Эхо Мертвого озера Кейн Рейчел

Я подхожу к телевизору и выключаю его.

– Эй, я же смотрела, – хмурится Ви.

Одним взглядом я даю понять, что меня это мало волнует.

– Правило номер один: когда вы в мотеле, дверь должна быть на цепочке.

– Она и была, – возражает Ви.

– В таком случае как я вошла?

Она демонстративно громко стонет:

– Да остынь уже. Я просто ходила к торговому автомату пару минут назад. Мы ведь в порядке, да?

– Вы бы не были в порядке, окажись на моем месте убийца с топором, – парирую я.

Ви закатывает глаза:

– Да, но ты – не он.

– Ви, с безопасностью шутки плохи, – рявкаю я.

– Ладно-ладно…

Она встает с кровати и топает через смежную дверь к себе в номер. Слышу, как телевизор там включается громче, чем нужно: так Ви выражает недовольство.

Поворачиваюсь к Коннору:

– Уж от тебя-то я такого не ожидала. Ты должен был проверить, что дверь на цепочке, когда вернулась Ви.

Он не отрывается от планшета, по-прежнему что-то увлеченно читая.

– Прости, мам.

Извинение – просто чтобы отвязаться.

Я подхожу к кровати и присаживаюсь рядом.

– Милый, я понимаю, что это надоедает, но нужно всегда быть начеку. Один промах – и…

Сын смотрит на меня:

– Мам, я знаю.

Коннор прав: он правда знает. Он сам видел, что бывает, если расслабишься даже на секунду.

– Я просто отвлекся, – продолжает сын. – В следующий раз обязательно проверю. Обещаю.

Я киваю.

– Спасибо. – Смотрю на его планшет: – Что делаешь?

– Кажется, я кое-что нарыл по делу Джульетты. – Коннор поворачивает планшет, чтобы я лучше видела открытую страницу. – Это приложение для знакомств. А это явно Джульетта.

Он прав: это фото Джульетты я уже видела в ее аккаунте. Она стоит на пляже, широко улыбаясь, волосы развеваются. Смотрю название приложения: незнакомое.

– Кажется, этого не было в деле.

– Да, не было, – подтверждает сын.

Беру у него планшет, сажусь на кровать с другой стороны и изучаю профиль. Там ненастоящее имя, ненастоящее место жительства и ненастоящий возраст. Чтобы Джульетту точно не нашли по поиску.

– Как ты это нашел?

Его глаза загораются. Коннор пододвигается ближе на краешек кровати и разворачивается ко мне.

– Я подумал о парне, к которому она села в машину. Ясно, что они были знакомы. Тогда я начал думать, где она могла с ним познакомиться, чтобы Уилла и Мэнди не узнали.

Я впечатлена: Коннор думает, как я.

– Умно.

Похоже, он рад похвале.

– И тогда я подумал, что у нее могут быть другие секретные аккаунты в соцсетях – финста[21] и все такое. Многие создают несколько аккаунтов, чтобы другие не знали.

Что-то в его словах меня тревожит. Я пристально смотрю на сына.

– У тебя тоже есть аккаунты, о которых я не знаю?

Коннор закатывает глаза:

– Серьезно, мам?.. Думаешь, я не понимаю, что так нельзя?

В обычной ситуации такой ответ меня устроил бы, но я замечаю, что Коннор не ответил на вопрос прямо. После происшествия с Кевином я узнала, что сын многое скрывал от меня, и поэтому настаиваю:

– Ты не ответил «да» или «нет».

Он стискивает зубы.

– Нет, мама. У меня нет аккаунтов в соцсетях. Довольна?

Я киваю:

– Хорошо.

– Как бы то ни было, – он подчеркивает эту фразу, – я забил ее фотографию в поиск картинок, чтобы узнать, не использует ли она его в качестве аватарки на другом аккаунте. – Кивает на планшет. – И нашел.

Я внимательно смотрю на аватарку. Джульетта такая юная и беззаботная… Готовая жертва. Не она первая, не она последняя. Тошнота стискивает желудок. Если Джульетту увез парень, с которым она познакомилась онлайн, она сейчас может быть где угодно.

