Берег. Территория любви Крынская Юлия

– Не в курсе пока. Днем созвонимся и решим. Притормози где-нибудь цветы купить.

***

Роберт вошел в номер, и прислушался к дыханию Юли. Он налил воды в напольную вазу, поставил цветы и скрылся в ванной комнате.

 Струя холодной воды ударила в его ладони из крана, Роберт умыл лицо и посмотрел на себя в зеркало. «Как можно расстраиваться из-за того, что не прикончил человека, хоть он и нелюдь? В мире люди умирают каждую секунду, но нужно ли мне становится убийцей, пусть и за правое дело? – задавался он вопросами. – Как давно я стал таким кровожадным?»  Роберт присел на край ванной, скинул ботинки и отшвырнул их в угол, стянул с себя одежду и встал под душ. Когда теплая вода заструилась по телу, он уперся ладонями в стену и вновь задумался: "Все эти годы я вынашивал планы мести, но с появлением Джу, в душе все перевернулось. Как ток меняет полюса, так и сейчас ненависть уступила место любви. Хочется забить на врагов, бросить публицистику и засесть писать роман.... Эротический".

Роберт обмотал бедра полотенцем и отправился в спальню. Его мучило искушение нырнуть под одеяло и взять Юлю в плен объятий теплой, сонной и безоружной. Но как отнесется она к такому неожиданному пробуждению. Он тяжело вздохнул и пошел спать в кабинет на диван. Но сон не шел. Роберт откупорил бутылку коньяка, захватил стакан и вышел на балкон. Сто грамм «Хеннесси» обожгло горло, оставив доброе послевкусие. Он уселся в плетеное кресло, вытянул ноги и выпил второй бокал коньяка уже не спеша. Мысли упорядочились в голове, соблазнительный образ Юли дезабилье, однажды увиденный им, вышел на первый план и раздразнил воображение. «Завтра ты станешь моей, и даже сам черт не отберет тебя у меня» – Роберт упал на пол, отжался раз двадцать и отправился спать.

Г

лава

6

Рано утром трезвон мобильника заставил Юлю открыть глаза. Она спросонок не сразу поняла, где находится и села в кровати. Густой, сладостный, дурманящий аромат свежесрезанных роз с первым осознанным вдохом наполнил все ее существо. Она обернулась и замерла: в напольной вазе красовался букет из бесчисленного числа головок алых и белых крупных цветков. Юля выскочила из постели, как есть в кружевной синей сорочке, и подбежала к букету.

– Какая красота! – она присела около него на пол, обняв колени.

Роберт с телефоном в руке выглянул из кабинета, подмигнул ей и послал воздушный поцелуй. Он притворил дверь, после чего послышалась неразборчивая английская речь. Юля посмотрела на свое нескромное одеяние и бегом вернулась под одеяло. Ночная непогода сменилась ясным утром. Вставать совершенно не хотелось, но оставаться в постели казалось небезопасным.  «Более близкое знакомство пока стоит отложить, но я рада, что львенок вернулся! – она потянулась и сладко зевнула. – Господь услышал мои молитвы. Так, попробуем вспомнить как меня зовут. Татьяна? Елена? Ксения? Катюха? Пестимея? Так, тут полный провал и никаких намеков на воспоминания. Где я жила? Роберт говорит, в Петербурге. С таким же успехом я могла жить где угодно. Все что говорит Роберт на веру принимать не стоит. Где училась? Лингвист какой-нибудь? Вроде понимаю английский и что-то всплывает в голове из латыни. Нет, вряд ли. Что я умею? Танцевать. Точно, танцевать». Юля встала с постели и включила телевизор. По одному из каналов показывали аэробику. Шесть девушек в купальниках цвета киновари и голубых лосинах с одинаковыми улыбками энергично выделывали однообразные па под убойное техно. Юля натянула футболку и джинсы и с непринужденной легкостью присоединилась к экранным красоткам. Когда по разогретым мышцам побежало тепло, ей надоели однообразные выпады и махи, она пощелкала пультом и нашла канал MTV. Самба бразильским карнавалом ворвалась с экрана в номер. Юля пустились в пляс, а бедра задвигались так, будто она всю жизнь только и делала, что танцевала на улицах Рио-де-Жанейро.

