Ворона для Царя Попова Елена
- А ты когда к бановским шла, о чем думала? Что они возьмут с собой шампанского, конфет, и пойдут с ним мило беседовать? Мы ведь оба понимали, что будет драка! Что прольется кровь!
- Идиот… - вздохнула я. – Опять «Бригаду» смотрел? Бандит ты недоделанный, который носит подтяжи, чтобы штаны не стянули, - дала ему щелбан и пошла в столовку.
Юрка постоял несколько секунд и побежал за мной.
- Да ладно тебе, Царь же не умер! У него с ногой что-то и сотрясение мозга. Я считаю, что он это заслужил! – Юрка ткнул пальцем в свой ожог. - Зато те, кто вчера уцелел в драке, теперь меня стороной обходит. Я после биологии в тубзик зашел, а там Сиплый, я по привычке назад попятился, а он мимо меня прошел и даже плечом не задел, даже слова ни сказал! Я чуть не присел от удивления! Во, думаю, как их шуганули! Значит, Шаман свое слово сдержал и передал им, чтобы нас больше не трогали. А значит, мы с тобой выиграли эту войну! И нас больше никто не тронет! Радоваться надо, а не с кислой миной ходить!
Царь в сознании, и не при смерти, фух… И я поймала себя на мысли: вот почему я его жалею? Он унижал меня, отрезал волосы, угрожал подпалить мою руку зажигалкой. Наверняка он не думал о том, как мне было больно, обидно, стыдно, противно, когда мне в лицо смеялись, когда я, вымазанная в грязи, стояла на коленях и плакала. Воскресив в памяти эти жуткие воспоминания, я успокоилась и прекратила карать себя за то, что Царь сейчас в больнице. Да и травмы у него не смертельные.
Я взяла рис с рыбной котлетой и компот, Юрка – макароны с сосиской и чай. Устроились за свободным столиком.
- Ты в субботу пойдешь на свадьбу? – спросила я, разрезая вилкой котлету на маленькие кусочки.
- На какую свадьбу? – удивился Юрка.
- Какая-то мамина коллега замуж выходит. Нас вместе пригласили. А что, тетю Олю не позвали?
- Не знаю. Она мне ничего не говорила, - пожал плечами Юрка и откусил сосиску.
- А если позвали, то пойдешь?
- А ты?
- Я как ты.
- И я как ты.
- Тогда давай пойдем?
- Давай!
Съели все до последней крошечки, выпили чай и компот, и отправились на следующий урок.
- Погоди, я гляну в каком кабинете английский, - подбежала к расписанию, посмотрела номер кабинета и поспешила обратно к Юрке, но застыла на месте, когда увидела, как мне на встречу идет милиционер, а за ним четверо из компашки Царя. Хохол и Чиж с фингалами, Сиплый с разбитой губой, и Климов из 11 «А» хромал последним.
- Куда он их ведет? – шепнула я Юрке.
- Н-наверное допрашивать будут… - смотрел им в след Юрка. Лицо у него уже не было таким радостным.
- Юр, а если они скажут, что это мы на них бановских натравили, что тогда будет?
- Хана нам будет М-муха… Х-хана...
- Как минимум предки узнают. Моя меня со свету сживёт!
- Да н-нас за такое могут из школы о-отчислить! Наши м-мамки для директора никто, в отличие от Царёвской.
Мимо нас как пуля пролетела Юркина классная, а за ней директриса. Прозвенел звонок на урок.
- Давай за ними! – Юрка схватил меня за руку, и мы побежали в коридор.
Выглянули из-за угла. Директриса вошла в один из кабинетов и закрыла за собой дверь. Мы прокрались к нему на цыпочках. Юрка наклонился и прислонился глазом к замочной скважине.
- Ну, что там? – шепнула я.
Он прислонил указательный палец к губам. Я отпихнула его от двери и заняла позицию у замочной скважины.
За первыми партами сидели женщины в верхней одежде. Одну из них я узнала – мать Сиплого. Она раньше работала в нашей школе сторожем. А другие, видимо, матери остальных. Парни стояли у доски с опущенными головами. Милиционер сидел за учительским столом и что-то записывал на листок, а рядом с ним, одинаково скрестив руки на груди, стояли учительница и директриса.
- Так и будете молчать? – спросила парней директриса. – Расскажите всё, что вам известно. Не нужно никого покрывать. Преступников нужно наказывать, и этим займется милиция! – Юрка бросил на меня испуганный взгляд, и плотнее прижался ухом к двери.
- Мальчики, Саш, Дима, ну вы же понимаете, что все это очень серьезно, - сказала одна из матерей. – А если бы вас убили? – всхлипнула женщина.
- Покрывают каких-то бандитов! – добавила мать Сиплого. – Говорите, кто это с вами сделал!
- Мы уже сказали, - ответил Хохол.
- Поскользнулись и упали со ступенек?
- Да, - подтвердил Сиплый.
- Все дружно? - прищурилась Юркина классная.
- Да, - кивнул Чиж.
- И заработали синяки под глазами? - спросила чья-то мать.
- Да, - хором ответили они.
- Максим Царев тоже упал? – крикнула директриса. – Ему предстоит сложная операция на ноге! А помимо этого у него сотрясение мозга и множественные ушибы! О чем вы думаете, скрывая имена тех, кто с ним это сделал? Они обязаны понести наказание, а не разгуливать по городу, калеча школьников!
- Полностью поддерживаю! – сказала классная. – Подумайте, как нелегко сейчас вашим мамам! Теперь они побоятся выпустить вас из дома, пока по улицам разгуливают такие страшные компании, способные избить до полусмерти!
- Их запугали, - сказала мать Сиплого.
- Никто нас не запугивал, - отрицал Чижов.
- И не бил, - подхватил Климов. - Сказали же, что ходили в общагу к другу, а там крыльцо очень скользкое.
- Вам что-нибудь известно о компании, которую называют «Бановские»? – неожиданно спросил милиционер.
Парни переглянулись.
- Слышали что-то, но лично не встречались, - ответил Хохол.
- И они не имеют никакого отношения к вашим синякам? – строже спросил Милиционер. Сиплый усмехнулся.
- Ну, если это они устроили каток на крыльце, то…
- Перестань! – крикнула мать Сиплого. – Есть несколько свидетелей, которые видели драку! О каком крыльце вы говорите! За дураков нас держите?
- В школе говорят, что вас избили эти самые… как правильно? – спросила директриса у милиционера.
- Бановские.
- Бановские! Как вы можете это объяснить?
- Врут.
- Слухи.
- Сказки.
По очереди ответили парни.
- Так, ладно, идите на урок! – прикрикнула на них директриса.
- Бежим! – я схватила Юрку за руку, и мы бросились в мужской тулет.
- Я отлить! – раздался голос кого-то из парней, и открылась дверь в туалет.
Мы с Юркой как мыши прошмыгнули в одну из кабинок, а уже через секунду хлопнула дверь соседней.
- Чиж, ты чего, от страха обделался? – это уже был Сиплый.
Хлопнула дверь еще одной кабинки.
- Ага, чуть в штаны не навалил, - засмеялся Чиж.
- Клим, идиот, язык бы ему вырвать! Нафига он одноклассникам рассказал про бановских? Теперь вся школа только об этом и говорит.
- Точно уж идиот! Да ладно, главное мы отрицаем, что это они нас. А без наших показаний менты к ним не сунутся.
Снова хлопнула дверь одной из кабинок и через секунду включился кран с водой.
- А я вот думаю, ну и что, что они нас припугнули не говорить ментам, а если мы возьмем и сдадим их? Пусть посадят.
- Чиж, ты дебил? – послышалось из соседней кабинки. - Всех все равно не посадят, их там человек пятьдесят. И те, кто останется на свободе, выполнять обещание данное нам вчера: на куски покромсают и по мешкам расфасуют!
- Ну так-то да, согласен. Надо этим двум упырям, Вороне и Фоме, головы открутить! – злобно проговорил Сиплый.
- И не говори! Кто бы мог подумать, что эти хлюпики к бановским попрутся! - раздался громкий звук смывного бочка, и хлопнула соседняя дверца.
- Как мне сегодня хотелось Фоме по тыкве настучать. Руки чесались на биологии!
- Не, Чиж, пока не стоит их трогать. Вот Царь оклемается, в школу вернется, и обязательно что-нибудь придумает. Он это дело так не оставит!
Сиплый и Чиж вышли из туалета. Я подошла к раковине и окатила лицо холодной водой.
- Как бы не так! – Юрка показал фак закрытой двери. – Царю ясно дали понять, чтоб к нам не совался. А если сунется, так за нас есть кому постоять, правда Муха? - засмеялся Юрка и похлопал меня по плечу. - Ну, теперь-то ты довольна? – Нас никто не сдал, и больше никто не тронет! Мы свободны, Муха, сво-бод-ны! – Юрка потряс меня за плечи.
- Думаешь, Царь долго пробудет в больнице? – спросила я, игнорируя Юркину радость.
- А тебе-то не наплевать? – усмехнулся он. – Сколько надо, столько и пробудет.
- Ему какую-то операцию будут делать…
- Пф, - закатил глаза друг. – Да хоть две! Мне его нисколечко не жалко.
Юрка вышел из туалета с довольным лицом, и со словами:
- И всё-таки наши победили!
А во мне не было ни радостного ликования, ни чувства торжества. С того момента, как я услышала про операцию, в моей голове поселились очень страшные мысли: ведь его и правда могли сделать инвалидом… А это куда страшнее отрезанных волос и стянутых штанов. Каким Царь вернется в школу? Будет с опаской обходить нас стороной, или наоборот, обозлится еще больше?.. Одному богу известно, победили мы, или положили начало новой, еще более опасной войне…
Глава 12.
А что чувствуешь ты?
Такси припарковалось у красивого двухэтажного здания ресторана с большой неоновой вывеской «Камчатский краб». На крыльце нас уже ждали Юрка, держащий в руках букет розовых роз, и тетя Оля.
Мы все дружно вошли внутрь. Какая-то бабуля проводила нас в гардероб. Я сняла осеннее пальто (мама разрешила мне поехать в нем, иначе спортивная куртка никак не смотрелась с платьем). Юрка прошел к зеркалу поправлять галстук-бабочку. А когда оторвался от себя красивого, бросил на меня быстрый взгляд, а уже через секунду таращился с отвисшей челюстью. Увидев мой наряд, друг аж глаза потер, как будто всю жизнь был слепой, а сейчас прозрел.
- Обалде-е-еть, Муха, - Юрка, раза три обвел меня восхищенным взглядом. – Какая ты красивая!
-Ты тоже ничего, - хихикнула я.
В основном я видела Юрку в вытянутых кофтах, потертых джинсах и дырявых носках. А сегодня он приоделся, так приоделся: белая рубашка с черной бабочкой, черная жилетка и брюки с четкими стрелками, волосы уложены на пробор. Я на него загляделась.
А вот мне на новое платье мама не раскошелилась. Предложила пойти в школьной юбке - карандаш и блузке. Но мне пришла идея поинтересней: в пакете с вещами, которые мне стали малы, нашла синюю облегающую кофточку, у которой сильно селись рукава. Я их еще немного отрезала, так, чтобы было чуть ниже локтя. А от летнего сарафана, который был весь усыпан красными цветочками, отрезала юбку и пришила ее к кофточке. Из остатка ткани сделала поясок, который скрыл шов между юбкой и кофтой. Все ниточки обрезала, складочки расправила и как следует отпарила свое новое платье.
Подзавила волосы, накрасила ресницы маминой тушью, а губы ее же блеском. С собой взяла тесные туфли, те, которые мне купили на первое сентября. Подумала, что лучше уж в них, чем в сапогах, у которых вместо язычков болтаются булавки.
Я впервые была в таком красивом месте: огромный зал с белыми колоннами, которые были украшены небольшими букетиками из живых цветов. Много света и прожекторов, играла музыка, а столы, накрытые белоснежными скатертями, ломились от еды. Чего тут только не было: заливное, салаты, рулетики из ветчины, запеченная рыба, пироги, и много вина и водки.
Столы стояли буквой «П», по бокам сидели нарядные гости, а на «шапке» буквы «П» - жених и невеста.
Пошли поздравительные тосты. Очень длинные и трогательные речи родни жениха и невесты у многих вызывали слезы. Даже моя мама всплакнула. Интересно, ее речи тронули, или то, что не она сидит рядом с женихом красавчиком?
- За это надо выпить!
- А мы не возражаем!
Гости стали чокаться, а мы с Юркой за обе щеки уплетали все, что набрали на тарелки.
- Наши-то, проголодались, - посмеялась тетя Оля, глядя на нас с Юркой.
Она сегодня была очень красивая: красное платье с глубоким вырезом, волосы убраны в ракушку, неброский макияж. А моя мама нарядилась так, будто это не свадьба ее коллеги, а ее собственная: белое платье в пол, в волосах какие-то цветочки, макияж очень яркий, прям голливудская актриса, не иначе.
Мамин Жора не смог прийти. Я слышала, как она в гардеробе говорила тете Оле, что у него какие-то серьезные проблемы. А тетя Оля ответила, что у мама спец по проблемным мужикам.
Начались конкурсы с переодеваниями. Тамада отвела нас с Юркой в подсобку и нацепила на меня большой рыжий парик и какое-то очень широкое черное платье. А на Юрку напялили парик с пышными черными кудрями и серебристый пиджак.
- О, как раз! – засмеялась тамада. – Вылитый Киркоров!
Юрка был высокий, стройный, и костюмчик пришелся ему впору. А вот я выглядела дистрофичной Аллой Пугачевой: балахон на мне висел как мешок на палке.
Объявили наш выход, и под песню «Зайка моя» мы с Юркой вышли в зал.
Я чуть не упала со смеху, когда он стал открывать рот.
- Рыбка моя, я твой глазик, банька моя, я твой тазик, ты стебелек, а я пестик, мы навсегда с тобой вместе! – он поднял меня на руки и закружил. В зале все смеялись и хлопали.
- Крестик ты мой, я твой нолик, ты мой удав, а я кролик, - продолжил Юрка. А я стояла на месте, и раскачивалась как маятник, пока в самом конце не запела Пугачева.
- Я ночьями плёхо сплю, потому что я тебья люблю, потому что я давно-давно тебья люблю-ю-ю, - широко открывала рот я.
В конце Юрка подхватил меня на руки, с моей головы слетел парик, что еще больше развеселило гостей. Он закружился так сильно, что когда поставил меня на ноги, я еще несколько секунд пыталась сфокусировать взгляд на магнитике для холодильника в виде гамбургера, который дали мне в качестве приза за участие. А Юрке подарили свисток. Мы поклонились и, смеясь, побежали в подсобку.
- Пошли на улицу, Муха. У меня голова мокрая от этого парика. Надо бы освежиться, - Юрка расстегнул верхние пуговицы на рубашке, а затем очень заботливо поправил мои волосы.
- Кудри спутались, - улыбнулся он. – Пугачева ты моя!
Друг взял меня за руку, и мы протиснулись сквозь танцующих людей к гардеробу. Юрка вынес свою куртку и мое пальто. Мы вышли на воздух.
- Семки будешь?
- Давай!
Юрка достал из кармана горстку семечек и насыпал мне в руку.
Мы минут пять щелкали семечки, смеялись над нашим выступлением, и обсуждали машины, припаркованные у здания.
- Короче все гости олигархи, - глядя на черные иномарки, выстроенные в ряд, заключил Юрка.
- Ага. Только почему-то вон те, - я кивнула на несколько машин с лентами и шарами. – Все украшены. А эти нет, - я взглянула на ряд тонированных иномарок.
За нашими спинами послышались мужские голоса. Мы синхронно обернулись, и, увидев толпу парней, выходящую из ресторана, отошли в сторонку.
- Я таких не видел за столом, - тихо сказал Юрка, глядя на черную тучу спускающуюся по ступенькам.
- Я тоже…
Может, пойдем? – предложил Юрка.
- Пожалуй, - согласилась я.
Мы поднялись по ступенькам. Я потянула на себя дверь и тут же отлетела от резкого толчка. Если бы Юрка меня не удержал, то я бы точно пересчитала все ступеньки своим позвоночником.
- Я тут никого не убил? – послышался голос.
Я подняла глаза и застыла, как будто встала на мину и теперь боялась сделать шаг. В метре от нас стоял Шаман, и, судя по его широкой улыбке, он нас узнал.
- Привет! – воскликнул он.
За нашими спинами затихли голоса той компании.
- Привет! – поздоровалась я.
Шаман пожал руку Юрке.
- А вы тут какими судьбами?
- Мы это, на свадьбе, - ответил Юрка.
- Поженились что ли? – посмеялся над нами Шаман. Мы криво улыбнулись и помотали головами.
- А мы тут отмечаем рождение сына у друга.
Теперь стало понятно, почему те черные иномарки без ленточек. Это машины не гостей жениха и невесты, а бановских.
- Люда! – из-за спины Шамана выглянула моя мама.
Он обернулся к ней.
- Добрый вечер! – вежливо поздоровался Шаман.
- Добрый… - с хмурым лицом ответила мама и недовольно покосилась на нас с Юркой. – Ребята, там горячее принесли. Пойдемте.
Когда мы проходили мимо Шамана, я невольно взглянула на него и встретилась с его ослепительной улыбкой и глазами, цвета кока-колы, которые смотрели на меня в упор. Я почувствовала резкий приток крови к лицу. Наверное, покраснела от смущения.
- Наша крыша, - улыбнулся Юрка, снимая куртку.
Когда отправила пальто в гардероб и вышла в холл, заметила, что Шаман все еще стоял в дверях и теперь уже смотрел на мои ноги. Я одернула юбку. Он, как будто резко выйдя из размышлений, поднял глаза на меня, улыбнулся чему-то своему, подмигнул и вышел на улицу.
В конце коридора заметила стеклянную дверь, на которой была табличка «Закрыто на спецобслуживание». За дверью виднелась лестница наверх. Видимо там сегодня отдыхают бановские.
- Люд, а с кем это вы разговаривали? – мама остановила меня у входа в зал.
- Парень спросил зажигалку, - ответил за меня Юрка.
- Нашел, у кого спрашивать! – фыркнула мама и танцующей походкой вошла в шумный зал.
- Чего он так на тебя пялился, - проворчал Юрка.
- Не знаю… - пожала плечами я. – А что, ревнуешь?
- Вот еще!
- Ревнуешь, ревнуешь, - засмеялась я.
- Переживаю, дурочка! Еще короче юбку нацепи в следующий раз! – гаркнул друг и, взяв меня за руку, повел в зал.
Заиграла медленная и очень красивая песня Земфиры. Юрка быстренько доел бутерброд с красной рыбой и пригласил меня на танец. Мы прошли в центр зала, где уже танцевало много парочек. Юра положил руки на мою талию, я – на его плечи. Его лицо переливалось от мигающих огоньков всеми цветами радуги. Он смотрел на эти огоньки, а я - в такие родные зеленые глаза, которые я могу узнать из сотен тысяч глаз. И снова думала: а что если и правда нам взять и начать встречаться? Ведь он всё, что у меня есть, кроме бабули, конечно. Тот, с кем я делила обеды в школе, тот единственный, с кем я всегда была собой, тот, с кем мы убегали, прятались, боялись, тот, с кем мы вместе проходили через ад, и через все уровни в «Марио». С кем делили скитлс поровну, и если оставалась лишняя, то ее раскусывали пополам. Тот, кто носит подтяжки, чтобы не остаться без штанов, но все равно идет со мной в тыл врага.
Что будет, когда мы окончим школу? Он поступит в техникум, я – в швейное училище. И он точно найдет себе там новых друзей, и… подруг. Мы больше не будем заходить друг за другом в школу, и выходить оттуда только вместе. Неважно, у кого больше уроков, или меньше, все равно вместе. Разве я могу допустить, чтобы он достался какой-то другой девчонке? Чтобы он ходил с ней за руку и смеялся от ее шуток. В ту секунду, когда я представила Юрку с другой, мне стало так страшно его потерять. Я сильнее прижалась к его груди и тихонько подпевала Зефире.
*Плавятся шасси, искрятся стопы,
Я тебе друг, а ты мне не то чтобы.
Очередь в кассы, хмурые копы,
Я тебе друг, а ты мне, ну, кто мне ты.
Если бы можно в сердце поглубже
Вклеить портреты,
И я на память оставлю
Свои сигареты...
* * *
Конкурсы чередовались с перерывами на перекур и тостами. Кто-то подрался на улице, кто-то уснул в тарелке с салатом, а наши мамы весь вечер танцевали и пили вино. Мы с Юркой часам к девяти начали зевать.
- Ребят, может, вас домой на такси отправить? – предложила тетя Оля.
Моя мама поддержала ее идею и пошла к администратору, чтобы вызвать такси. Тетя Оля кивнула нам в сторону гардероба.
- Сейчас мам. Иди, мы догоним! – крикнул Юрка и затолкал в рот несколько ложек «Оливье». А затем шпионским взглядом огляделся по сторонам.
- Ты что задумал? – спросила я.
Юрка, ничего не ответив, схватил со стола бутылку вина и спрятал подмышку. Я хихикнула. Кажется, наш вечер только начинается.
- Возьми мою куртку и жди у туалета, - шепнул мне на ухо Юрка.
Все прошло гладко и в такси мы ехали с бутылкой красного вина.
- Давай тут вылезем, и денег немного сэкономим, - предложила я, когда машина проезжала мимо парка.
Мы не доехали до нашего дома три улицы и заплатили таксисту на двадцатку меньше. На эти деньги купили чипсов и один пластиковый стаканчик. Устроились в парке на скамеечке.
Я один раз пробовала вино, только белое. Как-то на мамином дне рождении, пока все танцевали, я глотнула из чьего-то бокала и чуть не подавилось. Оно напомнило мне прокисший компот.
Юрка минут двадцать воевал с бутылкой, пытаясь достать из горлышка пробку. Проковырял ключом дырку в пробке, попытался воткнуть в нее этот ключ, но ничего не вышло. Пробка сверху рассыпалась, но даже на миллиметр не вылезла из горлышка.
- Вот засада, - пропыхтел Юрка.
- Ну и ладно. Обойдемся без вина, - улыбнулась я. – Иди сюда. Погреешь хоть.
Юрка поставил бутылку на скамейку и сел рядом со мной.
Мы одни были в парке освещенном тусклыми фонарями. Сидели на холодной скамеечке прижавшись друг к другу, ловили ртом падающие снежинки, смеялись, вспоминая какие-то разные истории, ели чипсы. Мне было так хорошо и без всякого вина, но… чего-то все равно хватало. Или Юркино преображение сегодня так повлияло на меня, или наболевшие мысли о том, как я не хочу его терять.
- Так тихо и спокойно… - пристроив голову на Юркино плечо, улыбнулась я.
- Романтика, - хрустел чипсами Юрка.
Я взяла у него пакет чипсов и положила его на скамейку. Развернулась и взяла друга за руку.
- Юр… поцелуй меня.
Закрыла глаза в ожидании его губ. Но вместо долгожданного поцелуя тишину парка нарушил его громкий смех.
- Мухина, ты ж вроде на свадьбе сок пила! – его ладонь выскользнула из моей руки.
Я обиженно взглянула на него, надела капюшон и отвернулась.
- Я тебе не нравлюсь? – пробурчала я.
- Что за глупые вопросы, Муха? – слегка толкнул меня в спину Юрка. - Мы же вроде всегда были друзьями, чего на тебя нашло?
- Нравлюсь или нет?
- Ну, нравишься… только…
- Тогда почему не целуешь? – перебила я.
- Я тебе еще тогда говорил, что целовать тебя, тоже самое, что целовать Ульянку, мою сестру. Я же тебя с детства знаю!
- Ну и что? – крикнула я. – Между прочим, друзья детства тоже могу встречаться, а потом женятся и рожают детей. Представь себе, детей рожают! А для этого не только целоваться нужно! – скинула капюшон и резко повернулась к нему. - Юра, а может, мне в темный выкраситься? Может, подстричься как-нибудь? Скажи, я совсем не привлекательная, да?
- Да хватит тебе! Все у тебя нормально. Ты красивая, стройная и веселая. Мне с тобой никогда не бывает скучно.
- Да причем тут это? – крикнула я так громко, что птицы спорхнули с деревьев. – Юр, я любви хочу, понимаешь? Целоваться, гулять с парнем за ручку, чтобы меня в кино приглашали, дарили шоколадки. Мне семнадцать, а я еще ни разу по-настоящему не целовалась! - из моих глаз вырвались слезы. – Можешь начинать крутить пальцем у виска, но хочу, чтобы ты это знал: после того поцелуя в гаражах, во мне поселилось какое-то новое чувство. Не знаю, что это… Ни в пятом, ни в шестом, ни в десятом классе, я не испытывала ничего подобного. Школьная жизнь казалось бесконечностью, как и наша дружба. А сейчас, стоит только подумать, что после выпускного наши пути разойдутся, мне становится так страшно потерять тебя. Я не хочу, чтобы однажды ты, прогуливаясь с другой девочкой, рассказывал ей про свою подругу детства. Я хочу, чтобы и после выпускного ты был моим, но... только уже больше, чем просто другом, - я взала его за руку и с большой надеждой на взаимность, спросила: - А что чувствуешь ты?
Юрка надул щеки и медленно выпустил струю воздуха. Молчал. Как будто не мог ответить мне этой взаимностью, но не знал, как бы смягчить свой ответ.
В этой гробовой тишине внутри меня взрывались бомбы:
«Он не хочет быть со мной»
«Я не нравлюсь ему»
«Ему плевать на мои чувства»
Читать бесплатно другие книги:
