Крипта. Как шифропанки, программисты и жулики сковали Россию блокчейном Захаров Андрей

Криптообменники в Москве

Block 9

Index: Россия

Timestamp: осень 2019 года

Hash: криптообменники в Москве

PreviousHash: не стать BTC-e

«Привет, а скажи, сколько крипты я могу в день обналичить без падения цены?» — спрашивает крупный российский криптобизнесмен кого-то по телефону. Мы с ним сидим в ресторане в центре Москвы, и я только что рассказал все, что знаю о крахе Wex. Я хотел понять, как быстро можно было обналичить активы Wex (около $400 млн). Тот набрал какого-то посредника, включил громкую связь и, подмигивая мне, заявил, что ему срочно нужно вывести в кэш большой объем криптовалюты. Собеседник, ничему не удивляясь, быстро сориентировал в ценах: за день, без падения в цене, можно обналичить крипты на $3–4 млн, при падении на 1 % — можно и больше.

Этот разговор случился осенью 2019 года, к этому моменту в Москве уже действовала разветвленная сеть криптообменников, в которых можно было превратить рубли в биткоины либо эфир — или наоборот. Именно в один из таких обменников над офисом «Царьграда» в «Новинском пассаже» я ходил под видом потенциального покупателя, пытаясь понять, действительно ли команда Малофеева имеет отношение к бирже Wex. Небольшие комнатки с минимумом мебели и машинкой для пересчета денег есть по всей Москве, но главных центров обмена два — рынок «Садовод» и Москва-Сити.

«Садовод» — гигантский оптово-розничный рынок на юго-востоке Москвы с бесконечными рядами из лотков с одеждой, электроникой и другими товарами. Этот настоящий «город в городе» входит в империю предпринимателя Года Нисанова, который одновременно владеет торговым комплексом «Европейский» в центре Москвы, крупнейшим столичным плодоовощным рынком «Фуд Сити», оптово-розничным рынком «Москва» в Люблине и гостиницей «Украина» напротив Белого дома. «Садовод» вместе с другими рынками Нисанова генерирует ежедневные потоки наличных денег, которые потом растекаются по городу и используются в обнальных схемах. Тут долгое время практически невозможно было расплатиться картой, а покупки делались без выдачи чека даже при наличии кассового аппарата.

Рынок стал такой проблемой для властей, что весной 2019 года в своем письме Владимиру Путину его даже упомянула глава Центробанка Эльвира Набиуллина, попросив разобраться с теневым потоком наличных на подобных площадках. Годом раньше в Центробанке оценивали этот поток в 600 млрд рублей в месяц, то есть в две трети годового бюджета Петербурга. Часть этих наличных тут же, на «Садоводе», менялась на криптовалюты. В апреле 2018 года тогдашний директор департамента финансового мониторинга Центробанка Юрий Полупанов на форуме Thomson Reuters неожиданно разоткровенничался и заявил, что «Садовод» вместе с «Фуд Сити» и «Москвой» «стали практически пионерами и лидерами по предложению о покупке криптовалют».

Основными покупателям крипты на «Садоводе» были китайские торговцы, которые использовали ее для вывода денег на родину, минуя банки и какие-либо контролирующие органы. «Раньше можно было связаться с ними и сказать, что есть крипта. Они говорят номер магазина и ряд, приходишь, достают бабки из-под прилавка, при них переводишь на кошелек крипту, забираешь кэш», — рассказывал мне один из московских криптобизнесменов. Также криптовалюты использовались для того, чтобы заплатить за привезенный из Китая товар: получатель расплачивался в Москве рублями, они переводились в цифровые деньги и перекидывались в КНР, где отправитель уже получал юани. Владельцы рынка могли получать с каждой операции комиссию в 0,5 %.

Но купить криптовалюты на «Садоводе» человеку с улицы было непросто — это были обменники для своих. Я пытался повторить эксперимент с обменником в «Новинском пассаже», попросив знакомого криптобизнесмена дать мне контакт человека, который занимается продажей крипты за наличные на «Садоводе». Легенда была такой же: у моего клиента есть кругленькая сумма в долларах, которую он хочет обменять на биткоины, но перед сделкой я хотел бы удостовериться, что она пройдет в безопасном месте. На этот раз ничего не получилось: на все мои вопросы в телеграм посредник писал нейтральные ответы вроде «узнаю» или «пока нет информации». В том же телеграм и китайском мессенджере WeChat есть закрытые группы, где можно было найти предложения по покупке крипты на «Садоводе» и других рынках, но попасть в них можно только по рекомендации двух участников.

«В ТЦ „Москва“ за основным зданием стоит серая пятиэтажка. Пройти туда без предварительной договоренности невозможно. Созваниваешься, договариваешься, тебя на входе встречают и проводят на первый этаж, где вдоль коридора — комнаты, в которых сидят китайцы. Принимают доллары, тут же производят какие-то манипуляции за компьютером, покупают биткоины, мгновенно переводят их в Гонконг, и ты получаешь документы на товар, который могут доставить в любую точку России», — рассказывала «Новая газета» об устройстве такого обменника в еще одном торговом комплексе империи Года Нисанова[92].

Ранним утром 11 марта 2019 года к «Садоводу», «Москве» и «Фуд Сити» подъехали сотрудники Росгвардии и перекрыли все входы и подъезды. Потом внутрь зашли оперативники ФСБ и управления по борьбе с экономическими преступлениями. На следующий день глава Росфинмониторинга Юрий Чиханчин докладывал о борьбе с обнальными схемами Владимиру Путину и, по данным «Новой газеты», в непубличной части встречи упомянул «Садовод» и «Фуд Сити». Во время обысков там якобы даже нашли майнинговые фермы. Но в итоге китайские обменники на рынках никуда не делись, несмотря на обыски и запрет криптовалют в Китае осенью 2021 года, что, казалось бы, должно было снизить популярность этого способа выводить деньги в КНР.

Для тех, перед кем закрыты двери обменников на оптовых рынках, есть другой центр криптообмена — в Москва-Сити, комплексе небоскребов на Пресненской набережной. Это не «Садовод», похожий на разросшийся и чуть обновленный рынок из девяностых, а московский аналог лондонского Сити с панорамными видами на столицу. Клиент договаривается с обменником через телеграм, приезжает с деньгами в охраняемый офис или апартаменты с видеонаблюдением, машинка пересчитывает купюры, затем криптовалюты зачисляются на кошелек. Пока транзакция подтверждается в блокчейне, клиент пьет кофе и листает толстый журнал.

Некоторые владельцы таких обменников даже не скрывали, чем занимаются. В 2018 году моя бывшая коллега по журналу РБК Алена Сухаревская рассказала о таком бизнесмене в большом тексте для газеты «Ведомости»[93]. Она побывала в апартаменте в одной из башен Москва-Сити, где работал обменник бывшего баскетболиста ЦСКА Дениса Полохина. На входе ее попросили снять уличную обувь и надеть одноразовые тапочки, внутри все напоминало холл дорогой гостиницы: кожаные диваны, кальяны, стереосистема, большая плазма на стене, джойстики для компьютерных игр. «Это нужно, чтобы расслабиться. Люди приходят с большими деньгами, с охраной и оружием, сделка может длиться более получаса, и строгая атмосфера будет создавать лишнее напряжение, когда речь идет про сделки по обмену более $100 000», — объяснял ей Полохин.

Правоохранительные органы этот клондайк не закрывали, что в некоторых случаях вполне понятно: так, совладелец одного из обменников — жена депутата Госдумы Андрея Лугового, которого британские власти подозревают в причастности к отравлению Александра Литвиненко[94]. Вопросы к конкретному обменнику возникали тогда, когда следы украденных денег приводили их в офис в Москва-Сити. «Только если в 2018–2019 годах они приходили и клали всех мордой в пол, то сейчас уже знают, что это просто менялы, с которыми можно спокойно говорить», — рассказывал мне владелец одного из таких обменников.

В конце 2021 года агентство Bloomberg подсчитало, что всего в Москва-Сити работает не менее 50 пунктов по обмену криптовалюты[95]. Самые «серые» из них — то есть те, которые помогают российским хакерам и кибермошенникам отмывать деньги, — кучкуются в башне «Федерация». Например, именно там работал криптообменник Suex, который осенью 2021 года попал под санкции США: американцы пришли к выводу, что более 40 % всех транзакций, прошедших через Suex, были сделаны в пользу кибермошенников, зарабатывающих на взломе компьютерных систем и вымогательстве денег за возвращение доступа к взломанным серверам. Как подсчитали в Минюсте США, в общей сложности за три года через Suex прокрутили почти $500 млн из подобных сомнительных источников. В частности, более $20 млн пришли от крупнейшего даркнет-маркетплейса по торговле наркотиками Hydra, еще $50 млн — с кошельков, связанных с биржей BTC-e.

Обменник работал по тому же принципу, что и аналогичные точки на «Садоводе»: попасть в него можно было только по рекомендации, а минимальная допустимая сумма для обмена составляла $10 тыс. Одним из основателей Suex был уроженец Беларуси Егор Петуховский — однофамилец создателя криптобиржи EXMO Ивана Петуховского. И они не просто однофамильцы: один Петуховский (Иван, основатель EXMO) познакомил другого (Егора, создателя Suex) с криптовалютами[96]. По моим данным, оба в последнее время предпочитают жить в Швейцарии. Когда американцы выдвинули свои обвинения против Suex, Егор Петуховский заявил, что в прессе идет кампания по его «дискредитации» и что он намерен защищать свое честное имя в суде.

Ему повезло, что американцы всего лишь внесли Suex в санкционные списки и его не арестовали в Швейцарии, чтобы отправить через океан. Одного из основателей другого обменника из «Федерации», тридцатилетнего Дениса Дубникова, в ноябре 2021 года задержали в Нидерландах по запросу ФБР и спустя девять месяцев экстрадировали в США. Его американские власти обвиняют все в том же — что через его сервисы (они считают, что Дубников владел обменником EggChange) отмывали свои доходы кибервымогатели (в его случае — создатели вируса Ryuk). Сумма — более $400 млн[97].

Понимают ли владельцы обменников, что их сервисами пользуются киберпреступники, — или просто не задают лишних вопросов, давая возможность анонимно отмывать деньги? Пример Анатолия Легкодымова — совладельца еще одного популярного сервиса из Москва-Сити Bitzlato — показывает, что иногда им прекрасно известно, кто их клиент. К американским силовикам попала переписка из внутреннего чата компании, из которой следует: внутри сервиса знали, что клиентская база состоит из наркоманов и наркоторговцев с теневого маркетплейса Hydra, а один из топ-менеджеров даже якобы подчеркивал, что бороться с такими пользователями следует номинально, чтобы не лишать Bitzlato прибыли. Теперь эта переписка — железная улика против Легкодымова, арестованного в Майами в январе 2023 года.

Борьба американских властей против биржи BTC-e и обменников из башни «Федерация» — всего лишь один из примеров, как после романтического 2017 года государства во всем мире, засучив рукава, принялись за регулирование криптовалют и борьбу с теми, кто использует их для обхода банковских и налоговых ограничений. Но в большинстве стран это были не репрессии, а попытка приручить крипту, которая в одном маленьком центральноамериканском государстве вообще стала официальным платежным средством.

Сальвадорская пицца за биткоин

Block 7

Index: мир

Timestamp: 20 ноября 2021 года

Hash: сальвадорская пицца за биткоин

PreviousHash: запрет криптовселенной от Павла Дурова

На экране — надпись Bitcoin City, на сцене стоит мужчина в белой одежде и белой кепке, публика снимает его выступление на телефоны, время от времени поддерживая дружным: «Е-е-е-е-е!»[98] Все это напоминает презентацию какого-нибудь очень амбициозного, но бесперспективного ICO. Но на сцене стоит ни много ни мало президент Сальвадора Найиб Букеле, который недавно сделал биткоин одной из официальных валют своей маленькой страны, а теперь объявляет о начале строительства города, который будет получать всю энергию от геотермальной электростанции и станет чуть ли не мировой столицей экологически чистого майнинга.

Сальвадор — небольшое государство в Центральной Америке с высоким уровнем преступности, минимальной зарплатой в $224 и серьезной зависимостью от переводов сальвадорцев, работающих в США. Молодой и эксцентричный Букеле, всегда носящий неизменную белую кепку, действует напористо: в феврале 2020 года он с военными ворвался в парламент страны, требуя, чтобы депутаты одобрили финансовый заем, а год спустя провозгласил себя «самым крутым диктатором в мире». В Сальвадоре давно нет собственной валюты — ее заменяет американский доллар, но летом 2021 года Букеле пошел еще дальше и объявил, что наравне с долларом в стране будет приниматься и биткоин.

Формально Сальвадор не был первой страной, давшей «зеленый свет» биткоину и другим криптовалютам, но Букеле оказался первым, кто уравнял виртуальные и реальные деньги. На самом деле список стран с полным запретом крипты (вроде Китая или возглавляемого талибами[99] Афганистана) гораздо меньше перечня государств, где она либо легализована в том или ином виде, либо оставлена властями в серой зоне без какой-либо регуляции. Например, в Норвегии и Израиле биткоин приравнен к ценному активу вроде акций Facebook или квартиры, а в Болгарии его использование вообще никак не регламентируется. Последнее не мешает работе установленных в болгарских торговых центрах криптоматов — устройств, с помощью которых можно купить цифровые деньги за наличные. Единственный вопрос, на который нужно ответить при покупке на сумму менее 50 евро, — «Не являетесь ли вы значимым политическим лицом?». При более крупных покупках придется ввести номер телефона.

Либерализация законодательства привела к появлению стартапов, которые позволяют расплачиваться криптой как обычными деньгами. Несколько компаний, например Wirex и Cryptopay (обе зарегистрированы в Европе, но имеют российские корни), делают обычные дебетовые карты в платежной системе Visa или MasterCard. Можно завести на них крипту с других кошельков или же купить ее внутри системы, забросив деньги с банковского счета. Такой картой можно расплачиваться во многих странах, причем, например, в Wirex даже не обязательно перед этим заходить в приложение и обменивать биткоины на евро. При покупке молока в магазине или оплате гостиницы на Booking криптовалюты автоматически и мгновенно переводятся в местные фиатные деньги, и транзакция уже происходит в них. Первый раз я так купил себе пива в одном болгарском пабе — и был так рад этому маленькому крипточуду, что тут же начал рассказывать об этом бармену.

Процесс регулирования криптовалют в мире можно сравнить с приручением зверька, который скалил зубы и грозил изменить мировую финансовую систему, а ему нашли удобную клетку в виде альтернативного, но не главного средства платежа — и не более того. Ведь даже в криптокартах, несмотря на все их удобство, реальная транзакция совершается в евро или долларах. Пока мечта криптоэкономистов сбылась только в Сальвадоре.

Криптоэнтузиасты знали про Сальвадор еще до того, как в этой стране монете Сатоши Накамото дали равные права с валютой казначейства США. В деревушке Эль-Зонте на берегу Тихого океана, куда съезжались серфингисты со всего мира, уже несколько лет принимали биткоин наравне с долларом. Вокруг проекта ходила красивая легенда: якобы один экспат из США, постоянно живущий в деревне, получил от анонимного жертвователя биткоинов на $100 тыс., но при условии, что криптовалюты станут в Эль-Зонте основным средством платежа. Журналисты британского The Independent, разбираясь в этой легенде, обнаружили, что для платежей используется инфраструктура чикагского стартапа Strike — еще одного сервиса, выпускающего криптокарты, — и жирно намекнули, что именно он может стоять за этим проектом[100].

Во всяком случае, именно ребята из Strike консультировали сальвадорского президента Найиба Букеле, когда он в 2021 году решил сделать биткоин официальным платежным средством в стране. Правда, изначально у всей этой затеи была большая пиар-составляющая — Букеле впервые сообщил о своем решении на английском языке участникам криптоконференции в Майами в июне 2021 года. И только потом объяснил суть затеи собственным гражданам, заявив, что благодаря биткоину их родственники, работающие за границей, больше не должны будут платить комиссии за переводы.

Правда, на тот момент лишь один из десяти сальвадорцев знал, что такое биткоин. Чтобы популяризовать его, Букеле предложил закупить криптовалюту за счет бюджета и подарить гражданам немного сатоши — так в криптоэкономике называется одна стомилионная доля биткоина, своеобразный цент или копейка, если говорить языком фиатных денег. Правительство разработало электронный кошелек под названием Chivo — синоним слова «крутой» на сленге в Сальвадоре и Коста-Рике. Каждому новому пользователю пообещали начислить сатоши на $30 в качестве стимула для использования биткоинов в дальнейшем.

Раз биткоин стал официальной валютой, правительству Сальвадора пришлось покупать резервные цифровые монеты. Букеле даже наивно попросил помочь с кредитом Всемирный банк, но там отказались оплачивать его эксперименты. Власти создали фонд на общую сумму в $150 млн и в начале сентября купили первые 550 биткоинов (к середине 2022 года Сальвадор владел уже 2300 биткоинами). «Через три минуты мы войдем в историю», — написал Букеле в своем твиттере утром 7 сентября. Эксперимент стартовал: биткоин стал официальным платежным средством, его при технической возможности обязаны были принимать все магазины и рестораны.

Но, это как часто бывает с громкими пиар-проектами, реальность кусает их очень больно. Никакой экономии при переводах сальвадорцы не увидели: их родственники в США по-прежнему получали зарплаты в долларах, которые приходилось менять на биткоины с комиссией. Возиться с непонятными криптовалютами никто не хотел, и доля биткоинов в переводах в страну за первые полгода составила не более 2 %. Не лучше оказались достижения в других сферах: лишь 20 % магазинов и ресторанов принимали биткоин, а две трети граждан использовали Chivo только для того, чтобы потратить свой бонус в $30. Да и туристов в стране больше не стало: все-таки на одних криптоэнтузиастах кассу не сделаешь[101].

Все это доказывало, что нельзя строить криптоэкономику там, где еще не построен нормальный капитализм, но Букеле было не остановить. В конце 2021 года он презентовал проект строительства Биткоин-Сити у подножия вулкана Кончагуа. В этой идее все было упаковано так же красиво, как в идее биткоина как официальной валюты: генплан города — в форме монеты, налоговые льготы, экологически чистый майнинг за счет энергии теплых подземных источников, презентация в стиле Стива Джобса, причем опять на английском, а не испанском языке. А вот оплачивать эту красивую идею должны были простые сальвадорцы: Букеле решил привлечь финансирование через государственные облигации на $1 млрд, но в итоге — наверное, к счастью для граждан — схема оказалась нежизнеспособной.

Весной 2022 года стало понятно, что для своих экспериментов президент выбрал неудачный период в истории криптовалют. Когда в ноябре 2021 года Букеле в надетой козырьком назад белой кепке рассказывал про Bitcoin City у подножия вулкана, биткоин стоил под $65 тыс. А в сентябре 2022-го, в годовщину введения цифровой монеты как официального средства платежа, — уже менее $20 тыс.

Международный валютный фонд и экономисты призвали Сальвадор отказаться от биткоина из-за его волатильности, но на критику МВФ Букеле отреагировал в своем твиттере ироничным мемом из «Симпсонов», смысл которого можно описать как «я буду делать то, что хочу, несмотря на все ваши предупреждения». А в октябре 2022-го со страниц Bitcoin Magazine — того самого журнала, основанного Виталиком Бутериным, — Букеле обвинил международные финансовые институты, западные страны и «подконтрольные им медиа» в несправедливой критике своего решения по признанию биткоина.

Зато Букеле стал «своим» в мировой криптовалютной тусовке. Осенью 2022 года рухнула американская криптовалютная биржа FTX, которая на пике была третьей по популярности, а ее основатель Сэм Бэнкман-Фрид блистал на обложке Forbes. Однако после краха площадки выяснилось, что на криптобирже не было нормальной бухгалтерии и даже списка сотрудников, а средства выводились через подконтрольный венчурный фонд. Обсуждая последствия краха FTX, американский криптоинвестор Майк Новограц заявил, что, по его данным, правительство Сальвадора хранило свои биткоины именно на FTX, но на защиту Букеле встал не кто-нибудь, а сам Чанпэн Чжао — владелец самой крупной криптобиржи в мире Binance. «Я только что обменялся парой сообщений с президентом Найибом. Он написал: „Мы никогда не держали биткоины на FTX. Слава богу!“»[102]

Эксперименты Букеле оказались слишком радикальными даже для стран, которые не стали запрещать биткоин, а попытались встроить его в существующую финансовую систему как альтернативное средство платежа. Россия же застыла где-то в пограничной зоне — вроде криптовалюты и не запрещены, но по сути ими можно только любоваться, глядя на циферки у себя в кошельке. Принятый в 2020 году закон о цифровых активах узаконил владение биткоинами и другими виртуальными валютами, но строить какой-либо легальный криптобизнес в его рамках невозможно: в РФ запрещена оплата товаров и услуг криптовалютами. Особенно ярко это проявилось в попытках петербургского Эрмитажа заработать на продажах NFT-копий своих картин.

NFT-схематоз от Эрмитажа

Block 10

Index: Россия

Timestamp: осень 2021 года

Hash: NFT-схематоз от Эрмитажа

PreviousHash: криптообменники в Москве

В ноябре 2021 года Эрмитаж открыл первую в своей истории виртуальную выставку NFT-искусства — картин и медиафайлов, созданных с помощью технологии блокчейна. Чтобы попасть на выставку, нужно было зайти на специальный сайт, загрузить свое фото, выбрать аватар и цвет его одежды. Графика была довольно незатейливая и напоминала компьютерные игры 1990-х годов с угловатыми и неповоротливыми фигурами и пиксельными интерьерами.

«[Эта выставка] — продолжение начатого пути по гуманизации цифровой культуры», — заявил директор Эрмитажа Михаил Пиотровский на церемонии открытия, которая, как и полагается, прошла в Zoom.

Выставку назвали «Незримый эфир», и это была очевидная отсылка к Ethereum Виталика Бутерина. Ведь Ethereum — не только вторая по популярности криптовалюта в мире, но еще и платформа для записи в блокчейне чего угодно: от бизнес-контрактов до цифровых копий живописи. Речь идет не просто о компьютерной копии вроде той, которую делаешь, нажимая в Windows Ctrl+C. В нее невозможно внести изменения задним числом: во-первых, благодаря шифрованию, во-вторых, благодаря главному принципу блокчейна — если блок сгенерирован, то с ним уже ничего не сделать.

NFT (сокращение от английского non-fungible token, или «невзаимозаменяемый токен») — это сертификат, подтверждающий уникальное право владения активом, информация о котором занесена в блокчейн. Этим активом могут быть песня, фильм, суперспособности в компьютерной игре или картина, но именно NFT-искусство породило настоящий бум, сравнимый с бумом ICO 2017 года. Одни из первых NFT-картин — около пятисот пиксельных шестиугольников под названием Etheria — была создана к конференции разработчиков проектов для Ethereum в 2015 году, чтобы показать возможности новой платформы. Про них тут же благополучно забыли до тех пор, пока весной 2021 года на волне интереса к NFT-искусству их не распродали за сутки за $1,4 млн.

У волны NFT и у бума ICO была общая причина — очередной рост стоимости криптовалюты: если в конце 2020 года биткоин стоил около $25 тыс., то к апрелю 2022-го он добрался до отметки в $50 тыс. И если в 2017 году криптоэнтузиасты вкладывали спекулятивную прибыль в акции самых фантастических ICO-стартапов, то в 2021-м их место заняли странноватые NFT-картины. Такие, например, как серия CryptoPunks от канадских программистов, сделанная еще в 2017 году, когда искусство на блокчейне было забавой для криптоэнтузиастов, осваивающих Ethereum. Серия представляет собой около 10 тысяч простеньких аватарок в стиле героев киберпанка — в основном людей, хотя есть зомби, животные и инопланетяне. Авторы их не рисовали, только задали программе концепцию, после чего аватары были сгенерированы автоматически. Полностью одинаковых картинок не существует, но некоторые персонажи встречаются чаще других, выделяясь только каким-то аксессуаром: очками, прической или сережками. Чем более редок аватар, тем дороже он стоит: например, одного из девяти инопланетян в начале 2021 года продали за $700 тыс. Спустя три месяца такой же инопланетянин, но с трубкой ушел с молотка за $7,6 млн.

Первоначально продажи NFT-искусства шли на специализированных площадках, но после того, как рынок разогрелся буквально за несколько месяцев, на него обратили внимание традиционные художественные аукционы. 11 марта британский аукционный дом Christie’s продал NFT с 5000 картин художника Beeple за эфир на сумму, эквивалентную $69 млн: по сути, это был коллаж из 5000 рисунков, которые Beeple, он же американец Майк Винкельман, выкладывал у себя в инстаграме в течение десяти лет.

Произведением современного искусства может стать что угодно, если оно помещено в художественное пространство и имеет символический капитал, — это еще в 1917 году доказал сюрреалист Марсель Дюшан, принесший на выставку обыкновенный писсуар. В случае с NFT это сделать еще проще, так как в конечном счете арт-объект переводится в цифровое пространство.

Наиболее концептуально этой возможностью воспользовались даже не художники, а ребята из американской блокчейн-компании Injective Protocol. Они купили на аукционе копию граффити Бэнкси «Идиоты», на котором изображены торги в доме Christie’s, когда картина «Подсолнухи» Ван Гога была продана за 22 млн фунтов; только вместо полотна голландского художника там написано: «Я не могу поверить, что вы, идиоты, реально покупаете это дерьмо». Затем специалисты Injective Protocol сожгли картину Бэнкси в прямом эфире и выставили на продажу ее NFT-вариант, добавив, что навсегда удалят его, если никто не придет на торги. В итоге в начале марта 2021 года NFT был продан за 228 монет эфира, что равнялось примерно $400 тыс., в то время как картину Бэнкси они купили за 100 тыс.

Дельцы из Injective Protocol хотя бы продавали картину. Основатель Twitter Джек Дорси перевел в NFT свой первый твит, написанный в 2006 году («just setting up my twttr»), и через аукцион в марте 2021 года выручил за него $2,9 млн. А российский комик Идрак Мирзализаде, выдворенный из России, продал в начале 2022 года свой аннулированный ВНЖ в виде NFT за 10 эфиров (около $28 тыс.). А потом отправил покупателю и оригинал. Ажиотаж вокруг NFT отчасти был, конечно, искусственным: «художники» иногда покупали цифровые картины сами у себя за большие деньги, гоняя изображения между аккаунтами, чтобы заинтересовать ими коллекционеров; в некоторых случаях эта карусель транзакций даже легко отслеживалась через блокчейн.

Конечно, на территорию NFT попробовали зайти и традиционные музеи. Одной из первых была итальянская галерея Уффици, которая в мае 2021 года продала цифровую копию хранящейся в ней картины Микеланджело за $170 тыс. Следом за модой погнался и Эрмитаж во главе с Михаилом Пиотровским, который всегда пытался привезти в свой музей актуальное искусство, даже самое скандальное вроде чучел животных Яна Фабра. В августе 2021-го Эрмитаж выставил на криптовалютной бирже Binance копии пяти картин — Леонардо да Винчи, Джорджоне, Винсента Ван Гога, Василия Кандинского и Клода Моне. В углу всех копий стояла личная подпись Михаила Пиотровского — будто это он да Винчи, Ван Гог и Моне. Криптоколлекционеров эта странная особенность не смутила: в сумме музей выручил на аукционе почти $450 тыс.

Пиотровский и Эрмитаж подтвердили свою прогрессивность, а знатоки российского законодательства очень удивились: в России запрещена реализация товаров и услуг за криптовалюты. «Мы продали несколько уникальных репродукций на аукционе. А также столкнулись с теми проблемами, которые для нормальных людей создают криптопространство и криптовалюты, потому что [можно продать что-то], а получить деньги обратно — трудно», — признался на церемонии открытия выставки NFT-искусства сам директор музея. Как же он и его сотрудники в итоге обошли строгий запрет?

Торги шли на специальной площадке Binance для торговли NFT-искусством и за BUSD — криптовалюту, выпущенную биржей и привязанную к доллару. Такие криптовалюты, курс которых зависит от традиционных активов вроде доллара, считаются более надежными и даже получили собственное название — stablecoin (от английского «стабильная монета»). За это и уцепился московский юрист по цифровым правам Юрий Брисов, которого Эрмитаж нанял как одного из главных специалистов в российском законе о криптовалютах.

Между Binance и Эрмитажем была выстроена целая цепочка посредников: компания-агент продавала NFT-картины на площадке Binance в юрисдикции Сингапура, дальше криптовалюты выводились в фиат и через швейцарские банки и лихтенштейнские компании добирались до России. На счета очередного агента — уже российского — поступали очищенные от рисков рубли, с них уплачивались налоги, после чего прибыль от продажи NFT-картин наконец добиралась до Эрмитажа. Для защиты от претензий, что музей продал товары за криптовалюту, авторы схемы заготовили изящную формулировку, что BUSD — это не какой-нибудь там аналог биткоина, а «токены, выраженные в иностранной валюте». Правда, даже Binance у себя на сайте пишет, что BUSD — это криптовалюта, пусть и жестко привязанная к доллару.

Подобные сложные схемы вывода денег часто можно встретить в журналистских расследованиях, посвященных коррупции и незаконному обогащению, но Эрмитаж, конечно, прибегнул к ней не от хорошей жизни. «Если бы закон позволял, Эрмитаж мог бы гипотетически продавать токены так же, как он в сувенирном магазине продает принты, значки или платки с изображениями картин известных мастеров», — сетовал осенью 2021 года юрист Юрий Брисов[103].

У Эрмитажа, несмотря на лабиринт из посредников, были планы вновь выставить на Binance токены и заработать на NFT-хайпе. Но депонирование затянулось, а потом, вместе с резким падением стоимости криптовалюты весной 2022 года и глобальным экономическим кризисом, рухнул и спекулятивный рынок NFT: в мае продажи цифрового искусства составили лишь одну десятую часть от масштабов осени 2021 года[104]. Символом падения стали торги по продаже NFT с первым твитом Джека Дорси, который ушел с молотка за $2,9 млн: год спустя его владелец смог выручить лишь $6700.

Эксперимент Эрмитажа с NFT показал, что занятие легальным криптобизнесом в России сродни забегу по минному полю. А в начале 2022 года Центробанк предложил запретить даже эти осторожные забеги.

Спасение в крипте

Block 11

Index: Россия

Timestamp: 2022 год

Hash: спасение в крипте

PreviousHash: NFT-схематоз от Эрмитажа

19 сентября 2021 года в «Экспоцентре» на Краснопресненской набережной в Москве звучали термины вроде «блокчейн», «транзакция» и «ключ шифрования». Но это была не очередная криптоконференция: в «Экспоцентре» работал общественный штаб по наблюдению за выборами в Госдуму и Мосгордуму. В столице впервые массово применили технологию электронного голосования, которую до этого тестировали на референдуме по поправкам в Конституцию в 2020 году.

Московскую систему электронного голосования можно назвать «государственным блокчейном». Разработчики из департамента информационных технологий взяли за основу принципы биткоина, эфира и других криптовалют: процесс голосования состоит из множества «транзакций» (регистрация избирателя, выдача бюллетеня, прием бюллетеня), которые записываются друг за другом. То есть, как и в случае с классическим блокчейном, в теории переписать записи задним числом нельзя.

Чтобы подчеркнуть, насколько система защищена от взлома и изменений извне, из процесса дешифровки устраивается целое шоу: «ключ расшифрования» заранее разделяется на несколько частей, которые вручаются разным людям, а после окончания голосования «хранители ключей» торжественно приносят свои части, и под камеры начинается дешифровка блокчейна. Так, например, было и 19 сентября 2021 года в «Экспоцентре». «У нас есть ведомость, в ней расписались все хранители, кому были переданы ключи. Сейчас они по этой ведомости их вернут, и мы будем приступать к процессу дешифровки», — говорил ведущий радиостанции «Говорит Москва» Александр Асафов, который входит в общественный штаб по наблюдению за выборами.

Все формальные признаки блокчейна есть, кроме одного, но самого главного: подлинной децентрализации. «Какая проблема перерисовать данные, если они только у них хранятся? Я могу у себя на компьютере сделать свой эксклюзивный блокчейн и переписывать его хоть полностью по нескольку раз на дню, — эмоционально объяснял мне основатель одного из старейших русскоязычных порталов о криптовалютах Bits.Media Иван Тихонов. — Нормальные блокчейны от этого защищены тем, что данные реплицируются на устройства всех, кто заинтересован в неподдельности истории. Тогда, если кто-либо начнет эти данные подделывать, остальные узлы это увидят и просто не будут [передавать] ложные транзакции и блоки»[105].

На выборах 2021 года проявилась вся непрозрачность блокчейна системы электронного голосования в Москве. Ключи торжественно соединили, но с подведением итогов произошла заминка: обнародование откладывали несколько раз, и результаты стали известны только к утру. Власти объясняли задержку тем, что нужно было пересчитать электронные бюллетени тех, кто воспользовался функцией переголосования: она была заложена в систему, чтобы в случае административного давления избиратели могли позднее вернуться и поставить галочку за своего кандидата. Таких было якобы 300 тысяч человек, но эта функция появилась позднее, ее исходный код нигде не публиковался, и как она работала, проконтролировать было нельзя. Но именно электронное голосование позволило победить кандидатам от «Единой России» и административным выдвиженцам, причем оно дало им больше голосов, чем традиционные бумажные бюллетени.

Работу государственного блокчейна в столице, конечно, признали эффективной и пообещали использовать электронное голосование и в будущем: например, спустя год москвичи дистанционно выбирали муниципальных депутатов.

При голосовании в регионах применяется блокчейн, созданный «Ростелекомом» совместно с компанией Waves — разработчиком одноименной криптовалюты и платформы для собственных децентрализованных проектов. Технологических претензий к их системе под названием WE.Vote не было, хотя базовые вопросы к электронному голосованию в России остаются прежними. Во-первых, в системе отсутствует независимая от государства проверка списка голосующих — регистрация проходит на «Госуслугах», которые контролирует все то же государство. Во-вторых, непрозрачность системы может оказывать дополнительное давление на бюджетников, которых по традиции гонят на выборы обеспечивать явку: если, ставя галочку в бумажном бюллетене не за партию власти, бюджетник может не волноваться, что начальство узнает о его выборе, то при электронном голосовании он скорее не станет доверять рассказам про тайну и анонимность блокчейна и с гораздо большей вероятностью проголосует как надо.

Послушный блокчейн, как в электронном голосовании, вполне устраивает российские власти: это не вольные криптовалюты, которые граждане пересылают друг другу, обходя расставленные государством блокпосты. Использование криптовалют и так было сильно ограничено, с чем столкнулся Эрмитаж при попытке продать свои NFT, но в начале 2022 года Центробанк предложил еще сильнее закрутить гайки. В докладе о планах регулирования криптовалют в России ЦБ анонсировал запрет на выпуск цифровых монет и любые вложения в них с целью инвестиций. Но это еще не все: по версии Банка России, майнинг тоже должен попасть под официальный запрет[106]. Для таких, как директор Эрмитажа, предусмотрен отдельный пункт: Центробанк предлагал установить ответственность для граждан и юрлиц, которые нарушают закон и все же расплачиваются криптовалютами за товары и услуги. При этом, по информации властей, россияне на этот момент владели криптовалютами на 2 трлн рублей (около 12 миллионов кошельков).

С одной стороны, риторика о максимальном запрете криптовалют всегда была свойственна ведомству Эльвиры Набиуллиной и ей лично: буквально за месяц до публикации доклада она честно признавалась, что в Центробанке к крипте «отношение, мягко говоря, скептическое». С другой — по данным Bloomberg, главу ЦБ в этом скептицизме поддержала ФСБ: чекистам якобы не нравилось, что биткоины стали популярным способом поддержать независимые медиа, НКО и политиков, в то время как за обычный банковский платеж из-за рубежа любого могли признать иностранным агентом. Союз ФСБ и Центробанка выглядел более солидным, хотя, например, по данным политического обозревателя Константина Гаазе, предложения ведомства Эльвиры Набиуллиной были восприняты в штыки всеми ее коллегами по российскому политическому олимпу, включая силовиков и даже ФСБ. Причина — они сами давно держат как минимум часть сбережений в крипте, эмоционально рассказывал Гаазе в своем подкасте с журналистом Андреем Перцевым.

После 24 февраля 2022 года позиции криптовалютных либералов в правительстве, на первый взгляд, укрепились. Например, из-за санкций в отношении крупнейших банков и отключения от межбанковской системы передачи информации (SWIFT) Минфин предложил сделать послабления для импортеров.

На самом деле такой опыт у российских импортеров уже был, но — у весьма специфических. В октябре 2022 года в Италии по запросу США был арестован Артем Усс — сын губернатора Красноярского края Александра Усса. По версии американских властей, Артем Усс был одним из бенефициаров немецкой компании, через которую в Россию в обход санкций поставлялись из США комплектующие для истребителей, ракетных систем, военных радаров и спутников, в том числе современные микропроцессоры. Кроме того, компания Усса имела отношение к торговле венесуэльской нефтью — также в обход санкций. И часть сделок якобы оплачивалась как раз криптовалютой.

«Мы готовы обсуждать способы использования цифровых активов для международных расчетов», — заявила осенью 2022 года глава ЦБ Эльвира Набиуллина, которая за год до этого готовилась к крестовому походу против криптовалют в России. Теперь она была и не против легализации майнинга, но по-прежнему против того, чтобы граждане могли платить за товары и услуги биткоинами и другими цифровыми валютами. Правда, в итоге либерализация сопровождалась удушением: в проект закона о легализации майнинга включили пункт о запрете рекламы криптовалют, что по сути означает запрет на работу криптообменников и криптобирж в российской юрисдикции.

А к весне 2023 года в законопроекте появились и всевозможные наказания. Так, туда внесли идею штрафовать за использование криптовалют в качестве средств платежа (штраф — от 20 до 200 тысяч рублей), за нарушение порядка продажи намайненной крипты (от 30 до 50 тысяч). Станет невозможным и появление новой BTC-e/Wex — в обсуждаемой на март 2023 года версии закона есть предложение сажать на семь лет за организацию криптобирж с большим оборотом.

При этом после 24 февраля криптовалютная грамотность этих самых граждан выросла в разы. Если до вторжения криптой увлекались в основном айтишники и трейдеры, то теперь она стала главным способом вывести деньги за границу. С марта 2022 года лично я десятки раз консультировал друзей и коллег о том, что такое «фиат» и «стейблкоин», где лучше всего купить биткоин и как завести криптокарту. Свои российские заработки я обменивал на биткоин в финском сервисе Localbitcoins: ищешь объявление, пишешь продавцу, переводишь ему деньги на карту «Тинькофф», а он тебе — крипту по не самому выгодному курсу. Моя жена — резидент Евросоюза — сделала себе криптокарту эстонского стартапа CryptoPay, и эта карта была главным средством расчета для нашей семьи до тех пор, пока мы не открыли себе европейские банковские счета. «Тинькофф», правда, в середине апреля заблокировал меня за регулярные покупки биткоина, но я раструбил об этом во всех соцсетях, и банк в итоге разморозил счет, взяв с меня слово, что я больше никогда не буду использовать его для покупки криптовалют.

С начала марта средний оборот московских обменников вырос в пять раз, рассказывал мне владелец одного такого сервиса. Всплеска покупок было два — в марте-апреле, на фоне слухов о возможном введении военного положения, и в конце сентября, после объявления мобилизации. В это время в России в разы вырастали продажи аппаратных криптокошельков, которые можно провезти через границу под видом обычной флешки. В Евросоюзе, который пытался остановить войну санкциями, заметили, что вместо банковских переводов россияне выводят деньги через криптовалюты, и дважды ограничивали эту возможность: весной гражданам России ограничили право владеть криптой на сумму более 10 тыс. евро, а в октябре и вовсе запретили держать биткоины и другие цифровые валюты на криптокошельках, зарегистрированных в европейских сервисах. Этот запрет коснулся централизованных площадок вроде того же CryptoPay, на которых нужно проходить верификацию, чтобы выводить крипту в фиат, но не лишил россиян доступа к цифровым деньгам: вся суть криптоэкономики в том, что человек может иметь сколько угодно анонимных кошельков и пользоваться децентрализованными обменниками.

«Призрак» материализуется

Block 13

Index: биржа

Timestamp: февраль 2022 года

Hash: «Призрак» материализуется

PreviousHash: заминированная Россия

25 февраля 2022 года, на второй день войны, в гостиницу частного аэродрома под Москвой пришли силовики из МВД. Их интересовал мужчина с максимально стандартными именем и фамилией: его звали Алексей Сергеевич Иванов. С собой у него были два дорожных чемодана, которые, впрочем, были забиты не стандартными трусами и носками, а наличностью примерно на 190 млн рублей. Документы, показанные Ивановым, были выданы совсем недавно: буквально за месяц до визита полицейских он официально поменял фамилию и отчество, прожив до этого 42 года как Алексей Викторович Билюченко. Этого человека российская, да и мировая криптотусовка знает как основателя и админа криптобиржи BTC-e/Wex.

В тот же день, 25 февраля, Следственный департамент МВД РФ возбудил еще одно дело о крахе биржи Wex. Только если в старом, открытом еще в 2019 году по статье «Мошенничество» (статья 159 УК РФ), «админ» был свидетелем, то в новом — уже подозреваемым в растрате (статья 160). Билюченко-Иванова арестовали, у него дома прошли обыски, во время которых в числе прочего изъяли аппаратные кошельки с криптовалютой. МВД помимо пресс-релиза опубликовало видео с традиционным для этого жанра видеорядом — пухлые пачки денег и гардероб с дорогими костюмами[107]. «Одновременно проведено 29 обысков в жилищах фигуранта и его предполагаемых сообщников в Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске и Ялте», — звучит на видео железный голос официального представителя полиции Ирины Волк.

Спустя месяц после ареста Билюченко-Иванова издание «Царьград» Константина Малофеева опубликовало большую статью, посвященную делу «админа»: из нее впервые стало известно, что он сменил фамилию (размещен даже скан паспорта) и в чем его обвиняют (выложена копия постановления о привлечении в качестве обвиняемого)[108]. По факту это была давно ожидаемая победа одного из главных ультрапатриотов в российской элите над новосибирским «айтишником». Досталось в этой статье и мне: Малофеев через свое медиа заявил, что мое расследование про Wex и последовавшая волна лжеминирований были провокацией украинских и западных спецслужб «по очернению» его «репутации и репутации всех силовых структур России».

Почему «админ» все-таки проиграл в противостоянии с людьми Малофеева? В сентябре 2021 года пришел в движение один из кошельков биржи, с него были выведены сто монет эфира ($340 тыс. по курсу того времени)[109]. Деньги поступили на кошелек на бирже Binance, которая тогда активно сотрудничала с российскими властями, а ее вице-президентом по глобальной разведке и расследованиям в том же сентябре стал давний знакомый Билюченко — спецагент Службы внутренних доходов США Тигран Гамбарян. И если за этой транзакцией стоял «админ», то те люди из команды Малофеева, которым он противостоял в 2018 году, могли получить бесспорное доказательство, что он по-прежнему контролирует активы биржи.

Из судебных материалов следует, что, по версии следствия, Билюченко похитил имущество юрлица криптобиржи Wex — сингапурской компании World Exchange Services. Первоначально оценка была дана довольно размашистая: не менее 16 млрд рублей (эта сумма известна из следственных документов, выложенных «Царьградом»). При таком подходе все активы «админа», до которых только дотянется российское правосудие, достались бы текущему владельцу этой компании — Дмитрию Хавченко, или «Морячку». Первым делом были арестованы более сотни объектов недвижимости в Москве, Петербурге и Новосибирске (их стоимость в МВД оценивали в 2 млрд рублей). Ни следствие, ни защитники Билюченко-Иванова явно не хотели делать этот список публичным, но, как всегда, прокололись судебные клерки. Публикуя решение Московского городского суда, который оставил в силе решение нижестоящей инстанции об аресте имущества, кто-то из помощников судьи вымарал из документа все адреса, но оставил кадастровые номера. Этого мне было достаточно, чтобы не только узнать, где находятся арестованные объекты, но и выяснить, кому они принадлежат: я просто заказал по ним выписки из Росреестра.

Всего в списке более сотни квартир, домов, земельных участков и нежилых помещений. Их собственником, конечно, оказался не сам Билюченко: активы записаны либо на его родственников вроде матери, брата или дочери брата, либо вообще на посторонних на первый взгляд людей. Например, на новосибирского предпринимателя Антона Кибардина — одного из основателей местной компании Promotion.ru, которая работает по всей России и специализируется на организации временных торговых точек (так называемая «поп-ап-торговля») для сотовых операторов и банков. Один из его знакомых уверял меня, что Кибардин ездил вместе с Билюченко на отдых и никакого отношения к бирже не имел. Но досталось ему по полной — у Кибардина прошли обыски, и у него, помимо квартир, были арестованы банковские счета. Причем в качестве долга в банковском приложении была указана та самая сумма в 16 млрд рублей, которую «админ» якобы украл у собственной криптобиржи. «Потом полгода бегал, доказывал, справки носил, что сам заработал себе на свои квартиры и машины, денег таких порядков никогда у него не было», — рассказывал его знакомый.

Вместе с Кибардиным оспаривал решение об аресте имущества и житель Санкт-Петербурга, 38-летний Дмитрий Соколов. Его представитель тоже говорил на суде, что никакого отношения к деятельности Билюченко-Иванова он не имел, а многочисленные элитные квартиры в Северной столице купил на свои честно заработанные деньги, с которых уплатил подоходный налог. Следствие же, ссылаясь на некие оперативно-розыскные мероприятия, заявляло, что Соколов «участвовал в легализации присвоенных Ивановым денежных средств» и все арестованное имущество в реальности принадлежит все тому же «админу».

А имущество Соколова из судебного списка впечатляет: такое чувство, что он в буквальном смысле коллекционирует знаковые объекты недвижимости. Так, в 2020 году он купил у музыканта Сергея Шнурова трехэтажную квартиру площадью свыше 400 кв. м на углу улицы Чайковского и набережной Фонтанки — напротив Летнего сада. На последнем этаже есть выход на террасу с видом на Петропавловскую крепость: на видео МВД, посвященном задержанию Билюченко и обыскам у «его предполагаемых сообщников», видно, как по ней разгуливают оперативники[110].

В тот же день они зашли и в другую квартиру Соколова, благо она располагается в пяти минутах ходьбы — в доме на углу набережной Невы и Гагаринской улицы. И это опять знаковый объект: особняк XVIII века, который сначала принадлежал графу Александру Кушелеву-Безбородко, а потом — купцу Александру Елисееву из знаменитой купеческой династии, построившей, в частности, помпезные магазины в центре Москвы и Петербурга. В нулевые дом выкупила инвесткомпания, связанная с юристом Ильей Елисеевым — однокурсником тогдашнего президента Дмитрия Медведева. После реконструкции часть квартир в особняке с семиметровыми потолками, кариатидами и лифтом для машин приобрел фонд «Дар», который, по мнению оппозиционера Алексея Навального, держал активы в интересах самого Медведева. Другие апартаменты можно купить: так, Соколов приобрел здесь жилье (170 кв. м) все в том же 2020 году.

Из видео МВД непонятно, осмелились ли оперативники в спортивных штанах и пуховиках заявиться в главный объект коллекции недвижимости Дмитрия Соколова — квартиру на Каменном острове. Каменный остров — тихое элитное место в центральной части города, большую часть которого занимает парк с вкраплениями советских правительственных резиденций, дореволюционных дач и жилых комплексов новой России. Один из них — на Березовой аллее, 19 — был построен в начале нулевых, и его можно назвать «главным домом страны». Ведь многоуровневые апартаменты тут получили в основном друзья Владимира Путина — от банкира Юрия Ковальчука до предпринимателя Романа Ротенберга, от его спарринг-партнера по дзюдо Василия Шестакова до соседа по дачному кооперативу «Озеро» Николая Шамалова. В 2020 году, работая в издании «Проект», я раскрыл тайну еще одной обитательницы этого дома — Светланы Кривоногих: она была настолько близка Путину, что, возможно, родила от него внебрачную дочь Луизу.

Всего в доме двадцать элитных квартир. Соколов подселился к небожителям путинской России в начале 2021 года, купив трехэтажные апартаменты площадью почти полтысячи квадратных метров. Когда «главный дом страны» только построили, эти апартаменты принадлежали семье Геннадия Петрова, которого испанское правосудие называло одним из лидеров «тамбовско-малышевской преступной группировки» — главного символа «бандитского Петербурга» 1990-х годов. Соседство Петрова с членами кооператива «Озеро» не должно удивлять: все в те же девяностые он был совладельцем небольшого петербургского банка «Россия», акционеры которого тоже поселились в доме на Каменном острове. Уже в нулевые банк нарастил активы, а американские власти, вводя в отношении него санкции в 2014 году, назвали его банком «ближнего круга российского президента».

В 2017 году семья Геннадия Петрова продала квартиру петербургскому предпринимателю Александру Киналю. «Непростой человек. Я так до конца и не понял, к какому миру он ближе. Скорее к силовиками. Помню, офис у него был прямо в здании горсуда на Фонтанке», — рассказал мой знакомый бизнесмен, имевший дело с Киналем.

Его метания в оценке Киналя понятны: с одной стороны, он не только купил квартиру у самого Гены Петрова, но и засветился в структурах, связанных с экс-депутатом Госдумы от ЛДПР Денисом Волчеком. В солидное кресло депутата Волчек сел в нулевые, а в девяностые он был водителем и партнером Кости-Могилы (Яковлева) — еще одной легенды «бандитского Петербурга» (застрелен в Москве в начале 2003 года). Сам Волчек уже в 2021 году был приговорен к трем годам тюрьмы за мошенничество.

С другой стороны, еще в начале 1990-х Киналь создал IT-компанию «Эврика», которая заняла один из корпусов советского оборонного предприятия «Ленинец» и стала плотно сотрудничать с силовыми структурами, включая ФСБ, МВД, ФСО и Минобороны (поставки компьютеров, принтеров, досмотрового оборудования и т. д.). В МВД в советское время служил один из его партнеров Евгений Пеньковский, а другой, Алексей Николаев, — классический айтишник, в восьмидесятые работавший в научно-исследовательском институте физики при ЛГУ (в будущем — СПбГУ). Киналь, имевший как минимум экономическое образование, выполнял функции финансового директора. В нулевые у «Эврики» действительно был офис в здании городского суда Петербурга. И именно в «Эврике», если верить расследованию издания The Insider[111], одно время якобы работал хакер, имевший отношение ко взлому почты избирательного штаба Эмманюэля Макрона[112]. В самой «Эврике» эту информацию потом отрицали.

Когда «Дождь»[113] в 2018 году спросил Киналя про этого хакера, тот ответил, что не знает его, а комментарий готов давать только про разведение пчел, потому что увлекается пчеловодством и пасекой[114]. Довольно миролюбивое увлечение для человека, который, помимо IT-бизнеса в сотрудничестве с силовиками, входил в органы управления нескольких радиоэлектронных оборонных предприятий и был помощником гендиректора концерна «Алмаз-Антей», где производятся средства ПВО.

Конечно, неправильно связывать людей только потому, что они друг у друга покупают квартиры (Киналь — у Гены Петрова, а Соколов — у Киналя). Пусть и в «главном доме страны», где кто-то из жильцов периодически выставляет свои элитные апартаменты на продажу. Более того, в 2022 году та самая Светлана Кривоногих пыталась сдать свою трехэтажную квартиру в аренду за 700 тыс. рублей в месяц, но после того, как я об этом написал на Би-би-си и опубликовал фотографии помпезных и одновременно безвкусных интерьеров, объявление было снято[115].

На «главном доме страны» коллекция элитной недвижимости Соколова не заканчивается. На том же Каменном острове и все в том же 2021 году он приобрел две квартиры общей площадью 280 кв. м в историческом комплексе «усадьба Свиягина» — даче в стиле модерн, построенной накануне революции 1917 года. По соседству располагается еще несколько таких дач, и они тоже по-своему знаковый объект — каждый гражданин России видел их в советских фильмах вроде «Приключений Шерлока Холмса и доктора Ватсона», где они изображали Лондон и другие европейские столицы.

По версии следствия, конечный собственник всей этой недвижимости — не Соколов, а сам Билюченко. Но если это так, то Соколов — весьма необычный «дроп», то есть номинал: на него не просто записывают люксовые квартиры, но и позволяют в них жить. Из утечки «Яндекс. Еды» следует, что Соколов заказывал продукты в обе квартиры напротив Летнего сада — и в ту, что некогда принадлежала Сергею Шнурову, и в ту, что расположена в «медведевском доме». И в любом случае, даже если он «дроп», он должен был откуда-то возникнуть в жизни Билюченко.

Я стал искать его фотографию и после долгих поисков в аккаунте его сводного брата нашел снимок, сделанный примерно тогда, когда Сатоши Накамото только представил миру биткоин. С фотографии на меня смотрел тот самый «Призрак», с которым я встречался в 2019 году в Петербурге, после чего у меня оказались материалы уголовного дела о крахе Wex с показаниями Билюченко.

Здесь важно сделать замечание. Журналистская этика запрещает раскрывать имена источников, если они сами об этом не попросили. Эта норма даже закреплена в российском законе «О СМИ», по которому журналист обязан выдать имя источника только по решению суда. Этот кодекс этических и юридических правил призван защитить тех, кто, рискуя, приносит в медиа общественно значимую информацию. Почему я решил впервые в жизни нарушить этот кодекс и рассказать, кем был «Призрак»? Потому что я думаю, что Соколов — это никакой не «дроп», а возможно, не менее ключевой персонаж в истории BTC-e/Wex, чем Винник и Билюченко. И общественный интерес — судьба миллиардов, которые принадлежали десяткам тысяч простых клиентов криптобиржи, — на мой взгляд, важнее, чем правило нераскрытия источников.

Что известно о Дмитрии Соколове? Он чуть младше Билюченко: когда его имущество арестовали весной 2022 года, ему было 38 лет. Родился и вырос в Тюмени. У Соколова одновременно дерзкий и мягкий взгляд, и он может как-то внутренне регулировать этот дуализм, то общаясь с тобой доверительно и задушевно, то включая какого-то сибирского пацана с улицы Ленина. Про его отца ничего не известно: его мать повторно вышла замуж и работала в нулевые ведущим документоведом в местном управлении кадастровой палаты.

Соколов выбрал не такую мирную профессию: он закончил тюменскую академию МВД и примерно в середине нулевых пошел работать оперуполномоченным в отдел по борьбе с организованной преступностью ГУВД по Тюменской области. Карьера закончилась спустя несколько лет, когда он попал в ДТП и вроде как сбил своего коллегу по ведомству, рассказала мне его тюменская знакомая. Его уволили из органов, он остался в Тюмени и спустя несколько лет, в 2014 году, устроился директором местной сети алкомаркетов «Клюква».

Его экс-коллега вспоминал в разговоре со мной, что Соколов явно сам собирался открывать подобное заведение, интересовался, как работает рынок алкоголя, но в итоге согласился на роль управляющего в чужом бизнесе. «Безумно ответственный, очень быстро располагал людей, все KPI исполнял», — рассказал он. Сеть работала по той же хитрой схеме, что и тысячи подобных заведений по всей стране: там можно было купить пиво, вино или водку в ночное время (в Тюмени запрет на продажу действует с 23 часов), но нужно было открыть бутылки, как будто ты пришел в бар, а не в магазин. В сентябре 2014 года какой-то гражданин провернул эту схему с бутылками вина «Каберне Тамани» и водки «Беленькая Люкс» в одной из точек на окраине Тюмени, а потом пожаловался в управление потребительского рынка Тюменской области. Чиновники оштрафовали «Клюкву», но Соколов попробовал опротестовать это решение через суд и лично ходил на заседания.

Обычная скучная жизнь директора сети алкомаркетов. Но даже коллегам он не казался стандартным управляющим. «Однажды он взял на работу в „Клюкву“ молодого парня, который буквально спал где-то под трубами: тот был откуда-то из-под Тюмени, попал в тюрьму и после отсидки не хотел возвращаться обратно. Парень на работе закрепился и потом постоянно поднимал тосты за Соколова, — такую историю вспомнил его тюменский знакомый. И продолжил: — Он очень необычный, мог уйти в свой мир и ответить как-то невпопад. Творческий, мог начать рисовать на работе. Читал много фантастики на английском языке».

Знакомых удивляло то, что Соколов старался не оставлять никаких цифровых следов: не вел соцсетей, уже тогда (начало 2010-х) старался переводить все общение в мессенджеры, включая диковинный в те времена для всех в Тюмени Signal, и всегда беспокоился о надежности пароля. «На работе он использовал ноутбук с Linux. Я сразу удивился: это же неудобно, тот же 1С для ведения бухгалтерии не открыть. В итоге он брал ноутбук с Windows у сотрудницы для рабочих нужд», — рассказал его экс-коллега по «Клюкве». Он засиживался на работе допоздна, до десяти вечера, и работал один в кабинете под музыку любимого Шнура, квартиру которого он купит спустя пять лет.

Работа директором сети алкомаркетов вряд ли соответствовала его амбициям. «Любил красивые вещи и выделяться», — описывает его давняя знакомая. По Тюмени он ездил на автомобиле Porsche Cayenne, но ему этого было явно мало. В середине 2016 года он неожиданно предупредил собственников «Клюквы», что переезжает в Москву, чтобы работать в сфере программирования. «Это звучало удивительно. Про криптовалюты он тоже как-то вскользь говорил, но тогда они были не на слуху, я мало что понял», — говорит экс-коллега Соколова.

После переезда Соколов перестал общаться со многими тюменскими знакомыми. «Я даже думал, что я его чем-то обидел, настолько он резко „пропал с радаров“», — вспоминает один из них. Соколов действительно какое-то время был зарегистрирован в подмосковных Люберцах, но не позже 2019 года перебрался жить в Петербург, который давно любил, стараясь ездить в Северную столицу на праздники. Никакого публичного бизнеса он так и не открыл. Но спустя пять лет после того, как Соколов в качестве директора алкомаркета ходил в суд, он приобрел в Петербурге недвижимость, которая, по самым скромным подсчетам, сейчас стоит около 600 млн рублей.

Все покупки пришлись на 2020–2021 годы. На суд по оспариванию ареста имущества его представитель принес документы, из которых следует, что в августе 2020 года он получил от предпринимательской деятельности доход, достаточный для покупки всех этих апартаментов. В одной из утекших баз есть запись, что примерно в то время он действительно получил от управляющей компании «Альфа-капитал» свыше 450 млн рублей — в качестве дохода от купли-продажи ценных бумаг. И единственный его официальный доход до этого — зарплата в алкомаркете «Клюква».

Откуда у него взялись такие деньги? И правильно ли издание 47news называло его «долларовым миллиардером»[116]?

Есть одна прочная, но необычная ниточка, которая связывает Соколова и биржу Винника/Билюченко. В Тюмени у него был близкий товарищ по имени Георгий Сатюков: они были настолько близки, что когда Соколов в середине нулевых брал кредит, то указал Сатюкова в качестве поручителя. Оба даже работали вместе в милиции, правда, в разных подразделениях — Сатюков из отдела «К», который занимается преступлениями в компьютерной сфере. После того как Соколов ушел из милиции, они сохранили дружбу: Сатюков иногда заходил к нему в офис «Клюквы», вспоминал один из моих собеседников.

Не знаю, одновременно с Соколовым или нет, но в какой-то момент Георгий Сатюков тоже перебрался в Москву — его перевели в центральный аппарат управления «К». Это было серьезное повышение: по состоянию на май 2019 года он уже носил звание подполковника полиции и возглавлял небольшое подразделение внутри управления. И именно Сатюков был одним из тех полицейских, кто занимался сбором информации по первому уголовному делу о крахе биржи Wex — тому самому, где Билюченко был потерпевшим, а Малофеев — главным виновным в крушении криптовалютной площадки. Сатюков допрашивал Билюченко, он же общался с некоторыми активными клиентами рухнувшей криптобиржи, которые пытались вернуть свои средства. Связь между Соколовым и Сатюковым явно известна тем, кто занимается расследованием второго уголовного дела о крахе Wex — того, в котором главный «злодей» уже Билюченко, а люди Малофеева — якобы его жертвы. Помимо петербургских хором Соколова, суд по ходатайству следствия арестовал и квартиры родственников Сатюкова. Но ни Соколов, ни Сатюков арестованы не были — в отличие от того же Билюченко. Причем Соколов сумел уехать из страны, хотя в его элитных апартаментах прошли обыски.

Складывается довольно простая логическая цепочка. В конце 2018 года полиция Новочебоксарска возбуждает уголовное дело по мошенничеству с активами криптобиржи Wex, к расследованию подключается центральный аппарат управления «К» вместе с Георгием Сатюковым, который весной допрашивает в Москве «админа» Билюченко. Дело раскручивается в выгодную для него сторону: активы биржи украла команда Малофеева, а он ни в чем не виноват (хотя, как я уже говорил, у клиентов биржи есть претензии и к нему). Спустя год близкий знакомый Сатюкова — Дмитрий Соколов — декларирует невиданный доход в полмиллиарда рублей и в течение 2020–2021 годов скупает знаковую, люксовую недвижимость в Петербурге. И в таком случае вполне объяснимо столь лояльное отношение к Билюченко со стороны сотрудников управления «К» МВД: когда в апреле 2019 года к его загородному дому приехал «Морячок» с еще несколькими ветеранами боевых действий в Донбассе, Билюченко, который был в тот момент где-то в городе, решил спрятаться на время в помещении отдела «К» местного ГУ МВД.

Когда я стал писать людям, которые могут знать Соколова, через какое-то время мне дали его новый контакт — прошлый, через который мы держали связь в 2019 году, уже был неактивен. Он по-прежнему предпочитает защищенные мессенджеры (общение шло в Threema) и не захотел говорить голосом, но, скорее всего, это был именно Соколов: он назвал место, где мы встречались в Петербурге, когда он еще представлялся Евгением. В какой-то момент я прямо спросил его: они с Сатюковым просто в какой-то момент взяли Билюченко под защиту от Малофеева или же он был в проекте биржи изначально? Но Соколов уклонился от ответа, заявив, что, по его мнению, гораздо интереснее, кто сейчас выводит старые активы BTC-e: в конце 2022 года пришел в движение старый кошелек биржи, и с него ушли 10 тыс. биткоинов (около $165 млн на тот момент)[117]. «[К этому имеют отношение] ряд лиц из администрации президента и Ростеха», — написал он. Доверия к его словам у меня нет — никаких доказательств он не представил. В марте 2023 года часть этих денег (3300 биткоинов, или около $90 млн) пошли дальше по блокчейну, их стали дробить на более мелкие суммы, явно пытаясь в конечном счете вывести крипту в фиат[118].

Человек, который знает Соколова как криптовалютного предпринимателя, утверждает, что «он вообще из другой истории» и не имел отношения ни к первой (BTC-e), ни ко второй (Wex) площадке. «Они [Билюченко, Винник и Соколов] были между собой знакомы, но это в силу того, что в стране криптокомьюнити небольшое. Хотел, наверное, оказать помощь, потому что думал, что есть сильные знакомые, но все так же обернулось трагедией», — написал он, но и к этим словам доверия у меня нет. Точно понятно одно: бывший опер, который тайно заработал на криптовалютах миллионы (если не миллиарды), подселился в «главный дом страны» к Ротенбергу, Тимченко и Кривоногих, но проиграл войну могущественному «спонсору русской весны» и убежал из страны. Именно такого человека, как Соколов, пожалуй, можно считать главным героем и антигероем крипто-России.

Общаться со мной о своем прошлом Соколов не захотел. «Я понимаю, что ты делаешь и что тебя интересует. В свою очередь, я не могу понять, что меня здесь интересует», — заявил он по-деловому, явно имея в виду, что ему невыгодно рассказывать о себе правду. В тот момент он оспаривал арест своих элитных квартир в суде, упирая на то, что не имел никакого отношения ни к бирже, ни к Билюченко. Мои вопросы Соколов иронично назвал «искрометными». Думаю, когда он прочитает эту главу, то напишет что-нибудь вроде «давно так не смеялся». Или, как настоящий шифропанк, пошутит, что я никогда не докажу, что набор букв и чисел в мессенджере Threema был действительно им.

А Алексей Билюченко в итоге пошел на досудебное соглашение со следствием, то есть признал свою вину в обмен на более мягкий приговор. В обвинительном заключении ущерб, который он якобы нанес сингапурской компании «Морячка», оценивался уже в 3 млрд, а не в 16 млрд рублей, как это было на стадии следствия. Билюченко был готов перечислить эти деньги и даже указал номера счетов, на которых можно найти нужную сумму. Это, конечно, было его поражением. Но кто думает о таком, когда тебе грозит срок в 10 лет тюрьмы.