Пламя надежды Сазерленд Туи
– Ты что, совсем тупой? – зашипела Ласточка.
– Здесь в пещерах и так почти пусто, – продолжал, не слушая, зелёный дракон, – а без обезьянок совсем крылья протянешь. Это просто жестоко – запрещать единственную дичь.
– А пожирать разумных существ, которые умеют говорить, не жестоко? – парировала она.
– Нет езда! Нет! – вдруг выкрикнул Аксолотль, выглядывая из-за лапы небесного и тут же прячась обратно. Бледно-оранжевый дракон пронзительно захихикал, заслужив оскорблённый взгляд.
– Э-э-э… что? – Зелёный озадаченно моргнул.
– Не «езда», а «еда», – поправила товарища Ласточка, сама еле сдерживая смех.
– Нет еда! – крикнул человечек, высунувшись снова.
Луния заметила, что драконье письмо давалось Аксолотлю куда легче, чем устный язык. Они со Сверчок читали книгу каждый вечер, и человечек уже знал многие буквы и мог складывать слова. Пожалуй, при регулярных занятиях какое-никакое общение уже скоро получится.
– Погоди, – заговорила Сверчок, с трудом поднимаясь на лапы, – ты сказал «Цикута»? Отец Росянки? Значит, ты с Брионией и шелкопрядами, что спаслись из улья Сколопендры?
Листокрыл снова поморгал.
– А ты откуда знаешь?
– У нашей пророчицы из Древних королевств было видение про всех вас, – объяснила ядожалиха. – Тебя, правда, она не называла… кажется.
– Я Лаконос! – немного обиженно отозвался зелёный. – У меня ответственное задание.
– Лаконос? М-м-м… не помню такого.
– Мы идём к поселению людей в окрестностях Бездны, – стала рассказывать Луния, – а он – наш проводник. – Она махнула крылом в сторону Аксолотля, который опасливо прижимался к лапе небесного и бормотал что-то, похожее на драконьи слова.
– Куда-куда? – Лаконос морщась, почесал за рогами. – В окрестностях чего?
– Бездна – это глубокая-глубокая подземная яма, – пояснила Сверчок. – Ты не видел здесь похожего?
Он обвёл крылом пещеру, пожал плечами.
– А разве мы сейчас не в такой?
– Нет, та ещё больше и темнее… и глубже, – покачала головой Луния. – Уходит туда дальше, вниз. – Она кивнула за край уступа.
– Странно, – хмыкнул листокрыл. – Не понимаю, зачем её искать? Разве только чтобы прятаться. Вы хотите укрыться там от Осы?
– Мы точно не знаем, – ответила Сверчок, – но надеемся найти там что-то важное против неё.
– Почему именно там? Ладно… – Он повернулся к краю уступа и махнул крылом. – Сами объясните всё Цикуте, мне он, чего доброго, не поверит.
Пощебетав немного на своём языке, Ласточка и Аксолотль вскарабкались на спину небесному, и все полетели следом за Лаконосом через гигантскую пещеру.
Луния с облегчением расправила крылья и вытянула хвост. То и дело уворачиваться от свисавших с потолка сталактитов было не очень-то приятно, зато получили отдых лапы, натруженные за три дня ходьбы и лазанья по камням.
Полёт продолжался неожиданно долго. Должно быть, Лаконос оказался в стороне от своих друзей в поисках еды. Вторую половину пути всё же пришлось пробираться по лабиринту туннелей и ущелий между подземными скалами, и, хотя листокрыл производил впечатление недалёкого дракона, раз он запомнил такой сложный маршрут и не побоялся одолеть его в одиночку, решила Луния, значит, он храбрее и умнее, чем кажется.
Однако он был не очень хорошим слушателем – по крайней мере для шелкопрядов, ядожалов и людей. Может быть, просто привык разговаривать только с соплеменниками.
Спустившись вслед за ним через глубокий провал в сырой извилистый туннель, Луния уловила антеннами какое-то движение и шорохи впереди, как будто шумели, трепеща от порывов ветра, деревья в лесу. Туннель вывел путников в обширную пещеру, посередине которой разливалось подземное озеро. Тусклое голубоватое мерцание светлячков, образовывавших странные созвездия на потолке, и слабо фосфоресцирующая озёрная вода делали каменные стены, усыпанные разноцветными кристаллами, похожими на причудливые гобелены.
Другого света в пещере не было, но приглушённые голоса, разносившиеся эхом в огромном пространстве, принадлежали по меньшей мере сотне драконов, а в боковых ходах и пещерах поменьше могло скрываться ещё больше. Лунии представилась картина из чёрного шёлка с отдельными островками золотистого и голубого света, вокруг которых еле проступают тёмно-серые очертания драконьих фигур, а среди крыльев и хвостов мерцают огоньками глаза.
У выхода из туннеля сидели на берегу озера четверо маленьких драконят-шелкопрядов, болтая лапами в воде. Они подняли головы, заметив Лаконоса, а когда в пещеру ступила Луния, вытаращились в изумлении.
– Мама, мама! – воскликнула, вскочив, розовая малышка. – Здесь дракон с огнём на голове! У него огненная шапочка, да?
– Я тоже хочу такую! – закричал оранжевый дракончик. – Почему мне не разрешают поджечь свою? Так нечестно!
– Никакая это не шапочка, – хмыкнул его лимонно-зелёный приятель чуть постарше, – а корона! Это огненная королева!
Последний из драконят, лавандовый с тёмно-синими и бирюзовыми пятнами, подбежал к Лунии и уселся, разглядывая её. Окраской и доверчивой мордочкой он напомнил ей маленького Синя.
– Привет! – улыбнулась она.
– Привет… – тихо откликнулся малыш. Его широко раскрытые глаза отражали сияние огнешёлка.
Со всех сторон сбегались вприпрыжку другие драконята, поражённые невиданным зрелищем, а за ними тянулись взрослые, явно измождённые, но с радостными улыбками.
– Слава лунам! – всплеснула лапами пожилая дракониха. – Последний огнешёлк, что мы захватили с собой, уже несколько дней как угас.
– Стало так темно! – пожаловалась розовая малышка. – Ненавижу, когда темно.
– Неправда! – возразил оранжевый. – Ты сама вчера говорила, что всё не так страшно, а я трусишка и слизняк. Это я боюсь темноты, а потому шапочку с огнём дадут мне. А ты злая, вот!
– Ты сам злой! – завопила розовая. – Мамочка, скажи ему!
– Темнота сама злая, она шепчет, – испуганно выдохнул лавандовый дракончик рядом с Лунией, придвигаясь ближе и почти прижимаясь к ней.
Она заметила у него на лбу рваный шрам над глазом и ещё один на плече у зачатка крыла. Бедняжка, что с ним такое случилось? Два бронзовых браслета вместо одного. Луния ласково взяла его за лапу и пригляделась к названию школы – «Путь ткача». На другом браслете значилось: «Строительная команда».
Как же так, ведь ему на вид не больше двух лет, таких ещё не берут! Мечехвост немало рассказывал про свой труд, какой он опасный и утомительный. Должно быть, дракончик как раз и получил свои шрамы, работая с древокамнем в улье.
Малютка не сводил с Лунии глаз. Тем временем подошла ещё одна дракониха, уже с крыльями, но ненамного старше её.
– Это в самом деле твой огнешёлк? – спросила она.
– Да, мой. Привет, меня зовут Луния.
– Что, та самая? – Вперёд выступила, прихрамывая, бледно-жёлтая дракониха, и остальные почтительно расступились. – Которую разыскивали Синь с Мечехвостом?
– Тау! – вскрикнула вдруг Сверчок за спиной.
Обежав Лунию, она обняла жёлтую дракониху крыльями, а стоявшие рядом с шипением отпрянули, разглядев чёрные пятнышки на чешуе ядожалихи.
– Сверчок? Не может быть! Как ты сюда попала? – Жёлтая шелкопрядка обернулась к своим, покровительственно обнимая гостью крылом. – Это та самая Сверчок, что раскрыла секрет власти Осы! А потом рассказала всем правду о Книге Ясновидицы! Помните надписи на плакатах в улье Златки? Она борется с Осой дольше, чем вы все!
Луния невольно ощутила укол вины: вот что надо было сразу рассказать Лаконосу! Приятно, что Синь не единственный из шелкопрядов, кто любит и уважает Сверчок.
– Ты правда сама читала Книгу Ясновидицы? – недоверчиво спросил кто-то.
– Своими глазами видела, как Оса отравляла яйца в Гнезде? Почему она не может проникнуть в твой разум? – посыпались следом вопросы.
– Это они ещё людей с нами не видели, – шепнула Луния ядожалихе, – а что будет, когда появятся драконы из Пиррии?
Она посмотрела на лавандового дракончика, который уже почти уселся ей на лапу, вглядываясь в сумрак туннеля, и поняла, что малыш уже заметил земляного и небесного.
– Расскажите же, что творится там, наверху! – потребовала Тау, в волнении сжимая когти Сверчок. – Кто-нибудь остался жив? Куда подевались остальные листокрылы?
– У нас есть что рассказать, – заверила ядожалиха. – Кто у вас тут главный?
– Смотря кого об этом спрашивать, – хмыкнула Тау. – Листокрылы считают, что они, Морфо хочет принимать решения сам, а у шелкопрядов из улья Сколопендры «Хризалида» намного больше нашей… да и Златка со Скарабеей тоже тут, а они всё-таки принцессы.
– Ну и что? – проворчал в толпе какой-то серо-зелёный шелкопряд. – Мы не обязаны слушаться ядожалов, пусть и королевской крови. К нам в пещеры их белоглазые убийцы не доберутся!
– Мы смогли убежать только благодаря принцессе Златке! – сурово отчеканила Тау. – Она нам не королева, но уважение заслужила.
– «Хризалида»? – оживилась Луния. – Я собиралась вступить в улье Цикады после своего Превращения. Кто-нибудь из них тут есть?
Тау грустно покачала головой.
– Мне очень жаль, милая, но из улья Цикады у нас никого.
Из глубины пещеры появился Лаконос в сопровождении двоих соплеменников и голубовато-серого шелкопряда. Луния и не заметила, когда листокрыл ушёл.
– Ого! Приветствую гостей из внешнего мира! – заговорила листокрылая помоложе. – Надеюсь, вы с добрыми вестями. Я Бриония, это Сатир, а этот угрюмый тип – Цикута.
– Не угрюмый, а суровый, – поправил он, – но только для врагов… Лаконос сказал, вы знаете Росянку, – повернулся он к Лунии. – У неё всё в порядке?
– Да… то есть было, когда мы виделись в последний раз. Она собиралась вернуться в условленное место ещё несколько дней назад, и мы не могли больше ждать. Оставили записку, чтобы догнала нас здесь.
– Мы летали в Древние королевства, – объяснила Сверчок, – и нашли там друзей, готовых помочь… а ещё говорящих подземных обезьянок и пророчицу, почти как Ясновидица! У неё было видение про Бездну, которую очень важно найти.
Тау слушала, отвесив челюсть. Бриония с Цикутой изумлённо переглянулись.
– Давайте присядем и поговорим, – сказала Бриония, махнув крылом в сторону круга из валунов. – Мы хотим узнать всё с начала до конца.
Луния повернулась было, чтобы сходить за Небом и Жабом, но крошечный дракончик вдруг обнял её за лапу и прижался всем телом, что-то умоляюще шепча.
– Эй, ты что, малыш? – забеспокоилась она. – Отпусти меня!
– Позволь мне остаться с тобой! – проговорил он чуть слышно. – Я очень послушный, не пожалуюсь ни на что, и никаких от меня не будет неприятностей. Честное слово, честное-пречестное!
Она сочувственно вздохнула и погладила его по чешуе. Как всё-таки похож на маленького Синя!
– Разве за тобой некому тут присмотреть?
– Нет, – помотал он головой, – никого не осталось у бедного Икара.
Родители погибли, наверное… или захвачены Осой? А может, просто ушли надолго в поисках пищи? Впрочем, при живых родителях такого мелкого едва ли определили бы в строители. Вот бедолажка!
– Один я, совсем один, – пробормотал он. – Возьми меня к себе, я послушный, никогда не озорничаю, ты почти не будешь замечать меня. – Помолчав, добавил ещё тише: – Не могу больше один в темноте. Если потеряюсь, никто не вспомнит о бедном Икаре… и не спасёт.
Луния представила себе, каково приходится малышу без семьи в огромной мрачной пещере. Его шёлковый дом в небе сгорел вместе с ульем, да ещё и надо скрываться от чудищ, страшнее которых не придумаешь, потому что сам можешь превратиться в такое.
