Измена. Простить нельзя уйти Карма Элис

2.4

Только на улице я понимаю, что не взял с собой ни ключи, ни бумажник. Поднимаю глаза на свои окна, раздумываю, стоит ли возвращаться. Прихожу к выводу, что не сегодня. Впервые за несколько лет хочется курить. В потёмках на детской площадке замечаю местную молодёжь. Иду к ним в надежде стрельнуть сигарету. Настроение и состояние не описать словами. Я впервые в своей жизни совершенно не вижу никаких перспектив впереди. Так наверное ощущает себя человек погрязший в микрокредитах, оформляющий новый, чтобы погасить предыдущий. Всё, чего мне хочется — хоть на время перестать чувствовать этот груз ответственности.

— Здрасте, Марат Ильнурович, — кивают мне парни.

Тянут руки для рукопожатия, прячут бутылку вина подальше от глаз. Я здороваюсь в ответ, спрашиваю сигарету, сажусь рядом, прикуриваю. Как-то сам собой заходит разговор про завод. Ребята спрашивают про работу и зарплату. Смотрят на меня с благоговением. Я вспоминаю время, когда сам был таким, как они. Мы с Верунчиком тогда только-только начали общаться. Думать о том времени невероятно приятно. Слово за слово, мотоциклы, футбол… Незаметно бутылка оказывается в моей руке. Я нахожу пятихатку в кармане и отправляю самого быстрого до ларька за второй.

Меня уносит очень быстро. Я ведь не пью так-то. Из крутого чувака я быстро превращаюсь в душнилу, пытающегося учить молодёжь жизни. Естественно, мои недозрелые собутыльники быстро сливаются, оставляя меня одного. А я как раз в той кондиции, когда хочется задушевного разговора. Причём не с кем-то из родни. Всё, что они могут мне сказать, я знаю наизусть. Хочу, чтобы меня услышали и поняли.

Не могу точно сказать, как я оказался у дома Альбины. Помню, что мы с ней долго сидели на лавочке под цветущей сиренью. Я изливал ей душу, а она изо всех сил отбивалась от комаров. Даже особо не говорила ничего, просто слушала. Но мне было этого достаточно. Потом она позвала меня домой. Пьяной головой я рассудил, что раз идти мне больше некуда, то это не такая плохая идея.

Что именно сделал, я осознаю только утром, проснувшись с Альбиной в одной постели. Оглядываю всё вокруг и не могу поверить. Как я мог?

— Чёрт! — я хватаюсь за голову, которая впервые за долгое время чиста и свежа, будто лобовое стекло новенького автомобиля.

— Доброе утро, — смущённо произносит Альбина, глядя на меня заискивающим взглядом.

— Альбин, я это…

Пытаюсь найти слова, чтобы как-то объяснить всё ей, но в первую очередь самому себе.

— Я люблю тебя, Марат, — говорит она, пряча глаза.

— Прости, — отвечаю я, поднимаясь. — Это всё ошибка, Альбин. Ты ведь знаешь, я женат.

— Знаю, — шепчет она с дрожью в голосе. — Но я всё равно люблю тебя. С тех самых пор, как ты только пришёл к нам на завод. Я была так рада, когда меня к тебе назначили. Мне казалось, это судьба.

Слёзы катятся по её щекам. А у меня дрожь пробегает по телу от мысли, что Вера, наверное, сейчас с ума сходит. Начинаю одеваться лихорадочно. Чувствую себя настоящей падалью.

— Альбин, ты хорошая, — говорю ей на прощание. — Красивая, добрая. Но я умру без Веры. Она моя судьба. Мне правда очень жаль.

Я бегу домой с ощущением, что земля за моей спиной обрушивается в бездну. Знаю, я подонок, и мне нет прощения. И всё же я готов на что угодно, лишь бы Вера простила меня. На одном дыхании я поднимаюсь на наш этаж и звоню в дверь. Кажется, если я прямо сейчас не увижу её, то точно перестану существовать.

Сонная Вера открывает дверь и удивлённо смотрит на меня.

— Где ты был? — спрашивает растеряно.

Смотрю на неё и понимаю, что не могу сказать правду. Будь она такой, как вчера, я, возможно сознался бы. Но она не просто успокоилась. С ней, как и со мной, что-то произошло этой ночью.

— В полиции, — вру я, отводя глаза.

— Напился, что ли? — чуть оторопев, спрашивает она.

— Ага, с мальчишками во дворе.

— Ну, даёшь! — усмехается она и, развернувшись, уходит на кухню. — Ладно, иди в душ. Я сейчас завтрак приготовлю.

Я прохожу в квартиру, не веря в то, что за мой непростительный поступок не последует никакого наказания. Чувство вины гложет изнутри. Я клянусь самому себе, что никогда больше не посмею сделать ничего, что бы могло обидеть её. И соглашусь абсолютно на всё, что она предложит. Мне уже плевать, что там: альтернативная медицина или шаманы с бубнами. Я готов на всё. Сделаю что угодно, главное, чтобы она была счастлива.

— Я решила уволиться и пожить немного у мамы, — говорит она, раскладывая овсянку по тарелкам.

— А почему у мамы? — спрашиваю напряжённо. Чувствую, как руки начинают трястись. Сжимаю свободную ладонь в кулак, чтобы скрыть тремор.

— Прислушаюсь к твоим словам… — пожимает плечами Вера.

— Да забудь ты, что я там наговорил на эмоциях, — говорю, прерывая её. — Мы оба были не правы. Давай просто забудем.

— Нет, Марат, — возражает она резко. — Вчера ты был прав. Я зациклилась. Мне надо отвлечься. Моя школьная подруга открыла школу косметологии. Предлагает обучиться практически даром. Говорит, направление очень перспективное.