– Усложним! – ее нога с вытянутым носком взметнулась выше головы, и она радостно рассмеялась, ощутив в полной мере власть над гибким телом. Она крутанулась вокруг своей оси и замерла, увидев Роберта. Он лежал на постели в одних спортивных серых хлопковых брюках, подперев голову рукой и наблюдал за ней. Взгляд синих глаз недвусмысленно говорил о шальных мыслях, гуляющих в голове их обладателя. Юля сделала телевизор тише и присела на краешек стула. Сердце колотилось, словно ее застали с поличным на краже золота партии. Роберт надул губы и почесал живот.

– Еще хочу, – капризно протянул он. – Потанцуй для меня. Ты так классно бедрами восьмерку выписывала. Эти пуэрториканцы по сравнению с тобой просто караван неуклюжих верблюдов.

– Не сейчас. Как прошла ночь?

– Ночь прошла— это прошедшее время. Ты рядом – это настоящее, – Роберт похлопал по одеялу. – Присаживайся.

Юля подошла к букету и поправила без того идеальную композицию.

– Красивые цветы! Спасибо, – она не решалась сесть рядом с Робертом. Смелые помыслы, одолевавшие ее накануне, улетучились вместе с желанием, как и не было их.

– Хотел сделать тебе приятное!.. Упс, – он достал из-под подушки смятый листок.

К щекам прилила кровь, и Юля прыгнула на Роберта, выхватила бумажку из рук, скатившись с него набок.

– Нормальный поворот! – рассмеялся он, явно не ожидая такой прыти. – Там что, рецепт столичного салата?

– Ты все равно не поймешь.

– Представь, я умею читать по-русски, не хуже, чем говорить.

Роберт повалил ее и отобрал скомканную бумажку.

– Так и быть, ознакомься с моим ночным бредом. Считай, что это мой тебе подарок за букет, марафет и вчерашний ужин. Не могла долго уснуть, вспоминала как мы танцевали и набросала пару строк.

– Сколько перечеркнуто, и правда просто так не разобраться.

– Давай я прочту.

Роберт протянул ей листок. Юля села по-турецки, пробежалась глазами по строчкам и дрогнувшим голосом начала:

– Когда приходит химия любви?

Когда нет сил расстаться до зари?

Когда рука касается руки,

Кровь тянется к чужой крови?

Известно всем, красивы те глаза,

Что смотрят на тебя с любовью.

В душе томленье и бежит слеза,

Когда любимый рядом не с тобою.

В воспоминаньях электрический разряд

Что бил из его рук в твои ладони.

Вы словно обручения обряд

Свершили, пока разум был в агонии.

Ты убежать хотела, он не дал.

Мужчина снов вдруг стал реальным.

– Не уходи, так долго я тебя искал…

И взгляд его тебя пронзил печальный.

Ты встрепенулась будто ото сна,

Отпрянув, оборвала его речи.

—Прости, но я пройду свой путь одна.

– Не отпущу, – и притянул за плечи.

Дыхание любви коснулось вновь тебя.

Забилось сердце, тело пробуждая.

– Не торопи, – взмолилась, —

Дай прийти в себя.

И он ушел, главы не поднимая.

Томлением наполнился твой день,

Ты мыслями к нему все возвращалась.

Уже не человек – субстанция и тень,

Пока к нему ты снова не прижалась.

Он распахнул объятия  свои

Как будто напоил водой живою.

Да, существует химия любви,

Ударом грома поражая вас обоих11.

Юлю бросило в жар, вновь заставив лицо пылать огнем от шеи до кончиков ушей. Она сунула листок обратно под подушку. Роберт тихо сидел за ее спиной, секунды казались вечностью.

– Иди ко мне! – его голос лился клубничным нектаром. – Мне никогда не дарили таких подарков.

Он коснулся губами ее плеча и прижал к груди. Дрожь горячего мужского тела испугала Юлю, и сердце замерло, когда сильные руки легли ей на грудь.

– Прошу, не надо, – Юля попыталась зацепиться за промелькнувшее воспоминание. Кто-то однажды так уже делал, и ей это не нравилось. Совершенно точно не нравилось. Потребовалось усилие, чтобы пальцы Роберта перестали дразнить ее тело, прикрытое одной футболкой. Соски предательски вздыбились, рельефно проступив сквозь тонкую ткань. – Ты не так понял. Просто наваждение какое-то случилось, и почему я это не выкинула, не знаю.

– С ума сошла? Это самое красивое признание, что я слышал. И ты боишься меня? Почему? Мы взрослые люди. Я схожу с ума от тебя, и ты меня тоже хочешь.

Его руки всего лишь ласкали Юлины плечи, а она пылала так, словно они уже слились воедино. Новые ощущения захватили с головой, когда Роберт властно притянул ее к себе и влажным языком провел по шее. «Нет, все это неправильно, не так, как должно быть. Я хочу отдать ему всю себя, а он лишь хочет заняться со мной сексом! Так не пойдет. Сила тока прямо пропорциональна колоссальному напряжению и, как ни крути, обратно пропорциональна сопротивлению. Мама дорогая, неужели теперь до конца жизни в моей голове будет всплывать только всякий околонаучный шлак. Зато как отрезвляет». Мужские сильные объятья превратились в путы, но она, повинуюсь законам сопротивления, нашла силы разорвать их.

– Стихи получились чересчур откровенные. Я пока сама не пойму, что со мной творится. Меня к тебе тянет со страшной силой, это правда. Но скорее мою фантазию подстегнула опасность. Пока я хотела подарить тебе только стихи.

– Они прекрасны, принцесса! Спасибо, – Роберт с явной неохотой отпустил ее, вытащил из ставшей влажной ладони бумажку со стихами и спрятал в карман штанов.

Повисла неловкая пауза, и Юля повернулась к Роберту. Его щеки тоже горели маковым цветом.

– Ты обиделся?

– Нет, ваше высочество. Вы хмуритесь, и потому несчастен я, – он сделал такое печальное выражение лица, что Юля рассмеялась.

– Ну вот это другое дело, – Роберт взял ее ладонь и нежно коснулся губами кончиков пальцев.

– Какие планы? – Юля мысленно поблагодарила Роберта за его деликатность.

– Завтрак, потом у меня работа, вечером знакомлю тебя с моими друзьями, ночью хотел бы… Полюбоваться с тобой на большую медведицу.

– Ого, столько дел! Тогда подъем.

Перекатившись на другую сторону кровати, Юля встала и скрылась в ванной. «Парень огонь, – она стянула с себя одежду и включила душ, – Умчался в ночи с явным намерением снести кому-то голову с плеч, а наутро ведет себя как ни в чем не бывало».

Она вытянулась перед большим зеркалом и растерлась белоснежным махровым полотенцем. Выдавив на руки приличную порцию крема с ароматом лаванды, она прошлась ладонями по всему телу. Расчесала волосы, чуть коснулась ресниц кисточкой с тушью и нанесла на губы блеск с коралловым оттенком.

– Работать он собрался. И кем? Хотя, если честно, совершенно все равно. Кем бы он ни оказался, мне хорошо рядом с ним.

Роберт, будто услышав ее, крикнул через дверь:

– Принцесса, а почему ты не расспрашиваешь меня ни о чем?

Юля вышла из ванной и выдала очередной бред, пришедший ей на ум.

– Ex ungue leonem12.

– Ах так, – он взъерошил волосы. – Ну держись, сейчас лев тебе покажет!

  Роберт подхватил Юлю на руки и ловко повалил на уже застеленную кровать.

– Ты не лев, а чудовище.

– А ты красавица!

Раздался звонок – привезли завтрак. Роберт, отпустил коридорного и потянул Юлю за руку:

– Подождем отца, он вот-вот подъедет. Пойдем на балкон.

***

На дворе стоял дивный сентябрьский денек. За рекой располагался парк, где художница осень уже тронула разноцветными красками кроны деревьев. Юля залюбовалась видами, и в голове начали складываться новые строчки.

– Скажи, как поступишь, если окажется, что в твоей жизни…  уже есть любимый человек? – прервал Роберт ее мысли.

Юля повернулась и, сжав кулаки, стукнула его в грудь: «Неужели он не понимает, что я сама задаюсь этим вопросом и боюсь ответа на него?» Губы ее плотно сжались, но она вдруг увидела в глазах Роберта страх и отчаяние, скрытые за показным любопытством – он не меньше нее боялся узнать правду.

– А ты?  Если все, что с нами сейчас происходит, не сон, неужели ты отпустишь меня?

– Я – нет, просто…

– Просто глупость?

– Скорее глупая ревность.  Или, правильнее сказать, страх потерять тебя.

– Как бы я хотела… – Стук в дверь остановил ее порыв.

Эдвард вошел бодрым шагом в номер, и только глубокие тени под глазами говорили о том, что ночь выдалась у него бессонной.

– Как провели время, молодые люди?  Давайте скорее за стол! Аппетит зверский.

Фаррелл-старший взял Юлино запястье и нащупал пульс.

– Что сердце так часто бьется? Хорошо себя чувствуешь? Принимаешь лекарства, что я тебе дал?

– Да, это просто волнение. – Юле стало неловко. Она уже не первый раз ловила себя на мысли, что робеет перед этим человеком. Глубоко в душе поселилось чувство, что мистер Фаррелл знает о ней гораздо больше, чем она сама. – Идемте завтракать.

На столе сверкал белизной фарфоровый сервиз. Юля не ошиблась, в посеребренном лотке с крышкой оказалась овсянка. Яйца, авокадо на поджаренных тостах, маленькие канапе на шпажках из кусочка белого хлеба, черри и твердого сыра, несколько соусов и джемов. Классический завтрак в английском стиле она так себе и представляла. И сегодня был чай, никакого кофе.

– Я пока остаюсь в Москве. Поведайте ваши планы? –  Эдвард протянул Юле бутерброд. – Джулия, расскажи мне, есть динамика в твоей памяти?

– Она уже цитирует латынь и сочиняет стихи, – ответил Роберт за нее.

– О, это не всегда встретишь и у людей без потери памяти. Я думаю, в таком случае вскоре все придет в норму либо само по себе, либо вследствие сильного эмоционального потрясения, взрыва. –  Фаррелл-старший помолчал секунду и лукаво ухмыльнулся: – Роберт, пожалуй, подошел бы на роль детонатора. Но, хотя любовь и творит чудеса, я имею в виду немного другое. Как сказал Джон Локк: «Память – это медная доска, покрытая буквами, которые время незаметно сглаживает, если порой не возобновляет их резцом».

Чем больше Юля слушала Роберта и мистера Фаррелла, тем больше удивлялась царившей за столом непринужденной обстановке. Ей было сложно представить, что раньше она не знала этих мужчин. Может, они все-таки разыгрывают ее, ведь невозможно настолько быть на одной волне с чужими тебе людьми. Эдвард отложил салфетку.

– Чудесный завтрак! Джулия, ты, бесспорно, делаешь этот мир лучше, – на его губах промелькнула улыбка. Он кивнул сыну, и взгляд его ожесточился. – А теперь, старина, пойдем-ка, поговорим в кабинет.

Роберт подмигнул Юле.

– Не скучай, я скоро.  Прогуляйся по гостинице, здесь есть магазины и, кажется, даже СПА, – он достал бумажник и протянул ей деньги. – Возьми наличные. Если не хватит, набери меня.

– Спасибо, – румянец тронул ее щеки. «Я все больше начинаю чувствовать себя обязанной…».

– Я позвоню тебе, когда освобожусь, – ласково прошептал Роберт и нежно коснулся губами кончиков ее пальцев.

«… Но до чего же спокойно рядом с ним».

***

Роберт пригласил отца на балкон, боясь прослушки в российских гостиницах, и вполголоса рассказал о случившемся отцу. Тот молча внимал ему, то хмурясь, то качая головой.

–– Ты здесь? – позвал Роберт.

– Мальчик мой, – Эдвард облокотился на перила, – мы с тобой находимся в чужой стране. Поверь, тюрьмы здесь так себе. И забудь уже о мести. Я думал, что ты просто хотел встретиться со старыми друзьями, иначе не отпустил бы. А еще девушку с собой потащил! Где твой ум? Вам нужно сменить гостиницу, раз этот человек видел тебя здесь. Не испытывай судьбу лишний раз.

– Хорошо, но разве такой человек должен ходить по земле? – Роберт закипал от гнева при одном воспоминании об этом человеке. – Что я должен был сделать, увидев его? Вызвать полицию?

– Да, Роберт, я все понимаю, но ты увидел его неслучайно! – отец сел в плетеное кресло, спрятал лицо в ладонях и долго сидел неподвижно.

– Хорошо, – сказал он наконец, – Рябой смог уйти, и совесть твоя чиста. Займись теперь более приятными делами. В твои сети попалась прехорошенькая рыбка, а ты из себя Робин Гуда корчишь. Давай вернемся в номер, если это все ужасы на сегодня.

Роберт открыл балконную дверь и шаркнул ногой.

– Все, милорд.

Отец прошел в комнату и замер, оторопело уставившись на постель с чуть скомканным с краю покрывалом.

– Кстати, как продвигаются ваши отношения? – Эдвард явно старался спросить об этом непринужденно.

– Ты хочешь знать, переспал ли я с ней? – Роберт склонил голову набок, не сдержав довольной улыбки. – С каких это пор тебя стала интересовать моя личная жизнь?

Эдвард надул щеки и выдохнул.

– Роберт, твоя личная жизнь меня интересует постольку-поскольку. Во-первых, я в некотором роде несу ответственность за эту девушку, а во-вторых… – он замялся.

– Во-вторых, Джулия тебе не дает покоя? – Роберт присел на краешек стола.

– Есть такое, – Эдвард повертел в руках телефон, и добавил. – Ты же знаешь, после смерти твоей матери я ни с кем не встречался. А здесь просто сумасшествие какое-то. Я оживаю, когда она рядом, а когда нет, мне хочется хотя бы услышать ее голос. У тебя, правда, с ней все серьезно?

Даже о правилах безопасного секса отец ему в свое время рассказывал с меньшей неловкостью.

Их взгляды встретились.

– Да, – отрезал Роберт.

– Не стоило заводить этот разговор. – вздохнул Эдвард и, положив телефон в пиджак, тяжело поднялся со стула. – Время все расставит на места.

– Что ты имеешь в виду? – вскинулся сын и, сунув руки в карманы, прошелся по кабинету. – Может еще орел или решка кинем?

– Орел здесь, конечно, ты, – иронично обронил Эдвард. – Ладно, мне пора. И давай съезжай из этого отеля. Здесь небезопасно и, несмотря на прекрасный вид из окна, довольно унылый сервис.

Отец написал на бумажке адрес своей гостиницы и покинул номер.

 ***

Роберт задумался. Ни с одной из женщин он не чувствовал себя так уютно, как рядом с ней. В его жизни было много красавиц, но очарование Юлей вышло за рамки контроля. А тут, оказывается, и целомудренный до мозга костей отец грезит его Джульеттой. Роберт вспомнил как Эдвард пришел к ним вчера в комнату: «Не знаю о чем они говорили, когда Юля только пришла в сознание, но утром она сделала его по полной программе, включив весь цветовой спектр своего обаяния. Я чуть не свихнулся от ревности, а отец сомлел просто на глазах. Мне показалось, что и Юля «поплыла», но стоило ему уйти, как она все обратила в шутку. Итак, подытожим. Первое, Юля не помнит своего прошлого, но мастерство, как говорится, не пропьешь. Она хорошая актриса и манипулятор.  Это не роняет ее в моих глазах, потому что так Юля защищается от мира. Я бы тоже вряд ли поверил первой встречной леди, потеряв память, и ударился во все тяжкие. Отсюда вытекает второе: Юля не доверяет мне, несмотря на все уверения с ее стороны. Это может говорить о том, что она крепко обожглась в прошлом. Может с женихом своим, будь он не ладен. Кстати, с днем свадьбы тебя, мужик! Но отношения она разорвала, накануне, а подобные навыки обретаются годами. Как правильно заметил отец, такие женщины редко бывают одиноки, так что крошка моя еще та шкатулка с секретом. Она прекрасно знает свою власть над особами другого пола и пользуется этим сейчас на уровне подсознания. Я сам такой же манипулятор, по сути. Но есть и третий момент. Готов спорить на что угодно, что Юля в меня влюблена не меньше, чем я в нее. И секс с ней не снимет это напряжение, а усилит. Не девочка, а огонь, – Роберт достал из холодильника минералку и жадно напился прямо из бутылки. Воспоминания об утренних объятьях пробудили плоть. – С трудом сдержался сегодня, чтобы не отшпилить ее. Интересно, что скажут про Юлю пацаны».

Роберт выудил телефон из кармана, нашел Санин номер и нажал кнопку вызова.

– Привет! Давай где-нибудь отдохнем вечером. Познакомлю с моей принцессой, – с ходу предложил он, памятуя вчерашний разговор.

– Легко. Знаю место, где можно славно посидеть и мешать никто не будет, – обрадовался друг. – Самурай уже заштопал тачку и плечо, так что тоже подтянется. Главное, чтобы этот демон не напугал твою принцессу.

– Не переживай. Она не из пугливых, – усмехнулся Роберт. – В котором часу встречаемся?

– Давай в шесть за вами заеду?

– Договорились! – Роберт тут же перезвонил Юле.

– Где ваше высочество обретается?

– На массаже, мой принц, – ответила она ему в тон.

– Хочу быть руками того счастливца, что касается сейчас тебя. Жду.

***

Хлопнула дверь, и губы Роберта растянулись в непроизвольной улыбке. Он закрыл ноутбук и замер в ожидании.

Юля впорхнула в кабинет так же легко, как вошла несколько дней назад в его жизнь, удивляя и будоража мужское эго. Она закружила по кабинету, оставляя за собой ароматный шлейф дорогих французских духов и парикмахерской. Юля непросто лучилась счастьем, а была его воплощением.

Роберт не удержался и усадил её к себе на колени.

– Я соскучился, – он погладил сияющие, шелковистые волосы и тыльной стороной ладони очертил контур милого сердцу лица. – Сегодня ни одной строчки не написал. Смотрю на лист, а вижу вот эти щёки, губы.

– А что ты пишешь? Романы? – Юля вывернулась из объятий Роберта, оседлала его бедра и с придыханием произнесла: – «Трое знойных мулатов невольницей враз овладели…» Как-то так?

– А ты не промах! – Роберт расхохотался и, успокоившись, пояснил. – Вообще-то, я пишу документальный очерк о горячих точках мира, Я военный репортер, – он ухватил ее за талию, но не утерпел и пальцами соскользнул чуть ниже. – Откуда такие фантазии, Джулия?

– Не знаю, может я тоже писатель! Убери немедленно руки с моих горячих точек, – выскользнув из объятий Роберта, она встала за его спиной, и пальцами прошлась по его плечам, как по тесту, отчего он замурчал как большой кот. – Куда, ты говорил, мы сегодня собираемся?

– Я хочу вечером встретиться с друзьями. Отличные ребята, надежные. Думаю, тебе они понравятся, – Роберт уверенно кивнул. – Вечером заедут. А пока пойдем обедать.

– Пойдем, – шепнула она, взъерошив его и вновь торчащие в разные стороны волосы.

После обеда в ресторане они вышли на набережную. На дворе стояло бабье лето – время, когда природа манит влюбленных на улицы и в парки насладиться осенним теплом и друг другом. Вырвавшись из удушья серых стен, народ спешил ухватить последние жаркие деньки. Еще такое ласковое солнце просвечивало сквозь поредевшую листву, а легкие паутинки, сорванные ветром, неспешно летели по воздуху. Роберт выбрал ракурс, с которого Юля светилась в солнечных лучах и сделал несколько снимков.

Они спустились к воде. Роберт присел на гранитную скамью и усадил Юлю к себе на колени.

– Одно удовольствие снимать тебя, – он показал ей кадры и отложил камеру.

– Продолжим фотосессию в номере?

– Если только в стиле ню… – Роберт прильнул к ее губам.

Он жадно вбирал прелесть первого поцелуя, запоминая вкус. Юля трепетала в руках, зарывшись пальцами в его волосах. Он больше не встречал сопротивления и упивался близостью с ней. Жар Юлиного тела обжигал ладони. Жестче, требовательнее он проникал языком в нее, проклиная себя за то, что не сделал этого раньше в удобной постели. Юля уперлась руками ему в грудь и отстранилась в тот момент, когда он готов был взорваться, не снимая брюк. Радужка ее глаз потемнела, а зрачки расширились до предела. Роберт, с трудом перевел дыхание и оглянулся. К счастью, место они действительно выбрали уединенное.

– Какой ты… горячий, аж дух захватило.

– Я слишком долго ждал тебя… – он погладил ее светлые, разметавшиеся по плечам волосы, которые переливались и блестели в лучах солнца как венецианское стекло. – Словно снаряды внутри разрываются.

– Голова закружилась как никогда раньше… Наверное, – Юля улыбнулась и сползла с предательски выпирающей у него под джинсами плоти.

Роберт закусил губу, мысль о ее несостоявшейся свадьбе не давала ему покоя: «Было бы лучше, не бегала бы по лесам!» Защитить Юлю от грубости и зла этого мира стало отныне его целью. Неоднозначность натуры этой женщины притягивала Роберта как магнитом: «Мой ласковый и дикий зверек. То хрупкий и робкий, то настороженный и хитрый. Как может в человеке уживаться невинность с лихой опытностью, нежность с дерзостью?»

На гранитные ступени неспешно набегали волны, пущенные промчавшимся по реке катером.  Тишина этого размеренного дня никак не вязалась с бушевавшей внутри Роберта страстью.

– «Для любви не существует вчера, любовь не думает о завтра. Она жадно тянется к нынешнему дню, но этот день нужен ей весь, неограниченный, неомраченный», – Роберт мягко, но настойчиво прижал Юлю к груди.

– Кто это сказал?

– Генрих Гейне, кажется… да какая разница кто. Принцесса, пообещай, что не уйдешь от меня никогда, слышишь, никогда.

Жгучее желание вновь почувствовать вкус уже таких любимых губ охватило Роберта, и он, не спрашивая, поцеловал ее. Юля сунула ладонь под рубашку, и прикосновение ее нежных пальцев, будто тысячи ласковых русалочьих рук подхватили Роберта и потащили на дно бухты. Самозабвенно и страстно, желая более откровенных ласк, он скользнул рукой Юле под джинсы и сжал крепкое, упругое бедро. Кровь ударила ему в голову, и он застонал, откинув голову на согретый солнцем гранит стены, укрывшей их порыв от посторонних глаз.

Взбудораженные, они вернулись в гостиницу. В лифте Роберт мысленно переплюнул камасутру, но на пороге номера его отрезвил звонок друга.

– Буду внизу через пятнадцать минут. Спускайтесь!

Отменять встречу было поздно, и Роберт чуть не взвыл от досады. Юля посмотрела на него с усмешкой, но ничего не сказала.

– Я в душ, – буркнул он.

Через пять минут Роберт вышел, завернувшись в полотенце и облокотился на стул.

– Нормально мы с тобой отожгли на набережной.

– Настоящий джентльмен не станет напоминать леди о ее падении.

– Простите старого повесу, – осекся он.

Юля сняла с вешалки чёрное короткое платье, словно из змеиной кожи и коротко велела Роберту:

– Отвернись.

– Это выше моих сил, – он закрыл ладонями глаза, подглядывая между пальцев. Юля скинула с себя футболку, лифчик и джинсы, он тяжело сглотнул: «К чертям собачьим этот ресторан!»

– Открывай глаза? – Юля провела руками по телу, расправляя платье. Оно скрывало грудь, но оголяло спину. – Ну как?

– Тебе все идет. Конфета, а не девочка.

– У каждой женщины должно быть в гардеробе маленькое черное платье, так сказала Коко Шанель, – она надела кулон-капельку и крутанулась вокруг своей оси на каблуках. – И она права.

– Хороша! Я сейчас!

В кабинете Роберт натянул джинсы и свитер, вышел к Юле и, бросив тоскливый взгляд на кровать, предложил ей руку. Юля взялась за нее, они вышли из номера и спустились в холл гостиницы.

– Опочки, – спохватился Роберт, похлопав себя по карманам, – я забыл телефон.

– Иди, я побуду здесь.

Он поцеловал ее и исчез в лифте.

У стойки регистрации толпились туристы, перекрикивая друг друга на мелодичном итальянском языке. Юля, к удивлению своему, поняла, что понимает их речь. У нее закружилась голова: «Выйду-ка воздуха глотну». В широких стеклянных дверях острый каблук туфель застрял в отверстии резинового ковра, и она полетела вперед.  Чьи-то сильные руки подхватили ее, не дав упасть. Юля, бормоча извинения, наклонилась, чтобы выдернуть туфлю. Мужчина присел рядом на корточки и, схватив ее за руку, прошептал:

– Юленька, родная, это ты?

Знакомый дурманящий, изысканный аромат с нотками свежескошенной травы, табака и сандала ударил ей в нос. Только один человек в жизни чуть не свел ее с ума, и не только своим парфюмом. Юля взглянула в голубые, по-детски невинные глаза, и с ужасом узнала, кто перед ней. В голове все смешалось, и подступила тошнота.

– Громов!  – Юля попыталась встать, но ноги подкосились, и она провалилась в темноту.

Саня подхватил ее на руки и отнес на диван у стены.

К нему подошел администратор гостиницы и осведомился:

– Что случилось? Потребуется врач?

– Нет, спасибо, легкий обморок. Это моя девушка… то есть знакомая, – запутавшись, Саня сердито отмахнулся.

При виде белого как мел Юлиного лица, ему стало не по себе. Присев рядом, он дрожащей рукой похлопал бывшую возлюбленную по щекам. Веки ее дрогнули, но остались закрытыми. Саня оглянулся и увидел выходящего из лифта Роберта.