Обняв дракончика крылом, она ласково сказала:
– Конечно, я возьму тебя, Икарчик. Не бойся, скоро темноты не станет, огнешёлка я наделаю много-много. Вот смотри, какой у меня есть: светит, но не обжигает – потрогай!
Луния размотала золотистую ниточку и опустила в опасливо протянутые коготки. Дракончик поднёс живой свет к глазам, радостно вздохнул и прижал к груди.
– А шептать тоже больше не будут? – спросил он.
– Кто? – не поняла она.
– В темноте… там всё время шепчут.
У Лунии пробежал по спине холодок, будто струйки ледяной воды.
– Как шепчут, о чём? – Почему-то стало страшно, и даже не очень хотелось слышать ответ. – Что они говорят?
Большие тёмные глаза малыша сверкнули в мерцании огнешёлка. Голос прозвучал так тихо, что, казалось, исходил из тьмы по ту сторону светлого круга:
– Они говорят: «Теперь ты мой, крошка дракон!»
Глава 10
В ту ночь Луния спала плохо. Может, и совсем не спала, ворочалась до самого утра, слушая шёпот из тьмы, то ли реальный, то ли призрачный. Крошка Икар свернулся в клубочек под боком и тоже беспокоил, но ей не хватало духу его отталкивать. Подаренный огнешёлк он повязал на запястье как талисман и не отставал, путаясь под лапами, даже когда она ходила к озеру пить. Почти ничего не говорил, но дёргался во сне и просыпался, не давая толком заснуть и ей.
Казалось бы, после того количества огнешёлка, что получилось выдать за день, она должна была спать как убитая. Не один час просидела на валунах с Брионией, Цикутой, Тау, Сатиром и принцессой Златкой, рассказывая в подробностях всё, что произошло в Отравленных джунглях и Древних королевствах. Человечки даже не смогли дослушать и уснули под крылом у Неба, и всё это время Луния, не покладая лап, срезала бронзовые браслеты с лап шелкопрядов и раздавала огнешёлк, а Икарчик сидел у неё на хвосте.
Она придумала названия для всех пяти разных видов огнешёлка, которые научилась делать. Самым простым был «холодный», совсем не светящийся и почти такой же, как у простых шелкопрядов, только не серебристый, а золотистый. Его можно было использовать в обычных гобеленах, когда требовался такой цвет, а больше особо ни для чего.
Другой сорт она звала «светлячковым»: он давал слабое мерцание, но не обжигал. Третий, «тлеющий», светил уже ярче, почти как огонь, но держать его в лапах могли и обычные драконы. Шелкопряды все просили как раз такой. Радостно обматывали его волокнами рога, а некоторые плели ожерелья и браслеты.
Когда Луния помогала какому-то дракончику обвязать ниточкой шёлка лодыжку, принцесса Златка с любопытством заглянула ей через плечо.
– Ни разу не видела такого сорта, – сказала она и протянула лапу, – дай-ка посмотреть.
Луния еле подавила вспышку гнева. Эта родственница королевы Осы столько лет благополучно правила своим ульем под её защитой, превратив несчастных шелкопрядов в своих слуг. Златке ни разу не пришло в голову попытаться облегчить их участь, а сюда она сбежала лишь от страха самой оказаться безвольной рабыней!
Должно быть, она уловила что-то во взгляде Лунии, потому что добавила, смущённо опустив глаза:
– Пожалуйста!
С другой стороны, по словам Тау, без помощи Златки шелкопряды из её улья едва могли бы уцелеть. Она всё же лучше других ядожалов, и притом потеряла драконят, которых забрала Оса. Тау доверяет Златке. Это не означает, что должны доверять все… но и враждовать с ней тоже нет причин.
Луния протянула небольшой завиток огнешёлка.
– Спасибо! – Златка повертела его в когтях. – Просто удивительно… Я думала, бывает только два вида, огненный и холодный, а этот гораздо больше подходит для фонарей. Его умеют делать все огнепряды?
– Не знаю, – пожала крыльями Луния. – Они все остались под замком в пещере у твоей двоюродной сестры, так что у меня не было возможности как следует познакомиться.