— Ты что, серьёзно? — невольно усмехаюсь я. — У тебя высшее юридическое образование, а ты ноготочки собралась делать?

— Ну, во-первых, не ноготочки. А во-вторых, почему нет? — задрав подбородок, спрашивает она. — Не получится, пойду юрисконсультом куда-нибудь. Но пока я не вижу ни одной причины, почему у меня может не получиться.

Меня переполняют непонимание и беспокойство. Но я напоминаю самому себе, что ещё полчаса назад я небом клялся, что сделаю всё, чтобы моя жена была счастлива. Чтобы не быть ещё большим лицемером, я вынужден согласиться. Успокаивает, по крайней мере, то, что она наконец отпустила мысль о беременности.

Часть 3 «Я сама» 3.1

Вера

Не знаю, как так вышло, что я стала одержима мыслью родить ребёнка. Этой ночью эмоции, вызванные этим желанием, вышли за все допустимые границы. Впрочем, нет. Всё вышло из-под контроля гораздо раньше. Сегодня я наконец это осознала.

Дверь за спиной Марата закрывается, и я чувствую, как стремительно из дома уходит всё тепло. Я будто на корабле с брешью в необъятном космическом пространстве. В пробоину вытягивает всё хорошее, что было между нами: наши чувства, мечты и совместные планы. И как я докатилась до такой жизни? Я касаюсь ладонью своего холодного плоского живота. Сколько раз за последнее время я видела во сне, что там внутри теплится новая жизнь. Наша с Маратом маленькая кроха. Это была моя мечта. Но кажется, я должна отпустить её. Слезы катятся из глаз. Я сворачиваюсь в комок на полу и плачу беззвучно.

Не понимаю, сколько провожу времени в этом забытьи. За окнами начинает светлеть. Я прислушиваюсь к тишине на лестничной клетке с надеждой, что Марат вот-вот вернётся. Я обидела его. Наговорила гадостей и выгнала. Стоит ли удивляться, что он не возвращается? На секунду я представляю, как он уходит от меня навсегда, и меня охватывает паника. Я люблю его. Люблю очень сильно. И если такое вдруг случится, то это разобьёт мне сердце.

Переворачиваюсь на спину и поднимаю глаза к потолку. Почему я позволила себе стать такой жалкой? Смотрю на себя со стороны, пытаюсь вникнуть в мотивы собственных действий. Мне так хотелось забеременеть, и как можно скорее. Но почему? Мне только-только исполнилось двадцать четыре. Кажется, будто времени — вагон. Теперь, когда я отпустила ту мысль, всё становится очевидным. Было тяжело на работе. Бесконечные суды, несправедливые обвинения, огромные сроки. Я в буквальном смысле сходила с ума. Вот и придумала себе выход — декрет. А дальше на эту мысль наслаивалось то одно, то другое. То золовка спросит про детей, то подружка даст свою кроху понянчить. Вот так я и превратилась в одержимую. Но я ведь не об этом мечтала, не к этому стремилась. Мне хотелось быть успешной, обеспеченной, чтобы мама и Марат гордились мной. Чтобы я сама могла собой гордиться.

Я поднимаюсь потихоньку на ноги и иду на кухню варить себе кофе. Надо искать выход. Иначе я действительно потеряю Марата. Даже сейчас я понятия не имею, где он. И пусть доверяю ему, но собственнический страх всё равно шевелится где-то в глубине души. Надеюсь, он по крайней мере не ввяжется в драку на эмоциях и не попадёт по колёса какого-нибудь ночного лихача.

Отгоняю дурные мысли прочь. Надо подумать о чём-то ещё. Смотрю в окно на парикмахерскую рядом с детским садом через дорогу. Её хозяйка — одноклассница Эльвиры, по словам золовки, тупая и безграмотная. И всё же даже у такой хватило ума открыть своё дело. Раздумываю над недавней перепиской с подругой. Та звала меня в родной город погостить, а ещё рассказывала о том, чем сейчас занимается. Я думаю про себя, если мне так тяжело на текущей работе, что я едва не довела себя до ручки, так может бросить всё нафиг! Устроить себе отпуск на пару недель. Марат тут справится без меня. Тем более, он сам говорил про хобби. Всё это звучит очень сомнительно, но в то же время очень соблазнительно — просто одним махом прекратить все мучения, начать с чистого листа. Даже если муж сейчас не поймёт, то потом до него дойдёт. Я ведь знаю себя, если ставлю какую-то цель, я её достигаю.

Не могу точно сказать, как именно это работает. Возможно, всё дело в том, что переключилась на что-то, отвлекла собственное внимание. Но я действительно испытываю настоящее облегчение и даже засыпаю сама, без мучений, и несмотря на выпитый кофе. Меня будит звонок в дверь. Я поднимаю голову и растеряно смотрю на часы — время десять, начало одиннадцатого утра. Господи, как хорошо, что сегодня воскресенье!

Быстро поднимаюсь и иду открывать. Знаю, что там Марат за дверью. И снова ощущаю какую-то растерянность. Это впервые, когда он не ночевал дома. Как я должна реагировать? Скандалить не хочется, мы достаточно всего сказали друг другу вчера. Но просто проигнорировать тоже кажется неправильным. Решаю всё-таки сначала разобраться, где он был, а потом делать какие-то выводы. В конце концов, он мог просто опять к Эльвире пойти.

Открываю дверь и смотрю на него. Он потерянный, взъерошенный, небритый, глядит на меня исподлобья опасливо, видимо ждёт, что начну орать с порога.

— Ты где был? — спрашиваю, складывая руки на груди. Замечаю, что его как будто начинает трясти. Это немного пугает. Неужели случилось что-то?

— В полиции, — отвечает он, стыдливо пряча глаза. Я облегчённо выдыхаю. Картина вырисовывается вполне очевидная: напился и попался патрульным. Мог бы и позвонить, вообще-то. Оглядываю с ног до головы беспокойно. Вроде не били. Значит, тремор от бодуна. Эх, несчастье…

Знаю, что подобные разговоры лучше вести на свежую голову. Но собственное нетерпение подбивает рассказать о планах немедленно. Этим я хочу поставить точку в нашей вчерашней ссоре. И возможно даже извиниться перед ним. Мне действительно жаль, что ему пришлось пройти через этот период. Замечаю, что идея ему не очень нравится. Вероятно, из-за увольнения.

— Дай мне немного времени, Марат, — говорю я, присаживаясь напротив. — Я знаю, что у меня всё получится.

Он бросает на меня снисходительный взгляд. Не верит мне, но отчего-то соглашается. Что ж, со временем он поймёт, что это было правильное решение.

3.2

— Может, всё-таки дождёшься моего отпуска? — Марат склоняет голову набок.

— Ты что, мне не доверяешь? — хмурясь, спрашиваю я.

— Доверяю, — отвечает он, отводя глаза. — Просто думал, тебе спокойнее будет, когда я рядом.

— Ну, наверное, так оно и есть, — задумчиво соглашаюсь я. — Но набор заканчивается уже на этой неделе. Там же не один человек, а целая группа. Они не будут меня ждать.

Марат глядит на меня с сомнением, видимо, по-прежнему не воспринимая всерьёз мою идею с обучением. Я не хочу начинать заново этот разговор о том, какая работа правильная, а какая нет, а потому просто отворачиваюсь и продолжаю собирать свою сумку. Марат подходит ко мне сзади и обнимает. Замечаю, что у него как будто то самое настроение. Оборачиваюсь и встречаюсь с его напряжённым взглядом. Не понимаю, в чём дело. Это кажется странным. Может, всё-таки не доверяет? Но он ведь в курсе, что я у мамы буду жить. А она тот ещё надсмотрщик.

— Ну, что такое? — обвиваю его шею руками. Марат обнимает меня за талию и притягивает к себе.

— Хочу тебя, — шепчет на ухо.

Прижимается губами к шее. Он в последнее время какой-то странный. Необычно агрессивный в постели с тех пор, как узнал про учёбу. Переживает, видимо, что долго не увидимся. Хотя мы вроде договорились, что он будет приезжать ко мне каждые выходные. Наверное, просто боится остаться один. Мы ведь особо надолго не разъезжались с тех пор, как он из армии вернулся. Ей Богу, мужики иногда как дети малые!

Я забираюсь руками ему под футболку и поднимаю её вверх. Задерживаю взгляд на мускулистом торсе и закусываю губу. Марат оттягивает вниз мой топ, оголяя грудь, обхватывает одну широкой ладонью, массирует. Другой рукой возится с противной пуговкой на джинсах. Ругается еле слышно. Я усмехаюсь, ловлю его губы. Кладу вторую руку себе на грудь. Расстёгиваю сначала свою ширинку, потом его. Он толкает меня на диван и стаскивает джинсы вместе с бельём. Целует мой живот и внутреннюю сторону бёдер. Потом припадает губами к промежности, ласкает языком. Я схожу с ума от каждого касания. Хочется ещё и ещё. Глубже. Сильнее. Хочу чувствовать его в себе.

— Марат, возьми меня, — шепчу исступлённо.

Он повинуется, входит резко и грубо. Двигается сильно и агрессивно — ещё одно изменение, что я заметила. Я стараюсь ловить его ритм, стимулировать себя рукой. Но отчего-то получить желанное удовольствие никак не получается. Я прошу его замедлится, а после и вовсе уступить мне положение сверху. Взбираюсь на него и устраиваюсь удобно на его бёдрах. Он подо мной выглядит таким сексуальным. Немного потерянным, смущенным, как будто даже надломленным. Так искренне реагирует на каждое моё движение бёдер. Я завожусь от этого, начинаю двигаться быстрее, и совершенно неожиданно для себя кончаю. Стараюсь не терять темпа и продолжать двигаться. Марат поддаёт снизу, придерживая меня за ягодицы. Вбивается всё сильнее и сильнее, пока наконец сам не достигает разрядки. Чувствую, как внутри становится горячо и влажно. Марат выдыхает судорожно и бросает на меня виноватый взгляд. Склоняюсь над ним и целую, а после поднимаюсь и иду в душ.

* * *

Я встречаюсь с подругой Ириной за день до начала занятий. Она заново пересказывает мне программу и результат, к которому мы в итоге должны прийти. Описывает мои перспективы после окончания обучения.

— Я бы порекомендовала тебе сначала поработать у кого-то в салоне, — говорит она. — Поднабраться опыта. А там уже и свой салон сможешь открыть. У тебя и клиентура наработанная будет к этому времени.

— Всё бы хорошо, если бы в моём небольшом промышленном городе были подобные салоны, — я с сомнением качаю головой. — Мне, если и практиковаться, то здесь. А клиентов там придётся привлекать с нуля.

— Ну, ничего, — кивает Ирина. — Как я уже говорила, это очень перспективно. Ты можешь себе представить, чтобы ещё пять лет назад все женщины делали бы себе ногти? А сейчас без маника в приличное общество выйти стыдно. В каждом селе есть свой мастер ногтевого сервиса. Так и с этим.

