Крипта. Как шифропанки, программисты и жулики сковали Россию блокчейном Захаров Андрей

Конкурент биткоина от «Сергея Мавроди»

Block 4

Index: Россия

Timestamp: лето 2018 года

Hash: конкурент биткоина от «Сергея Мавроди»

PreviousHash: от русского майнера до американской тюрьмы

Летом 2018 года в сети вновь объявился Сатоши Накамото, молчавший десять лет. По крайней мере, так могло показаться на первый взгляд: на сайте некоего Nakamoto Family Foundation, о котором ранее ничего не было известно, появился текст с подробностями из жизни создателя биткоина. По заявлению авторов, текст был отрывком из книги и рассказывал, например, о том, что Накамото стал шифропанком в 14 лет, его мать была писательницей и он с детства любил находить ошибки в словах и предложениях, что отразилось на его дальнейших увлечениях.

В криптосообществе к отрывку отнеслись довольно скептически, хотя журналисты прошлись с вопросами по всем кандидатам на роль Накамото или их родственникам, а британский специалист по информатике и психологии Трой Уотсон даже провел лингвистический анализ отрывка и нашел сходство с авторизированными текстами того самого, настоящего Накамото. И почти никто не обратил внимание на то, что за четыре дня до публикации странного текста в верифицированном твиттер-аккаунте Сергея Мавроди появились запись: «На следующей неделе мы все узнаем, кто такой Сатоши Накамото»[53].

Мавроди в 2010-е воспринимался исключительно как персонаж из истории девяностых, к которым президент Путин и его госканалы приклеили ярлык «лихие». Но то, чем тогда занимался Мавроди, иным прилагательным и не описать: он создал самую известную финансовую пирамиду в новейшей истории России, которая привлекла средства то ли 2, то ли 15 миллионов вкладчиков — точное их число так и осталось неизвестным. Даже название пирамиды — МММ — стало нарицательным для подобных структур, вихрем собиравших деньги с доверчивых россиян. Название образовалось просто: с буквы «М» начинались фамилии трех основателей пирамиды, двое из которых были Мавроди (сам Сергей и его брат).

Как выглядит Мавроди, узнала вся страна: на билетах МММ — денежных суррогатах его пирамиды — красовался его портрет. «Это был очень точный ход: когда люди видят портрет, это психологически дает им уверенность, что человек не сбежит», — объяснял он. Бывший советский инженер в больших очках, Мавроди даже не пытался делать вид, что привлекает деньги, чтобы вложить в какой-нибудь прибыльный бизнес. Это была чистая математика: первые вкладчики получают прибыль за счет новых клиентов, но кто-то в конце останется у разбитого корыта.

Строительство пирамиды началось в 1993 году, а уже в конце того же года Мавроди записывал для ТВ рекламное новогоднее поздравление к россиянам, сидя в неизбежном малиновом пиджаке и все тех же больших очках советского инженера. Именно телевидение и сделало МММ самой популярной пирамидой: ролики с простым русским мужиком в меховой шапке по имени Леня Голубков, который на выплаты от Мавроди собирается покупать жене сапоги, точно били по одному из самых глубинных чувств русского народа — любви к халяве.

К середине 1994 года тучи над МММ сгустились: масштабы аферы обсуждали в правительстве, а Мавроди вдобавок снизил стоимость своих «билетов», тем самым привлекая все новых вкладчиков. Государство ответило: в офис МММ и на квартиру к Мавроди пришли силовики, причем телевидение опять как бы помогало бизнесмену — его арест показывали в прямом эфире. Он быстро вышел из СИЗО, смог избраться депутатом Госдумы, но потом был лишен мандата и более пяти лет скрывался от следствия, прожив безвылазно в съемной московской квартире и успев построить пирамиду в интернете — виртуальную фондовую биржу. В 2003 году его нашли и приговорили к 4,5 года тюремного срока; после освобождения Мавроди за деньги записывал видеопоздравления, и, казалось, его эпоха закончилась.

Но он решил возродить МММ уже в новую эпоху, хотя и практически на тех же старых принципах. В 2011 году он запустил в интернете проект «МММ-2011», предложив всем желающим вложиться в виртуальную ценную бумагу под названием «мавро». В видеообращении, которое анонсировало запуск системы, Мавроди честно и открыто сказал, что это — еще одна финансовая пирамида и деньги вкладчики могут потерять в любой момент. Спустя год он перезапустил проект под названием МММ-2012. Общий принцип оставался прежним: доход характеризуется как «взаимопомощь» членов сети друг другу, сами члены объединены в ячейки со своими руководителями, заявленная доходность достигала 75 %.

MMM Global, запущенная в 2014–2015 годах, представляла собой децентрализованную сеть таких ячеек, разбросанных по африканским и азиатским странам. Для мировой аудитории он предложил новую расшифровку слова МММ — теперь это были начальные буквы фразы Mavrodi Mondial Moneybox (буквальный перевод с английского звучит как «всемирная коробка с деньгами от Мавроди»). Там Мавроди нашел ту же аудиторию, что и в России в девяностые: бедную, в чем-то наивную и готовую рискнуть сбережениями ради высоких процентов. В итоге в одной только Африке в местные ячейки MMM принесли деньги свыше 100 миллионов человек, но сам Мавроди, судя по всему, не слишком много на этом заработал: он наслаждался ролью учителя, с портретом которого фотографировались местные адепты этой своеобразной секты.

«Я меняю людей, меняю общество. Пирамида — это просто инструмент для этой цели. Люди в системе МММ меняются, становятся лучше, добрее. Если пирамида увлечет весь мир, то она замкнется. А мавро вытеснит доллар», — рассказывал он в интервью предпринимателю Олегу Тинькову и вице-президенту банка «Тинькофф» Олегу Анисимову, сидя в дешевых кроссовках, тренировочных штанах и неизменных больших очках[54]. Некоторым идеология МММ напоминала криптовалюты. «Часто говорят, что криптовалюты — то же самое, что и мавро. Да нет, это не так!» — отвечал им сам Мавроди. Но тут же, забросив по привычке руки над головой в жесте превосходства, рассуждал, что криптовалюты — это «полное подтверждение» его идей о том, что в современном мире акции должны быть активом, не привязанным к отчетности компании и ее прибыли.

«Биткоин — это чисто спекулятивный инструмент, за которым не стоит абсолютно ничего, и все это знают, это не тайна», — был уверен Мавроди. И он взял его в союзники: один из глобальных проектов Мавроди даже назывался MMM Global Republic of Bitcoin, и все расчеты внутри него шли в криптовалюте. Даже больше того: МММ одно время была одним из спонсоров спонсоров американской некоммерческой организации Bitcoin Foundation, созданной ветеранами криптодвижения, в том числе Гэвином Андресеном — хранителем алерт-ключа, с помощью которого он может рассылать критические сообщения всем членам сети биткоина. Правда, через какое-то время Мавроди исключили из числа спонсоров, когда узнали, что речь идет о финансовой пирамиде. Такое соседство выглядело компрометирующим.

Хотя Мавроди, по сути, и выгнали из приличного криптовалютного сообщества, как минимум однажды он мог сыграть важную роль в истории биткоина. В течение 2015 года курс BTC болтался в районе ниже $300, но к концу октября цена биткоина стала расти и вплотную приблизилась к $500. Британская Financial Times, проанализировав основания этого роста, пришла к неожиданному выводу: возможная причина — популярность MMM Global в Китае[55]. Там для вступления в пирамиду нужно было заплатить именно биткоины, в этой же криптовалюте выплачивалось и вознаграждение с 30 %-ной доходностью. Китайцы, сумевшие заработать на этой схеме, выкладывали радостные видео, завлекая тем самым все новых участников. Британские журналисты связались с Мавроди, и тот гордо заявил им, что если «я завтра откажусь использовать биткоин, то он рухнет».

Но криптовалюта оказалась более сложной системой, чем финансовые пирамиды. В начале 2016 года все китайские проекты MMM закрылись, перестав выплачивать деньги вкладчикам. Но биткоины потом признавались в качестве вклада в MMM и в других странах — например, в Нигерии и Гане. Такая схема для местных адептов Мавроди была безопаснее: ведь они принимали не фиатные деньги, а никем не признанные «фантики». К тому же биткоин рос в цене, и пирамида приносила доход, который можно было связать с успешностью самой системы: смотрите-ка, мол, работает[56]. Где-то, как в ЮАР, и биткоин не помогал, и местная сеть МММ со скандалом и долгами закрывалась.

С именем Мавроди принято связывать криптовалюту мавро, которая появилась незадолго до его смерти. Для стороннего наблюдателя это был даже в чем-то логичный шаг, хотя сам «великий комбинатор» публично заявлял, что никаких криптовалют не создавал. Мавро раскручивалась через тот самый верифицированный твиттер-аккаунт Сергея Мавроди, на котором был выложен отрывок из биографии Сатоши Накамото. Но, несмотря на «синюю птичку» (знак подтверждения верификации), Мавроди этот аккаунт не вел — скорее всего, к этому имел отношение один из его многочисленных адептов по имени Александр Колбасов, неприметный молодой человек, который до увлечения МММ состоял в леворадикальной «Трудовой России» и выступал на митингах в кожаной кепке.

В начале 2010-х Колбасов был близок к Мавроди и даже замещал его во главе проекта МММ-2012 во время кратковременного административного ареста основателя. Они общались лично, в том числе на тему религии: Мавроди был верующим человеком. Потом Колбасов разошелся с учителем (таких людей Мавроди называл «раскольниками») и запустил криптовалюту под названием E-dinar — скорее всего, вместе с американцем Робертом Флетчером, который отсидел срок в Украине за создание финансовой пирамиды. E-dinar не полетел и сейчас во всех ренкингах мировых криптовалют проходит как «неотслеживаемая монета» — то есть торги по ней не ведутся.

Мавро появилась незадолго до смерти Мавроди в 2018 году, и именно Колбасов, скорее всего, стоял за этой криптовалютой. Сам он подтвердил только то, что оказывал ее создателям маркетинговые услуги. Как бы то ни было, разработчики мавро постарались максимально капитализировать свою криптовалюту за счет имени великого афериста.

Отличным помощником в этом деле был верифицированный аккаунт Мавроди в твиттере. С его помощью они сумели протолкнуть в российский Forbes фейковое интервью с Мавроди[57], приписали создателю МММ обещание, что в 2018 году цифровым золотом станет именно мавро, а в довершение — забросили в информационное пространство выдуманный отрывок из биографии Сатоши Накамото. Все это работало и на главный миф — что Мавроди жив и управляет мавро из тайного места, куда спрятался от приставов и силовиков доброго десятка государств мира. Монете эта мифология не помогла: в отличие от E-dinar, эта криптовалюта сейчас даже не торгуется на биржах.

«Старик, я думаю, это ты придумал биток», — гласила одна из записок, принесенных поклонниками Мавроди на его могилу в Москве на Троекуровском кладбище. Его проекты не случайно часто сравнивали с криптовалютами: Мавроди умер в разгар бума ICO — механизма по привлечению криптоинвестиций, который, как казалось сначала, должен был изменить мир. А в итоге заставил многих сравнивать криптоэкономику именно с классическими финансовыми пирамидами.

Бум ICO

Block 5

Index: мир

Timestamp: 2017 год

Hash: бум ICO

PreviousHash: молоток сенатора Карпера

«Выпустим где-то 46 миллионов монет, на криптобиржи выйдем в сентябре-октябре», — сидя на широком диване в московском баре на «Красном Октябре» и потягивая кальян, рассказывал мне в августе 2018 года 27-летний основатель фонда «Альтернатива» Олег Мельников. Его фонд давно и успешно занимался вызволением людей из рабства в России — будь то трудовые рабы из Центральной Азии, которых удерживали в подсобке магазина в Гольянове, или девушки из Нигерии, вынужденные работать в столичном доме терпимости.

Но теперь Мельников строил планы глобальной борьбы с рабством с помощью криптосообщества HumanCoin: выпустить криптовалюту, собрать денег на коммерческие проекты в странах третьего мира, на прибыль заниматься борьбой с рабством и с каждым освобожденным рабом изымать из оборота один альткоин. В качестве подтверждения серьезности своих намерений Мельников показывал документ на бланке фонда: помимо его инициалов там стояла еще и подпись некоего технического советника министра финансов Южного Судана. Согласно этому документу, Южный Судан был ни много ни мало готов включить HumanCoin в золотовалютный резерв государства.

«Сейчас в мире насчитывается около 46 миллионов рабов, так что после полной ликвидации этой проблемы исчезнет и наша криптовалюта», — говорил Мельников под грохот какой-то попсы, периодически вставляя в свой рассказ слово ICO. Звучала его концепция абсолютно фантастически, но в те годы аббревиатуру ICO примеряли и к более нереальным проектам.

ICO — аббревиатура от английского Initial coin offering, или «первичное размещение монет». Это термин стал криптовалютным аналогом IPO — механизма привлечения инвестиций в традиционной экономике. Компании выходят на IPO, чтобы собрать дополнительные средства на развитие в обмен на акции. Те, кто купил эти ценные бумаги, потом могут продать их на бирже. В ICO на продажу выставляются криптотокены, которые живут отдельной жизнью полноценной криптовалюты, как биткоин или лайткоин. Ими также можно торговать на криптобирже — если, конечно, проект окажется успешным. Последнее уточнение, как покажет история ICO, имеет ключевое значение.

Первым перенес механизм IPO в криптоэкономику американский программист Джон Уиллетт. Вдохновленный биткоином, он в 2012 году задумался, как использовать блокчейн в других сферах жизни. И предложил создать уровни поверх сети биткоина, которые, например, могли бы стать основой для новых монет или подтверждения прав собственности. Для реализации этой идеи ему были нужны деньги, а любой американец знает, что нужно делать в таком случае: пойти в банк или отыскать инвестора. Но Уиллетт нашел иной способ. «У меня просто не было времени лететь в Калифорнию, составлять презентацию и разговаривать с венчурными инвесторами, большинство из которых не слышали о биткоине», — вспоминал он потом.

Свою платформу он назвал Mastercoin и в 2013 году запустил продажу одноименных токенов за биткоины. К концу года она собрала криптовалюты на полмиллиона долларов, а Mastercoin стал отдельной валютой и под названием Omni существует и по сей день, болтаясь где-то в середине второй тысячи по уровню рыночной капитализации. Не так много, но именно к Уиллетту и его команде первоначально пришел со своей идеей смарт-контракта Виталик Бутерин. Те сказали ему, что сейчас занимаются другими вещами, и Бутерин разработал сеть Ethereum, уже на старте в 2014 году собрав на нее деньги именно с помощью ICO — эфир предлагалось купить за биткоины. Сейчас это вторая по капитализации криптовалюта в мире, а сеть Ethereum стала одной из самых популярных площадок для проведения ICO.

Уиллетт и Бутерин придумали не просто новые криптовалюты — хотя Mastercoin и Omni можно покупать и продавать на бирже. Это одновременно были и бизнес-проекты, предназначенные для создания конкретного продукта — пусть и в сфере малопонятного для широкой публики блокчейна. В сочетании с трансграничностью криптовалют и их независимостью от финансовых регуляторов это был революционный способ привлечения инвестиций в стартап. Но настоящий «бум ICO» случился несколько лет спустя — в 2017 году.

Есть много причин, которые объясняют, почему этот бум произошел именно тогда, и ни одну нельзя назвать главной: когда начинаешь анализировать тот безумный год, то понимаешь, что одно событие подстегивало другое. Криптовалюты стали модными — о них говорили повсюду, одновременно они росли в цене и росло число желающих их купить. Если в конце 2016 года один биткоин можно было приобрести примерно за $1000, то к лету 2017 года за него давали $2500, а к концу года цена доходила почти до $20 тыс.

«Биткоин — это большая всемирная эпидемия с большим количеством слухов», — так описал это состояние общества на встрече со студентами в Москве в конце декабря 2017 года лауреат Нобелевской премии по экономике Роберт Шиллер. Сам он при этом неоднократно высказывал критическое отношение к криптоэкономике, полагая, что биткоин все равно рухнет, даже если просуществует сто лет. «Один из лучших экспертов из Принстона, специализирующийся на криптовалютах, однажды полтора часа рассказал мне о том, что такое биткоин. Единственное, что я точно знаю о криптовалютах, это то, что, когда о них заходит речь, люди сразу оживляются», — говорил в декабре 2017 года Шиллер, отмечая эмоциональную составляющую моды на биткоин: биткоины — это то, что звучит «прикольно»[58].

Но дело, конечно, было не только в эмоциональной составляющей. На новый исторический рекорд стоимости биткоина повлияла, например, волна признания криптовалюты со стороны ряда государств — например, в Японии весной 2017 года их приравняли к обычным деньгам, а Австралии летом отменили двойное налогообложение при покупке криптовалют (НДС плюс налог на использование цифровой валюты). Наконец, в конце 2017 года Чикагская товарная биржа — крупнейшая товарно-сырьевая площадка в мире — начала торговлю фьючерсами на биткоин. «Мир в 1970-е годы не считал торговлю валютами полноценным финансовым инструментом. Я тоже проделал большой путь от неверия [в биткоин] до желания узнать больше. Мы превратим его в обычный инструмент торговли с правилами», — пообещал тогда почетный председатель площадки Лео Меламед[59].

Впрочем, до конца значение слова «блокчейн» не понимали даже те, кто вкладывался в криптовалюты на волне хайпа. Но первые попытки использования его в реальной, привычной жизни успокаивали: это не какая-то непонятная компьютерная сеть, а вполне работающий механизм, помогающий, например, обеспечить дополнительную безопасность транзакций. Microsoft и Bank of America Merrill Lynch еще в конце 2016 года заявили о совместном проекте по внедрению блокчейна в торговые операции. Примерно тогда же в Европарламенте задумались о том, поможет ли блокчейн перевести голосование в электронный формат.

На этой волне в криптовалюты стали осторожно вкладывать деньги и инвестиционные фонды, тем более что первый успешный пример такого рода вложений уже был: братья Уинклвоссы, несостоявшиеся владельцы Facebook, которые стали первыми официально известными криптомиллионерами. «На рынок криптовалют идет большая волна денег», — рассказывал тогда американский инвестор Майк Новограц. Он предрекал, что к концу 2018 года биткоин будет стоить $40 000, и ошибся с прогнозом всего на два года. Новограц разбогател в начале нулевых, символом чего стала покупка особняка самого Роберта Де Ниро за $12 млн, потом потерял часть состояния в кризис 2008 года, но совершил настоящий миллиардерский камбэк, вложив 20 % своих капиталов в биткоин и эфир.

Покупая растущие криптовалюты, люди думали, что с ними делать дальше. ICO выглядели логичным продолжением криптоинвестиций — так же как покупка акций считается логичным способом сохранить и увеличить накопления фиатных денег. Цифры лучше всего характеризуют масштаб «бума ICO»: если за весь 2016 год через этот механизм было привлечено $100 млн, то за первое полугодие 2017 года — уже $1 млрд, в десять раз больше.

На первом этапе эффективность ICO действительно поражала. Например, калифорнийский стартап Filecoin в августе 2017 года собрал более $200 млн за полчаса. Проект существовал с 2014 года: его авторы работали над децентрализованной системой хранения данных, в которой владельцы свободного пространства смогут сдавать его в аренду желающим за вознаграждение в виде криптовалюты. А чтобы одна сторона не обманула другую, все договоренности записываются в блокчейн.

Были и более впечатляющие рекорды вроде $4 млрд, собранных платформой по созданию приложений в блокчейне EOS, которая называла себя конкурентом сети Ethereum от Виталика Бутерина и даже признавалась некоторыми специалистами более удобной. В EOS вложил деньги один из основателей PayPal Питер Тиль, который тоже поверил в криптоэкономику и жалел только об одном — что не сделал этого раньше, когда биткоин стоил дешево.

На ICO выводились и проекты без сложных описаний со словом «блокчейн» или «децентрализованная платформа», суть которых понятна только специалистам. Среди таких проектов были и российские. В мае 2017 году стартап MobileGo собрал через ICO около $53 млн на платформу, с помощью которой можно было платить за игру криптовалютой. Основная команда разработчиков сидела в Белграде, но ключевую роль играли россияне — уроженцы Москвы, братья-близнецы Сергей и Максим Шоломы.

В конце 90-х они создали киберспортивную команду по игре в легендарную «стрелялку» Quake. Несколько лет их команда рвала всех на соревнованиях в России, а параллельно Сергей Шолом писал диссертацию по математике. От игр как спорта красивые и по-спортивному сложенные братья перешли к играм как бизнесу: в конце нулевых они создали игру в жанре славянского фэнтези «Фрагория», в которой можно было почувствовать себя Велесом, Святогором и Сварогом. В 2016 году братья увлеклись блокчейном.

Еще понятнее народу был проект IT-предпринимателя Дмитрия Мариничева, которого в 2014 году Владимир Путин назначил на малопонятную и мало на что влияющую должность «интернет-омбудсмена». Мариничев через ICO стал собирать деньги на свою Russian Mining Company, то есть на то, чтобы намайнить побольше криптовалюты и вывести на рынок еще одну — RMC. Кроме того, проект предусматривал строительство майнинговых ферм по всей стране и создание инновационного майнера на территории бывшего завода «Москвич» в столице. На помощь к себе Мариничев позвал легенду русского майнинга Алексея Демидова — того самого, который активно сотрудничал с Винником и Билюченко при запуске BTC-е. Концепция «собрать денег, чтобы заработать еще больше денег» оказалась понятна народу: ICO принесло Мариничеву в августе-сентябре 2017 года $43 млн. Правда, изначально он планировал привлечь $100 млн, но даже такой проект, максимально заточенный под прибыль «здесь и сейчас», к тому времени уже не вызвал ажиотажа.

Это была одна из примет времени: на ICO выходило так много стартапов, что выцепить из вороха красивых слов и обещаний что-то дельное становилось все сложнее. Только сколько-нибудь заметных проектов в том шумном году было около 350 штук[60]. ICO казались идеальной моделью для развития бизнеса: зачем лететь в Калифорнию и рассказывать, что такое биткоин, если можно придумать идею и название для токена, написать white paper со схематичной токеномикой (подробным обоснованием стоимости и экономики криптовалюты), позвать именитых советников (сразу два моих редактора по журналу РБК, где я тогда работал, числились как advisor в подобных проектах), собрать денег с нуля и попасть на обложку Forbes, в то время как твоя криптовалюта торгуется на криптобиржах?!

К тому же механизм ICO неизбежно манил к себе поклонников финансового творчества Сергея Мавроди. Дело не только в криптовалюте мавро, которую пытались запустить от его имени. Уже осенью 2017 года стало известно о первом деле о мошенничестве при проведении ICO. Выходец из Украины, полноватый мужчина в сером костюме, программист из Нью-Йорка Максим Заславский анонсировал сразу два криптовалютных проекта. Оба были явно рассчитаны на тех, кто что-то слышал о биткоине, но не доверял ему как активу, исходя из стандартной претензии: «А чем он обеспечен?»

Первую криптовалюту он назвал REcoin и заявил инвесторам, что она обеспечена вложениями в недвижимость развивающихся стран. Вторую — Diamond Reserve Coin: ее капитализацию, по его заверениям, составляли бриллианты из якутских алмазов. Доверчивые инвесторы перечислили ему сумму $300 тыс., однако в реальности никаких активов за этим альткоинами не стояло. Им еще повезло: счета Заславского были оперативно заморожены, а сам он впоследствии был приговорен к полутора годам реального срока.

Похмелье после «бума ICO» наступило быстро: весной 2018 года американская консалтинговая компания Satis Group проанализировала, привели ли ICO к созданию какого-то продукта или услуги. Результаты оказались грустными для тех романтиков, кто ожидал, что криптовалюты изменят мир инвестиций. Если мир они и способны изменить, то человека вряд ли: 80 % всех ICO-проектов оказались «скамом» (от английского «мошенничество»). Это значит, что их создатели в реальности не планировали выполнять свои обещания. Еще 6 % проектов честно пытались стать успешными, но в итоге провалились, другие 5 % тихо умерли. И лишь 8 % всех криптовалют начали торговаться на биржах.

С одной стороны, такой маленький процент выживших кажется провалом всей криптоэкономики. С другой — «бум ICO» породил довольно сильные компании: 24 проекта получили по результатам 2017 года рыночную капитализацию свыше $1 млрд, а еще 12 проектов — от $500 млн до $1 млрд. В число успешных вошли и Mastercoin с EOS (на весну 2022 года их капитализация — $1,7 и $1,3 млрд соответственно). Из ICO с российскими корнями продолжил работу, например, проект блокчейн-платформы Waves, который в 2017 году собрал $16 млн. Его основатель — уроженец Украины Александр Иванов, который учился в МГУ и начинал свой бизнес в России. Свой проект он позиционировал как простой и доступный способ внедрить блокчейн для конкретной задачи и нашел себе солидных клиентов, запустив по заказу «Ростелекома» платформу электронного голосования, «Россетей» — сервис учета электроэнергии, «Альфа-банка» — казначейское приложение для корпоративных клиентов.

А вот российский MobileGo быстро свернул с криптовалютной дорожки: братья Шоломы решили развивать проект без привязки к выпущенному токену и вообще криптовалютам, в команде произошел раскол, и при изначально собранных $53 млн капитализация их цифровой монеты сейчас — $0,5 млн. ICO не спасло мир и от рабства: летом 2021 года глава «Альтернативы» Олег Мельников объявил, что его фонд остался без финансирования и без поддержки сочувствующих закроется.

Сразу все пошло не так и у интернет-омбудсмена Мариничева с его Russian Mining Company: у пользователей возникли вопросы к доходности его майнинговой сети, одно обещанное устройство выпускать начали, а другой чудо-майнер, который должен был снизить стоимость потребления электричества до 200 раз, — нет; майнинговая ферма на «Москвиче» закрылась; летом 2021 года основная бизнес-структура Мариничева была признана банкротом[61]. Сам Мариничев в разговоре со мной жаловался на целую череду внешних обстоятельств: площадку на «Москвиче» мэрия Москвы спешно переоборудовала под ковидный госпиталь, нанеся компании ущерб в 400 млн рублей, а его партнер по майнинговому бизнесу — бывший собственник сети магазинов компьютерной техники Сергей Бобылев, осужденный в свое время за мошенничество, исчез вместе со своей частью ключа от мультиподписи к общему криптокошельку. По факту это означает заморозку кошелька: пока все ключи не будут введены, никакие транзакции невозможны.

Не получилось у Мариничева и вывести на рынок инновационный майнер, который якобы был способен снизить потребление электричества в 35–200 раз. Такие удивительные результаты должен был обеспечить процессор «Мультиклет» от екатеринбургского ученого и соратника Мариничева по «Партии роста» Бориса Зырянова. Ядро этого чудо-процессора имеет мультиклеточную структуру, благодаря которой, по обещаниям разработчиков, каждая клетка способна решать несколько задач одновременно.

«Мультиклет» позиционировался создателями почти как полет Гагарина в космос. Однако полета так и не состоялось: коммерческая продажа майнеров на базе мультиклеточного процессора несколько раз откладывалась, последние новости о проекте приходили весной 2021 года — тогда разработчики отчитались, что «Мультиклет» в два раза эффективнее майнит Ethereum, чем лучший на тот момент чип от американской Nvidia[62]. Все закончилось довольно стандартно и грустно: сделав конкурентный продукт, российская компания не смогла запустить его в продажу. Компания Мариничева перестала финансировать разработку, майнер на основе «Мультиклета» положили на полку, где он благополучно устарел.

«Проект был на 28 нм [нанометров] и на тот момент существенно превосходил видеокарты [конкурентов], в настоящее время он приблизительно на уровне видеокарт, выполненных по 12 нм технологии (по комплексной характеристике, с учетом стоимости). Смысл делать то, что и так есть, отсутствует», — честно написал мне Зырянов.

Иркутск — столица российского майнинга

Block 5

Index: Россия

Timestamp: январь 2018 года

Hash: Иркутск — столица российского майнинга

PreviousHash: конкурент биткоина от «Сергея Мавроди»

В 2018 году новогодние праздники в России затянулись: на работу граждане вышли во вторник, 9 января, и после четырех дней борьбы с похмельем вновь отправились на выходные. Причем к очередным возлияниям подталкивал сам календарь: 13 января — «старый Новый год» — выпало на субботу.

В ночь с пятницы на субботу житель города Усолье-Сибирское Иркутской области Евгений пил у себя дома пиво вместе со своим приятелем Романом. Помимо новогодних торжеств, Евгений накануне справил и день рождения, перешагнув символический 33-летний рубеж. В возраст Иисуса Христа молодой человек вступил в должности оператора местной нефтебазы и с чужим ребенком на воспитании.

Накануне Нового года он заметил, что в сторожке нефтебазы кто-то поставил восемь новеньких майнеров, которые круглосуточно добывали криптовалюту. Их-то 33-летний Евгений и предложил украсть своему приятелю, зашедшему к нему на пиво. Друзья не стали тянуть: взяли две большие китайские клетчатые сумки, скотч, перчатки и лыжные шапки с прорезями для глаз.

Приехав ночью на нефтебазу, они перелезли через забор, добрались до операторской и кувалдой разбили стекло. Охранник в это время лежал на диване и залипал в телефоне: он вскочил, но его быстро вырубили ударом по лицу и связали скотчем. После этого грабители запаковали майнеры в китайские сумки, при этом Евгений заранее прочитал в интернете, как правильно их отключить, чтобы они не сломались. Однако продать майнеры они не успели: вечером того же дня их уже задержали. Чтобы смягчить наказание, горе-грабители даже возместили владельцу оборудования упущенную выгоду — стоимость криптовалюты, которую тот мог добыть, пока полиция возвращала ему майнеры. Получилось почти 200 тыс. рублей. В итоге друзья отделались условным сроком.

Это только один из многочисленных примеров кражи майнеров в Иркутской области: например, в 2021 году местная полиция возбудила 344 (sic!) уголовных дела по таким случаям. Иначе говоря, в регионе почти каждый день кто-то воровал устройства для добычи биткоинов и других цифровых денег[63]. Эта статистика — официальное признание статуса русской столицы майнинга, который закрепился за регионом.

Необычный «столичный» статус свалился на область благодаря двум факторам. Первый и самый главный — самая низкая в России стоимость электричества: если в Москве в 2022 году средний тариф для населения превышал 5 рублей за 1 киловатт-час, то в Иркутской области был в районе 1,3 рубля. Еще лучше разница чувствуется, если сравнивать ставки, например, с Бурятией — соседкой Иркутской области: там тарифы начинаются с 3 рублей, а в некоторых случаях — вполне сопоставимы с московскими.

Иркутская область может позволить себе низкие тарифы благодаря очень богатой энергетической инфраструктуре: на ее территории — сразу четыре большие гидроэлектростанции, включая воспетую Евгением Евтушенко Братскую ГЭС, и пятнадцать тепловых электростанций. Электричества так много, что в регионе из года в год фиксируется его профицит — то есть генерируется больше, чем потребляется. Эти и без того идеальные условия для майнинга дополнены холодным климатом: постоянная минусовая температура здесь держится почти полгода, а средняя годовая температура — плюс один градус. Таким образом, не нужно тратить дополнительную энергию на охлаждение майнеров, которые, естественно, нагреваются, вычисляя новые блоки криптовалюты: рабочие температуры чипов обычно достигают 70–80 градусов.

Более того: предприимчивые иркутяне умудряются даже экономить на отоплении и одновременно зарабатывать на майнинге. Для этого нужно купить специальную ячейку, в которую помещаются до шести майнеров. Майнеры, как в каком-то фантастическом фильме про космические путешествия, погружены в диэлектрическую жидкость — она не проводит электрический ток и не оказывает коррозионного воздействия на вычислительное оборудование. Эта жидкость нагревается и через специальный теплообменник нагревает обычную воду, которая уже подается в батареи. Впрочем, майнер может отапливать помещения и без чудо-устройства: в кофейне в одном из поселков на берегу Байкала можно было наблюдать, как повар готовит кофе, а в ногах у него шелестит биткоинами майнер, одновременно обогревая пространство вокруг.

Маленькие майнинговые фермы и фермочки можно встретить не только в коттеджах и гаражах, но даже в квартирах жителей Иркутской области. Правда, рассказывать о своих успехах они никогда не любили: в России криптовалюты долгое время находились в серой законодательной зоне, а местные воры быстро научились отличать одну модель майнера от другой. Те самые горе-грабители Евгений и Роман из Усолья-Сибирского Иркутской области, что вломились в подсобку нефтебазы в похмельную постновогоднюю неделю 2018 года, на суде в один голос утверждали, что оценивали каждый украденный майнер максимум в 120 тыс. рублей, удивляясь оценке обворованного ими мужчины — тот заявил, что отдал за штуку 340 тыс., и даже принес в качестве подтверждения договор купли-продажи.

Лицом иркутского майнинга стал местный предприниматель Юрий Дромашко. Любитель яркой одежды и обладатель колоритной лысины, в нулевые он занимался бизнесом, который критики биткоина и сейчас могут назвать родственным криптовалютам. Его фирмы поставляли и обслуживали популярные тогда игровые автоматы под ироничным названием «пятирублевый столбик». Эти бесхитростные прямоугольные аппараты тогда можно было встретить почти в любом магазине от Владивостока до Калининграда, на каждом вокзале и даже на автобусных остановках. На экране высвечивались три цифры: если выпадали три одинаковые, игрок получал выигрыш.

Одна игра стоила обычно пять рублей, за что аппараты и получили свое прозвище. Тысячи людей ежедневно часами просиживали перед «столбиком» после работы с банкой пива в руках, забрасывая в аппарат, как семечки в рот, пятирублевые монеты. Собственно, это и были своеобразные семечки для народа: иногда на табло загоралось вожделенное совпадение, и с характерным звоном победы «столбик» выкидывал десяток монеток — средний выигрыш составлял 50 рублей, которые какой-нибудь работяга тут же забрасывал обратно.

Случались и казусы: в 2006 году в Иркутске аппарат показал местному студенту, что тот выиграл 1,166 млрд рублей. «Произошел сбой, — объяснял Дромашко местной газете. — Ведь игровой автомат — это тот же компьютер. Это запрограммированная машина. Он играет сам с собой, от наших нажатий мало что зависит, и если в него заложено, что он должен выдать выигрыш, он его выдаст». Правда, уточнял он тут же, у хозяина нет таких денег, и поэтому стороны «будут искать компромисс».

Стартовый капитал такого бизнеса составлял всего лишь 100 тыс. рублей, из которых 60 тыс. — это стоимость самого «пятирублевого столбика», делился тогда Дромашко. А прибыль, уверял он, может появиться сразу. «Иногда хватает одного автомата, если поставить его в нужное место. У нас есть опыт, когда человек зарабатывал 500 тыс. в месяц с одной машины. Но, к сожалению, эти хлебные места уже забиты. Самые выгодные точки — это железнодорожный вокзал, торговый комплекс, район „Шанхая“. В аэропорту нет такой прибыли, а на автовокзале контингент небогатый, в основном жители деревень», — перечислял Дромашко географию Иркутска[64].

В 2007 году «пятирублевые столбики» в России запретили: теперь закидывать монеты в подобные аппараты или в их старшего брата, «однорукого бандита», можно только в казино в игорных зонах. Дромашко бизнес не бросил, занимался оценкой имущества, а в 2016 году обратил внимание на криптовалюты. Его брат тогда уезжал в Америку: Дромашко продал его квартиру и купил несколько десятков ASIC-майнеров. Ферму запустил в загородном доме знакомого: электричество в сельской местности в Иркутской области до сих пор стоит меньше одного рубля за киловатт-час. Майнеров он купил так много, что поставил их делать вычисления в гараже и даже в бане.

«Биткоин меня привлек еще в 2011 году. Всю жизнь я занимался бухгалтерской и юридической деятельностью и думал, как во взаимоотношениях с государством найти то лезвие бритвы, по которому можно безопасно пройти. А тут я понял, что есть абсолютно параллельная финансовая система, и меня это очень обрадовало. Это свобода», — объяснял он мне.

Дромашко, конечно, не был первым иркутским майнером, но оказался по сути первым, кто стал открыто рассказывать об этом бизнесе. Ему было не привыкать — когда-то он так же расписывал заработки на «пятирублевых столбиках», хотя дело это выглядело еще более сомнительным с публичной точки зрения: люди оставляли в «столбиках» свои зарплаты и пенсии.

Майнинговый бизнес Дромашко расширялся: к середине 2020 года у него была сеть криптоферм, на которых он не только майнил для себя, но и предоставлял стойки в аренду другим криптостарателям. Одновременно он стал штатным гостем многочисленных криптоконференций, на которых убедительным голосом опытного коммивояжера рассказывал про будущее криптовалют и возможности Иркутской области как российской «криптостолицы», попутно называя себя «крипторомантиком». Фирменной «фишкой» своих видео на Youtube он сделал появление на заднем плане жены-модели в купальнике, которая ненавязчиво демонстрирует свое тело, пока он возбуждает слушателей перспективами криптовалют.

«В Иркутской области люди стали массово майнить в 2017–2018 годах, и я тоже приложил к этому руку. Я тогда провел множество встреч, рассказывая, что у нас дешевое электричество и как на этом можно зарабатывать. Делал я это, конечно, не просто так: мне нужны были деньги под собственный майнинговый проект. Их, правда, никто так и не дал, но потом уже не нужно было. Плюс я продавал тогда майнеры, и когда человек решался заняться майнингом, то он возвращался ко мне», — хвастался он.

Одним из тех, кто поверил пропагандистам майнинга вроде Дромашко, был иркутский музыкант Артем Галанов. На волне взрывного роста курса биткоина в 2017 году он продал квартиру, имея при этом незакрытые долги от предыдущего бизнеса, и вложил деньги в биткоин. Однако в 2018 году курс просел, так что музыкант не только не купил новое жилье, но и вовсе был вынужден перебраться в квартиру к жене. В 2019 году он рассказал свою историю в песне с бодрым названием «Крипта: а я вложился и не ссу!» и сделал клип на деньги Дромашко. Последний снялся в нем в эпизодической роли майнера, который курит сигару на своей ферме, а лирический герой приносит ему мешок денег, вырученных от продажи квартиры, чтобы купить биткоины.

Даже позволив снять на своей ферме клип, Дромашко старался не афишировать, где стоят его майнеры: боялся воров. Но иркутские воры быстро научились находить работающие майнинговые фермы по характерному шуму охлаждающих вентиляторов. В качестве контрмеры местные жители отделывают стены сараев и гаражей шумоизоляционными материалами, а для домов покупают специальные шумбоксы, соединяя их между собой вентиляционными трубами. Но и это не помогает: у того же Дромашко однажды разом украли 28 ASIC-майнеров. А он даже из этой грустной новости сделал себе пиар, заявив, что привлечет для поиска байкальских шаманов. Воров, впрочем, так и не нашли.

Шумоизоляция нужна не только для защиты от воров, но и для того, чтобы майнинговую ферму не засекло государство: многие майнят и платят за электричество по тарифам для населения, хотя для предпринимательских целей они выше. Например, по коммерческим ставкам выставляются счета и Дромашко, но это неизбежная плата за его публичность. Остальных майнеров местные энергетики пытаются выявить с помощью специальных рейдов: ходят по селам и поселкам и проверяют адреса с высоким потреблением электричества. По итогам формируются судебные иски: в 2021 году «Иркутскэнергосбыт» — компания миллиардера Олега Дерипаски — подал более 130 исков к «серым майнерам».

Проверки проходят по-разному. Где-то — как, например, в городе Усть-Илимске весной 2021 года — хозяева сами пустили энергетиков на территорию своего загородного дома. Проверяющие нашли 40 майнеров, оборудование стояло повсюду: в доме, гараже, бане и теплице. Хозяева сказали, что это обогреватели, но отпираться было бессмысленно: суд взыскал с них за электроэнергию дополнительно более 1 млн рублей. А в Иркутске энергетики вычислили майнера с помощью тепловизора, который показал повышенное тепловыделение в районе крыши, что было представлено суду как доказательство вместе с высоким энергопотреблением.

Иногда майнеры сопротивляются: например, в Братске местная жительница доказывала, что все электричество пошло исключительно на нужды ее дома с теплым полом и бассейном, хотя суммарно она потребляла больше, чем десять соседних домов, магазин и целая школа. Энергетики рассказывали на суде, что во время инспекции слышали из ее гаража характерный для майнеров шум, и в итоге с нее взыскали свыше 90 тыс. рублей. «Подпольные майнеры криптовалюты бессовестно пользуются тем, что у нас в регионе низкие тарифы на электроэнергию. Делают на этом деньги», — так относится к местным криптодобытчикам губернатор Иркутской области Игорь Кобзев.

В конце 2021 года он обратился в федеральное правительство с предложением сделать майнинг одним из видом предпринимательской деятельности и обложить специальным тарифом на электричество. Его гнев был вызван тем, что в 2021 году энергопотребление среди населения региона выросло на 159 %, в чем, по его мнению, были виноваты исключительно майнеры. Причем как российские, так и китайские: в конце сентября того 2021 года майнинг в КНР был запрещен, и, по данным Кобзева, некоторые криптофермы перевезли оборудование в соседнюю Россию, где как раз на границе есть регион с супердешевым электричеством.

Но на мероприятиях, где нужно показывать открытость всему «инновационному» с привкусом «цифровой экономики», местные власти козыряют званием российской столицы майнинга. Так, выступая на Восточном экономическом форуме во Владивостоке в 2019 году, глава иркутского агентства инвестиционного развития Яна Шевченко заявила, что региональное правительство «заинтересовалось» проектом из Беларуси по использованию энергии майнинга для отопления домов и теплиц. Именно такими проектами и принято «интересоваться» на подобных форумах: это ни к чему не обязывает, но дает нужную цитируемость в медиа. Тем более сами иркутяне и без правительства осваивают нехитрые приспособления для обогрева домов энергией майнеров.

Усилиями майнеров Иркутской области и других регионов Россия вошла в пятерку стран по объему майнинга. Например, летом 2020 года на российских криптодобытчиков приходилось почти 7 % мирового хэшрейта (вычислительной мощности) в сети биткоина[65]. Примерно таким же был вклад майнеров из США и Казахстана, однако даже вместе они не дотягивали до лидера — Китая: на тот момент на вычислительное оборудование, работающее на территории КНР, приходилось 65 % хэшрейта. Правда, спустя год, после запрета майнинга китайскими властями, доля китайских майнеров пошла вниз, а новым лидером добычи биткоина стали США.

Всегда было довольно сложно оценить объем криптовалютных сбережений россиян — и уж тем более понять, сколько цифровых монет было намайнено, а сколько — просто куплено. Летом 2018 года рейтинговое агентство АКРА подсчитало, что на кошельках граждан России хранится биткоинов на $7,5–14 млрд, или почти 1 трлн рублей по курсу того времени. Спустя четыре года Центробанк поделился своей оценкой: по данным ведомства, россияне владели криптой на 7 трлн рублей. С учетом той анонимности, которую дают биткоин и другие монеты своим владельцам, цифры, скорее всего, довольно примерные. Но понятно, что речь идет о десятках миллиардах долларов, и было бы странно, если бы не появилось тех, кто захотел запустить руку в этот мешок с деньгами.

Русская криптопирамида

Block 6

Index: Россия

Timestamp: ноябрь 2020 года

Hash: русская криптопирамида

PreviousHash: Иркутск — столица российского майнинга

Конец ноября 2020 года, Челябинск. На сцене стоит уверенный в себе молодой человек в костюме без галстука, белых кроссовках и с металлическими украшениями на руках и рассказывает, как зарабатывать деньги. «Недавно мне позвонил товарищ, с которым я не общался лет десять, и сказал: „Привет, как дела, про тебя скоро из утюга начнут говорить“», — хвастается он, добавляя при этом, что делает это «без ложной скромности». Это Кирилл Доронин, один из основателей криптовалютной пирамиды Finiko. Ему оставалось хвастаться всего лишь полгода: летом 2021 года пирамида рухнула, а сам Доронин был арестован.

Крах МММ в девяностые не создал у россиян иммунитета к пирамидам, что, собственно, было понятно уже по востребованности реинкарнации МММ и нового витка популярности Сергея Мавроди в 2010-е. Так, в 2016–2018 годах гремела компания «Кэшбери»: ее рекламировали Николай Басков, Ольга Бузова и Валерий Меладзе, вкладчикам обещали доходность в 200–600 %, но в итоге все закончилось уголовным делом и пропажей не менее 3 млрд рублей. Накануне краха, в середине 2018 года, основатель пирамиды Артур Варданян пытался влиться в модную криптовалютную струю: его команда запустила собственную криптовалюту Cashbery Coin, и кто-то — в самой компании называли цифру в 80 тыс. человек — даже успел в нее вложиться. «То, что монета подорожает в десятки и сотни раз, — это всего лишь вопрос времени», — обещал Варданян осенью 2018 года, объявляя о закрытии проекта на фоне давления властей и Центробанка. Естественно, монета Cashbery Coin канула в небытие вместе с самим Варданяном, который скрылся от следствия за границу, довольно неплохо запутав следы: в учредительных документах были указаны разные даты рождения.

Если создатели «Кэшбери» успели построить только основание своей криптовалютной пирамиды, то Finico сделала ставку именно на цифровые валюты и на тот образ биткоина, который сложился в массовом сознании: непонятное чудо, которое постоянно дорожает. Идеологом и одним из основателей стал уроженец Казани Кирилл Доронин — тот самый молодой человек с металлическими украшениями на руках, который осенью 2020 года со сцены в Челябинске хвастался тем, насколько он теперь знаменит. Тогда же он поделился одной подробностью своей биографии, которая в свете последующего уголовного дела придает его фигуре налет чего-то трагического: когда ему было 15 лет (1995 год), его отец обанкротился, и дальше семье пришлось затянуть пояса. Архивные базы данных даже хранят информацию, что одно время его отец Леонид Доронин был в розыске по обвинению в мошенничестве.

Несмотря на этот пример — или же благодаря ему, — он сразу после школы стал искать себя в предпринимательстве. Специализацией харизматичного и атлетически сложенного Доронина стал инфобизнес — одно время, например, он возглавлял школу торговых представителей, вел тренинги для предпринимателей, а в 2011 году написал книгу «Проблемы с кредитами? Избавьтесь от них за 7 шагов». Несколько лет он был наставником в «Фабрике предпринимательства» в Казани, хотя его реальные успехи в бизнесе, мягко говоря, вызывают сомнения. Там-то, на «Фабрике», Доронин и познакомился с будущим партнером по Finiko — трейдером и создателем криптовалютной школы Маратом Сабировым, который открыл Доронину мир биткоинов[66].

Вместе с Сабировым Доронин стал делать то, что умел лучше всего: учить зарабатывать деньги, на этот раз — на криптовалютах. На рубеже 2017–2018 годов они запустили курсы о том, как получать от крипты доход 7 % в день. Звучит, конечно, фантастически, но каких-то успехов выпускники этих курсов явно добивались: на дворе стояло криптолето, стоимость цифровых монет стабильно росла. Хотя сам Доронин рассказывал, что они учили людей покупать биткоины «оптом», а потом продавать их «в розницу». «Как огурцы: условно, бабушка закупила коробку и по килограмму распродает. Принципиально на данном рынке ничего не поменялось: если оптом покупать, то дешевле», — рассказывал он потом в интервью[67].

Некоторые клиенты якобы просили коучей не ограничиваться только обучением, но и взять их криптовалютные сбережения в управление. Так и родилась идея Finiko, утверждал потом Доронин: брать у людей цифровые деньги и зарабатывать на них самим, а потом делиться процентами с вкладчиками. Действительно ли они верили, что всегда смогут оставаться в плюсе, или заранее понимали, что будут строить пирамиду? Доронин, конечно, рисовал убедительные картины, как команда из более чем 50 трейдеров во главе с Сабировым («еще его мама была трейдером») в поте лица трудится над тем, чтобы приумножить вклады клиентов на криптобиржах, FOREX-рынке и нефтяных фьючерсах, но по факту они построили работу компании так, что юридически на них не было никакой ответственности.

Деньги они принимали только в биткоинах или USDT — «стейблкоине», то есть криптовалюте, привязанной к устойчивому биржевому товару вроде доллара или золота. Сам Доронин не скрывал, что это была сознательная стратегия: закона о криптовалютах в России тогда не было, все операции с ними по факту находились в серой зоне, и в его представлении это гарантировало отсутствие каких-либо претензий со стороны регулирующих органов. «Мы соблюдали закон. В данном плане нам было важно его соблюсти: нельзя принимать денежные средства, когда ты не имеешь лицензии управляющей компании, и так далее. А диалоги по „битку“ не урегулированы», — оправдывался он потом, накануне краха Finiko.

Вокруг Finiko сложилась своя инфраструктура по обмену рублей на крипту — от видеоинструкций, как купить биткоины на Binance и завести в личный кабинет Finiko, до чатов в телеграме, где помогали новичкам разобраться в криптоэкономике. Но для большей юридической безопасности Доронин и Сабиров придумали еще и внутреннюю валюту сервиса — цифроны, по сути представлявшие собой ничем не обеспеченный фантик. Цифроны можно было купить за крипту, в них же выплачивались и проценты тем счастливчикам, которые сумели заработать в начале строительства пирамиды. Чтобы вывести прибыль, нужно было сначала обратно обменять цифроны на биткоины внутри сервиса, а потом еще каким-то способом превратить крипту в фиат.

Finiko начала активно работать с 2019 года. Деньги принимались под несколько «инвестиционных» программ. Первая — классическая приманка для любой пирамиды: принесите биткоинов на сумму в $1000, и каждый месяц сумма будет увеличиваться на 20–30 %. Другая — более сложная, но с простой и осязаемой целью: клиент мог положить на счет 35 % от стоимости автомобиля или квартиры, и через четыре месяца его вклад вырастал до 100 %, так что оставалось только вывести цифроны и купить то, что так давно хотел. Схема и правда первое время работала: собранные у населения деньги Доронин и Сабиров хранили в биткоине, который рос в цене всю первую половину 2019 года, потом чуть просел, пока в 2020 году не устремился к новым рекордам. Клиенты видели результат и не выводили прибыль, а реинвестировали ее в Finiko.

К себе в команду Доронин и Сабиров взяли еще двух человек. Исполнительным директором, который отвечал за управление менеджерами, стал человек с необычным именем Зыгмунт Зыгмунтович — еще один уроженец Татарстана, у которого Доронин был наставником в «Фабрике предпринимательства» в бизнес-проекте по выращиванию клубники в республике. Отвечать за трейдинговое направление — то самое, которое в представлении верных клиентов и генерировало стабильную прибыль, — поставили казанского предпринимателя Эдварда Сабирова, однофамильца другого основателя Finiko Марата Сабирова. Это был известный в республике человек — например, он вместе с экс-министром связи России Николаем Никифоровым собирался строить жилье в городе Иннополис под Казанью, который должен был стать «российской Кремниевой долиной», но пока айтишники не спешат переселяться в холодные волжские степи.

Молодые и стильные, они вместе разъезжали по стране с выступлениями и излучали ту самую уверенность, которая так нужна любой финансовой пирамиде. Публичным локомотивом проекта оставался Доронин. «Вся „петрушка“ повязана на наше желание, чтобы криптоиндустрию [из сферы] криптофриков превратить в криптобудни — ну, то есть ты криптой занимаешься не [для того], чтобы ее продать и заработать денег, а [для того], чтобы на крипту можно было что-то купить», — нес он полную бессмыслицу осенью 2020 года на большой встрече с поклонниками проекта в Москве, стоя на сцене в тренировочных штанах и сверкая неизменными металлическими украшениями и накачанными мышцами. Несмотря на бессмыслицу и очевидные признаки пирамиды, к концу 2020 году у Finiko было более 200 тысяч клиентов, и наибольшей популярностью сервис пользовался в родном Татарстане.

«В Казани и Татарстане практически у каждого в окружении есть вкладчик Finiko или тот, кто с ним знаком. О прибыли, курсах и процентах на финансовом проекте твердят в парикмахерских, шушукаются официанты, а стать „партнером“ порой предлагают таксисты. Некоторые „инвесторы“ продают квартиры, берут кредиты — лишь бы „прокрутить“ деньги в пирамиде. На уход работников в Finiko нашему изданию жаловались некоторые представители бизнеса — дескать, зачем работать, когда можно жить на проценты», — так описывало популярность пирамиды местное издание «Бизнес Online»[68].

Первые проблемы у Finiko начались в конце 2020 года, когда татарстанские силовики возбудили уголовное дело по статье «Организация финансовой пирамиды», а потом пришли в казанский офис компании с обысками. Доронин не сдавался и добровольно поехал к следователю на допрос, где искренне недоумевал, какие могут быть к нему и его партнерам претензии: ведь Finiko работает только с криптовалютой. Парадоксальным образом компания продолжила работать еще полгода и даже выплачивать кому-то деньги.

Казалось, что она пытается меняться: Доронин и его команда создали собственную криптовалюту FNK и даже договорились о включении ее в листинг на малоизвестных биржах. Поначалу покупать ее было не обязательно, но летом 2021 года в Finiko заявили, что все расчеты переходят на FNK. До этого стоимость токена болталась в районе $2, но вдруг выросла до $217 — в сто раз. Это был типичный «памп» — создание искусственного спроса на цифровую монету. Потом цена так же резко рухнула, и немногие биржи, которые взяли себе FNK, отказались от сомнительной монеты.

Это была агония: вскоре Finiko прекратила все выплаты, бывшие партнеры стали обвинять друг друга в крахе — Доронин в прямом эфире в инстаграме говорил, что в проекте отвечал лишь за «пропаганду», а в приостановке выплат виноваты Сабировы и Зыгмунтович, которые контролировали все денежные средства. Троица, в свою очередь, записала совместное видео, на котором они, сидя на диване, по очереди рассказывают, как Доронин запугал их своими связями и вывел всю валюту. Как потом выяснилось, они успели уехать из России, арендовав сразу несколько чартеров, чтобы запутать следы. Доронин же был арестован и теперь дает интервью из клетки: он по-прежнему харизматичен, но в глазах вместо уверенности и даже наглости поселился испуг.

Всего ущерб от действий основателей Finiko составил не менее 5 млрд рублей. Кошельки Finiko периодически приходили в движение — например, в конце 2021 года с них вывели 750 биткоинов, или почти $50 млн по курсу того времени[69]. А спустя год следы Зыгмунта Зыгмунтовича обнаружились в ОАЭ, где он был арестован по запросу Генеральной прокуратуры: надежда Доронина на то, что, раз биткоин находится в серой зоне, значит, предъявить им будет нечего, оказалась бесплодной. Российское государство к этому времени прекрасно знало, что такое криптовалюты.

История о том, как встретились Владимир Владимирович и Виталик

Block 7

Index: Россия

Timestamp: июнь 2017 года

Hash: история о том, как встретились Владимир Владимирович и Виталик

PreviousHash: русская криптопирамида

Поздним вечером 2 июня 2017 года президент России Владимир Путин встретился с создателем Ethereum Виталиком Бутериным. Это была настоящая встреча XX и XXI веков. С одной стороны — человек, который считает интернет проектом ЦРУ, а на просьбу мальчика подписаться на его ютьюб-канал однажды ответил: «Что нужно подписать?» С другой — вчерашний подросток, который в семь лет сделал в Excel «Энциклопедию кроликов», а в девятнадцать — создал собственную криптовалюту, которая одновременно перевернула мир блокчейна.

Сухое сообщение на сайте Кремля об итогах встречи не оставляло сомнений, что эти два мира соприкоснулись, чтобы разойтись в разные стороны. «В. Бутерин рассказал о возможностях использования разработанных им технологий в России. Президент поддержал идею налаживания деловых контактов с возможными российскими партнерами», — говорится в нем на бюрократическом языке. Фотографий со встречи не публиковалось, но представить, как все происходило, не так сложно.

Миры Путина и Бутерина пересеклись на Петербургском экономическом форуме. Там же Бутерина организаторы притащили на сессию с участием вице-премьера Игоря Шувалова и зампреда Центробанка Ольги Скоробогатовой. Из зала на них смотрели люди в пиджаках, среди которых, например, можно было заметить и предпринимателя Игоря Чайку — сына тогдашнего генпрокурора Юрия Чайки и героя расследования команды Алексея Навального[70]. Виталик увлеченно рассказывал о том, как блокчейн перевернет мир, но то, как он неловко повесил бейджик, выдавало в нем новичка на подобных мероприятиях. А люди в пиджаках смотрели на него с улыбкой как на диковинку: ничего не понятно, но, говорят, Виталик — криптомиллионер. Так же в другие годы смотрели на индийского философа-мистика Садхгуру или тиктокера Даню Милохина, которых привозил на форум глава Сбербанка Герман Греф.

Столь высокое внимание к Бутерину на главном светском мероприятии путинской России тем более удивительно, если вспомнить, что всего лишь тремя годами ранее Центробанк грозил пальцем криптосообществу и предупреждал, что от виртуальных валют до отмывания денег и финансирования терроризма — один шаг. Для многих криптоэнтузиастов это стало сигналом, что в России лучше даже не пытаться строить легальный бизнес, связанный с цифровыми деньгами и блокчейном, рассказывал мне основатель Bits.media Иван Тихонов. Тем более что прокуратура взяла письмо ЦБ на вооружение и рейдом прошлась по существовавшим тогда криптопроектам. И речь не только о блокировке портала самого Тихонова вместе с сайтом Bitcoin.org, который создал сам Сатоши Накамото — или тот, кто скрывался за этим именем.

«Я знаю, что „Яндекс“ тогда готовил сервис по работе с криптой, но после заявления Центробанка не стал [его запускать]. У знакомых, которые занимаются созданием сайтов, висел на двери офиса знак „Мы принимаем биткоин“, так их в прокуратуру затаскали. То же и с одной петербургской сетью баров, где уже тогда можно было расплачиваться криптой. Есть сервисы, которые делали наши ребята, но после 2014 года они ушли за границу и тщательно скрывают свои российские корни. Живут себе подпольными миллионерами», — рассказывал мне Тихонов.

Амбивалентное отношение к криптовалютам было характерно для российских властей и в дальнейшем. Например, в апреле 2015 года министр финансов Антон Силуанов пообещал съезду Ассоциации российских банков усилить давление на криптосообщество. «Мы продолжим защиту прав потребителей финансовых услуг. Мы готовим меры ответственности за распространение денежных суррогатов, в том числе биткоинов, за организацию финансовых пирамид. Соответствующие законопроекты подготовлены и будут внесены в Госдуму», — заявил он, по сути приравняв биткоин к МММ[71].

Но буквально через несколько месяцев власти послали прямо противоположный сигнал — причем исходил он от самого Владимира Путина. В июле 2015-го он приехал на молодежный фестиваль «Территория смыслов на Клязьме» во Владимире. Всех участников в одинаковых футболках собрали для президента в большом зале; Путин сидел на сцене, по привычке широко расставив ноги, без галстука, что, очевидно, должно было подчеркнуть неформальность встречи. Первый же вопрос из аудитории не оставлял сомнений — спрашивать будут только то, что разрешено и согласовано. «Вы недавно посетили саммиты БРИКС и ШОС. И в связи с этим мне интересно: во-первых, обсуждались ли на этом саммите вопросы развития интернет-технологий? Скажите, пожалуйста, как вы считаете, нужно ли поддерживать конгломерацию со странами БРИКС и ШОС, чтобы добиться высоких результатов в максимально быстрые сроки?» — спросила симпатичная высокая девушка, сбившись на чужеродном слове «конгломерация».

Так что вопрос от молодого человека из Пензы с аккуратной бородкой про «электронные деньги» тоже возник не просто так. Путин явно готовился к нему, хотя и употребил редкое и удивительное слово «интернетный». «Интернетные электронные деньги […] ничем не обеспечены. Вот в чем все дело. Это самая главная проблема. Они ни к чему реально не привязаны и ничем не обеспечены. Но в целом как единицей расчета — как они называются, коины или еще как-то — ими можно пользоваться, они все шире и шире распространяются. Как какой-то эквивалент в каких-то сегментах расчета, наверное, возможно», — неожиданно заявил он. Но тут же поправился, что знает о жесткой позиции Центробанка по этому вопросу, которую он назвал «обоснованной» и «профессиональной».

Этим осторожным высказыванием Путин публично зафиксировал двойственное отношение российских властей к криптовалютам: с одной стороны, позиция Центробанка не дезавуирована, с другой — какие-то эксперименты с криптоэкономикой все-таки приветствуются. Их главным сторонником на первых порах был глава Сбербанка Герман Греф. Еще в 2014 году на форуме в Давосе он дал понять, что следит за новым явлением, назвав криптовалюты «интересным международным экспериментом, который ломает парадигму валютной эмиссии». «И их определенно не стоит запрещать, но следует попытаться понять, изучить и, возможно, начать правильно регулировать», — заявил он тогда.

Глава Сбербанка не только хвалил криптотехнологии на форумах, но и пытался применить их у себя в банке. Например, в конце 2016 года в Сбере заработала экспериментальная платформа документооборота на основе блокчейна, к которой присоединились также «Аэрофлот», Федеральная антимонопольная служба и еще несколько организаций. За основу взяли принципы биткоин-сети: документы передаются и хранятся в зашифрованном виде, для подтверждения транзакции — передачи данных — нужна электронная подпись.

Примерно в то же время, когда Греф торжественно хвастался, что идет в ногу со временем, я переехал из Петербурга в Москву и обнаружил, что Сбербанк берет с меня процент при уплате арендной платы за квартиру, хотя и я, и хозяин квартиры были его клиентами. Я пришел в забитое бюджетниками отделение в районе станции метро «Калужская», рядом с офисом РБК, и после получаса томления в очереди оказался перед уставшей работницей банка. Она почти с гордостью заявила: раз моя карта выпущена в Петербурге, а деньги я перевожу на московскую карту, юридически это разные филиалы банка и уплата процента неизбежна. Перерегистрировать свою карту из одного региона в другой я не мог — только закрыть и открыть новую. Так я и поступил, а потом отчаянно лайкал мем, на одной картинке которого Греф говорит про блокчейн и машинное обучение, а на другой женщины из офиса Сбербанка — точь-в-точь моя собеседница с «Калужской» — говорят: «Вот где карту открывали, туда и идите».

В 2017 году пик романтического увлечения российских элит криптоэкономикой пришелся на Петербургский экономический форум. Решение затащить на него Виталика Бутерина выглядело логичным: россиянин, пусть выросший и сделавший имя на Западе, вызывает в людях вроде Путина и Чайки больше доверия, чем какой-нибудь Марк Цукерберг. А системные либералы вроде Грефа вообще открыто им восхищались. «Когда Виталик рассказывает о блокчейне, профессоры Стэнфорда достают блокноты и начинают записывать», — сказал он однажды. Не случайно российские банки к этому времени уже тестировали возможности Ethereum: в 2016 году на его основе была создана система обмена информацией о клиентах «Мастерчейна». Помимо вездесущего Сбербанка, к ней присоединились «Альфа-банк», «Тинькофф», «Открытие», а координировали эту работу в Центробанке, где еще пару лет назад смотрели на криптодвижение максимально критически.

На одной панельной сессии ПМЭФ того года под громким названием названием «Блокчейн — рождение новой экономики» вместе с Бутериным выступал тогдашний вице-премьер Игорь Шувалов. Неповторимым тоном технократа, в котором оптимизм сочетается с деловитостью («Бежать надо, так график [выступлений] составили: у вас будет блокчейн, потом сразу искусственный интеллект»), он с возбуждением рассказывал о встрече с Путиным накануне.

«Нас, небольшую группу членов правительства и начальников администрации, президент отпустил только в начале второго утра. Все это время мы обсуждали новые технологии и цифровую экономику. Президент полностью „заболел“ этим и прекрасно понимает, что разрыв и значительные темпы роста базируются на цифровой экономике и технологическом лидерстве», — поделился Шувалов. Это «президент заболел цифровой экономикой» стало главной цитатой форума[72]. А ночная встреча Путина с Бутериным, казалось, должна была подтвердить, что президент действительно поведет Россию к цифровому прорыву.

Но форум отшумел, гости разъехались на «Сапсанах», чиновники затем еще немного покозыряли модным словом «блокчейн» — и все стихло. Из тех проектов, которые возбужденно анонсировал Шувалов (блокчейн-платформа идентификации личности, регистрация прав собственности в блокчейне, отслеживание товаров через блокчейн), не заработал ни один. Глава Центробанка Эльвира Набиуллина уже осенью напомнила о своем отношении к криптовалютам, заявив, что против их легализации как законного платежного средства.

Впрочем, платформа обмена финансовой информацией «Мастерчейн» все-таки добралась до стадии реализации — например, в начале 2022 года банк ВТБ выдал «Ростелекому» гарантию именно через нее. Но некоторые детали проекта могут удивить западное криптосообщество — для того чтобы начать полноценную работу, платформа должна была получить сертификат ФСБ на соответствие российским стандартам криптографии. Такой же сертификат был у российского юрлица криптопроекта Waves, чья криптовалюта входит в сотню самых популярных в мире: его блокчейн тот же «Ростелеком» использовал для запуска своей системы электронного голосования.

Энтузиазм романтического 2017 года стих очень быстро. Закон «О цифровых финансовых активах», который хоть как-то мог вывести криптовалюты из серой зоны, писали и принимали еще три года, а в силу он вступил лишь в начале 2021-го. И оказался таким же амбивалентным, как все отношение российских властей к криптоэкономике: с одной стороны, разрешил владеть криптовалютами и даже выпускать их на территории России, с другой — по сути, приравнял их к фантикам: расплачиваться с их помощью за товары и услуги внутри страны нельзя. Но зато предпринимателей в области криптовалют постепенно перестали воспринимать как IT-гиков, которые изменят мир с помощью таинственного блокчейна, и стали считать обычными бизнесменами. Государство захотело обложить их налогами, спецслужбы — проверить на связь с криминалом, а сам криминал — обокрасть.

Не стать BTC-e

Block 8

Index: Россия

Timestamp: конец 2017 года

Hash: не стать BTC-e

PreviousHash: история о том, как встретились Владимир Владимирович и Виталик

В конце 2017-го, накануне Нового года, 40-летний россиянин, директор криптовалютной биржи EXMO Павел Лернер, подъехал на машине с водителем к офисному зданию на киевском проспекте Степана Бандеры, который некогда назывался Московским. Дальше все было как в плохом детективе: как только грузный Лернер вышел из машины на улицу, на него набросились шестеро человек в темной одежде, балаклавах и с оружием в руках. Под испуганные взгляды стоявших на крыльце бизнес-центра сотрудников криптобиржи его затолкали в микроавтобус Mercedes и увезли.

Все, что с ним происходило дальше, известно с его слов. В машине, следуя фабуле все того же плохого детектива, на голову Лернеру надели темный мешок, а сняли уже в темном и холодном подвале, куда его бросили в наручниках. Дальше стало понятно, что похитители прекрасно знали, чем занимается Лернер, но плохо разбирались в самих криптовалютах: они требовали от него заплатить выкуп в биткоинах, но называли фантастическую сумму в 3500 биткоинов — около $70 млн по курсу того времени.

Лернер честно заявил им, что таких денег у него нет. Ему не поверили — угрожали ему и его близким, но потом смирились и попросили открыть ноутбук. На личном кошельке Лернера было в 70 раз меньше, чем хотели похитители, а доступа к активам биржи он не имел. Преступники в итоге смирились: потребовали перевести им биткоины, а Лернера с мешком на голове вновь посадили в машину и выбросили в кювет где-то под Киевом, гуманно оставив ему гривны на дорогу. Мужчина добрался до ближайшей заправки и вызвал такси.

Получив доступ к интернету, он узнал, что о его похищении написали многие мировые медиа. Правда, в самой EXMO, комментируя его историю, называли его всего лишь «старшим аналитиком», хотя на его странице в LinkedIn было написано, что он директор биржи. На расспросы Лернер потом отвечал туманно: мол, сначала был директором, а потом уже аналитиком[73]. Это не единственный неясный момент в истории с его похищением: в криптотусовке долгое время ходил слух, что он знал, кто нанял похитителей, потому что речь якобы шла о его собственном старом долге, который из него таким образом решили выбить. Как-то раз его даже спросили об этом в российско-украинском чате, где были представители разных криптосервисов, но он вместо ответа просто вышел из диалога. Мне задать ему тот же вопрос не удалось: в 2022 году он работал в российском криптообменнике Bitzlato (то ли финансовым директором, то ли помогал делать стейблкоин с привязкой к рублю), и его арестовали в Испании в рамках операции Европола «Криптошторм».

Похищение Лернера в 2017 году оказалось не первым случаем, когда целью преступников были не такие традиционные объекты разбоя, как деньги, машины или драгоценности, а криптовалюты. В том же декабре 2017 года 48-летний мужчина пришел в одно московское кафе, чтобы обменять фиат на крипту. Однако люди, с которым он договорился об обмене, забрали 300 тыс. евро и $50 тыс. и скрылись, оставив его ни с чем. Но история с похищением Лернера — сама по себе более драматическая — воспринималась иначе еще и потому, что за полгода до этого в Афинах был арестован Александр Винник, совладелец другой крупной криптобиржи BTC-e. По иронии судьбы, именно на BTC-e много лет ориентировались создатели EXMO, но вовремя поняли, к чему это может привести.

Биржа EXMO, название которой образовано по первым буквам английских слов Exchange Money, появилась в 2014 году, когда BTC-e уже работала три года и была лидером среди русскоязычных криптобирж. От конкурента новая площадка взяла два главных условия популярности в России — анонимную регистрацию без лишних проверок и возможность покупать криптовалюты за рубли. Основатели EXMO не спешили раскрывать свои имена, как и создатели BTC-e. Те, кто хотел узнать, кому они доверяют свои деньги, сталкивались с классической «матрешкой» из компаний: зайдя сначала в британский бизнес-реестр, оттуда следовали в литовский и упирались в тупик под названием «бизнес-реестр Белиза».

«Мы смотрели на BTC-e, постоянно себя с ними сравнивали, пытались делать продукт лучше, чем у них. Для меня стало событием, когда админ биржи [BTC-e] написал мне с предложением купить нас. Наверное, пьяный был», — рассказывал мне один из владельцев EXMO. BTC-e и правда заслоняла младшего брата от внимания русскоязычной аудитории: спустя полтора года после запуска суточный оборот EXMO составлял чуть более 800 биткоинов, в то время как у площадки Билюченко и Винника он был более чем в десять раз выше. В романтическом 2017 году все, естественно, поменялось — по его итогам суточный объем торгов на EXMO уже превышал 10 тыс. биткоинов (более $140 млн).

Иногда EXMO след в след повторяла путь BTC-e: в середине 2016 года Петроградский районный суд Петербурга по иску местной прокуратуры потребовал заблокировать сайт биржи в России. По самой что ни на есть веской причине: на бирже можно купить биткоины и другие криптовалюты, хотя денежная единица в стране одна — рубль, а все цифровые «суррогаты» запрещены. «Процесс выпуска и обращения биткоинов полностью децентрализован, и отсутствует возможность его регулирования, в том числе со стороны государства. Также криптовалюта не требует ведения специальной отчетной документации», — всерьез возмущалась прокуратура. Сайт биржи был заблокирован в начале 2017 года — за несколько месяцев до встречи Путина и Бутерина на ПМЭФ.

Возможно, биржа EXMO могла закончить так же, как BTC-e: одного основателя арестовывают в Греции, другой спешно бежит в Россию. Тем более первый громкий скандал в истории биржи с участием правоохранительных органов случился в том же 2017-м, когда в Киеве похитили Лернера. Однако ее создатели решили вырваться из колыбели постсоветского пространства и полностью изменить идентичность, став европейской, «цивилизованной» криптоплощадкой. Вот как рассказывал мне об этом решении один из основателей EXMO.

«Я понимал, что будет либо запрет криптовалют, либо их легализация, что долго в серой зоне они оставаться не могут. У нас было много дискуссий где-то в 2017 году: мы стали смотреть не на BTC-e, а на мир и поняли, что хотим вырасти из российских условий. Это было непростое решение, потому что ухудшало нашу экономику в моменте на 10–15 %», — вспоминал он.

«Ухудшение экономики» произошло в первую очередь из-за постепенного введения обязательной верификации. Для того чтобы пройти ее, нужно было предоставить целый пакет документов — от паспорта до коммунальных счетов для подтверждения реального места жительства. Это лишало биржу части трейдеров из СНГ, которые хотели продавать и покупать криптовалюту анонимно, но приближало к заветной цели — избавиться от всего, что связывало с русскоязычным криптосообществом.

Сначала получалось не очень хорошо: долгое время в качестве адреса офиса на сайте EXMO был указан двухэтажный невзрачный домик в английском городке на побережье Ла-Манша, а для пущей убедительности на главной странице биржи стояла фотография лондонского Биг-Бена. Это должно было свидетельствовать, что биржа — британская, хотя сам Лернер после своего похищения и счастливого освобождения рассказывал, что офис криптоплощадки находится на проспекте Степана Бандеры в Киеве. Но постепенно, к концу 2010-х, EXMO пустила основательные корни на Западе, пройдя различные проверки и сняв офис в модном бизнес-центре рядом с лондонским вокзалом Паддингтон.

Превращение в западную площадку означало и неизбежный выход из тени для собственников, которых даже внутри компании едва знали: однажды на вечеринке в киевском офисе одного из основателей приняли за кальянщика. «Мы понимали, что если мы хотим выходить на Запад, то нам нужно быть публичными: например, участвовать в криптомероприятиях. Нужно было переходить к более прозрачной позиции», — рассказывал мне один из них. Насколько я знаю, это сделали далеко не все основатели, но все, кто публично связал себя с EXMO, повторили ее путь по смене идентичности.

Одним из раскрывших себя основателей биржи был уроженец Омска Иван Петуховский. Он родился в семье будущего ректора Омского аграрного университета, изучал в вузе отца регионоведение, с первых курсов стал работать системным администратором в омских компаниях, а потом во второй половине нулевых увлекся онлайн-покером и стал «покерным регуляром» — то есть профессиональным игроком, который зарабатывает себе на жизнь тем, что собирает из карт «сеты», «стриты» и «фул-хаусы». Это прибыльное, но не всегда легкое дело: чтобы оставаться в плюсе и не зависеть от случайностей, нужно играть постоянно и по ночам, когда на онлайн-платформы приходят богатые американцы. Такой образ жизни вел и Петуховский, в какой-то момент перебравшись из Омска в любимый российскими айтишниками Таиланд.

С криптовалютами Петуховский познакомился через покер: некоторые покерные румы — то есть онлайн-площадки для игры — стали использовать биткоины для расчетов. Первоначально он присутствовал среди учредителей EXMO через свою жену Ольгу, потом уже появился сам. Обладатель аккуратной бородки и длинных вьющихся волос, Петуховский стал лицом биржи — он ходил в эфиры РБК и красовался на сайте EXMO в статусе директора. «Российским гражданам нужно идти на европейские биржи, там риск блокировки счетов из-за санкций минимальный», — советовал он летом 2017 года, очевидно, имея в виду, что и EXMO — тоже европейская площадка[74].

Сам Петуховский, как и биржа, тоже менял идентичность: вместе с женой они получили румынские паспорта и во всех документах EXMO стали фигурировать как граждане Румынии. Звучит экзотически, если не забить в гугл «паспорт Румынии»: это популярный способ стать резидентом Евросоюза, нужно только доказать наличие румынских корней. Знакомый рассказывал мне, что иметь таковые не обязательно: якобы те, кто занимается этим бизнесом, за деньги делают фальшивую справку в соседней Молдавии, которую румыны принимают на раз-два — и выдают паспорт.

На РБК стал появляться и его партнер Эдуард Барк. «К 30 годам запустил двенадцать бизнесов с общей капитализацией более чем $300 млн. Среди проектов — как классические направления (строительство, страхование, маркетинг), так и финтех-структуры», — презентовали его в рубрике РБК+, герои которой платят за материалы о себе. В своих аккаунтах в соцсетях он называет себя Edward Bark и любит позировать в дорогих костюмах и с белозубой улыбкой на фоне спортивных автомобилей. Но еще в нулевые он жил в Томске под именем Эдуарда Ануфриева и коротал время дома за компьютером с массивным ламповым монитором.

Никаких следов его бизнесов на $300 млн в российских реестрах нет: для российской налоговой службы Ануфриев-Барк — всего лишь индивидуальный предприниматель, да и то с 2018 года. Сам он в другом интервью рассказывал, что начинал с мебельного магазина в родном Томске (тоже никаких следов в реестре юрлиц), потом переехал в Таиланд, где познакомился с Петуховским, который вкладывал заработанные на покере деньги в строительство коттеджей под Паттайей. Ануфриев-Барк стал его партнером.

Потом была EXMO и параллельно с биржей платформа по арбитражу интернет-трафика. На вопрос, почему он официально сменил фамилию, Эдуард сначала отвечал, что в Азии почему-то все смеялись на Ануфриевым, потом признавался, что сделал это для смены идентичности: «Моя цель — доделать бизнесы в России, в СНГ и Европе и перейти куда-то в США, создавать глобальные проекты»[75].

Правда, ни смена фамилий и гражданства, ни новые офисы, ни наем западных топ-менеджеров не помогали полностью избавиться от связей с постсоветским пространством: по состоянию на 2021 год 52 % всех клиентов были из СНГ, а западные банки и структуры всегда проверяли биржу дольше обычного, что сами основатели связывали с ее российским происхождением. Этот шлейф, возможно, тянулся бы еще долго, если бы не вторжение в Украину. Основателям, как и другим российским предпринимателям с глобальным бизнесом, нужно было резко размежевываться с родиной.

Весной 2022 года EXMO разделилась на две площадки. Россиян, белорусов и казахов перевели на отдельное юрлицо и резервный домен, который использовался биржей для обхода блокировки в России. Остальной мир остался на главном домене. Биржа стала официально помогать украинским беженцам, и вскоре в ее московский офис пожаловали сотрудники ФСБ с профилактическим визитом. Если когда-то это означало серьезные проблемы, то теперь особой угрозы бизнесу такой интерес силовиков не несет: сотрудников просто вывезли. Операция по смене идентичности завершена.

Основатели BTC-e Билюченко и Винник тоже начинали подобную операцию и, если бы все получилось, прощались бы в 2022 году с российскими пользователями, имея в карманах иностранные паспорта с новыми фамилиями. Но они не успели.

Спин-офф и арест

Block 7

Index: биржа

Timestamp: июль 2017 года

Hash: спин-офф и арест

PreviousHash: не стать BTC-e

В конце августа 2016 года в одном из главных казино Барселоны, расположенном на берегу моря, состоялся покерный турнир из престижной серии European Poker Tour. Само соревнование обычно проходит две недели и состоит из множества внутренних турниров с разными бай-инами — то есть вступительными взносами за право сесть за игровой стол. В одном из них, с бай-ином в $1200, принял участие уроженец Литвы и топ-менеджер компании FXOpen Денис Пеганов, в другом, с бай-ином в $6100, — основатель BTC-e Алексей Билюченко. Особых успехов они не достигли, хотя на других турнирах забирались повыше.

Пеганов и Билюченко не просто случайно оказались на одном турнире с тысячью участников, но и, возможно, проводили вместе время между играми: об их личном знакомстве мне рассказывал Сергей Майзус, через компанию которого на биржу BTC-e заводились фиатные деньги. Сам Майзус, в свою очередь, слышал об этом от экс-директора своей компании. Источник, конечно, не самый достоверный, но целый букет косвенных фактов указывает на то, что они и правда хорошо знали друг друга, а Пеганов вообще помогал Билюченко скорректировать курс BTC-e и направить биржу по тому же пути, по которому пошла EXMO.

Криптовалютный бум исполнил мечты Винника и Билюченко — они стали миллионерами. В августе 2016 года совокупный суточный объем торгов различными криптовалютами достиг $10,4 млн, а в июне 2017 года превысил $66 млн. Площадка, сделанная на основе портала для игры в Starcraft II, теперь стабильно входила в двадцатку крупнейших криптобирж мира. С каждой транзакции BTC-e удерживала комиссию в 0,2–0,5 %, то есть на пике Винник и Билюченко могли за день зарабатывать четверть миллиона долларов: где тут переживать из-за потери денег в покерном турнире? Новый статус они по традиции закрепили новым имуществом: Билюченко переехал в загородный дом в родном Новосибирске, Винник собрал классический автопарк обеспеченного москвича из «Порше Кайена» и «Гелендвагена».

В кругах бывших клиентов BTC-e постоянно обсуждается вопрос, были ли у Билюченко с Винником партнеры в их неофициальном, но таком мощном бизнесе. Тем более что эти слухи активизировало неожиданное заявление «админа» — то есть Билюченко. 31 декабря 2011 года он написал в чате биржи, что готов продать 49 % площадки. Конечно, это могла быть шутка человека, уже выпившего шампанского в честь Нового года, — тем более что после этот же человек в предположительно пьяном состоянии пытался купить биржу EXMO.

Среди потенциальных покупателей доли в BTC-e называется компания FXOpen. Это еще одна FOREX-структура, которая родилась на пространстве бывшего Советского Союза в начале нулевых и, как и Lightforex Майзуса, выросла до международной организации с сетью юрлиц в России, Латвии, Великобритании и Новой Зеландии.

Российское подразделение группы возглавляет Елена Исаева — ни много ни мало заместитель экспертно-консультативного совета при комитете по бюджету Совета Федерации. Но корни компании не в России, а в Беларуси — ее основал 41-летний Александр Клименко, давно живущий между Латвией и Малайзией и чурающийся любой публичности. Однажды я случайно нашел его малайзийский номер, он ответил на звонок, суховато поговорил и больше никогда не брал трубку. На внешние коммуникации он отрядил своего ключевого топ-менеджера Дениса Пеганова — того самого, который ездил на покерный турнир вместе с Билюченко.

«Клименко — наш конкурент по FOREX, — рассказывал мне Сергей Майзус. — Году в 2014-м или 2015-м я с ним бухал в Латвии, и он по пьяни визжал о том, что у него просто ох****ая [невероятная] ликвидность по криптовалютам». Конечно, Майзус — лицо заинтересованное с учетом обвинений части клиентов BTC-e, называющих его совладельцем биржи. Однако FXOpen официально сотрудничала с криптоплощадкой. Как раз в 2013 году клиенты биржи получили возможность торговать валютной парой BTC/USD через платформу MetaTrader, а с 2014-го у пользователей появилась опция отдать криптовалюту в управление трейдеру (так называемые PAMM-счета). Весь софт для «прокачки» BTC-e предоставила FXOpen. Такую услугу тогда не предлагала ни одна биржа, поэтому пользователи восприняли ее как прорыв, рассказывал мне один из ветеранов площадки по имени Роман.

Кроме того, во второй половине 2013-го на BTC-e зарегистрировались два новых администратора — support5 и support1: они использовали латвийские IP-адреса FXOpen. Это видно из базы пользователей биржи, которая утекла в результате взлома в районе 2014 года. Support1 впоследствии вел себя как модератор и даже банил участников торговой площадки. «Эта биржа [BTC-e] — родня FXOpen. Об этом все говорит», — написал еще в начале 2014-го в чате торговой площадки один из ее клиентов Александр.

Возможно, Клименко был всего лишь партнером Билюченко и Винника — во всяком случае, на это упирал сам белорусский предприниматель в нашем единственном телефонном разговоре. Говорил он осторожно, что вполне соответствует его образу на единственной фотографии в сети: пацанская прическа с короткой челкой, цепкий и настороженный взгляд.

FXOpen «не владел долей в бирже BTC-e и даже не сотрудничал с ней, а просто предоставлял технические решения», заявил он тогда. За все услуги биржа платила холдингу, добавил он, отказавшись назвать конкретные суммы. На вопрос, знал ли он Винника лично, Клименко ответил: «Конечно, они приезжали к нам в офис». Я зацепился за местоимение «они» и уточнил, кого из команды BTC-e, кроме Винника, знал предприниматель. Но он не помнил — или сделал вид, что не помнит. Хотя его топ-менеджер Пеганов ездил на покерные турниры вместе с «админом» Билюченко.

Сам Билюченко не скрывал, что плотно общался с сотрудниками FXOpen не только за игральными картами. Но, по его версии, он использовал эту брокерскую компанию для легализации доходов от криптобиржи. В показаниях российской полиции он заявил, что только с 2015 по 2016 год транзитом через FXOpen на его счет индивидуального предпринимателя пришли около 45 млн рублей. И когда знакомые спрашивали его, откуда у него деньги на загородный дом и поездки на покерные турниры в Барселону, Билюченко говорил, что просто умело играет на рынке иностранных валют как раз через платформу Александра Клименко. «FXOpen был нужен для того, чтобы гонять кэш между континентами», — объяснял мне источник в российских правоохранительных органах, занимавшийся историей с крахом BTC-e.

С биржи в адрес FXOpen шли гораздо большие суммы, чем заявлял Билюченко в своих письменных показаниях: только в 2017-м новозеландская компания XP Solutions Ltd, связанная с forex-холдингом, получила от BTC-e более $27 млн. Об этом в греческом Ареопаге заявил Сергей Майзус, через счета которого и прокачивались деньги. Сидвший в зале суда Винник на просьбу прокомментировать сотрудничество с Клименко ответил мне сухо: «Не могу сейчас ответить на этот вопрос».

Они с Билюченко явно задумывались, как избежать такой перспективы. В мае 2017-го администрация BTC-e сделала первый шаг к отмене базового принципа — возможности покупать и продавать криптовалюту анонимно, указывая при регистрации лишь электронную почту. Пользователям предложили пройти добровольную верификацию в обмен на ряд преимуществ по пополнению персональных счетов: для развиртуализации нужно было предоставить скан паспорта и, например, копии оплаты коммунальных счетов, как тогда уже было принято на американских и европейских криптоплощадках.

Но революционный первый шаг по отказу от анонимности был сделан по-хитрому: проходить процедуру нужно было не на BTC-e, а на другой торговой площадке с похожим названием — xBTCe.com. Ее создала команда Клименко, но сам он говорил мне, что проекты никак не были связаны: биржа Билюченко и Винника просто платила за услуги верификации. Как бы то ни было, но независимый спин-офф — то есть ответвление от основного проекта — был вполне реальным сценарием по постепенному выходу Винника и Билюченко в легальный криптовалютный мир, рассуждал спустя годы в разговоре со мной один из основателей EXMO.

«Возможно, админ мог трансформировать биржу, но не захотел. Они [с Винником] попали в струю, деньги шли, они реально очень хорошо зарабатывали. Может быть, ему казалось, что перемены не нужны, раз и так все отлично. Они были слишком погружены в российские реалии: рад бы в рай, да грехи не пускают», — философски замечал он.

О «грехах» в глазах правоохранительных органов всех стран мира Билюченко с Винником явно догадывались: впоследствии, на допросе в российской полиции, Билюченко рассказал, что им приходили запросы по поводу конкретных кошельков от силовиков со всего мира. Запросы зарубежных спецслужб они якобы игнорировали, а вот российским предоставляли всю запрашиваемую информацию. И, несмотря на явный интерес к своей деятельности, партнеры продолжали ездить за границу.

Когда в июле 2017 года они с семьями отправились отдохнуть в Грецию, Винник отключил свои телефоны. Но, говорят, его погубил цифровой нарциссизм жены: ей нужен был интернет, чтобы запостить фотографию в инстаграм, американцы увидели, что один из известных им номеров Винника в сети, — и срочно отправили запрос в греческую полицию с требованием арестовать россиянина и отправить в США.

Утром 25 июля жена Винника вместе с двумя детьми зашла купаться в море, а обернувшись, увидела, что ее мужа окружили два десятка мужчин в шортах, майках и черных очках. Когда она вышла на берег, Винник уже сидел в наручниках на лежаке. Так традиционное государство пришло за криптоанархистами. Они, правда, к этому времени уже были не прежними партизанами-шифропанками, а настоящими миллионерами, но явно хотели, чтобы к ним относились так же, как и прежде, когда биткоин был развлечением для «гиков». Только так и можно объяснить, почему Билюченко и Винник отправились отдыхать за границу, как будто бы и управляли нелегальной биржей с колоссальными оборотами. Но государство пришло наводить порядок.