– Понимаю… – Златка виновато потупилась. – Мне очень жаль.
– А настоящий огненный ты тоже умеешь делать? – поинтересовался Цикута.
– Целых два вида. Один вот такой, я зову его «горящим» – наверное, он и светит почти во всех фонарях. – Луния выпустила из запястья ярко пылающее волоконце. Крошка Икар потянулся его схватить, но она не дала. – Нет-нет, малыш, обожжёшься!
Цикута принёс глиняный горшочек, и Луния осторожно опустила туда огнешёлк.
– А вот этот сорт, – продолжала она, – мне хотелось бы делать пореже. – Из запястья скользнула нить столь яркая, что все драконы вокруг невольно зажмурились. Казалось, в когтях Лунии шипит живая молния. – Я зову его «солнечным», он отнимает много сил, и получается его мало.
Цикута принёс ещё горшочек, но она покачала головой.
– Прожжёт и глину, и камень, придётся утопить. – Шелкопряды расступились, Луния отнесла волоконце к озеру и бросила в воду. – Для разжигания костра и прочих бытовых нужд вполне подходит и «горящий» шёлк, – заметила она, вернувшись в круг из валунов. – Кстати, он тоже нужен, или достаточно «тлеющего», только для света?
– Можно и горящего немного, – ответила Бриония, – будем поддерживать костёр постоянно, тогда хватит надолго.
– Надо было подумать об этом заранее, – проворчал Лаконос, – а не разжигать каждый раз заново.
– Кто ж знал, что мы застрянем здесь так надолго, – вздохнула Бриония, и драконы вокруг разом помрачнели.
Здесь собрались шелкопряды из ульев Сколопендры, Златки и Богомол. Беженцев из других мест должна была привести Киноварь, но никто больше в пещеры у озера Скорпион не явился. Что с ними стало? Одни луны знают. Может, спаслись и прячутся где-нибудь ещё, а может, угодили в королевские когти.
Кто-то видел, как целый отряд шелкопрядов летел бок о бок с ядожалами, собирая припасы по окрестностям улья Осы, а значит, кое-кого ей всё же удалось подчинить своей воле. Впрочем, ни о Дыхании зла, ни об иноразуме никто тогда ещё не знал. Многие, как поняла Луния, до сих пор не верили в другую враждебную силу помимо королевской, а рассказ Сверчок об одержимом листокрыле в самом сердце Отравленных джунглей считали сказкой.
Однако пророчество ночной драконихи из Древних королевств произвело впечатление на всех. Луния видела в глазах шелкопрядов проблески надежды. Голодные и измученные, они выпрямляли согнутые спины и тёрлись друг о друга крыльями, благоговейно притрагиваясь к золотистым нитям тлеющего огнешёлка. Книга Ясновидицы потеряла для них священный смысл, но вера в пророчества ещё осталась.
– Ни про какую Бездну мне слышать не доводилось, – сказала Тау, – но тут недалеко есть поселение… как ты их назвала, людей? Я знаю пещеру, куда они ходят за водой.
– Что, правда? – Лаконос возмущённо встопорщил гребень. – Почему же мне не сказала?
– Боялась, что сожрёшь, – хмыкнула она.
– Вот именно! – рявкнул листокрыл. – А для чего же они ещё?
– А теперь тебе станет очень стыдно, – продолжала она. – То есть я очень на это надеюсь.
Он смущённо потупился, ворча:
– Зато не был бы таким голодным.
Драконы вокруг глянули на него с отвращением. Ласточке с Аксолотлем сильно повезло, что почти вся толпа, встреченная ими здесь, принадлежала к единственному вегетарианскому племени Панталы. Шелкопряды легко приняли новость о том, что подземные «обезьянки» вполне разумны и даже способны разговаривать, а значит, охотиться на них нельзя. Впрочем, к жизни зебр, антилоп, раков и сурков они относились почти столь же бережно, о чём Небо не преминул радостно сообщить Ласточке.
Принцесса Златка, напротив, чуть не упала в обморок, когда ей представили людей, а потом таращилась на них с явным подозрением, что это просто хитрое надувательство, и Аксолотль с Ласточкой окажутся замаскированными драконятами.
– Можете показать нам это поселение? – повернулась Сверчок к Тау.
– Да, конечно. Завтра прямо с утра, как выспитесь.