У меня нет сомнений, что у этого направления есть будущее. Я больше беспокоюсь, что мужа надолго оставила одного. Похудеет ещё. Впрочем, если я хочу чего-то добиться в этой жизни, придётся выбирать.

Возвращаюсь домой к маме и решаю посоветоваться с ней.

— И ты ради этого уволилась с работы?! — восклицает она, выслушав меня. — У тебя совсем ума нет?

— Спасибо, мам, я всегда знала, что ты меня поддержишь, — произношу с иронией и вздыхаю.

— Да как можно было уйти с такого хорошего места?

— Хорошего?! Мам, ты на самом деле такая наивная или прикидываешься? Не понимаешь, что ли, какая это была мясорубка? А я хочу делать жизни людей лучше, а не ломать их.

— Эх, Вера-Вера, а о Марате ты подумала? Он ведь или скурвится, или сопьётся без тебя. Нельзя одного мужика надолго оставлять.

— Я буду звонить ему постоянно и проверять, — отвечаю я, чувствуя, что надо заканчивать этот разговор.

Ей и так уже удалось посеять беспокойство у меня в душе. Не хватало, чтобы я ещё и параноить начала. Всё будет в порядке. Мы с Маратом любим друг друга. А двести километров — это даже не расстояние. Если заскучаем, тут же сможем приехать друг к другу. Так я решила.

3.3

— Вот так вот всё. А завтра мы уже к практике перейдём, — произношу я с энтузиазмом. — А у тебя как дела?

— Нормально, — отвечает муж натянуто.

— Что такое? — напрягаюсь я. — На работе проблемы?

— Нет. Всё в порядке, — более нервно отзывается он. — Просто устал немного.

Мне не нравится его тон. Он как будто хочет что-то скрыть от меня, чтобы не волновать. Но из-за этого я только больше тревожусь. Возможно, если бы была дома, я бы оставила его в покое — мало ли какие у мужика могут быть загоны. Но из-за того, что я далеко, разные дурные мысли лезут в голову. Хочется увидеть его поскорее. Стараюсь сосредоточиться на его низком волнующем голосе, от которого по коже приятные мурашки. Представляю его объятия.

— Я соскучилась по тебе, — произношу со вздохом. — Мы ведь увидимся в выходные?

Марат медлит с ответом. Видимо, снова не хочет меня расстраивать.

— Малыш, я работаю в субботу, — отвечает с явным недовольством. Чувствую горечь, хотя и понимаю, что такие вещи не всегда зависят от него. — Давай, на следующей неделе?

— Ладно, — говорю смиренно. И пусть мне грустно, но я принимаю такой расклад, поскольку сама всё это выбрала. Видимо, придётся набраться терпения.

Первая половина недели проходит быстро. Мы учимся техникам, пробуем писать бизнес-планы, учимся вести бюджет. Всё это интересно и ново. Я увлечена процессом настолько, что времени на размышления о чём-либо другом не остаётся.

— Марат в пятницу или в субботу приедет? — спрашивает мама за ужином.

— Он не приедет на этой неделе. Занят на работе, — отвечаю я. Мама замирает и поднимает на меня глаза.

— А ты тогда в какой день поедешь?

Я вдруг осознаю, что не рассматривала такой вариант. Но маме, разумеется, я об этом не говорю, иначе она запилит меня до смерти. Вообще, всё кажется логичным. Раз он не может, значит, мне просто самой нужно вернуться. Заодно порядок дома наведу и еды наготовлю ему на неделю. Уже тянусь к телефону, чтобы набрать его и предупредить, но мне в голову вдруг приходит идея сделать ему сюрприз. Я представляю выражение лица Марата, когда я встречу его дома после работы, и прихожу в восторг.

— В субботу поеду с утра, — говорю маме, улыбаясь. — Только ты ему не говори, если вдруг позвонит.

— Это зачем? — удивляется мама. — Хотя ладно, всё равно он мне сам не звонит обычно.

Оставшиеся пару дней я провожу как на иголках. Очень трудно сосредоточиться. Все мысли утекают в выходные домой к Марату. В ночь с пятницы на субботу я не могу заснуть. Получается только под утро, и в итоге я просыпаю самый ранний автобус. Приходится дожидаться другого, что отправляется после полудня. Я успокаиваю себя тем, что Марат всё равно на работе, а значит, я не потеряла драгоценное время рядом с ним. Разве щи-борщи наварить не успею, но это не страшно. Марат не ребёнок, в конце концов.

К моему огромному удивлению муж встречает меня на автовокзале. Выглядит усталым и нервным, хоть и старается прятать истинные эмоции. Он обнимает и целует меня, а после ведёт к автомобилю.

— А как ты узнал, что я еду? — спрашиваю его уже в машине.

— Мама твоя позвонила, — отвечает он. — Встреть, говорит, Веру. Пришлось всё-таки уйти пораньше с работы.

Я мысленно ругаюсь на маму. Чувствую в его голосе раздражение. Не то чтобы я не понимала, что нарушила все его планы, но всё равно неприятно. Сглатываю сухой ком в горле и тяжело вздыхаю. Ладно. Я почти дома, и это главное.

Вторая необычная вещь, которую я замечаю по приезду — это несвойственная для Марата чистота.

— Ты даже постирался сам? — спрашиваю, заглядывая в ванную.

— Вер, я кто, по-твоему,? — отвечает он, качая головой. — Конечно, я и постирал, и прибрался, и даже цветы твои полил. Всё для того, чтобы ты не думала, будто я тут без тебя камня на камне не оставлю.

— А чего ты такой агрессивный? — смотрю на него исподлобья. — Я ведь просто похвалить тебя хотела.

