Берег. Территория любви Крынская Юлия

– Э-э. Да я, собственно…

– Принцесса, будь уверена, что я не позволю этому случиться! – встрял в их разговор Роберт, помахал девушке рукой и плюхнулся рядом с диваном в кресло.

– Принцесса? Забавно, – переспросил Эдвард сына, и вновь повернулся к прелестной пациентке. – Вы вчера получили серьезную травму, и я в любом случае должен еще раз осмотреть вас, а также задать несколько вопросов. Роберт, ты поможешь нашей новой знакомой подняться в смотровую? А потом придумай что-нибудь с завтраком – я отпустил вчера Зою Михайловну на уик-энд.

Он встал, слегка поклонился и, уже выходя из комнаты, пробормотал себе под нос:

– Значит, принцесса… Неплохо. Очень даже неплохо. Но проверить не помешает.

***

Как только закрылась дверь, Роберт подошел к окну и раздвинул шторы, впустив в комнату солнечный свет. От вчерашней непогоды не осталось и следа.

– Как ты, Джу? – обернулся он.

– Ничего не помню, – с Юлиного лица исчезло светское выражение. – Какая-то непроглядная тьма. Не с неба же свалилась. Ведь я где-то жила, у меня было имя, возможно, семья, работа. А сейчас ничего… И это страшно. А еще ужасней – я не знаю, что довело меня до края, почему оказалась, как ты говоришь, одна, избитая в лесу… Я правда не знала раньше твоего отца?

– Нет, – категорично отрезал Роберт. – Кстати, как он тебе?

Она потянулась и, посмотрела на дверь так, будто Эдвард до сих пор стоял там. Потом на выдохе, играя интонациями, произнесла низким грудным голосом.

– Отличная выправка, порывистость движений. Я увидела в нем человека собранного и энергичного. Ему бы латы, меч да коня – вылитый полководец с полотен великих художников, а не доктор.

Роберт замер с открытым ртом, и Юля звонко рассмеялась.

– Возможно, в забытой жизни я была актрисой. Мужчина как мужчина. Не бери в голову.

Она дотянулась до халата и, накинув его, встала. Ее немного качнуло в сторону, но Роберт уже стоял рядом, подставив плечо.

– Спасибо, ты настоящий друг! – она завязала кушак. – Нужно принять душ, прежде чем идти к твоему отцу. И стоит поторопиться. У него и помимо меня, наверное, дел хватает. Поможешь?

– Принять душ?

Юля улыбнулась и погрозила Роберту пальцем.

– С тобой нужно быть начеку!

Он обхватил ее за талию и помог дойти до ванны.

– Постарайся не делать резких движений. Если понадобится моя помощь, я здесь, рядом, – он нехотя выпустил ее из рук.

Юля закрыла дверь и взглянула на кольцо, пытаясь вспомнить, откуда у нее украшение: «От собачьего ошейника порой больше пользы, чем от этих безделушек!» Она стянула его с пальца, оставила на полке, встала под душ и долго, с наслаждением, нежилась под тонкими тёплыми струями. На полках стояли шампуни, в основном мужские. Она скрутила крышку с черного флакона с логотипом модного французского дома и понюхала, прикрыв глаза. Капнула сначала в ладошку, но скептически оценив количество, пожала плечами и обильно полила голову густой синей жидкостью. Белоснежная пена и свежий мандариновый аромат облаком окутали ее тело. Юля ополоснулась, выключила воду, завернулась в безразмерное махровое полотенце. Она расчесала непослушные волосы, пожужжала феном над ними, выключила его и прислушалась: за дверью стояла тишина. Юля придирчиво взглянула на свое белье и выстирала его. Невзначай она встретилась глазами с отражением и замерла: «Бред какой-то! Даже имени не помню… А вдруг у меня муж, дети? Как-то Роберт слишком форсирует события. Нужно намекнуть ему, что мы можем пока быть только друзьями». Она дотронулась до зеркала указательным пальцем, нарисовала знак вопроса, надела халат и вышла из ванной.