– Мы сейчас в окрестностях озера Скорпион, правильно? – спросила Луния. – Нельзя ли послать наверх кого-нибудь, чтобы следил за небом, вдруг прилетят Росянка с Рысью и станут нас искать?
– Да, я сам этим займусь, – с готовностью откликнулся Цикута, – здесь недалеко.
– Возьми с собой драконов из улья Сколопендры, – подсказал Сатир. – Озеро большое, понадобятся наблюдательные посты на разных его концах.
Цикута переглянулся с Брионией, сидевшей в обнимку с Сатиром, и молча кивнул.
От огнешёлка в пещере стало уютнее и светлее. В центре круга из валунов потрескивал костёр, излучая приятное тепло. Разговоры оживились, отовсюду доносились голоса… но только ли драконьи? Лунии то и дело казалось, что она тоже слышит таинственный шёпот, о котором говорил Икарчик: «Приди ко мне, крошка дракон! Ты мой, отыщи меня».
Когда уже почти рассвело – не в пещере, конечно, а наверху, – Луния разлепила глаза и увидела перед собой буро-золотистого шелкопряда, который присел на корточки, не сводя глаз с Икара. Малыш уснул по-настоящему только под утро у неё под крылом, прижав к груди самодельный огнешёлковый браслетик.
– Извини, – шепнул незнакомец, встретив взгляд Лунии, – я не собирался тебя будить. Меня зовут Сатирид. Просто хотел взглянуть на Икара.
– Ты его родственник?
Шелкопряд покачал головой, печально свесив крылья.
– У него все умерли или пропали без вести. – Помолчав, добавил: – Мать перевели в улей Жужелицы, когда он ещё не вылупился из яйца, а отец погиб год назад при обрушении древокамня. Малютке всего годик тогда исполнился.
– Какая жалость! – вздохнула Луния. – У него два браслета, и…
– Да-да, у нас в улье Сколопендры законы суровые: кто-то из семьи обязан работать, даже если остался всего лишь один маленький сирота. На следующий день после смерти отца его уже потащили на ту же стройку, пришлось совмещать работу со школой.
– Это просто чудовищно!
– Вот почему я вступил в «Хризалиду». С отцом Икара мы дружили, так что за малышом я старался присматривать, но в одиночку было трудно, а вся моя семья осталась в улье Цеце. Усыновить сироту не разрешили, вот и… – Он виновато осёкся и тяжко вздохнул. – Извини, что всё так сразу на тебя вываливаю.
– Нет, что ты, я очень рада всё узнать! Сама гадала, что же случилось, но не хотела его расспрашивать, он и так нервный.
Сатирид поднялся на лапы.
– Сейчас принесу вам что-нибудь поесть, – кивнул он.
– Да мне не надо ничего. – Луния понимала, что беженцы голодают куда дольше, чем она. – Покорми лучше Икара. Спасибо тебе!
Позже, собираясь в путь с Тау на поиски человеческого посёлка, она настойчиво уговаривала малыша остаться, но он ухватился за неё и никак не хотел отпускать.
– Ничего страшного, – сказала Ласточка, – возьмём с собой. – Она потянулась, чтобы погладить его, но дракончик испуганно отшатнулся, ещё крепче прижимаясь к чешуе Лунии. Странные иноплеменники и ядожалиха его совершенно не пугали, но люди почему-то вызывали настоящий ужас. – Мы только осмотрим ту пещеру и попробуем встретиться с местными, а Бездну сегодня искать не будем.
– Пожалуйста, возьми меня с собой! – взмолился Икар, подняв на Лунию свои огромные печальные глаза. – Я буду очень послушным, обещаю!
– Ну хорошо, – смягчилась она и посадила его себе на спину. – Только будь осторожен и никуда от меня не отходи, договорились?
– Я буду самым-самым осторожным! – пообещал он, обнимая её за шею.
Между тем Аксолотля обступили драконята, жарко споря, кто из них возьмёт говорящую обезьянку себе в питомцы.
– Я первая её заметила! – кричала розовая. – Гляньте-ка, я ей нравлюсь больше всех!
Аксолотль протянул лапку к её носу, но розовая, вместо того чтобы обнюхать, дёрнула человечка к себе.