— Ну, вот раз хотела, так и хвалила бы, — он отворачивается и уходит на кухню. — А то начала допрос.

Гляжу ему вслед удивлённо. Потом пожимаю плечами и иду следом. Бросаю взгляд на гору посуды в раковине и отчего-то выдыхаю с облегчением. Марат с досадой смотрит туда же и понимает, что этот момент он упустил. Идёт к раковине, но я действую на опережение. Должна же я хоть что-то сделать. Иначе уеду с ощущением, что не выполнила свой супружеский долг.

— Ты есть будешь? — спрашивает он, заглядывая в холодильник. — Мне Эльвира манты дала. Разогреть?

— Буду, — киваю я, берясь за грязный винный бокал. — Ты винище пил, что ли?

— Ну, так, — Марат отводит взгляд. — Тяжёлый день был.

Я вытираю чистый бокал и возвращаю в шкаф. Парного, как ни странно, нигде не нахожу. Хочу спросить, но отвлекаюсь на разогретые в микроволновке манты, а потом и вовсе забываю. Эмоции от возвращения домой полностью захватывают меня.

После ужина мы уходим в комнату. Марат открывает ноут и садиться за свои документы. Обычно он работы домой никогда не берёт. Понимаю, что он действительно был очень занят. И тем не менее, нашёл время и прибрать квартиру, и встретить меня с дороги. От этой мысли на душе становится теплее. И пусть я очень соскучилась по нему, я решаю оставить его, пока не закончит.

Часть 4 «Рискованное предприятие» 4.1

Марат

Я облажался. Потерял контроль, и всё едва не закончилось катастрофой. Я до сих пор не уверен, что всё обошлось. Этот внезапный Верин отъезд и в целом вся идея с какими-то непонятными курсами выглядят, как попытка сбежать от меня. Я успокаиваю себя тем, что Вера, сама по себе, честный и бесхитростный человек. Она не стала бы изворачиваться, а сказала бы прямо, что всё знает.

Иногда мне кажется, что я зря не сознался ей. Проживать каждый день в страхе, что кто-нибудь позвонит и расскажет ей, невыносимо. Но я сам виноват. Мне стоило быть внимательнее в своих словах и действиях. Если бы я сразу провёл черту между мной и Альбиной, то такой ситуации не возникло бы. Сейчас я пожинаю плоды собственной безответственности. И перекладывать этот груз на Веру своим признанием я считаю несправедливым. Это был единичный случай, о котором нужно забыть, сделав соответствующие выводы.

Наверное, это была бы хорошая идея, если бы мы с Альбиной не работали вместе. А так каждый день я вынужден сталкиваться лицом к лицу со своей ошибкой. Мне стыдно перед Верой, но и перед Альбиной тоже стыдно. В отношении её я повёл себя, как настоящий мерзавец — использовал и бросил. Но даже так она продолжает смотреть на меня с обожанием и надеждой. Я пытаюсь игнорировать её взгляды и томные вздохи. Придерживаюсь официального тона в общении и пресекаю все попытки перейти на личные темы. Но всё равно это отдаёт чем-то нездоровым и грязным. Вдобавок я невольно начал вспоминать, что было между нами той ночью.

Должно быть, всё дело в том, что секс с Альбиной запрещён и порицаем, потому и кажется настолько грязным и пошлым. Когда я ловлю себя на этой мысли, мне становится стыдно вдвойне. Я ведь не животное какое-нибудь. У меня есть обязательства. Я обещал заботиться о Вере и быть ей верным. Такое не забывается за одну ночь. Всерьёз начинаю думать о том, чтобы попросить Альбину о переводе в другой отдел. Даже заговариваю об этом с начальником.

— Что, и ты тоже с ней не сработался? — спрашивает он разочарованно. Бросаю на него удивлённый взгляд.

— В каком смысле «тоже»?

— Ну, так она ни в одном отделе больше полугода не работала. Не уживается с остальными. Да и как работник, говорят, так себе. Но у неё мать десять лет у нас проработала. Потому увольнять Альбину, единственную кормилицу в семье, как-то не комильфо. Я бы может и хотел, но у нас в заводоуправлении до сих пор много её знакомых работает, они не поймут.

— Ясно, — вздыхаю я смиренно.

— Ты не падай духом, — начальник хлопает меня по плечу. — Потерпи хотя бы до первого косяка её. А там уж я как-нибудь решу вопрос.

На его лице появляется кривая усмешка. И мне вдруг становится противно от самого себя. Что я творю? Вместо того чтобы поставить Альбину на место прямым ультимативным отказом, я плету какие-то интриги. Возвращаюсь к себе в кабинет и бросаю на неё раздражённый взгляд. Та испуганно вжимает голову в плечи.

— Марат Ильнурович, может вам чайку сделать? — спрашивает осторожно.

Вспоминаю, что в тот вечер между нами всё началось именно с предложения зайти на чай. На минуту меня охватывает злость. Хочется сказать, чтобы она шла со своим чаем в пешее эротическое. Но я понимаю, что подобное поведение уже с моей стороны выходит за рамки делового общения.

— Не надо ничего! — отвечаю я угрюмо.

Потом скидываю на флешку текущий отчёт и ухожу домой. Осознаю, что это временный выход. Так и самому недолго вылететь с работы за прогулы. Надо что-то решать с этим.

— Марат Ильнурович, вы хотите, чтобы я уволилась? — спрашивает меня Альбина дрожащим голосом. Смотрю на неё удивлённо, пытаясь понять, чем спровоцирован вопрос, и с какой стороны ждать удара.

— Почему ты так решила? — произношу, присаживаясь за свой стол.

— Я от девочек в бухгалтерии слышала, что вы на меня начальству жаловались, — слёзы выступают у неё на глазах. — Марат, за что ты так со мной? Что я сделала не так? Ты сказал: «Давай всё забудем», и я согласилась. Пусть мне было нелегко. Очень больно, если честно. Ведь я люблю тебя. А ты так жестоко поступил со мной! Но я всё равно стерпела, не стала устраивать сцен. Не пошла к твоей жене, хотя могла. Почему ты такой жестокий, Марат? Ты ведь знаешь, как мне нужна эта работа!

Альбина закрывает лицо руками и начинает выть в голос.

— Маму недавно второй раз парализовало. Она вообще теперь почти не двигается. Мне так тяжело. Я всё время с ней провожу. Её то в холод, то в жар бросает. То просит добить её, чтоб не мучиться, то начинает умолять, чтобы я её простила и не бросала. Я всё терплю, хотя кажется вот-вот с ума сойду. А потом прихожу на работу, а тут ты сидишь и смотришь на меня волком! Ещё и козни плетёшь за моей спиной. За что ты так меня ненавидишь, Марат?!

За те несколько минут, что она говорит я прохожу путь от неприязни до глубокого сочувствия. Пожалуй, я действительно был к ней несправедлив. В том что случилось, она не виновата. И никто не виноват. Это просто стечение обстоятельств, обернувшееся фатальной ошибкой.

— Прости меня, Альбин, — произношу я и выхожу из кабинета.

4.2

— Я прошу прощения, Марат Ильнурович, — Альбина смотрит на меня почти равнодушно. Лишь дрожащие ладони выдают волнение. — Я вам наговорила лишнего. Это больше не повторится.

Отвечаю ей недоверчивым взглядом. Осознаю, что не могу доверять её извинениям. Вчера она казалась очень искренней. Едва ли она могла так быстро изменить своё мнение. Скорее всего, испугалась, что её действительно могут уволить.

— Не понимаю, о чём вы, — отвечаю я ей и замечаю, как плечи её слегка расслабляются.

Да, наверное, можно было сделать вид, что ничего не случилось и жить дальше. Но я уже принял решение уволиться. Я не хочу испытывать судьбу. Я должен хотя бы постараться оставить эту историю в прошлом. Если Альбина не может уйти, значит уйду я. Теперь ни она, ни её страхи не будут иметь ко мне никакого отношения.

— Может, всё-таки подумаешь ещё? — хмурится начальник, глядя на мое заявление. — Сам ведь говорил, что у тебя ипотека.

— Я всё уже решил, — отвечаю упрямо.

— Если дело в Альбине, мы решим вопрос…

— Альбина тут ни при чём, — качаю головой я. — Просто нашёл место получше.

— Это где? В газовой, что ли?

Я киваю, осознавая, что с нашим заводом в городе вряд ли что-то может сравниться по уровню дохода. Разве только предприятия газовой отрасли, но попасть туда ещё сложнее, чем к нам. Меня переполняет чувство сожаления. Я помню, как шёл к своей должности. Как мы с Верой радовались, что я её получил. Вера… Что с ней будет, когда она поймёт, что я уволился. И что с ней будет, когда она узнает про измену. А она непременно узнает. Ведь всё тайное становится явным. Меня не покидает ощущение, что моя жизнь рассыпается кусками пазла. Неужели вот так это и происходит? Я теперь не достоин нормальной жизни, так? Мне что, сдохнуть теперь? Виски сдавливает.

Не помня себя, возвращаюсь домой. На душе паршиво. Пытаюсь собраться с мыслями. Знаю, что самобичеванием ситуацию не исправить. Вера звонит, и я вдруг вспоминаю, что на этой неделе обещал приехать к ней. Не знаю, как быть. Кажется, что не смогу скрывать от неё правду. Я нахожу довольно жалкое, но, пожалуй, единственное решение — соврать.

— Извини, Вер, я не смогу приехать на этой неделе — много работы, — говорю я. — Давай увидимся на следующей неделе.

— Ну… ладно, — соглашается она неуверенно. — На следующей, так на следующей.

Вслушиваюсь в её голос, и на душе всё тяжелее. Прямо сейчас я нуждаюсь в ней как никогда. Но, как и в случае с изменой, я не могу перекладывать на неё ответственность. Правда заставит её отказаться от своей цели и вновь пойти работать на нелюбимую работу. Я должен решить денежный вопрос самостоятельно. От тяжёлых раздумий начинается мигрень. Между таблетками и вином я выбираю последнее. И пусть я сам себе обещал не лезть в бутылку из-за трудностей, прямо сейчас я даю себе волю. Всего на один день. Тянусь за бокалом и случайно смахиваю второй на пол. Тот со звоном разлетается.

— Да ёп… — смотрю на сверкающее стекло на полу. Вера ведь так любит эти бокалы. Знать бы, где она брала их, наверное, можно было бы купить новые на замену. А может, не заметит?

Стараясь не наступить на осколки, я иду в ванную за щёткой и совком. Чувствую себя ещё более гадко. Собираю сверкающую крошку и бросаю в мусорное ведро. Второй бокал одиноко смотрит на меня с полки. И чего я вообще полез за ним? Аристократом себя возомнил, блин? Впрочем, это тоже всё Верино влияние. Она любит чтобы всё было по правилам.

По правилам… Я наливаю в целый бокал вино из холодильника. Не знаю сколько времени оно простояло тут. Запах у него отвратительный, но алкоголь всё ещё чувствуется. С ощущением безысходности я опустошаю бутылку и засыпаю прямо на неразложенном диване. Вино не избавляет от проблем, но помогает забыться.

Утро приходит внезапно с головной болью и чувством сожаления. Две недели отработки — и я свободный человек. Нужно постараться не пересекаться с Альбиной в это время. А ещё неплохо было бы найти новую работу. Первым делом я обзваниваю друзей и знакомых. Родственников беспокоить не хочется, поскольку есть вероятность, что кто-то из них может проболтаться Вере. Муж Эльвиры звонит мне сам. Видимо, кто-то из моих друзей ему рассказывает.

— Что, уволили? — спрашивает каким-то даже насмешливым тоном.

— Уволили, — подтверждаю я, осознавая, что едва ли могу рассказать ему правду.

— Ну, если ничего не найдёшь, в сервис приходи ко мне, — произносит он снисходительно.

Совсем ненадолго меня отпускает. Во всяком случае теперь у меня есть вариант на крайний случай. Да, тяжёлый, да, не особо денежный, но во всяком случае работа мне хорошо знакома, ведь я у него уже подрабатывал до армии.

— Марат, ты увольняешься?! — вечером Альбина нагоняет меня по дороге от проходной до парковки.

— Это вас не касается, Альбина Раисовна! — отвечаю я грубо. В её глазах появляются слёзы.

— Марат, пожалуйста, не уходи, — отчаянно шепчет она, схватив меня за руку. — Я всё поняла! Не буду больше тебя доставать, даже не посмотрю в твою сторону!

— Прекрати, Альбина! — восклицаю я, отдёргивая руку. — Ты не понимаешь, что ли, как ты выглядишь со стороны? И потом, неужели ты действительно решила, что я увольняюсь из-за тебя? Не многовато ли ты о себе возомнила? У меня своя жизнь и свои планы, и я не обязан их с тобой согласовывать.

Это жестокие слова, но так для неё будет лучше. Она должна осознать, что в моей жизни для неё нет места. Чем раньше она отпустит эту влюблённость, тем лучше для неё.

4.3

— Вера не вернулась? — спрашивает Эльвира с порога.

— Нет. Ей ещё две недели учиться. А потом она ещё попрактиковаться хотела, — отвечаю разуваясь.

— И как ты так её отпустил? — вздыхает сестра. — Не боишься с рогами остаться?

— Эльвир, не начинай, — поднимаю на неё строгий взгляд. Чувствую, как внутри всё обжигает от стыда.

— Молчу-молчу, — она взмахивает рукой в воздухе и уходит на кухню.

— Дядя Марат! — Ильяс выбегает в прихожую.

— Здорова, сорванец, — я протягиваю ему руку, и он со знанием дела пожимает её. Эльвира усмехается, глядя на нас. Племянник оглядывается на дверной проём, ведущий в зал и замечает, что реклама закончилась и на экране вновь появились персонажи мультфильма. Он смотрит на меня вопросительно, и я, будто разрешая ему вернуться к прежнему занятию, киваю. Ловлю себя на мысли, что в нём всё больше проявляется сестринских черт: и глаза, и улыбка. И мне вдруг очень живо представляется маленький мальчик, похожий на Веру. Эта идея появляется и пропадает так быстро, что я не успеваю толком на ней сфокусироваться. Только волнение, вызванное ею, остаётся.

— Ты к родителям давно заезжал? — спрашивает сестра.

— Неделю назад, — отвечаю. — А что?

— Я слышала от мамы твоей, что дядьке нездоровится, — с тревогой вздыхает она. — Узнал бы, может надо чего.

— Хорошо, позвоню, — говорю, чувствуя как вновь начинает донимать совесть.

Эльвира кивает удовлетворённо и, немного смягчившись, кладёт мне в контейнер манты. Я пытаюсь отказаться, зная, что непременно забуду о них, едва поставлю в холодильник. Но сестра упирается, а потому я в итоге сдаюсь.

Наверное, никогда прежде я был так сильно рад выходным. И пусть отдыхать я не собирался, отсутствие необходимости идти на старую работу обнадёживало. Процесс поиска новой работы в выходные тоже ограничивался лишь скроллингом и рассылкой резюме, что не подразумевает ни нагрузки, ни ответственности.

Однако выдыхаю я слишком рано. В субботу после обеда мне звонит тёща и говорит, что Вера едет домой.

— Ты встреть её, а то она поздно прибудет, — предупреждает она. — Мало ли что.

Я на время впадаю в ступор. Не знаю, как реагировать. Мы вроде бы с Верой договорились. Так что заставило её изменить планы? Ей кто-то что-то рассказал? Или она просто соскучилась. И что мне делать теперь? Оглядываю беспорядок в квартире и понимаю, что он явно не придётся ей по душе.

Ожидая Верин автобус я вдруг осознаю, что я очень рад её приезду. Уже и не вспомнить, когда мы в последний раз расставались так надолго. От того я вновь ощущаю это волнение, точно перед свиданием в самом начале отношений. Когда всё ещё не решился взять её за руку. Я ведь уже тогда знал, что хочу с ней состариться. Так как я мог так сильно налажать?

Вина и беспокойство вытесняют всю радость от предвкушения встречи. Опять начинаю думать о причинах возвращения Веры и о том, как много она может знать. Я так сильно загоняюсь из-за всего этого, что не замечаю, как она выпархивает из автобуса, легко и грациозно, и подходит ко мне. Её лицо сияет улыбкой. Вера слегка удивлена мне, но рада. Я крепко обнимаю её и зарываюсь носом в россыпь волос на плече. Эта женщина совершенна. Даже её запах совершенен. И я счастлив, что она рядом со мной, но в то же время не могу отделаться от мысли, будто я её не достоин.

Пока я опять занимаюсь самобичеванием, она увлечённо рассказывает про свои курсы, подругу и обо всём, что с ней произошло в то время, что мы не виделись. Я вслушиваюсь в тембр её голоса, тщетно пытаясь распознать фальшь. Но Вера остаётся просто Верой. И я постепенно расслабляюсь, возвращаюсь к тому себе, каким я был до той самой ночи. Мне даже начинает казаться, что её и вовсе не было. Не было скандала и моего позорного побега, не было пьянки и похода к Альбине, и ничего после тоже не было. Сейчас, когда Вера рядом и улыбается мне вот так, мне очень легко себя в этом убедить. Единственная проблема, что всё ещё остаётся со мной — это моё увольнение. Но и её я в состоянии решить, это только вопрос времени.

Мне казалось, что я достаточно раскаялся, обдумал всё, сделал выводы. Казалось, что я перевернул эту позорную страницу. Однако возмездие всё же настигло меня в тот момент, когда я уже перестал ждать его и расслабился.

«Марат, я беременна», — читаю я сообщение с незнакомого номера и мой мозг отказывается понимать смысл этих слов.

Никакие другие слова в моей жизни не будут обладать такой же разрушительной силой, как эти. Я чувствую, как реальность рассыпается прямо у меня на глазах. Исчезает всё: моя любимая жена, наш дом, наше будущее. В горле пересыхает. А руки, держащие телефон, деревенеют. У меня нет никаких сомнений относительно того, кто отправил мне это сообщение. После увольнения я заблокировал номер Альбины, и она, вероятно, завела себе новый.

Самая первая реакция — удалить сообщение. Но я вдруг осознаю, что поступаю, как маленький Ильяска, прячущий поломанную игрушку подальше за диван в надежде, что её никто никогда не найдёт. К сожалению, метод этот не работает. И равно как карающий материн тапок всегда настигает моего племянника, так и меня рано или поздно настигнет наказание за мой поступок. А потому я делаю глубокий вдох и набираю номер.

Часть 5 «Неожиданное чудо» 5.1

Вера

Я помню то время, когда мне было страшно даже подумать, чтобы уйти с работы. Тогда какой-то там «свой бизнес» воспринимался, как наивная авантюра. Теперь я располагаю всеми ресурсами и полна решимости, чтобы открыть своё дело.

Моё возвращение домой после долгого отсутствия оказывается приятным и до слёз трогательным. Марат почти не отходит от меня дома, как в самые первые месяцы после свадьбы. И со всем, что касается салона, тоже вызывается помочь. Мне даже неловко отказать ему. Но я понимаю, что неправильно полагаться на него во всём. Я должна сама пройти этот путь. У Марата же достаточно забот дома и стресса на работе. И так уже мешки под глазами появились.

С самого начала я понимаю, что моих сбережений не хватает для того, чтобы перекрыть все расходы по смете. Я оказываюсь перед сложным выбором: занимать или ужимать расходы и пытаться как-то работать с тем, что есть. Интуитивное негативное отношение к кредитам подталкивает меня ко второму варианту. Я выделяю основные статьи расходов: это аренда, оборудование и расходники, и то чем можно пренебречь первое время: оформление входной группы, ремонт и реклама. Насчёт последнего долго сомневаюсь, поскольку не уверена в собственных социальных сетях. В итоге делаю выбор в пользу минимальных расходов на рекламу и приступаю к поиску помещения.

Уже на этом этапе понимаю, что смотрела на вещи сквозь розовые очки. Хорошее чистое место с базовым ремонтом найти оказывается не просто. Но мне удивительным образом везёт. Мне звонит та самая одноклассница Эльвиры, Ляйсан, и предлагает мне в субаренду комнату в одной из своих парикмахерских. Поразмыслив, я соглашаюсь. У парикмахерской уже есть своя постоянная клиентура, плюс какой-то определённый процент случайных посетителей, с которыми тоже можно будет поработать.

Оборудование для своего кабинета я начала искать ещё когда проходила курсы. Ирина дала мне несколько контактов тех, с кем работала. Предупредила, что я могу и сама поискать варианты, но за их надёжность она не ручается. Одержимая идеей вписаться в бюджет, я ищу поставщиков с более привлекательными расценками. И нахожу в интернете. Описание и фото меня полностью устраивают, компания выглядит вполне приличной и отзывы о её работе тоже. Единственное, что смущает, это местоположение в удалённом регионе. Но в описании сказано, что они осуществляют доставку по всей стране.

Я оказываюсь настолько взволнованна и перевозбуждена, что даже не придаю значения, что предоплату они принимают на карту. Надо ли говорить, что после перевода контактное лицо этой фирмы просто теряется. Я некоторое время тщетно пытаюсь связаться с ними, пока наконец не осознаю, что меня кинули. Я потеряла весомую часть своих денег. И как восполнить недостающее, не имею понятия. Мне кредит в нормальном банке никто не даст — я ведь безработная. А на Марате и так ипотека и кредит за машину.

Этот инцидент сильно ударяет по моей самооценке и самочувствию. На нервной почве у меня начинается РПП. Я не могу ничего есть, а когда пытаюсь запихнуть в себя что-то через силу, меня тошнит. Марат замечает, что что-то не так. Пытается выяснить, в чём дело. Признаваться, что меня, как дуру, обвели вокруг пальца какие-то мошенники, не хочется. Однако, чтобы не заставлять его нервничать от неизвестности, я всё же рассказываю ему правду.

— Ты написала заявление в полицию? — выслушав спрашивает он.

— Написала, — киваю я. — Но они быстрого разрешения ситуации не обещали.