Роберт стоял, прислонившись к стене.

– Прости, я заставила тебя долго ждать…

Он притянул ее к себе и зарылся носом в еще влажных волосах.

– Ты даже не представляешь, как долго.

– Пойдем, – Юля смутилась от такой вольности с его стороны, и все разумные слова вылетели из головы, – позже поговорим.

– Слушаю и повинуюсь.

Открыв дверь, Роберт пропустил ее вперед и спросил:

– Сама сможешь дойти? Нам на второй этаж.

Юля укоризненно посмотрела на него, и Роберт поднял руки вверх. На лестнице закружилась голова, и она, стараясь не подавать виду, лишь крепче вцепилась в перила… Очнулась уже в просторном светлом кабинете на кушетке.

– Ты меня с ума сведешь, – волосы Роберта торчали дыбом, а глаза испуганно блестели. Он пригладил вихры, орудуя пальцами как граблями.

– Ты поцелуями оживляешь, скажи честно? – улыбнулась Юля, превозмогая головокружение.

– А можно? –  Фаррелл-младший коснулся ее губ, и она вся затрепетала от такой невинной шалости.

– Где тебя воспитывали? Ладно, снял чары и гуляй отсюда. Организуй нам завтрак примерно через час, а мы дойдем до больницы, – Эдвард оттеснил сына.

– Можешь называть ее Джулией, – хитро подмигнул Роберт и скрылся за дверью.

***

– Джулия? – Эдвард удивленно взглянул на Юлю.

– Вчера ночью выяснилось, я помню что угодно, даже пьесы Шекспира и сказки народов мира, но только не свое «я», – она протянула ему руку, и он помог ей сесть, задержав холодные пальцы в своей руке. – Мы с Робертом сошлись на имени Джульетта и его производных, так что можете меня называть Юлия или Джулия. Мне по душе и то, и другое.

– Не думал, что мой Ромео такой затейник, – Эдвард не мог даже припомнить, когда Роберт цитировал Шекспира в зрелом возрасте. – Раздевайтесь.

– Как?

– Что значит «как»? – Эдвард не уловил суть вопроса.

Юля помедлила, поднялась с кушетки и решительно скинула халат с плеч, оставшись без ничего. Увидев её обнажённой, Эдвард остолбенел, но спохватившись, поспешно произнес:

– Повернись… Повернитесь спиной, пожалуйста.

Юля пожала плечами, повернулась, но высокая девичья грудь с заострившимися от холода горошинами сосков до сих пор стояла перед его глазами. Он коснулся пальцами атласной, загорелой кожи идеально ровной спины, и организм вновь откликнулся непривычным для опытного врача образом. «Это что еще за фортель?» – осадил он себя и ощупал небольшую гематому на Юлиной голове в области затылка. Потом спустился к ушибу на плече. Юля трепетала от его прикосновений, дыша часто и поверхностно. Он быстро убрал руки и произнес будто невзначай:

– Интересный у вас шрам на спине, похож на ножевое ранение.

Юля повернулась к нему, прикрыв руками грудь:

– Что за шрам? Он свежий? Мне кажется, я не робкого десятка, но это так ужасно ничего не знать о себе.

– Все не так плохо, Юлия или с вашего позволения Джулия. Шраму этому не один год, так что сложно сказать наверняка его происхождение. Просто он может напомнит вам о чем-то. Сейчас сделаем рентген головы и анализ крови, назначим вам лекарства. Нам нужно дойти до больницы, тут рядом. Я помогу, не волнуйтесь. – он, не зная куда девать взгляд, снял с вешалки белый медицинский халат и накинул ей на плечи.

Она поблагодарила и оделась.

– Голова… Кружится.

Юлю качнуло в сторону Эдварда. Он подхватил ее под локоть и помог добраться до кресла. Померил давление, надев манжету тонометра на худенькую, но крепкую руку пациентки, достал из шкафчика упаковку таблеток и растворил одну в воде.

– Выпейте, и пойдем. – он окинул Юлю оценивающим взглядом, вышел и скоро вернулся с темно-коричневым плащом в руках и туфлями. – Наденьте еще это. Кстати, обувь ваша. Одежда еще не высохла.

***

Мистер Фаррелл внимательно изучил снимки и произнес:

– Джулия, если не считать частичную амнезию в результате удара или очень сильного стресса, – да, и такое бывает, – все у вас в порядке. А потому я обязан спросить, ибо разум ваш абсолютно ясен: что мы предпримем? Как частное лицо, а не врач, я предлагаю выбор. Мы можем связаться с полицией, и она будет разыскивать ваше «я». Второй вариант: постарайтесь вспомнить сами, кто вы есть. Учитывая те необычные обстоятельства, при которых Роберт нашел вас, я не исключаю, что вы попали в крупные неприятности, поэтому вам решать. Со своей стороны, я гарантирую полную поддержку и все условия для вашего восстановления.

– Вы позволите? – она взяла со стола канцелярскую резинку для денег.

– Да, пожалуйста.

Юля прошлась по кабинету – гибкая, грациозная, изящная, она развернулась и замерла у окна. «Будто кошка по краю крыши», – вдох застыл у него в горле. Пока она неспешно собирала волосы и завязывала их в хвост, Эдвард снова взял снимок в руки. Он с усилием всматривался в него, не видя там ничего, кроме ее изящной фигуры под медицинским халатом мужского кроя. Белая ткань пропускала свет, и Юлин силуэт представал перед ним как кости на рентгене. Она была настолько красива, насколько недосягаема для него. Еще ни разу он не бывал в такой странной ситуации. Юля повернулась и как ему показалось взглянула на него с гораздо большим интересом, чем смотрит пациент на врача. Эдвард вышел из-за стола и подошел к ней.

– Мистер Фаррелл, – она стояла недопустимо близко, и у Эдварда сердце забилось сильнее от звуков ее голоса. В душе со вчерашнего дня нечто ширилось и раскрывалось, откликаясь нежностью глубоко изнутри, наполняя истомой все его существо. – Я чувствую себя, маленьким, потерявшимся в большом городе ребенком. Хочется звать на помощь, но интуиция подсказывает, что лучше так не делать. Поэтому выбираю второе. Я буду признательна вам, за помощь.

– Браво, – он пожал ей руку, – я люблю решительных и разумных людей. Думаю, мы поладим.

– Мы уже поладили.

Эдвард улыбнулся:

– Не возражаешь, если я перейду на «ты»? – он мысленно признался себе, что впервые в жизни позавидовал сыну.

– Напротив!

Уже две ее руки он сжимал в своих ладонях: «Господи, что я делаю?»

– Роберт предложил поехать тебе с ним в Москву?

Юля потупила взгляд и чуть слышно произнесла:

– Да.

– Я тоже буду в Москве сегодня.

– Вы поедете с нами? – ее бледное от недосыпа лицо оживилось. – Ну просто камень с моей души сняли. Мы совсем незнакомы с Робертом, и я чувствовала бы себя неловко с ним один на один.

«Она – прелесть, но Роберт никогда не простит мне такой подлости. Готов поспорить, что я ей нравлюсь больше, нежели мой молодой повеса». В ее взгляде промелькнула усмешка, и к щекам Эдварда прилила кровь: «Мысли она мои что ли читает».

– Джулия, нет. Я лечу самолетом, а вы поедете на машине. – комок встал в горле у Эдварда, но он пересилил себя и продолжил. – Мой сын порядочный молодой человек, будь с ним.

Взгляд зеленых глаз полоснул Эдварда по лицу и погас. То ли гнев, то ли отчаяние промелькнули в них. На осунувшемся вмиг лице застыла маска. Эдвард готов был простоять рядом с этой девушкой до судного дня, но будто неведомая сила отталкивала его. Юля не двигалась, и Эдвард еще держал ее руки в своих, но всего тремя словами он только что проложил между ними пропасть. Юля нерешительно возразила.

– Как я могу быть с ним, пока не вспомню кто я?

– Я хотел сказать доверься ему, – от волнения Эдвард перешел на английский язык. – It’s just like Hamlet said: «To thine own self be true»6.

– Будь сама собой, и все устроится, – Юля шагнула назад и, оступившись, села на подоконник. Она изумленно смотрела на Эдварда, – Я, правда, вас раньше не знала?

– Если только существуют прошлые жизни или параллельные миры, —

– Скажите что-нибудь еще, пожалуйста.

Эдвард заговорил по-английски, но Юля сделала ему знак остановиться.

– Что-то в вас мне знакомо, но я не могу понять что. Я вспоминаю, был ли у меня муж, семья, но делаю это скорее потому, что так надо, а не потому, что хочу. И причина подобному факту вы и ваш сын. Осталось определить предназначение моего забвения: проклятие или Божий дар?

Эдвард присел рядом с Юлей, раздумывая, насколько тактично можно преподнести то, что ему известно о ней. Он взглянул на часы, времени оставалось на быстрый завтрак.

– Ты не замужем, Джулия, потому что никогда не была в постели с мужчиной. Это я говорю тебе как врач.

Юлины щеки вспыхнули румянцем. Она вскочила, пылая негодованием, и Эдвард поднялся вслед за ней.

– Джулия, я выполнил врачебный долг, осмотрев тебя полностью. О том, что я тебе сказал сейчас, знаем только ты и я. А теперь извини, мне скоро выезжать в аэропорт. Меня ждут пациенты в Москве. Там встретимся и продолжим разговор. Если захочешь.

– Спасибо за правду.

– Возможно, это направит твои воспоминания в правильное русло, очистит твою совесть и остановит в нужный момент, если решишь принять ухаживания моего сына. А теперь пойдем, Роберт сейчас сразит нас кулинарными способностями.

***

Юля с Эдвардом вернулись в дом и пошли на запах жареного бекона. На кухне, обрамленной в синий кафель, в центре круглого стола, покрытого льняной скатертью в ультрамариновую с белым клетку, стояла тарелка с горкой из тостов с румяной корочкой, рядом на овальном блюде теснились под свежей зеленью и оливками ломтики брынзы и колбасы. У плиты суетился Роберт. Он повернулся и, шутливо насупившись, пожурил отца:

– А ты всех своих пациентов обнимаешь?

– Да ты никак ревнуешь, – рассмеялся Фаррелл-старший, но руку убрал и добавил, – Джулия так и норовит упасть в обморок.

– М-м, как вкусно пахнет! Чем тебе помочь? – Юля подошла к Роберту, и он ткнулся носом в ее щеку.

– Достань тарелки из белого шкафчика над мойкой и разложи приборы!

Эдвард тихо вышел из кухни, чтобы позвонить. Вернувшись, он сел с ребятами за стол и некоторое время исподтишка наблюдал за Юлей. Она вела себя так, будто и не было между ними неловкого разговора полчаса назад. «Может я себе все надумал, и она просто переживала из-за потери памяти, а меня в неясных воспоминаниях интуитивно приняла за какого-то близкого ей человека? А я-то, старый дурак, надумал себе неизвестно чего. Но хороша, плутовка! Я не узнаю сына. Словно кто-то завел часы, стоявшие много лет, и время пошло. Так хорошо сидим, по-семейному. Странно даже… И легко! Будто лет десять сбросил".

Фаррелл-старший отложил салфетку и встал:

– Я договорился с Виктором. Можете взять машину в гараже и хоть сейчас отправляться в путь. Держи документы и ключи. Я попросил его, чтобы нам сняли гостиницу на троих. Вопросы есть?

– Нет вопросов. Спасибо, отец!

Сын сиял как начищенная пятифунтовая монета, а Юля больше не смотрела в сторону Эдварда, если только он не обращался к ней лично. Это слегка кольнуло его самолюбие.

– Только ребята мне уже забронировали гостиницу, – Роберт невинно улыбнулся, что обычно не предвещало ничего хорошего.

– Хорошо. До встречи в Москве. – Эдвард поджал губы, чуть поклонился в сторону Джулии и, повернувшись на каблуках, стремительно вышел из кухни.

***

– Ну что ж, – Роберт потянулся, как огромный кот, встал и потянул ее за руку, – будем действовать по обстановке! Боевая готовность номер один. Мне кровь из носу нужно быть сегодня вечером в Москве, поэтому выезжаем сейчас. Только раздобудем тебе какой-нибудь костюм. Не можешь же ты путешествовать в медицинском халате. Женской одежды у нас нет, а твоя еще не высохла. Пойдем, пороемся в шкафу, проявим фантазию.

Юля зашла следом за Робертом в комнату и задержалась у стеллажей, заставленных книгами и фотографиями. В основном это были военные нечеткие снимки, и только один цветной, в черной зеркальной рамке, словно случайно оказавшийся среди них, сразу бросался в глаза. Красивая женщина, та же, что была изображена на портрете, смеялась и махала рукой.

– Кто это?

– Жена хозяина дома. Она погибла.

– Красивая. Ты говорил, хозяин дома тоже врач?

– Военный врач. Это комната его сына. Артур – классный парень. Он сейчас в отъезде, но разрешил пользоваться всем, что мне понадобится, – Роберт обнял Юлю за талию, и она, вздрогнув, отстранилась. Он закусил губу: «Не переиграл ли меня отец?»

Роберт подвел Юлю к шкафу.

– Постарайся подобрать себе одежду более-менее по размеру, просто чтобы доехать в машине до магазина. В общем, подумай, а я пока приведу себя в порядок, – он сунул руки в карманы и расстроенный вышел из комнаты.

Когда он вернулся с ее начищенными туфлями, Юля стояла босиком у окна в светлом зеленом джемпере и хлопковых брюках, аккуратно закатанных выше щиколотки и туго затянутых ремнем на талии.

– Смотришься стильно, – Роберт присел на корточки и помог Юле обуться… – Как ты ноги не переломала в лесу на таких каблуках?

– Знаешь, я себя в них очень уверенно чувствую!

– Тогда вперед, Ваше Высочество! Карета подана, – улыбнулся Роберт и посмотрел на нее снизу вверх.

Глава 4

В гараже на две машины Роберт подошел к белому «БМВ», распахнул перед Юлей дверь и помог сесть в кожаное кресло цвета слоновой кости. Плюхнулся сам за руль и повернул ключ зажигания. Приборы вспыхнули оранжевым светом, и послышался бархатный рокот мощного мотора. Привычный к правостороннему движению, Роберт чувствовал себя некомфортно, сидя с левой стороны. Он выехал из ворот и направил машину по петляющей меж деревьев узкой дороге.

– Можешь немного поспать. Нам долго ехать, а ты еще очень слабенькая. Не против, если я включу музыку.

Юля покачала головой. Из динамиков полилась красивая мелодия.

– Странная вещь, – она вполоборота повернулась к Роберту, скинув туфлю и поджав под себя одну ногу, – мне кажется, что я слышала эту музыку раньше, но ее название ускользает, теряясь в ставшей чужой памяти.

Он потрепал Юлю по коленке.

– Однажды ты вспомнишь все.

– Можно я, и правда, вздремну.

– Конечно. Откинь кресло.

Выехав на трассу, Роберт внимательно всматривался в припаркованные машины, ведь на чем-то Юля должна была сюда приехать. А может, ее привезли, а она сбежала. Роберт подумал о найденной вчера сумке, что осталась в чемодане, и его кольнула совесть, что он скрыл от Юли и отца находку. Но в любви как на войне, все средства, ведущие к победе, хороши.

В городе Роберт поехал к Пассажу, так как других магазинов здесь не знал. Припарковавшись на Итальянской улице, он оставил записку для Юли и отправился постигать мир женской моды. Еще дома Фаррелл-младший изучил по этикеткам размеры Юлиной одежды и уверенно зашел в первый магазин. Спустя полтора часа Роберт, обвешанный пакетами, ввалился в машину. Юля проснулась и удивленно округлила глаза.

– Ваше высочество! Окна затонированы, потому можете спокойно переодеться на заднем сиденье, а я пока принесу кофе. Не думал, что посещение магазинов для леди – такой адский труд. Начните с этого пакета. – он закинул покупки на заднее сиденье, а один крупный сверток сунул ей в руки. Он одарил даму сердца своей самой обворожительной улыбкой и вышел на улицу.

***

Юля ошарашенно посмотрела ему вслед, перебралась назад и распаковала огромный сверток. В нем лежало белье, синие брюки, белый джемпер из кашемира, короткий плащ в клетку, синие туфли на удобной танкетке, перчатки, сумка и даже полный набор косметики. Еще среди покупок притаился мобильный телефон. В его записной книжке значился только один номер. Она нажала на вызов, и ей сразу ответили:

– Я угадал с размерами?

– Да, – поблагодарила она, не в силах прийти в себя от изумления. – Как умудрился столько накупить за час? Ты все-таки фея или правильнее будет сказать – фей.

– К сожалению, – рассмеялся Роберт в ответ, – к волшебству я не имею никакого отношения, иначе такого бы наворотил! Ладно, подожди еще минуточку.

Вскоре он вернулся с двумя стаканчиками кофе, сел в машину и присвистнул.

– Нет слов! Леди во всем!

– Спасибо. Но мне неловко чувствовать себя обязанной…

– А ты не чувствуй.

– Хотелось бы пока просто остаться друзьями.

– А я тебя пока к алтарю и не зову, – Роберт хитро взглянул на нее, – хотя вряд ли мы сможем просто дружить.

– Этого я и боюсь.

– Ты мне ничем не обязана, Джу. Я не из тех парней, что покупают женщин.

– Потому что они на тебя сами вешаются? – Юля с тревогой поглядывала по сторонам.

– Создаю такое впечатление?

– Есть немного.

Они выпили кофе, и Роберт подал Юле еще один пакет. Там лежали элегантные очки, закрывающие пол-лица и синий шелковый платок.

– Чтобы ты смотрела на мир, а не он на тебя. Пока так будет лучше. Надевай, и поехали.

***

В час дня самолёт приземлился в столичном аэропорту Внуково. Мистер Фаррелл спустился по трапу, обогнул аэродромный автобус, качавшийся под натиском суетливых пассажиров, и направился к чёрному минивэну с тонированными стёклами.

– Эдвард! – из-за машины вышел подтянутый, высокий, с неизменной улыбкой на лице Виктор и приветственно махнул рукой.

– Старина!

Мужчины обменялись рукопожатиями и обнялись.

– Поехали! – Виктор сдвинул боковую дверь микроавтобуса. – Взрыв на Каширском шоссе, ты уже в курсе?

– Да, смотрел новости, – озабоченно нахмурился Эдвард, забираясь в прохладное нутро машины. – Много тяжелых?

– Сложно сказать, завалы быстро не разберут. Но надо поторопиться. – Виктор запрыгнул следом. – Трогай! – кивнул он водителю, захлопнул дверь, и машина сорвалась с места.

– Какая дикость! – покачал головой Эдвард. – Сегодня, в день траура. Это сколько же взрывчатки понадобилось, чтобы дом обрушить?

– Порядка трехсот килограмм в тротиловом эквиваленте. Как тебе такое? – Виктор гневно стукнул ладонью по колену. – Погибших будет гораздо больше, чем раненых. Но все лучшие хирурги сидят уже наготове. Спасибо, что согласился приехать.

– О чем речь, Виктор! – отмахнулся Эдвард. – Я все больше прикипаю душой к России, несмотря на творящийся беспредел. Мы с Лиз всегда ездили в составе бригад Красного креста. Весь мир избороздили вдоль и поперек, столько горя повидали.

– Ты удивительный человек! С твоим уровнем мастерства ты мог бы жить припеваючи в Лондоне. В твоей клинике отбоя нет, наверное, от клиентов.

– Есть такое дело, – слабо улыбнулся Эдвард. – Но это не то, чего хочется моей душе. Я вырастил хороших учеников, и потому знаю, что клиника моя в надежных руках.

***

Взрыв унес более ста жизней, а раненных привезли в больницу в разы меньше. Несмотря на позднее время в операционной лампы светили как днем. По завершении операций, в блоке стоял характерный запах крови, эфира и спирта. Эдвард тер кожу с таким остервенением, будто хотел содрать ее с себя. Трое тяжелых раненных сегодня прошло через его руки, и последнего парнишку он не смог спасти. Темные пятна крови на зеленой форме смотрелись бестактным напоминанием о его поражении в схватке с костлявой. За его спиной на высоком столе все еще лежало то, что еще пару часов назад дышало, надеялось, возможно любило. Теперь же на сером лице застыла маска вечного покоя и безразличия ко всему, что осталось на земле. Двери раздвинулись, и в операционную два крепких санитара втолкнули каталку. Эдвард оглянулся на тело, накрытое простыней, и посмотрел на себя в маленькое зеркало над раковиной. Из глубокой тени глазниц на него смотрел уставший, но по-прежнему пытливый взгляд.

– Тебе нехорошо, Эдвард? Неужели до сих пор переживаешь? – Виктор весь день провел за соседним операционным столом, и тоже выглядел не лучшим образом.

– Не переживаю, скорее не могу смириться с тем, когда умирают молодые.

– Пойдем-ка в ординаторскую и тяпнем по коньячку.

– Пойдем.

В лифте ехали молча, не было сил даже поднять головы. В небольшом кабинете разместилось четыре стола, заваленных бумагами, стеллаж с документами и колченогий диван, обтянутый дерматином. Виктор взял свой дипломат с подоконника и достал бутылку выдержанного армянского коньяка, плитку шоколада и пару яблок. После первой стопки, когда янтарный, благородный напиток согрел небо и мягко пролился в глотку, туман в мозгу немного рассеялся. Эдвард расположился на диване, а Виктор сел за стол и взялся за телефонную трубку. Пока он разговаривал с сыном, Эдвард положил голову на спинку дивана и наблюдал за ним. Сила и уверенность сквозили в каждом слове и движении этого человека. Высокий, широколицый, с веселыми зелеными глазами, Виктор пользовался популярностью у женщин независимо от их возраста. В его черный чуб уже закралась седина, но только добавила ему солидности. Лишь немногие знали, сколько боли пришлось пережить Виктору за последние годы. Как и Эдвард, он рано овдовел. Его жена, медсестра, погибла во время взрыва на Кавказе, вытаскивая на себе раненных из горящего бронетранспортера. С единственным сыном отношения у Виктора складывались непросто. Эдвард немало хлебнул горя, и, имея много общего с другом, нашел в нем родственную душу, а через него обрел и любовь к России.

– Ну что, еще по одной? – Виктор пересел к Эдварду и разлил коньяк по стопкам. – Все! Завязывай грузиться. Рассказывай, что за девушку Роберт приволок в мой дом.

– Ах, Виктор, все так запутано. Кто эта леди, я не могу тебе сказать при ней не оказалось документов, и она потеряла память. Думаю, все это не критично и проблема решится в ближайшее время.

– В чем проблема тогда?

– В Роберте то ли проснулся охотничий инстинкт, то ли он действительно влюбился. Скорее второе, я его таким никогда не видел раньше.

– Так это же прекрасно! – Виктор налил еще по одной и посмотрел сквозь стопку на свет. – Видишь, вот уже и у твоего сына появился интерес к России. Да услышит Господь мои молитвы, и вы переберетесь сюда жить.

Эдвард устало улыбнулся. Виктор второй год сулил золотые горы, предлагая променять дождливый Лондон на не менее капризный в этом плане Петербург.

– Виктор, ты мой друг, и, пожалуй, я могу об этом сказать только тебе, – Эдвард замялся. Виктор уставился на него, и в его зеленых глазах запрыгали бесенята.

– Ты что, тоже влюбился?

– Нет, ну что ты! – Эдвард уже пожалел, что начал этот разговор. – К тому же это Роберт ее нашел.

– Влюбился, точно! – Виктор на пальцах изобразил выстрел из пистолета. – Ну и что! Нашел ее он, а вылечил ты. А она как к тебе?

– Знаешь, произошло что-то странное. Когда она пришла в сознание, то увидела первым меня. Мне показалось, она потянулась ко мне всем своим существом. И даже после того, как Роберт ночь провел около ее постели, хотела довериться мне.

– А ты чего? – Виктор с хрустом надкусил яблоко.

– А я собственноручно толкнул ее в объятья сына.

Друг перестал жевать и посмотрел на Эдварда.

– Тяжелый случай.

– Странное чувство, – продолжил Эдвард, – весь день, в глубине души, у меня жила надежда, что завтра утром я увижу ее и смогу что-то изменить. Я даже желание загадал, если всех пациентов на этот свет сегодня верну, то девушка будет моей.

– После того как ты ее оттолкнул? – усмехнулся Виктор. – Русские девушки гордые, да и Роберт у тебя тот еще ухарь.

– Ухарь – это что-то неприличное?

– Нет, но это то, что уложит твою красавицу сегодня в его постель.

– Уверен, что до постели дело сегодня не дойдет. Тут другое, – Эдвард вытянул ноги и закинул руки за голову. – Они с Робертом подходят друг другу. И это я тоже не знаю, как объяснить.

– Жизнь все сама расставит по местам. А как документы найдутся, еще проверим по базе, что это за леди.

***

– Красавица, вы позволите пригласить вас сегодня на свидание в тенистую аллею? – в глазах Роберта плясали огоньки.

Он въехал на парковку около одной из московских гостиниц и выключил зажигание. Несмотря на многочасовой переезд, Роберт выглядел бодро и флиртовал напропалую.

– Я даже не знаю, сэр, маменька не отпускает меня так поздно гулять. Правда, если вы обещаете танцы и вести себя пристойно… – Юля подыгрывала ему, стараясь скрыть усталость.

– Вы умеете танцевать?

– Мне кажется, даже лучше, чем ходить.

– Тогда я ангажирую все ваши танцы, – проговорил он с жаром способным расплавить и тихоокеанские льды.

 ***

Роберт подтвердил регистрацию номера у стойки администратора, и они с Юлей на лифте взлетели на один из верхних этажей. Панорамные окна двухкомнатных апартаментов выходили на Москву-реку.

– Жить мы с тобой будем вместе. Огромная кровать в твоем распоряжении, а я устроюсь в кабинете…

– Не оправдывайся. Здесь, помимо нас, спокойно поместится чета слонов и вольер с бегемотом. Я не возражаю. Для друзей это нормально.

– Тогда подруга, собирайся в ресторан, новые наряды, полагаю, найдешь сама. Мне нужно сделать несколько звонков. Даю тебе полчаса на сборы.

Роберт скрылся в кабинете.

Юля скинула одежду и прошла в ванную. Боль в голове больше не досаждала. Обнаженная, она вытянулась перед зеркалом, внимательно изучая тело: «Вот наглый докторишка! Везде пролез! Неужели я девственница?» Безупречная фигура надежно хранила секреты прошлого. Юля приняла душ, уложила волосы и с интересом открыла новую косметичку.

– Ого, полный боекомплект, – она обнаружила в ней: тональный крем, корректоры, помады трех оттенков, тушь, коллекцию теней с румянами и даже набор кистей.

Юля распечатала упаковку с французским парфюмом. Взяв лиловый пузатый флакон, она прыснула немного духов в воздух, и по ванной разлился дразнящий аромат черной смородины и иланг-иланг. Юля вернулась в комнату и нерешительно остановилась около пакетов: «Невзирая на все его заверения, начинаю чувствовать себя содержанкой! Надеюсь, Роберт не рассчитывает, что я от восторга паду в его постель сегодня ночью? Походу, такое вообще не в моих правилах, но, должна сказать, что парень мне нравится. Господи, меня просто раздирает от желания заглянуть, что в этих сумках лежит!»