– Так нечестно! – завопил оранжевый дракончик. – Па-а-ап! Я хочу себе эту пещерную обезьянку! Ну почему никто не даёт мне её взять?
– М-м-м… не еда? – опасливо спросил Аксолотль, с трудом удерживая розовый хвостик, который обматывался вокруг него.
– Ого, какая умная! – восхитилась розовая, обнимая человечка за шею. – И мяконькая – просто прелесть! Так и хочется потискать.
– Ну и ну! – хмыкнула Ласточка. – Забыла научить его, как по-драконьи «не тискать».
Раздвинув спорщиков, она решительно отцепила их коготки от растрёпанного и озадаченного Аксолотля.
– Люди не питомцы, – строго заявила она, – а друзья!
– Друзья! – воскликнул тот уже знакомое драконье слово. Взял у розовой лапу, крепко пожал и повторил с улыбкой: – Друзья!
– Икарчик, смотри! – снова похвасталась она. – Эта обезьянка любит меня больше всех!
В ответ маленький сирота лишь зябко передёрнул плечами, зарывшись носом в чешую Лунии.
– А потому любит, – не унималась розовая, – что я не капризуля, как некоторые! – Она скорчила гримасу и показала язык оранжевому.
– А-а-а-а! – обиженно захныкал тот и повернулся к Ласточке. – Ну почему-у-у? Вот он сказал, что ты его питомица! – Дракончик ткнул когтем в небесного, который отвернулся с фальшиво невинным видом.
– Опять ты, Небо! – сердито топнула Ласточка.
– А ты не злись, – возразил он, – мне пришлось, иначе они полезли бы к тебе. Я просто дал понять, что ты уже занята, потому что мы всегда вместе.
– Ну сказал бы, что мы лучшие друзья… или что я спасла тебе жизнь – и не раз, кстати. А главное, что людей в питомцы брать нельзя. Нет, ну правда, три луны!
– Никаких людей в питомцах! – строго произнёс Небо, повернувшись к драконятам, и тут же захихикал: – Зато здесь можно наловить сколько угодно пещерных улиток… а нрав у них куда спокойней, чем у неё, – добавил он вполголоса и хитро подмигнул.
– Ох, как же тебе повезло, что ты мне нравишься! – фыркнула Ласточка. Сказала что-то Аксолотлю по-своему, затем перевела Лунии: – Твой Икарчик мне напоминает маленького Небо – хотя расцветка совсем другая, но мордочка такая же милая… и родных у него тоже никого не было.
– Кроме тебя, – вставил небесный, обнимая подругу хвостом.
– Да уж, повезло тебе крупно, – усмехнулась она.
Вскоре маленький отряд уже пробирался во главе с Тау по лабиринту незнакомых коридоров. В одной из пещер с высоким потолком Луния удивилась было, почему и тут надо идти пешком, но обратила внимание на искалеченное крыло жёлтой драконихи. Как же ей удалось добраться сюда из улья Златки? Однако лезть с вопросами не хотелось. По всему было видно, что Тау они не понравятся: она сама привыкла решать свои проблемы и обращаться за помощью, только если необходимо.
Затем пришлось долго идти вброд по руслу длинной извилистой реки, где под лапами шныряли бледные безглазые рыбы. Сверчок с Брионией пытались ловить их, но безуспешно, зато Жаб ловко подцепил одну когтями и тут же схрумкал с весьма довольным видом. Ледяная вода студила живот и местами доходила Лунии до самых крыльев, а иногда плескала и в нос.
Постепенно река стала уже и наконец ушла в тесную щель между скалами. Протискивались по очереди: Тау, за ней Небо с Ласточкой и Аксолотлем, потом Луния с Икаром, Бриония и Сверчок. Огромному земляному пришлось нелегко, но в конце концов и он со вздохом облегчения шлёпнулся в мелководье на той стороне.
– Всё, пришли, – объявила жёлтая дракониха, обводя кончиком хвоста открывшуюся впереди пещеру.
Вода, омывавшая лапы, дальше обрушивалась небольшим водопадом с высоты в пару драконов и растекалась обширным озером, в тёмной воде которого мелькали силуэты всё тех же безглазых рыб, но никаких людей Луния на берегу не заметила.
Шлёпая по воде, Сверчок подобралась к самой кромке каменного уступа и заглянула вниз.
– Они сюда часто заходят? – обернулась она к Тау.
– Я несколько раз видела. Неужто не чуешь?
Луния старательно принюхалась, но рядом стояли Ласточка и Аксолотль, и различить чужие нотки в общем человеческом запахе не получилось.
– Тут есть и кое-что ещё… – Жёлтая обернулась к Брионии, и та помогла ей слететь с уступа на берег, поддерживая искривлённое крыло своим.
Остальные порхнули следом и двинулись за Тау вокруг озера на дальний его конец. Она ступила в воду и вытащила на поверхность нечто вроде клетки, в которой плескались три крупные рыбины. Судя по всему, они заплыли внутрь, но выбраться уже не могли.
– Ого! – восхищённо выдохнула Сверчок, подбежав. Поправила очки и стала разглядывать необычное приспособление. – Неужто эти… люди сами такое изобрели?
– Моя Ласточка умеет и получше! – гордо заявил Небо. – Да она что угодно придумает! Постоянно ловит рыбу всякими хитрыми штуками.
– Таких тут много, – заметила Тау, опуская клетку обратно в воду. – Насколько я поняла, люди приходят оттуда. – Она показала на дыру высоко в стене пещеры, откуда спускалась на берег извилистая тропинка из вырубленных в скале ступеней.
– Давайте я и Аксолотль останемся здесь до вечера, – предложила Ласточка. – Если придут люди, познакомимся… Без зубастых драконьих морд получится легче, – фыркнула она.
Позади вдруг послышался шорох, и Луния резко развернулась. Вгляделась в тёмные углы пещеры, но поначалу ничего не могла различить. Потом среди длинных теней, которые отбрасывали сталагмиты в сиянии огнешёлка, вроде бы что-то шевельнулось… нет, показалось… нет, вон там… нет.
Внезапно что-то блеснуло выше по стене, Луния вскинула голову… и встретилась взглядом с тощим, лохматым и очень странным существом, которое скорчилось в трещине скалы.
Понимая, что замечено, оно осталось совершенно неподвижным, даже не напряглось, будто вовсе не испугалось. Сложением незнакомец вроде бы ничем не отличался от человека, но торчащие в стороны сочленения тонких, как антенны шелкопряда, лап придавали ему жутковатое сходство с пауком. Сквозь грязные космы, что свисали с головы и подбородка, просвечивала бледная, как у рыбы, болезненного оттенка кожа, а глаза, хоть и затянутые зеленоватой плёнкой, смотрели, казалось, прямо в душу.
Отшатнувшись с невольным криком, Луния оступилась и едва не плюхнулась в воду, обдав брызгами крошку Икара. Странный человечек и тут не двинулся с места, но в его заросшей физиономии открылась щель с гнилыми зубами и раздвинулась в злобном подобии улыбки.
– Что с тобой? – подскочила, шлёпая по воде, Бриония.
Луния указала когтем, и все обернулись, разглядывая странного пришельца на скале. Ласточка подняла ладони и произнесла что-то успокаивающим тоном на языке людей. Не дождавшись ответа, она добавила по-драконьи:
– А так тебе понятно? Они не причинят тебе вреда.
Волосатый человек внезапно вскочил на ноги, сердито зашипел и скрылся в трещине скалы.
Глава 11
– Жуть какая! – передёрнула крыльями Бриония и обернулась к людям. – Я и не знала, что ваши сородичи бывают такими страшными.
– А разе это был человек? – удивилась Сверчок. – Ты уверена? Может, просто какой-нибудь зверёк, которого мы раньше не встречали.
– Мне кажется, человек, – ответила Ласточка, – но я понятия не имею, почему он такой. – Она спросила что-то у Аксолотля, и тот развёл лапками, тоже явно озадаченный.
Крошка Икар весь дрожал, зарывшись мордочкой в чешую Лунии. Она сняла его со спины и прижала к груди, чтобы успокоить и успокоиться самой. Оказывается, люди не все такие симпатичные и дружелюбные, как Ласточка с Нарциссой или Аксолотль с Оцелот. Попадаются и уродливые, а может, и опасные. Надежда на благополучный исход миссии, таившаяся в душе, внезапно дрогнула, будто хрупкое стекло, готовое разбиться.
Читать бесплатно другие книги:
