Эхо Мертвого озера Кейн Рейчел

10

Гвен

С утра пораньше приезжаю в полицейский участок. Мне не назначено, но, судя по ритму жизни в Гардении, вряд ли у шефа полиции слишком напряженный график. Участок находится в старом кирпичном здании в центре города, на большой площади, напротив здания суда. По бокам – церковь баптистов и церковь методистов. Что ж, отделение церкви от государства не везде заходит слишком далеко.

Я паркуюсь на небольшой стоянке и направляюсь к двухэтажному зданию. Оно отремонтировано, оконные рамы недавно выкрашены в ярко-белый цвет, клумбы под окнами в цветах. У входа на флагштоке гордо развеваются флаги США и Северной Каролины.

Двойные парадные двери настолько тяжелые, что приходится толкать одну из них плечом, чтобы открыть. Это слегка выводит меня из равновесия, когда я вхожу в главный вестибюль. Он больше, чем я ожидала: высотой в два этажа, со старинными мраморными полами, истертыми многими поколениями ног.

Направляюсь к стойке регистрации, за которой женщина средних лет с волнистыми светлыми волосами и яркой помадой уже широко улыбается мне.

– Доброе утро, – произносит она приветствие нараспев, гораздо бодрее, чем можно ожидать в такую рань. – Чем могу помочь?

Она так и лучится теплым южным гостеприимством, но по ее проницательному взгляду понятно: характер у нее тверже, чем кажется на первый взгляд. Вряд ли она терпима к всяким глупостям и уж точно не выносит угроз или грубости. Здесь явно тот случай, когда на мед поймаешь больше мух, чем на уксус[17]. Хотя давненько я не использовала мед, чтобы добиваться цели. Я довольно долго жила в Теннесси и умею смягчать голос так, чтобы среднезападный акцент был незаметен и меня не принимали за чужака.

– И вам доброе утро, – отвечаю я, стараясь улыбаться как можно шире. – Меня зовут Гвен Проктор, и я надеялась с утра украсть немного времени у вашего шефа, чтобы расспросить об одном деле.

– У вас назначено? – спрашивает секретарша, наверняка уже зная ответ. Такие, как она, помнят расписание шефа наизусть.

– Боюсь, что нет. Я только вчера днем приехала в ваш город, и, к сожалению, у меня не было времени позвонить заранее.

Она поджимает губы:

– Хм-мм… Шеф Паркс – очень занятой человек. Думаю, вы понимаете. Что за дело вас интересует?

– Джульетты Ларсон.

Выражение ее лица становится напряженным.

– Можно узнать почему? Вы журналистка?

Я достаю из бумажника удостоверение:

– Нет, частный детектив. Ларсоны наняли меня расследовать ее исчезновение.

Выражение лица секретарши становится таким, словно ей есть что рассказать об этом. Но она только спрашивает:

– Не возражаете, если я сделаю копию?

И кивает на мое удостоверение.

Я отдаю его, и она вставляет его в сканер одной из последних моделей. Мы обе молчим – тонкости южного гостеприимства на время забыты, пока она щелкает по клавиатуре и кладет удостоверение обратно на стойку.

– Хорошо, сейчас я загляну узнать, сможет ли он уделить вам время.

Чушь собачья, и мы обе это знаем. В приемной так же пусто, как и на парковке, а когда я просматривала местные новости, то не увидела ничего более значительного, чем сообщение о том, что чей-то двор закидали рулонами туалетной бумаги[18].

Я вымученно улыбаюсь ей в знак благодарности, и она исчезает за дверью рядом со стойкой регистрации. Ее нет дольше ожидаемого, но все это – часть представления. Она хочет убедиться, что я поняла: ее босс – важная шишка, в отличие от меня. Ничего, нормально. Я умею быть терпеливой, когда нужно.

К тому же шеф полиции, скорее всего, сейчас набирает в «Гугле» мое имя – посмотреть, что можно нарыть. Ухмыляясь, мысленно желаю ему удачи. Чтобы просмотреть десятки тысяч ссылок на меня, понадобится не один день.

В ожидании достаю телефон. Меня так и подмывает написать Ланни – спросить, как дела, – но еще слишком рано, а я меньше всего хочу ее разбудить. Это гарантированный способ получить односложный ответ. Вместо этого проверяю ее местонахождение и нахожу метку в одном из общежитий для первокурсников в Рейне. Метка Сэма – в отеле на краю кампуса. Мне легче, что он так близко, если что-то случится.

Секретарша снова появляется с натянутой улыбкой.

– Вам повезло, – объявляет она. – У шефа есть несколько свободных минут, и он готов побеседовать. Прошу.

Я иду за ней сквозь дверь и дальше по ярко освещенному коридору.

За свою жизнь я побывала во многих полицейских участках, и большинство из них требовали ремонта и выглядели довольно уныло. Но только не этот. Вместо потертого линолеума на полу широкие сосновые доски, натертые воском до матового блеска. Потолки высокие, обрамленные поясками под лепнину, в этом же стиле – подлокотники кресел и плинтусы. Мы проходим мимо нескольких закрытых дверей, на которых таблички с именами офицеров. Я не вижу ничего похожего на КПЗ или чего-нибудь в этом роде.

Дверь в конце коридора открыта, и секретарша просовывает голову внутрь:

– Можно, шеф?

Я слышу приглушенный ответ, и она отходит в сторону, жестом приглашая меня в просторный, со вкусом обставленный кабинет. Обстановка больше подходит для загородного поместья, чем для полицейского участка.

В окна льется стлько солнечных лучей, что помещение, обшитое деревянными панелями, кажется не мрачным, а светлым и просторным. В центре – большой деревянный письменный стол, развернутый к двери. За ним – стена с фотографиями. На большинстве один и тот же мужчина, пожимающий руки разным людям. Почти никого не узнаю. Наверное, какие-то местные знаменитости и шишки.

Тот самый мужчина с фотографий встает из-за стола и подходит ближе.

– Миссис Проктор, – он протягивает руку. – Доброе утро. Я шеф Паркс. Рад познакомиться.

– Миз, – поправляю его.

Кажется, он слегка смущен, но прячет это за улыбкой.

– Простите, мэм. Виноват, ошибся. Что ж, миз Проктор, рад познакомиться.

Я протягиваю руку, и мои пальцы тонут в его пятерне. Шеф Паркс крупный мужчина и, наверное, всегда был таким. Явно из тех, кто играл в школьной команде в защите[19], но с годами его мышцы одрябли. У него мощная шея, а круглые глазки на широком лице кажутся маленькими. Верхняя губа скрыта густыми каштановыми усами – более рыжего оттенка, чем волосы.

Он указывает на одно из кожаных кресел возле стола:

– Могу я вам что-нибудь предложить? Кофе? Чай?

В каких бы полицейских участках мне ни доводилось бывать, кофе там везде одинаковый – крепкий, густой, со вкусом вчерашней заварки. Поэтому я отвечаю «нет, спасибо» и усаживаюсь в кресло.

– Итак, миссис Мейвезер сообщила, что вы частный детектив.

Как я понимаю, миссис Мейвезер – это секретарша в приемной.

– Да, – я начинаю доставать удостоверение.

Он машет рукой:

– Не стоит. Значит, Ларсоны наняли вас расследовать исчезновение их дочери?

Я снова киваю:

– Они обратились в агентство, в котором я работаю, и мне поручили это дело.

Паркс вздыхает и складывает указательные пальцы домиком у себя под носом, размышляя. В таких случаях вариантов развития событий обычно два. Шеф может занять оборону из-за того, что Ларсоны привлекли постороннего детектива, тем самым косвенно поставив под сомнение возможности местных полицейских, – или он будет рад дополнительной помощи.

Я предполагаю первый вариант. По опыту знаю: очень немногим служителям закона нравится, когда им не доверяют.

– Это дело, – наконец произносит Паркс, прищелкивая языком и качая головой, – до сих пор не дает мне покоя. Я сто раз спрашивал себя, можно ли было сделать что-то еще и дало бы это результат.

Его слова удивляют. Так редко можно услышать от полицейского, не говоря о шефе полиции, готовность признать возможные ошибки.

– Вот как?

– Я был уверен, что мы найдем пикап, на котором она уехала, и того парня, который был за рулем, и получим ответы на все вопросы. – Он широко разводит руки и опускает их. – Но у нас ничего не вышло. Или машина уже на дне какого-нибудь озера, или разобрана на детали и валяется на свалке, или так далеко, что мы никогда не сможем ее найти.

Хотя шеф с готовностью говорит о расследовании, я все равно стараюсь действовать осторожно, чтобы не обидеть его.

– Что вы предприняли, чтобы найти пикап?

Паркс слегка улыбается:

– Понимаю, о чем вы: маленький участок, мало людей – да что мы вообще можем?

Я молчу, не возражая.

– Так и есть. У нас всего пять офицеров, и двое работают неполный день, но я знаю, куда обратиться за помощью, если понадобится. И когда Ларсоны позвонили мне, я тут же понял: понадобится помощь. Сразу связался с Бюро расследований и Центром по розыску пропавших людей Северной Каролины. Мы установили блокпосты на всех дорогах в город и из него, объявили в розыск по всему штату и Джульетту, и машину. Проверили все камеры контроля скорости на шоссе и в больших городах. Когда это ничего не дало, прочесали местность вокруг Гардении с помощью беспилотников. Мы делали все возможное, и у нас было много зацепок, но, к сожалению, безрезультатно.

Впечатляющий перечень, особенно учитывая количество местных полицейских. Я так и говорю Парксу:

– Похоже, вы сделали все, что могли.

– Но этого оказалось недостаточно. – В голосе шефа полиции чувствуется горечь: ведь он взялся за это дело и не смог довести до конца.

Я ерзаю на стуле, обдумывая ранее прочитанные материалы.

– Какова вероятность, что обе свидетельницы – Уилла и Мэнди – могли ошибиться насчет машины?

Шеф Паркс сразу напрягается, его лицо темнеет.

– Я знаю их с пеленок. Мы всю жизнь ходим в одну церковь. Они хорошие девочки.

Меня так и подмывает ответить, что хорошие девочки могут врать так же легко, как и плохие, но это ни к чему не приведет. Лучше не злить Паркса без крайней необходимости, особенно если еще понадобится его помощь.

– Не возражаете, если я все-таки спрошу их?

– Пожалуйста, с согласия родителей. Но, прежде чем вы решите искать дыры в моем расследовании, хочу, чтобы вы знали: я не просто поверил этим девочкам на слово. Я проверил их показания так же тщательно, как и все остальные. И практически все, что они сказали, подтвердили многие другие свидетели.

– Учту, – я киваю. – Что-нибудь еще в этом деле бросается в глаза?

– Ничего такого, чего бы я уже не проверил.

Я опять киваю.

– А что скажете про Угрюмую хибару?

Паркс смотрит вопросительно.

– В показаниях Мэнди и Уиллы сказано, что перед тем, как Джульетта пропала, они были в лесу в Угрюмой хибаре.

Он издает смешок и качает головой.

– А, это они про старый дом Майлама… Об этом месте болтали всякое, еще когда я был мальчишкой. Мы в детстве старались держаться от него подальше – думали, там водятся привидения… Никому из нас и в голову не пришло бы отправиться туда в одиночку даже на десять минут. Но, похоже, нынешнее поколение не верит в старые сказки.

– И сейчас подростки там постоянно тусуются?

Паркс пожимает плечами.

– А что скажете про владельцев дома?

Шеф присвистывает:

– У Майламов свои проблемы. Сто лет назад этот дом был жемчужиной их поместья. Бак Майлам-старший умер лет двадцать назад. У него случилось несколько интрижек на стороне, так что дележ имущества превратился в сущий кошмар. Наследники, как тараканы, полезли изо всех щелей. За этот дом бьются в суде уже несколько поколений. Одному богу известно, сколько денег они потратили впустую, крича друг на друга перед судьей.

Потрясающая история.

– И все это время дом просто стоит пустой? – недоверчиво спрашиваю я.

– Ну да, – шеф полиции посмеивается. – К тому времени, когда они все уладят, победителю достанется в наследство не так уж много.

Я качаю головой:

– Разве это законно, что дети вот так развлекаются на частной территории?

– К сожалению, это вне нашей юрисдикции. Дом находится на земле не города, а округа, а шериф, похоже, считает, что есть вещи поважнее, чем какое-то заброшенное старье посреди леса. – Судя по тону Паркса, он с этим согласен.

Я хмурюсь:

– То есть никого не волнует, что дети ходят в лес в заброшенный дом, выпивают там и бог знает чем еще занимаются?

– Послушайте, я понимаю ваше беспокойство. Но такова реальность. Они в любом случае найдут себе местечко. Когда я был подростком, мы тусовались на старом поле, которое называли Островом. Даже если мы поставим вокруг дома Майлама оцепление, они пойдут куда-нибудь еще.

В чем-то он прав, но, по-моему, так нельзя – закрывать глаза на потенциальную опасность. Дом и так ветхий, а годы тайных вечеринок вряд ли сильно укрепили его. Не представляю, как такое возможно: я знаю, что мои дети собираются в подобном месте, и не обращаю внимания…

– Значит, в том, что три девушки – Мэнди, Уилла и Джульетта – отправились туда в тот день, нет ничего одозрительного?

– Да, я знаю, как это выглядит со стороны. Но в наших краях подростки привыкли так проводить время. Когда им нечем заняться, ищут себе приключений.

Этот спор ни к чему не приведет и вряд ли еще больше расположит шефа ко мне, поэтому расспрашиваю дальше:

– Дом обыскивали? Может, обнаружили какие-то важные улики?

– Конечно, мы это сделали. – Паркс предостерегающе поднимает руку. – И пока вы не спросили, отвечу: мы прочесали весь лес вокруг. Даже взяли лучшую охотничью собаку, старого Битти, чтобы взять след пропавшей девушки.

Я скриплю зубами, едва сдерживаясь, чтобы не выпалить: у пропавшей девушки есть имя – Джульетта. Для меня важно называть ее по имени – как постоянное напоминание, что мы имеем дело с реальным человеком, а не с какой-то абстракцией.

– Значит, дело закрыто?

– Нет, мэм. И не будет закрыто, пока она не найдена, а я сижу в этом кресле.

– Разрешите взглянуть на досье? Я не сомневаюсь в вас, просто…

Он поднимает руку, прерывая:

– Не нужно объяснять, миз Проктор. Конечно, я буду благодарен еще одной паре глаз. Если мы что-то пропустили, дайте знать, и мы все исправим. Миссис Мейвезер уже переписывает для вас материалы на флешку.

Сказать, что я удивлена встречей с шефом Парксом, будет явным преуменьшением. Я пришла, готовясь воевать с его оскорбленным самолюбием. Однако Паркс проявил неслыханную сговорчивость.

Подозрительно. Ненавижу себя за то, что с ходу сомневаюсь в благих намерениях других, но я уже научена горьким опытом никому не доверять. У каждого свой интерес, и обычно он заключается в том, чтобы прикрыть собственную задницу.

– Это так щедро с вашей стороны, – говорю я. – Спасибо.

– Вы будете держать меня в курсе расследования? – спрашивает он.

Я только улыбаюсь в ответ – пусть понимает как хочет.

Встаю, чтобы уйти, и Паркс тоже поднимается с места. Он протягивает руку, и я пожимаю ее.

– Вам и раньше везло в таких делах.

Я почти уверена, что знаю, о чем он. Но все равно смотрю непонимающе.

– Реми Лэндри. «Собрание Святых». Те две девочки из Вулфхантера. У вас репутация человека, который находит тех, кого невозможно найти.

Так и думала: пока я ждала его, он использовал это время, чтобы погуглить меня. Теперь шеф Паркс знает обо мне, о моем бывшем муже, о моем прошлом. Даже странно, что он так долго выжидал, чтобы заговорить об этом.

Я киваю:

– Мне повезло.

Шеф еще какое-то время удерживает мою руку, крепко стиснув. Это вопрос доминирования. Он крупнее, сильнее и хочет, чтобы я знала: он здесь главный. Наконец Паркс, широко и приветливо улыбаясь, отпускает меня.

– Ну что ж, надеюсь, удача не покинет вас, миз Проктор.

11

Гвен

После встречи с шефом Парксом осматриваю центр Гардении, пытаясь сориентироваться на местности. Центр города невелик и ухожен. Большая его часть ограничивается главной улицей, на одном конце которой – городская площадь со зданием суда и полицейским участком, на другом – старый железнодорожный вокзал. Между ними квартал старинных кирпичных зданий – исторический центр.

В отличие от большинства маленьких южных городков Гардения каким-то образом сумела выжить. И это удивительно, учитывая ее удаленность от мегаполисов. Большинство зданий в хорошем состоянии, зеркальные витрины так и сверкают. В них расположились бутики, картинные галереи и антикварные лавки – все для тех, у кого есть лишние деньги. Странно, поскольку здесь нет ни промышленности, ни особых туристических достопримечательностей.

Старомодную идиллию главной улицы портят только стойки с ярко-желтыми велосипедами с надписью «Шустросипеды» по краям тротуаров. Такая же служба проката есть в Ноксвилле. Помню, многие велики в конце концов оказывались в реке – туда их от скуки швыряли подростки, которым больше нечем было заняться.

В конце соседнего переулка замечаю кафе и направляюсь туда. Едва переступаю порог, как меня встречает знакомый запах крепкого кофе и полированного дерева. Утром пришлось довольствоваться кофе в номере, который я проглотила, только чтобы получить необходимую организму дозу кофеина.

За прилавком женщина среднего возраста с гладкой кожей и короткими седыми волосами. Она приветствует меня широкой улыбкой, от которой вокруг ее глаз разбегаются морщинки. Заказываю кофе без сливок и сахара и булочку, которую, как мне сказали, испекли меньше часа назад. Делаю первый глоток, чуть не застонав от удовольствия. Здесь явно знают толк в кофе, что я очень-очень ценю.

– Восхитительно, – говорю я женщине.

Ее улыбка становится шире.

– Спасибо. Я выросла в Колумбии на семейной ферме. Сейчас ею управляет моя сестра, и она присылает мне кофейные зерна. Как видите, из хороших зерен получается хороший кофе.

– Это точно, – соглашаюсь с ней и добавляю со смехом: – Наверное, теперь я не захочу уезжать отсюда.

– Не вы первая… – Она прислоняется бедром к стойке. – Надолго к нам?

Я пожимаю плечами:

– Пока не знаю.

– У вас здесь родственники?

– Вообще-то, я по делам. – Я колеблюсь всего секунду и продолжаю: – Я частный детектив, расследую исчезновение Джульетты Ларсон.

Главное, что я усвоила, работая детективом, – никогда не известно наперед, где получишь нужную информацию. Иногда люди сами не понимают, что обладают важными сведениями, или просто не знают, кому рассказать.

Женщина медленно кивает:

– Да, грустная история…

Ощущение, что она сказала это не просто так. Я делаю еще один глоток и интересуюсь как бы невзначай:

– Вы знали ее?

Женщина пожимает плечами:

– Она с подругами иногда заходила к нам днем. Подростки как подростки – милые, когда им нужно, и невыносимые, если не получают что хотят. После себя оставляли мизерные чаевые и беспорядок. Как обычно в таком возрасте.

Интересно. От всех остальных я слышала только об исключительной вежливости этих девушек. А сейчас мне рассказывают, что они вели себя как самые обычные подростки…

– А вы когда-нибудь видели их с мальчиками?

Женщина на секунду задумывается:

– Вряд ли. Большинство из них обычно зависают в закусочной на Рокмаунт. Там лучшая в городе картошка фри.

Обдумаю это вечером.

– Больше ничего не вспомните?

– Да ничего такого. Они были сами по себе. – Женщина кивком подбородка указывает в дальний угол. – Приходили где-то раз в неделю и сидели вон там, всегда говорили между собой очень серьезно, но о чем – понятия не имею. Им явно хотелось побыть отдельно от всех, и я была только рада, что здесь они могут это сделать.

Я улыбаюсь ей:

– Спасибо. Если что-то еще вспомните, свяжитесь со мной в любое время. – Достаю визитку и кладу на стойку. – Я Гвен.

Женщина берет карточку и читает мои имя и фамилию. Я жду ее реакции: узнает или нет? Такое ожидание стало для меня настолько привычным, что я делаю это бессознательно. Но она никак не реагирует, и я слегка расслабляюсь, хоть и не до конца. Как всегда.

– Приятно познакомиться. – Она протягивает руку. – Я Валерия. Если что-то еще понадобится, дайте знать.

Прихватив свою булочку, выхожу на улицу, чтобы сесть за столик поближе к ухоженному садику. Большая часть растений уже убрана к зиме, но несколько осенних цветов пока цветут. Небо ярко-голубое, воздух свежий, легкий ветерок играет листьями.

Оглядываюсь по сторонам на случай возможной опасности. Есть по крайней мере два выхода: один – через калитку в заборе вокруг внутреннего дворика, другой – через заднюю дверь к маленькой стоянке. Из-за столика, который я выбираю, улица хорошо просматривается в обе стороны, так что я увижу лбую приближающуюся угрозу. Не то чтобы я этого жду, но нельзя терять бдительность.

Устраиваюсь на стуле и несколько мгновений наслаждаюсь кофе, прежде чем достать телефон и связаться со всеми. Сначала по приложению проверяю, где Коннор. Еще в мотеле. Понятно: после моего ухода опять завалился в кровать и до сих пор спит. Лучше его не будить. Что ж, тогда пишу Ланни – узнать, как дела. В ответ получаю эмодзи с поднятым большим пальцем. Тот самый минимум, чтобы я знала: все хорошо. Без всяких подробностей, и это очень расстраивает.

Решаю позвонить Сэму. Уж он, по крайней мере, не откажется поговорить. От тепла его голоса я сразу улыбаюсь:

– Доброе утро. Как прошла ночь?

– Была долгой, – отвечает он, зевая.

– Что-то случилось? – сразу волнуюсь я. – С Ланни все в порядке?

– Да, в порядке.

– Ты говорил с ней с утра?

– Нет, но я следил за ней вчера вечером. Может, я слегка помешался, но был осторожен.

Я смеюсь, и мой смех эхом разносится по пустому дворику.

– Повезло, что тебя никто не увидел, а то могли бы арестовать!

– Я не шучу.

– А что, было из-за чего беспокоиться?

– Пока не знаю, – после паузы отвечает Сэм.

– Звучит как «да».

Он вздыхает:

– Я говорил с Лео Варрусом.

По моему телу пробегают мурашки.

– И?..

– Он не отстанет.

Неудивительно, учитывая историю «Погибших ангелов».

– Думаешь, он правда опасен?

– Не знаю. Я попросил Майка помочь.

Если Сэм обратился к Майку, значит, все серьезнее, чем он говорит.

– И что же сказал Лео, отчего ты так разволновался?

– Он знает, что Ланни сейчас на встрече для будущих абитуриентов.

Я выпрямляюсь; мышцы напрягаются, рука сжимается в кулак.

– Он угрожал Ланни? – Мой голос переходит в рычание. Когда психи преследуют меня – это одно. И совсем другое, когда они угрожают моим детям, – я мигом превращаюсь в мать-медведицу.

– Не волнуйся, я попросил Майка отследить звонок Лео. Варрус сейчас в Калифорнии, так что опасности нет. По крайней мере, физической. Он просто хотел достать меня.

Хоть я и рада, что Лео далеко от Ланни, все равно не успокаиваюсь.