– Это еще не все, – продолжает Коннор. – Она познакомилась с парнем по имени Бо, и у них, похоже, завязались отношения. В этом приложении есть внутренний чат, и они там постоянно переписывались.

Он забирает планшет, открывает несколько ссылок и возвращает мне. На этот раз на экране окно чата, но сообщений не видно – только даты.

Я хмурюсь:

– А где сообщения?

Коннор взмахивает руками:

– В том-то и дело – похоже, кто-то все стер. Но приложение устроено так, что даты сообщений все равно сохраняются.

– Значит, нам известно, когда они разговаривали, но неизвестно о чем.

Он кивает:

– Вот именно.

Мои глаза скользят вниз по странице.

– Потрясающая находка, Коннор. Отлично сработано.

Сын улыбается.

– Но есть и плохая новость: Бо удалил свой аккаунт.

Я собираюсь напомнить Коннору, что в интернете ничего не исчезает бесследно, и поэтому нужно быть осторожным с тем, что пишешь. Но тут мне кое-что приходит в голову.

– Погоди, а как ты получил доступ ко всему этому? – Я указываю на окошко чата.

Сын пожимает плечами:

– Вычислил ее пароль.

У меня отвисает челюсть.

– Что? Ты взломал ее аккаунт?

– Это было нетрудно. Большинство ее паролей есть в твоих файлах. Если присмотреться внимательнее, становится ясно, что они созданы по одному принципу. Так что вычислить пароль на этом сайте оказалось нетрудно. Угадал с третьей попытки.

Коннор произносит это с гордостью, без тени раскаяния. Словно понятия не имеет, что так нельзя.

– Коннор, есть определенные правила. Нельзя просто взламывать чужие аккаунты. Ты же мог испортить все расследование. Если ты получил информацию незаконно, это может плохо кончиться.

– Ладно-ладно…

Бормоча это, Коннор тянется к планшету, но я убираю руку. Поразительно, что он не воспринимает это всерьез. Он правда не понимает, чем это грозит?

– Существует такая штука, как плод ядовитого дерева[22] – доказательства, полученные незаконным путем. Они могут навредить всему расследованию.

Сын закатывает глаза:

– Ну, мам, мы же не копы. К нам это не относится.

– Но мы все равно должны соблюдать законы, Коннор.

Он скрещивает руки на груди:

– А ты их никогда не нарушала?

Конечно, нарушала, но, по крайней мере, понимала это. Я всегда взвешивала все «за» и «против»: необходимость следования законам и последствия их несоблюдения. А Коннор даже не задумался об этом. Похоже, он вообще не думал.

– Сейчас не обо мне речь.

Он вскакивает на ноги, нависая надо мной:

– А может, стоило бы и о тебе.

Сын тяжело дышит, сгорбившись. Он так взволнован, что я задумываюсь: а не много ли от него требую? Он все еще приходит в себя после трагедии в школе. Возможно, ему нужно больше времени.

– Думаю, тебе стоит передохнуть от расследования.

Он делает круглые глаза.

– Серьезно? – Взмахивает руками, срываясь на крик: – И чем мне тогда заняться, черт побери?

В его голосе гнев и обида, и это тревожно. В последние месяцы я все чаще замечаю в сыне такое, и мне это не нравится. Нельзя не задуматься, нет ли здесь связи с Кевином, и есл да, то как еще Кевин мог повлиять на сына.

От этой мгновенной вспышки гнева внутри меня что-то тревожно сжимается. В какой-то момент я почти пугаюсь собственного сына. Мое сердце бьется чаще, и я опять чувствую прилив адреналина – как во время опасности, когда я готова сражаться или бежать.

Это выводит меня из равновесия. «Это же мой сын, – напоминаю я себе. – Он хороший мальчик. Мне нечего бояться».

Но это не значит, что я должна одобрять его поведение в последнее время.

– Просто мне кажется, что, учитывая все происходящее…

Сын становится мрачнее тучи:

– Ты имеешь в виду Кевина? Можешь называть его по имени. Незачем ходить вокруг да около, как будто я забыл, почему мы уехали из города.

Он в первый раз заговорил про Кевина и стрельбу.

– Хочешь поговорить об этом?

Коннор фыркает:

– Нет. Все, чего мне хочется, – так это убраться отсюда. – Он направляется к двери. – Пойду прогуляюсь.

– Коннор, ты же знаешь, так нельзя. Мы в незнакомом городе. Гулять в одиночку слишком опасно.

Он поворачивается и всплескивает руками:

– Тогда чем мне, по-твоему, заниматься весь день, а?

В дверях появляется Ви, давая понять, что слышала весь разговор.

– Я пойду с ним, миз Пи. Тебе так будет легче?

Не уверена, будет ли. Ви далеко не образец ответственности. Но Коннор прав: заставлять его сидеть сутки напролет в номере несправедливо. Вспоминаю слова Сэма после стрельбы: нужно дать Коннору время и личное пространство, чтобы он разобрался во всем сам, а не заставлять откровенничать насильно. Вряд ли это приведет к чему-то хорошему. Хотя на самом деле я до сих пор не уверена, прав ли Сэм.

И я уступаю.

– Только все время держите мобильники под рукой, вы оба.

Коннор уже вышел за дверь и ничего не отвечает.

Ви останавливается.

– Я присмотрю за ним, миз Пи. Обещаю, – искренне говорит она.

Я благодарно киваю.

Стою в дверях, наблюдая, как Коннор и Ви идут через парковку к шоссе. Я уже сомневаюсь, стоило ли отпускать их одних, и подумываю пойти следом. Внутри меня вечно идет трудная борьба: я разрываюсь между желаниями держать детей в защитном коконе или дать им свободу, без которой они не смогут вырасти самостоятельными.

Это одно из главных последствий Сала-Пойнта. Тогда я оказалась так близко к смерти – буквально висела на волоске. Если б Кец, рискуя жизнью, не предупредила меня, что этот псих Джонатан Брюс Уотсон собирается пустить ток по металлической лестнице, по которой я поднималась, я бы поджарилась до смерти. А если б поднялась выше до того, как пришлось прыгать, разбилась бы насмерть. Еще несколько ступенек, еще несколько лишних секунд колебаний – и мне конец.

И я больше не смогла бы защищать моих детей.

Сэм – их приемный отец, и я знаю, что он любит их как родных и ради них пожертвует собой. Знаю, что с ним они в такой же безопасности, как со мной.

Но где-то в глубине души я все равно каждый раз чувствую панику при мысли, что дети сейчас не рядом.

Мой психотерапевт подталкивала меня встретиться со своим кошмаром лицом к лицу. Осознать, как близко я была к смерти и что это означало для моих детей. Но каждый раз, когда разговор заходит об этом, я глухо молчу. Я просто не могу. Легче отвлечься, погрузившись в работу, заниматься проблемами других людей, а не собственными.

Кстати, о работе… Я беру планшет Коннора, копирую информацию из аккаунта в приложении для знакомств и отправляю в офис. К счастью, на Джи Би работают несколько настоящих компьютерных гениев, и вскоре один присылает мне IP, привязанный к учетной записи Бо, и физический адрес, привязанный к этому IP.

Я благодарю и вставляю адрес в приложение с картами. Это какая-то глушь даже по меркам Гардении, которая отнюдь не шумный мегаполис. Переключаюсь на вид со спутника и увеличиваю масштаб. Небольшое прямоугольное строение, похожее на трейлер или что-то в этом роде, находится в конце длинной подъездной гравийной дорожки. Ближайший сосед не меньше чем в полумиле.

Переключаюсь на приложение, отслеживающее мобильники моих родных. Метка Ланни показывает, что она в кампусе Рейна. Я улыбаюсь, заметив метку Сэма в кафе всего в нескольких кварталах от нее. Значит, по-прежнему не спускает с Ланни глаз. Метки Коннора и Ви недалеко от центра Гардении.

Пишу им обоим: «Нужно кое-что проверить, меня не будет пару часов. С вами все в порядке?»

«Нас пока не похищали, не грабили и не калечили, но день только начинается», – отвечает Коннор.

«С нами все в порядке, миз Пи. Мы нашли кофейню и решили зависнуть там. Если что, сразу позвоним», – тут же добавляет Ви.

Странно, что Ви ведет себя как взрослый ответственный человек, но случаются и более странные вещи. Единственное, что я точно знаю о Ви, – с ней ничему нельзя удивляться.

15

Ви

Коннор – мой должник, после того как я промолчала о его маленьком утреннем свидании с Уиллой. Так что будет справедливо, если он прикроет меня, когда днем я пойду в дом Джульетты. А его недавняя стычка с миз Пи – просто идеальный повод: его даже не пришлось особо уговаривать, чтобы он согласится посидеть в кафе, пока я немного повеселюсь.

– Ты же знаешь, что мама проверяет по приложению, где находится твой мобильник. Так что или оставь телефон у меня, или она разорвет тебя на клочки.

Я делаю круглые глаза:

– Разве у тебя в жизни не было более серьезных неприятностей?

Коннор краснеет.

– Да нет, были, – бормочет он. – Я просто стараюсь не влипать в них. Мама сходит с ума из-за таких вещей. Серьезно, ты же не хочешь видеть ее разозленной.

– Я видела и кое-что похуже. Уж поверь.

Коннор фыркает:

– Ну, это вряд ли. Мама может быть очень свирепой.

Я знаю, что этот мальчик пережил многое. Но Коннор до сих пор понятия не имеет, под какой он защитой. Его мама и правда может взбеситься, я сама это видела, но ее ярость всегда направлена только на тех, кто преследует ее семью. А семья получает от нее только любовь и поддержку. Конечно, миз Пи бывает строгой, но все-таки не свирепой.

– Не волнуйся, я все продумала.

Я роюсь в сумке и достаю одноразовый телефон, который купила на заправке у мотеля.

Коннор смотрит на него с опаской:

– Что это?

– Телефон.

Он моргает:

– Само собой. Но как это поможет?

Я усмехаюсь, довольная, что могу объяснить:

– Все просто. Я настроила переадресацию со своего телефона на этот. Я оставлю его тебе, и миз Пи подумает, что я тоже с тобой. А если она или кто-нибудь другой пришлет сообщение, я все равно получу и отвечу.

Коннор, похоже, удивлен:

– Весьма умно… Как ты додумалась?

– Конспирация, выработанная годами, – отвечаю я. Я не говорю ему, что на самом деле моей матери было совершенно наплевать, где я, и она ни разу не отслеживала меня по телефону. Но от друзей я научилась кое-каким приемчикам. И некоторые из них пригодились.

– Если хочешь, могу и тебе так сделать, – предлагаю я. – Просто купи одноразовый мобильник, и я его настрою.

Его глаза округляются, как будто сама мысль об этом ужасает. Я уже говорила, что Коннор хорошо защищен от жизни.

– Мама меня убьет, если узнает.

– Твоей маме нужно научиться расслабляться.

Он качает головой:

– Нет, после того, что она пережила…

– Мы все пережили столько дерьма, – бурчу я.

– Но не такого, как у нее.

Я только пожимаю плечами. Не люблю споров, у кого более дерьмовая жизнь. У каждого своего дерьма хватает.

Какое-то время мы идем молча. Наш мотель стоит на шоссе сразу за городом, но здесь нет большого движения. Наверное, мало у кого находятся срочные дела в Гардении, Северная Каролина. Хотя кто знает…

Я смотрю на Коннора.

– Тебя когда-нибудь доставала ее паранойя? Все время бояться, что за тобой придет бугимен[23]?

Он фыркает:

– Если бы бугимен… Так было бы куда проще, чем на самом деле. – Пинает камешек на земле и следит, как тот отскакивает на дорогу.

Мы проходим еще немного, и я спрашиваю:

– У тебя все нормально, Коннор?

Кажется, он удивлен:

– А почему ты спрашиваешь?

Я снова пожимаю плечами:

– Ну, кто-то же должен спросить.

Я немало времени провела с Ланни и знаю, как легко она умеет притворяться, что все нормально, хотя на самом деле ровно наоборот. И не сосчитать, сколько раз по ночам я пробиралась к ней в комнату и обнимала, пока она плакала. А наутро Ланни улыбалась как ни в чем не бывало, словно и не было никаких слез.

Коннор резко вздыхает, и на секунду мне кажется, что он вот-вот расплачется. Но он несколько раз сглатывает ком в горле и качает головой:

– Я в порядке.

Ответить «я в порядке» – все равно что не ответить совсем. Уж ято знаю. Я провела большую часть жизни «в порядке», хотя никогда в нем не была.

– Нет, не в порядке, – возражаю я, потому что так и есть, и это любой идиот заметит. А я не идиотка.

– Ты права. Я не в порядке.

– Хочешь поговорить об этом?

Коннор смотрит на меня, потом на тротуар в поисках еще одного камешка, который можно пнуть.

– Не особо.

Я киваю. Не собираюсь давить, раз не хочет. Остаток пути мы проходим молча. Я оставляю Коннора в кафе и ловлю попутку до дома Джульетты, где Мэнди и Уилла уже ждут меня на обочине. Они стоят и смотрят, как машина останавливается и я выхожу.

– Кто это был? – интересуется Мэнди, глядя вслед удаляющейся машине.

Я пожимаю плечами:

– Какой-то парень, который предложил меня подбросить, чтобы прочитать лекцию об опасностях автостопа.

Глаза Уиллы округляются.

– Ты ездила автостопом? – Похоже, она действительно потрясена.

Я смотрю на Мэнди – кажется, она тоже в шоке, но и под впечатлением. Мне нравится блеск в ее глазах: теперь она проявляет ко мне больше интереса. И я чувствую себя не такой ущербной в компании этих девушек, которые явно птицы не моего полета.

– Надо же как-то передвигаться, – отвечаю я.

– А если б он оказался каким-нибудь маньяком с топором?

– На такой случай у меня есть вот это.

Открываю сумку и показываю лежащий там жесткий чехол. Девушки никак не реагируют – видимо, даже не поняли, что это кобура. Вытаскиваю и щелкаю, открывая, чтобы был виден пистолет.

Узнай миз Пи, что я повсюду таскаю его с собой, просто убила бы меня. Но она сама никогда не расстается со стволом и, как никто, должна понимать важность самообороны. К тому же я много раз ходила в тир и тренировалась. Я умею обращаться с оружием.

Девушки разевают рты при виде пистолета.

– Ты им когда-нибудь пользовалась? – спрашивает Мэнди.

Я киваю:

– Несколько раз.

Я не уточняю, что пользовалась в основном в тире. Хотя бывало, что среди ночи в дверь ломились пьяные парни – то ли заблудившись, то ли перепутав. Стоило только показать пистолет, как проблема решалась.

Девушки переглядываются. Затем Мэнди улыбается и протягивает руку, явно ожидая, что я возьму ее. Простой жест, который она наверняка повторяла сотню раз, даже не задумываясь. А я не привыкла к такому. Там, откуда я родом, люди не дотрагиваются друг до друга запросто. Мы держимся особняком.

Для меня странно, что эта практически незнакомая девушка хочет пожать мне руку, хочет позвать меня в свою компанию. Но, пожалуй, мне это нравится.

– Давай, – говорит она. – Идем в дом.

Я бросаю кобуру с пистолетом обратно в сумку и сплетаю пальцы Мэнди со своими, позволяя затянуть себя в ее мир.

Миссис Ларсон явно готовилась к нашему приходу, потому что в доме пахнет как в пекарне, и у меня тут же текут слюнки. Девушки ведут меня на кухню, где миссис Ларсон стоит у плиты в фартуке с оборками.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»