ему было мало.
— Ух, ты…
Я резко отшатнулась от мужа. Рука невольно взмыла вверх, и я потрогала саднящие губы, не решаясь посмотреть на Волкова.
— Что-то срочное? — насупился Тимур. Ян вскинул верх ладони:
— Ничего, что не могло бы подождать.
— Да брось. Ты ведь уже пришел. Говори, что там у тебя… — вмешалась я в разговор, глазами давая Тиму команду: «Остынь, мы же на работе!» Тот хмыкнул.
— Ты уверена? — переспросил Ян, как-то странно на меня глядя.
Да что это с ним?
— Конечно.
Мой голос прозвучал непривычно строго. Таким тоном я напоминала Волкову, что мы не только и не столько друзья, сколько начальник и подчиненный. Ну, и что, что он застал нас с мужем за поцелуями. Субординация в офисе — прежде всего.
— Окей. Тут мне сорока на хвосте принесла, что ТерСтрой ищет субподрядчика в проект на Лесной…
— Серьезно?
— Угу. Они взялись, но своими силами не тянут.
— Это может быть интересно. Я свяжусь с Деревянко.
Глаза Тимура загорелись азартом. Он взялся было звонить, но я выставила перед собой руку с вытянутым указательным пальцем. Давая понять, что прежде мне нужна минута его внимания. Тим вопросительно вскинул подбородок.
— Ты отца хотел в клинику отвезти.
— Угу… Я договорился после обеда.
— Оу, ладно.
— Я могу идти? — пошутил он.
— Наверное. По поводу Лёни можем поговорить и позже.
— Я могу идти? — пошутил он.
— Наверное. По поводу Лёни можем поговорить и позже.
Хоть взгляд Алмазова вновь похолодел стоило мне только упомянуть имя Жорина, я видела, что он колеблется. Прямо сейчас в твердолобой голове моего мужа шла нешуточная борьба, и я не знала, что в ней победит. Несколько бесконечно долгих секунд спустя Тимур все же кивнул мне и вышел из кабинета. Я перевела дух. Ну, надо же… Он не стал упрямиться. Или, по крайне мере, не стал рубить сгоряча.
— Что за Лёня? — будто бы между делом поинтересовался Ян.
— Да так, не бери в голову. — Не знаю, но в тот раз я опять отмахнулась от его вопроса. Словно чувствовала, что об этом рано говорить. Или не стоит вовсе. — Хочешь чаю? Я как раз собиралась почаевничать.
— Давай. Что-то замахался я.
— Есть печенье, шоколад и… кусочек засохшего сыра. — Я понюхала его, в попытке определить степень благородства плесени, и скривилась. — Фу, какая гадость!
— Похоже, ты давно не заглядывала в свой холодильник, — засмеялся Ян.
— Угу. Я на диете… Сахар?
Волков удивленно на меня посмотрел, кивнул и без всяких угрызений совести отправил себе в чашку сразу три кусочка рафинада. Довольный, словно это не он вот прямо сейчас положил себе в чай углеводную бомбу.
— Не представляю, зачем тебе всякие диеты. Ты просто красотка, Катя.
— Ага. Все вы так говорите.
— Ну, а что? За тобой как начали мальчишки увиваться еще в первом классе, так и…
Черт… Это было неожиданно приятно. Такой незатейливый комплимент, а я почему-то растаяла.
— Так и что?
— Так и ничего не меняется.
— Врешь ты все! — рассмеялась я, как девчонка пряча лицо в ладонях. — Никто за мной не увивался… В институте, вон, одногруппницы по свиданиям бегали. А ко мне даже никто не подходил.
— Так это потому, что все знали, чья ты девушка. Алмазов еще в школе это всем объяснил.
— Он может… Что смотришь?
— Да так. Удивляюсь контрастам. Вчера ты была такой печальной, а сегодня — совсем другое дело. Появился повод для радости?
Я пожала плечами:
— Не знаю… Может быть.
— Рад за тебя. Правда… Ну, я, наверное, пойду.
— Давай! И спасибо за идею с ТерСтроем. Будем надеяться, что из этого что-то выйдет.
После ухода Яна я, наконец, разгребла папку с документами. Что-то подписала, что-то отложила в сторону. Например, те счета, оплату которых мы могли отсрочить по договору. Обычно я не тянула с выплатами, но с тех пор, как наше финансовое положение в значительной мере ухудшилось, отсрочка платежа стала нашим спасением. Покончив с документами, я снова открыла вкладки с тендерами. За минувшие сутки информация несколько обновилась. Опять же суммы не такие существенные, но мне не давала покоя одна зудящая мысль. И я хотела ее проверить.
— Лена, зайди ко мне. Есть задание.
Через две минуты наш ведущий экономист уже сидела напротив меня в кресле.
— Мне нужно, чтобы вы посчитали коммерческое предложение по трем тендерам. Объемы там небольшие. Справитесь быстро. Юристы пока подготовят заявку и необходимый пакет документов.
— Без проблем, — кивнула Лена, сунув нос в протянутые ей документы. — Что-то и впрямь небольшие…
— Именно об этом я и говорю.
Я не собиралась никому объяснять, что задумала. Тем более что и сама не до конца понимала, куда это все меня приведет. Для начала мне нужно было убедиться, что кто-то из нашего офиса сливает данные коммерческих предложений конкурентам. И выяснить, на кого этот гад работает. Если, конечно, это действительно происходит. Ведь вполне возможно, что я просто пытаюсь найти оправдание собственным неудачам. Ну, и паранойю, конечно, тоже не стоило сбрасывать со счетов.
От последней мысли я улыбнулась. Открыла папку с коммерческими предложениями по последним тендерам и еще раз их пролистала. Картинка получалась дивная. Но… бессистемная. Два контракта ушли к нашим давнишним конкурентам, один — к фирме, которая засветилась на рынке лишь недавно, и еще по одному — к старичкам послабее. Если в нашей команде и был шпион, то он не работал на какую-то конкретную фирму. Тогда на что он вообще рассчитывал? Непонятно.
Я растерла глаза и откинулась в кресле. Ладно… Признаю. Пока все говорит о том, что никакого шпиона нет. Одно настораживает, и очень сильно. По некоторым позициям коммерческое конкурентов было ниже едва ли не на копейку. Сраную копейку, но ниже… Как экономист, я понимала, почему так. Будучи в отчаянном положении, мы предлагали минимальную цену. Перебить ее — значит работать себе в убыток. А копейка… она вроде и не играла роли, но придирчивая тендерная комиссия в любом случае видела меньшую цену. Как поверить в такую случайность? Эти копейки не давали мне покоя.
Пока я размышляла, наступил обед. Хлебец с авокадо, который я съела на завтрак, уже давно проскочил, и есть хотелось так, что сосал желудок. Пообещав себе, что съем лишь один овощной суп, я вышла из кабинета. И столкнулась с летящим по коридору мужем.
Опаздываешь к отцу? — улыбнулась я, обхватывая его за пояс.
— Если бы. Представляешь, он отказался ехать! Сказал, что прекрасно себя чувствует и не собирается понапрасну тратить свое время.
Тимур был раздражен и взволнован. Его глаза горели праведным гневом, а из носа, казалось, еще чуть-чуть, и повалит дым.
— Тим, он взрослый человек и должен отдавать отчет своим поступкам.
— Да, но…
— Но, что? Ты же не поведешь его к врачу на веревочке?
— Не поведу, — перевел дух Алмазов.
— Тогда и злиться какой смысл? Ну? Давай, выдыхай уже. И пойдем обедать?
Тим колебался.
— Может, все же поехать к нему и попытаться убедить?
— Ты веришь, что это возможно?
— Не очень-то.
— Вот тебе и ответ. Он все равно поступит по-своему, а ты останешься голодный и еще более злой, — я улыбнулась, щелкнула мужа по носу и потащила за руку вслед за собой к лифтам.
— Не верю я, что там все гладко.
— Мы можем заехать к ним вечером. Перед тем как забрать мальчиков с тренировки. Что скажешь?
— Скажу, что мне с тобой повезло.
Я вскинула голову, чтобы понять, не шутит ли он. И видя, что нет — растянула губы в счастливой улыбке.
— Вот именно, Алмазов. Не забывай об этом!
Глава 9
— Тимур! Ну, хватит уже… Мы опоздаем!
Я с трудом оторвалась от губ мужа и убрала его ищущие руки с собственной задницы. С той ночи между нами все изменилось. Он изменился… Точнее это болезнь изменила Тима. А сейчас он просто стал тем прежним, знакомым мне Тимуром Алмазовым. Разве что на самую чуточку более озабоченным, чем тогда. Но на это я точно не жаловалась.
— Чего улыбаешься? — шепнул Тим, не торопясь отстраняться. Потерся носом в чувствительном местечке за ухом и осторожно прикусил мочку.
— Ничего. Просто не могу поверить, что все хорошо. Что ты вернулся.
Эти слова Тимур не комментировал. Несмотря на то, что между нами все утряслось, многие вещи мы так и не обсудили. Я считала, что спешить нам некуда, и очень боялась спугнуть наше робкое счастье.
— Вот, возьми, — пробормотала я и, чтобы чем-то заполнить вернувшуюся из небытия неловкость, протянула ему кухонные ножницы. — Пойди, срежь с клумбы астр. Только смотри — выбирай красивые.
— Это еще зачем?
— Ну, ведь линейка, Тим!
— А почему мы просто не купили букет?
Я щелкнула любопытного мужа по носу и пояснила:
— Потому что в школе проходит какая-то благотворительная акция, и учителя призвали потратить эти деньги на помощь малоимущим. Купить им в школу канцелярию и рюкзаки. Знаешь, я тут подумала, что мы могли бы взять шефство над некоторыми такими детишками.
— Мы? — вздернул бровь Алмазов.
— Ну, не мы. Наша фирма… Думаю, разницы нет. Но только без огласки, знаешь, — я неопределенно взмахнула рукой.
— Решила заняться добрыми делами?
— А ты против?
Наши взгляды с Тимуром встретились. Он долго на меня смотрел вот так, в утреннем свете, льющемся в кухню. Пытаясь отыскать в моих глазах что-то, известное лишь ему.
— Нет. Я только за. Может быть, пришло время отдавать долги.
Я улыбнулась. Все же Тимур иной раз понимал меня даже лучше, чем я сама. Отдавать долги… Почему бы и нет? В конце концов, Тим выздоровел. И далеко не многим так везло.
— Мама, я не найду свой пиджак! — проорал Дамир, нарушая наш с Тимом обмен взглядами.
— Он висит в шкафу на вешалке!
— Мама, а мои носки где? — Это уже Назар.
Я закатила глаза к потолку. Тимур рассмеялся.
— Там, где и всегда, Назар. В верхнем ящике.
— Ничего не меняется, да? — покачал головой Алмазов.
— Ничего. Абсолютно, — качнула головой я и, вновь протянув мужу ножницы, скомандовала: — Ну, давай, дуй за цветами!
Тимур отмахнулся:
— Не надо ножницы. Я возьму секатор в сарае.
Астры в этом году были просто невероятно красивыми. Лохматые крупные соцветия самых невообразимых оттенков. Винного, лилового, белого… Я любовалась ими всю дорогу до школы и не думала ни о чем плохом. За эти дни со мной как будто случился приступ амнезии. Из памяти напрочь вылетело все, что делало меня такой несчастной.
На праздничной линейке мы стояли, держась с Тимом за руки, как и всегда до этого. Лишь в прошлом году Тимур пропустил праздник. Лысый после химии, ослабленный донельзя, он не хотел, чтобы его жалели.
— Тим…
— Ммм?
— А давай никуда сегодня не поедем. Устроим дома праздник, позовем соседских детей…
— У меня встреча с Деревянко. Забыла? — удивился Тимур.
— Черт. Как не вовремя.
— Не вовремя? — скептически вздернул бровь он.
— Нет, вовремя, конечно, просто…
— Да понял, я понял. Шучу. Постараюсь быстро со всем покончить. Деревянко нормальный мужик. Сам, небось, будет к семье спешить.
— Разве у него не взрослые дети?
— Взрослые. А внук в первый класс идет. Так что…
Тимур отвлекся, сосредоточив все внимание на концертном номере, который детишки подготовили к празднику. К счастью и номер, и речь директора были довольно короткими. Уже минут через пятнадцать мы проводили детей на первый в году классный час. Больше уроков по случаю первого сентября не планировалось.
— Зря я не взяла машину. Теперь и тебе здесь торчать, пока они не закончат, — с досадой поморщилась, глядя вслед потянувшейся к центральном входу ребятне.
— Да какая разница? Все равно встреча с Деревянко аж на двенадцать. Как раз успею вас отвезти.
— Ну, а целых сорок пять минут мы что будем делать? — поинтересовалась без всякой задней мысли. А вот у Тимура они, похоже, были. Он сверкнул глазами, взял меня за руку и потянул в сторону школьного парка.
— Эй, что ты задумал?
— Кое-что…
Читать бесплатно другие книги:
