Измена. Простить нельзя уйти Карма Элис

5.2

Мне часто казалось, то, что началось с такого промаха, просто не может закончиться хорошо. Порой было так тяжело морально и физически, что хотелось всё бросить. Уютный и комфортный корпоративный мир, где ничего от тебя не зависит, манил стабильностью и спокойствием. И только моё упрямство не дало мне опустить руки и поддаться соблазну.

Первые постоянные клиенты появляются у меня уже через месяц после открытия. Вопреки скепсису родственников мои услуги оказываются востребованы. Честно говоря, я даже сама не ожидала, что всё будет настолько хорошо. Неприятной новостью становится желание Ляйсан поднять аренду вдвое без всяких на то оснований. Очевидно, ей не слишком приходится по душе, что мне платят за услуги больше, чем её парикмахерам. Решение проблемы неожиданно подсказывает Эльвира.

— Попробуй напрямую договориться с хозяином помещения, — говорит она.

Владельцем торговой площади оказывается наш с Ляйсан общий знакомый — управляющий рынком. И хотя я с трудом отошла после первого визита, мне всё же приходится набраться смелости и пойти к нему снова.

— Я поговорю с Ляйсан, — отвечает он, выслушав меня. — Работайте пока, как раньше.

— Не знаю, о чём именно он с ней поговорил, но о повышении аренды, она больше не упоминает, — рассказываю я Марату. Он с каждым моим словом хмурится всё больше.

— Вер, почему ты ходила к нему одна? — вдруг спрашивает он.

— Ты был занят, — отвечаю я, как есть.

— Нужно было мне сказать, — говорит он строго. — Я бы отпросился.

— Да ладно тебе, Марат, — улыбаюсь я. — Всё ведь хорошо. Ничего не случилось.

— А если бы случилось?! — он слегка повышает голос.

Не знаю почему, но у меня мгновенно появляются слёзы на глазах. И пусть я со стороны понимаю, как это глупо, но всё равно реву как дитя.

— Почему ты кричишь на меня? Я ведь хотела как лучше. Ты всё время такой замученный и уставший, того и гляди как конь стоя уснёшь. И что они там у тебя на заводе думают о себе? После работы задерживают, в отпуск не пускают…

Марат сначала бледнеет как полотно, но потом подходит ко мне и обнимает. Я обвиваю его пояс руками и уже не отдавая себе отчёта просто вою. Он гладит меня по голове приговаривая:

— Верунчик, прости меня. Я постараюсь больше не задерживаться. Хорошо? Ну, успокойся, ладно? Не плачь, малыш.

Видимо, всё дело в стрессе, не отпускавшем меня на протяжении многих недель. Стоит прореветься и мне становится легче. Настроение меняется на прямо противоположное. Это даже немного пугает. Марат всё ещё успокаивает, а у меня легкая приятная дрожь по телу от его поглаживаний. Вытираю слёзы, обнимаю его и прижимаюсь к его губам своими. Он слегка сбит с толку, но отвечает на поцелуй. Потом заглядывает в лицо и спрашивает:

— Успокоилась?

Я киваю.

— Вот и умница. Но больше не езди никуда одна. Когда женщина одна, она для других мужчин лёгкая добыча.

— Господи, что за ерунда? — смеюсь я. Марат только качает головой.

— Это не ерунда. Я знаю, как думают мужчины, потому что сам мужчина.

— Ладно-ладно. Иди сюда, мужчина, — улыбаюсь я. Пусть в то, что он говорит, верится с трудом, но мне всё равно приятно.

Смотрю на него хитро, и он считывает мои сигналы. Подхватывает меня на руки и несёт в комнату. Я взвизгиваю от неожиданности и перехожу на хохот. После свадьбы я уже и не надеялась, что он будет носить меня на руках. Марат опускает меня на диван и эффектно стаскивает с себя футболку. Несколько секунд я любуюсь его обнажённым торсом. Сердцебиение ускоряется. Я выдыхаю судорожно. Касаюсь его мускулистой груди и веду вниз. Марат припадает губами к моей шей, целует плечи и ключицы. Голову кружит от его аромата. От его сексуального голоса мурашки бегут от уха по спине. Низ живота напрягается, тяжелеет.

Марат медленно раздевает меня, прикасаясь губами к каждой открывшейся перед ним части тела. От его поцелуев лёгкие электрические импульсы расходятся по коже. Кажется, сегодня я чувствительнее, чем обычно. Он сводит меня с ума. Чувствую, что он тоже сильно возбуждён, и практически умоляю его, чтобы он перешёл на следующий этап. Муж ещё немного дразнит, но после всё же даёт такое желанное наслаждение. Всё оказывается как-то не так. По-другому, но в хорошем смысле. Ощущаю его внутри, мечусь будто безумная, следуя за удовольствием.

Капли пота выступают на его коже. Я даю ему передышку — взбираюсь сверху. Марат тянется к моей груди, сжимает её, играется с сосками. Мне безумно хорошо, как не было прежде. Я склоняюсь над ним и целую долго и страстно. Оргазм оказывается яркой вспышкой. Издаю протяжный стон. Всё моё тело содрогается. Сквозь шум в ушах я слышу голос Марата. Он кончает сжимая крепко мои бёдра. Внутри становится влажно и горячо. Мелькает странная мысль, что, наверное, именно с такими эмоциями и нужно заниматься любовью, чтобы сделать ребёнка.

В ночной тишине слышен лишь звук проезжающих под окном автомобилей. Мы лежим бутербродиком на неразложенном диване: Марат — снизу, я сверху. Он одной рукой гладит мои волосы, в другой сжимает мою обнажённую грудь. От макушки и до кончиков пальцев меня переполняет счастье. Наверное, нужно встать и сходить в душ. Застелить постель и лечь уже спать нормально. Но хочется ещё немного побыть в этом состоянии.

— Может, мне кажется, но, по-моему, у тебя грудь стала больше, — вдруг замечает Марат.

— Перед красными днями всегда так, — отвечаю не задумываясь. Потом ловлю себя на мысли, что вообще-то не помню, когда они, собственно, должны начаться. Надо бы в женский календарь заглянуть. Но становится жутко в лом, так что я откладываю на завтра, а потом и вовсе забываю.

5.3

— Рада, что у тебя дела в гору идут, — улыбаясь произносит Эльвира.

У меня возникает чувство, будто я вернулась в прошлое. В то время, когда я училась в институте, а она и её муж ещё оба работали в органах и жили в другом городе. Потом Эльвира ушла в декрет, а супруг её решил открыть свой автосервис. Руководствуясь теми же аргументами, что и я, они переехали поближе к родителям. Старые связи помогли решить все проблемы с оформлением документов. Как и ожидалось, услуги с автосервиса и шиномонтажа оказались востребованы. За год они открыли еще две точки. В итоге на работу Эльвира так и не вернулась, занимается теперь домашним хозяйством. Наверное поэтому в её голосе всегда звучит столько сомнения, когда речь заходит о моём кабинете. Видимо, трудно поверить, что женщина сама может организовать какой-то бизнес.

— Я подумываю открыть ещё один кабинет, — говорю я с гордостью. — Уже и место присмотрела, и мастера нашла. Мы вместе с ней учились на курсах. Не думала, если честно, что получится уговорить. Но всё-таки согласилась.

— Ну, вот и ладно, — Эльвира облегчённо вздыхает. — А то когда Марата уволили, я так переживала.

До меня даже не сразу доходит смысл сказанного ею — настолько это кажется удивительным и невероятным.

— Откуда уволили? — спрашиваю я холодея.

— С завода, — отвечает она, округлив глаза. — А он что, так тебе и не сказал?

Я вижу искреннее недоумение и растерянность на её лице и понимаю, что она не шутит. У меня появляется миллион вопросов. Когда? По какой причине? И, самое главное, почему Марат ничего мне не сказал? Но я прекрасно понимаю, что задавать эти вопросы нужно не ей, а ему самому. К тому же своим незнанием я выставлю себя и его в крайне нелепом виде. Приходится сделать вид, будто я в курсе.

— А, ты про завод, — посмеиваюсь я притворно. — Я уж думала опять.

— Ну, я не знаю, как там на первой работе, но с шиномонтажки его никто не выгонит. Только если сам уйдёт. Всё-таки тяжело это — на двух работах работать.

Эльвира вздыхает и качает головой так, как будто это я Марата заставила так убиваться. Чувствую очередное несправедливое обвинение в свой адрес. А я ведь ни сном, ни духом даже.

Изображать, что ничего не происходит, непросто. Особенно, когда мужчины наши возвращаются домой. Я смотрю на Марата испытывающе. Он, как ни в чём ни бывало улыбается и юморит. Словом, ведёт себя так, как будто история с увольнением либо не случалась вообще, либо осталась где-то далеко в прошлом. Ломаю голову, пытаюсь сопоставить события и даты. По всему выходит, что увольнение пришлось на период моего обучения. Но это кажется чем-то невероятным. Мне трудно поверить, что за несколько месяцев, я даже не заподозрила, что он работает в другом месте. Да, я была занята. Были недели, когда я домой приползала только поспать. А ещё плохое самочувствие сыграло не последнюю роль. Но как я могла так сильно не обращать на него внимание?

— Марат, — произношу я как можно мягче, едва мы садимся в машину.

— Да? — улыбаясь отвечает он.

— А когда ты успел с завода уйти? — спрашиваю так же на улыбке. В салоне темно, но я готова поклясться, что вижу, как он бледнеет. В ночной тишине слышится тяжёлый вздох.

— Давно, — произносит он нехотя. — Вер, ты главное не волнуйся. Я с работой проблему решил уже.

— Да я и не волнуюсь, — говорю также тяжело вздыхая. — Просто удивляюсь, почему ты мне ничего не сказал.

Он на ощупь находит мою руку и сжимает её.

— Просто не хотел тебя волновать. Ты бы извелась вся.

Задумчиво закусываю губу. Приходится признать, что он прав. Едва ли мне хватило бы смелости вкладывать в оборудование и материалы сбережения и, тем более, те деньги, которые я заняла, если бы я знала, что нам нечем платить за ипотеку.

— У нас ведь всё хорошо? — спрашиваю на всякий случай. — Ты от меня больше ничего не скрываешь?

— Д-да, — отвечает он как-то странно.

— И что бы это значило? — ещё больше напрягаюсь я.

— Просто ты какие-то неконкретные вопросы задаёшь, — поясняет он. — Если ты про деньги, то всё в полном порядке.

— Ну, ладно, — выдыхаю я. — Извини, если что. Я не собиралась устраивать разборки. Просто представь моё удивление, когда мне Эльвира в проброс говорит, что тебя с завода уволили.

— Да уж, представляю, — говорит он, нервно усмехаясь. — На самом деле, я не собирался скрывать. Просто к слову не пришлось.

Он снова сжимает мою руку, и я ощущаю его тепло. Успокаиваюсь, но внутри остаётся небольшой осадок. Не уверена, что мне нравится такого рода забота.

— Вера, ты поправилась, смотрю, — замечает свекровь. — Вы, может, маленького ждёте?

Я начинаю жалеть, что согласилась поехать с Маратом в гости к его родителям. Сто лет ноги моей у них не было, с чего вдруг решила изменить привычке. Поверила, что свёкру нездоровиться, и сочувствие моё вышло мне боком.

— Мам, не начинай, — предупреждает её Марат, заметив моё выражение лица.

— Да я тебе серьёзно говорю, — она поворачивается уже к нему. — Ты посмотри на животик. Она же тощая у тебя.

Я всматриваюсь в своё отражение в зеркальной дверце шифоньера. По-моему, просто разжирела. Вон какие «уши» из джинсов вываливаются. Что поделать? Питаться на работе нормально не получается. Вздыхаю и качаю головой. Обнадёживать себя лишний раз не хочется. Да и как-то я смирилась уже. У меня вон — бизнес, не представляю, что было бы, если бы я действительно забеременела.

По дороге домой я на всякий случай прошу Марата остановиться у аптеки. Шутки шутками, а месячные у меня и вправду задерживаются. Что бы ни было причиной, в первую очередь нужно исключить самый очевидный вариант.

По возвращении, я переключаюсь на дела и хлопоты и, в конце концов, благополучно забываю про купленный тест. Вспоминаю только утром, когда Марат уже уходит на работу. Как, наверное, сотню раз до этого достаю тест из коробки и делаю всё по инструкции. С полной уверенностью, что он будет отрицательным, оставляю его в ванной и иду собираться на работу. Минут через пятнадцать возвращаюсь, чтобы сделать макияж. Бросаю беглый взгляд на бело-синюю полоску рядом с куском туалетного мыла, и у меня дрожь пробегает по спине.

— Две полоски, — хлопая глазами, проговариваю я вслух и сама себе не верю. — Какого чёрта? Две полоски…

Из груди вырывается истерический смешок. Ноги холодеют от страха. Мысли хаотично мечутся в голове. Я беременна? Серьёзно? Быть того не может! Слёзы катятся по щекам. Я сжимаю тест в руке и сползаю по стене на пол. Чувствую себя одновременно и очень счастливой и дико напуганной. Я буду мамой! Господи Боже…

Слышу, как шумит входная дверь.

— Вер, ты дома? — кричит Марат из прихожей.

— Дома! — отзываюсь я.

— А я, представляешь, права оставил в другой куртке. Вот был бы номер, если б ДПСники тормознули, — он заглядывает в ванную и бросает на меня удивлённый взгляд. — А ты чего тут?

— А я беременна! — выдаю я подвывая. Марат с полминуты анализирует услышанное.

— Беременна? — уточняет на всякий случай. Я киваю.

Марат садится передо мной на пол и обнимает.

— Верунчик, это же круто! — смеётся и целует меня. — Ты чего плачешь, дурочка? У нас ведь получилось!

— А моя косметология? — всхлипываю я. — У меня ведь только-только всё начало получаться.

— Разберёмся со всем, — отвечает он, вытирая мои слёзы. — Всё будет хорошо, Верунчик. Теперь всё точно будет хорошо!

Часть 6 «Неизбежность» 6.1

Марат

Мы с Альбиной сидим в машине недалеко от её дома. Оба молчим, не решаясь начать тяжёлый разговор. Из-за холода снаружи окна запотевают, создавая ощущение, будто мы отрезаны от целого мира.

— Какой срок? — спрашиваю я, обрывая мучительную тишину.

— Тринадцать недель, — отвечает она почти шёпотом.

Меня будто обухом ударяет по голове. Тревога в душе оборачивается паникой. Слышал от Эльвиры, что аборт на таком сроке делать уже противозаконно.

— Бля…ха от ремня, — обречённо провожу рукой по лицу. — Когда ты узнала?

— Какая разница? — отвечает она каким-то упрямым тоном. Бесит!

— Когда. Ты. Узнала?! — кричу я, поворачиваясь к ней. Она вжимает голову в плечи, испуганно моргает.

— Месяц назад, — отвечает дрожащим голосом. На глазах её выступают слёзы.

— Какого?.. Почему ты раньше мне не сказала, Альбина?! — ору уже в голос, не переживая, что меня кто-нибудь может услышать

— Я испугалась, — всхлипывая отвечает она. — Подумала, ты пошлёшь меня на аборт.

— Конечно послал бы! — отвечаю жёстко и грубо. — А на что ты рассчитывала? Ты бухого меня затащила в койку, а теперь строишь из себя невинность!

Альбина закрывает лицо руками и начинает причитать.

— Я думала, что сама справлюсь без твоей помощи. Но меня с работы уволили. Новый технолог вообще ни во что не ставил. Я малюсенькую ошибку в отчёте допустила, он из-за этого скандал раздул. Теперь я не знаю, что мне делать, Марат.

Слушаю её и почему-то совсем не удивляюсь. Что и говорить, работник она так себе: рассеянная, недалёкая. Не у каждого хватит терпения возиться с ней.

— Когда тебя уволили? — спрашиваю чуть спокойнее. Возможно, всё-таки не всё ещё потеряно.

— Две недели назад, — лепечет она елё слышно.

— Ты можешь попытаться оспорить решение об увольнении. По закону раз ты беременна, тебя не могут просто выгнать.

Она бросает на меня обречённый взгляд.

— Мне стыдно признаваться. Все ведь знают, что у меня никого нет.

— Ты совсем, что ли, того? — качаю я головой. Просто оторопь берёт. — Не понимаешь своё положение? Или думаешь, раз ты залетела, то я теперь брошу жену и буду жить с тобой.

Альбина начинает подвывать ещё громче. И до меня доходит, что именно на это она и рассчитывала.

— Как ты можешь, Марат? Это же и твой ребёнок тоже? Пожалуйста, не веди себя так, будто ты совсем ни причём.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не послать её. Жду, когда она немного успокоится.

— Альбин, давай на чистоту, — говорю, тяжело вздохнув. — Я тебе когда-нибудь говорил, что ты мне нравишься? Обещал что-нибудь? Давал какие-то знаки? Делал намёки?

— Нет, — отвечает она, поджимая губы.

— Признаю, я повёл себя, как мудак, позволив себе переспать с тобой. И мне очень жаль, что ты забеременела, — продолжаю, глядя куда-то мимо неё. — Но я тебе сразу после той ночи сказал прямо, что люблю свою жену и не собираюсь от неё уходить. Ты помнишь это?

— Помню, — кивает она.

— Скажу, как есть, без прикрас. Если бы ты пришла ко мне сразу, как узнала, я бы оплатил тебе аборт. Но сейчас я без понятия, чем тебе помочь. Ты очень сильно просчиталась. Я не какой-нибудь там олигарх. У меня ипотека и два кредита. После того как я ушёл с завода, мне еле удаётся свести концы с концами.

Стыдно говорить ей всё это. Но это то, как обстоят дела в моей жизни сейчас. Я действительно едва вывожу всё. Я бы никогда не признался в этом Вере, потому что люблю её и не хочу, чтобы она переживала. Но Альбина — другое дело. Да, раньше я сочувствовал ей и испытывал вину. И если бы она пришла ко мне вовремя, то наши с ней отношения могли бы остаться неизменными. Но она полностью отдавая себе отчёт, дождалась, когда будет поздно прерывать беременность. И у меня есть все основания полагать, что сделала она это для того, чтобы разрушить мой брак и привязать меня к себе. Зная об этом, я не могу позволить себе жалость в отношении её.

— Я не просчиталась, — отвечает она, опустив взгляд. — Потому что это был не расчёт. Я ведь люблю тебя, Марат. И мне без разницы, сколько ты зарабатываешь. Думаешь, я денег у тебя пришла просить? Да я просто увидеться хотела, потому что соскучилась.

Слёзы вновь катятся по её щекам, но я им не верю. Зачем-то же она рассказала мне об увольнении. Нет, Альбина хоть и притворяется дурочкой, но совсем неглупая. Она, неплохо меня изучив, давит на совесть, пытается манипулировать. Прямо сейчас мне хочется просто уйти, и я боюсь лишь одного: что она пойдёт к Вере и всё ей расскажет.

— Так чего ты хочешь от меня? — спрашиваю я, терпеливо глядя на неё.

— Сходи, пожалуйста, со мной на УЗИ, — отвечает Альбина, жалостливо выгибая брови.

— Исключено! — отрезаю я. — Ты это как себе представляешь? Я при живой жене пойду с чужой женщиной на УЗИ?

— Ну, пожалуйста, Марат, — она шмыгает носом. Губы вновь начинают дрожать. — Я запишусь в частную клинику на раннее-раннее утро. Тебя ни одна душа не увидит, а если увидит, то не узнает.

— Ай, ладно! Хрен с тобой, — соглашаюсь я. — Но это первый и последний раз. Больше я никуда с тобой ходить не буду. Поняла?

— Поняла, — кивает она, довольно улыбаясь.

Я мысленно начинаю жалеть, что согласился.

6.2

— Марат, у тебя всё хорошо? — спрашивает меня мама полушёпотом.

Мы стоим с ней на кухне. Я разливаю чай по кружкам, она из духовки достаёт шарлотку. И всё вроде бы ничего, но тон её сулит явные неприятности.

— Да вроде бы, — отвечаю я, оборачиваясь. — А к чему ты спрашиваешь?

— У подружки моей Альфии дочка тебя видела в гинекологии с какой-то незнакомой девушкой, — говорит мама и внимательно смотрит на меня.

У меня холодная дрожь пробегает по спине. Вот знал же, что не стоит мне тащиться с Альбиной на это УЗИ. Надо было просто денег дать и послать куда подальше. Решил, что в нашей большой деревне можно что-то от кого-то скрыть. Наивный.

— В какой гинекологии? — изо всех сил стараюсь изобразить удивление. — Я уже и не вспомню, когда в последний раз в больницу ходил. Обозналась, наверное, знакомая твоя.

— Наверное, обозналась, — соглашается мама, но в голосе всё ещё звучит недоверие.

Понимаю, что мой ответ её не особо убедил. Впрочем, мама не из тех, кто разносит сплетни. Было бы куда страшнее, если бы я попался на глаза знакомым Эльвиры. Прислушиваюсь к голосам в зале. Там Вера разговаривает с отцом. Я гадаю, был ли мамин вопрос о беременности Веры такой же провокацией или она всерьёз полагает, что та может быть в положении. Я раньше об этом не задумывался, но это вполне возможно. У нас ведь не было никаких проблем со здоровьем. Да и в последнее время мы не особо переживали о контрацепции. Когда я представляю себе нашего с Верой ребёнка, меня переполняет восторг.

Но вместе с этим невольно в голову приходят мысли о ребёнке Альбины. Я не могу думать о нём, как о своём. Наверное, всё дело в том, что Альбина сама мне чужая. Я никогда её не любил, а теперь начинаю тихо ненавидеть. Не представляю, как быть дальше. Я более чем уверен, что эта просьба с УЗИ не последняя. Что за ней последуют ещё и ещё. И вероятно, с каждым разом, она будет требовать от меня всё больше денег и внимания. А потом малыш появится на свет и тогда уже невозможно станет скрывать от людей, чей он.

Есть вероятность, что она беременна всё-таки не от меня. Это было бы для меня спасительным вариантом. Можно было бы сделать тест ДНК. Однако, из практики Эльвиры я помню, что такие тесты нельзя проводить без согласия матери. А Альбина, если я выскажу свои сомнения, может согласия не дать. И вообще поднимет скандал. Люди сопоставят факты: в какое время мы вместе работали, когда уволились, и всё станет очевидно. У меня появляется чувство, что все мои попытки скрыть правду бессмысленны. А если меня всё равно однажды разоблачат, то нет смысла трястись и бояться этого каждую минуту. Всё, что мне остаётся — быть Вере нормальным мужем и надеяться, что когда неизбежное произойдёт, то она рассудит мудро. Ну, или во всяком случае выслушает меня.

Тем более, что помимо этого самого разоблачения у меня достаточно других поводов для беспокойства. Отцу нездоровится. На новой работе тоже не всё так гладко, как хотелось бы. За Верой опять же нужен глаз да глаз, чтобы она ненароком не нажила себе неприятностей со своим бизнесом. Я понемногу отпускаю ситуацию, и мне становится легче.

По дороге домой Вера просит остановить у аптеки. Смотрю на неё с подозрением.

— Накуплю тестов, сделаю и всей родне разошлю, чтобы больше не спрашивали! — поясняет она раздражённо.

— Да ладно тебе, Вер, — пытаюсь успокоить её. — Мама не имела в виду ничего плохого.

— Марат, я всё ещё считаю, что в прошлый раз именно из-за таких вот замечаний у меня и случился бзик на этой теме. Я всё прекрасно понимаю, город у нас маленький, заняться людям нечем. Но я не героиня телешоу. Я живой человек, и хотела бы чтобы остальные люди вокруг меня были хоть немного тактичнее.

— Поверь мне, я бы тоже этого хотел, — отвечаю, вспоминая замечание мамы.

К счастью, дома Вера забывает, что собиралась сделать. А я не напоминаю, чтобы не триггерить. Она садится за свой ноутбук и до самой полуночи шерстит специализированные сайты по продаже оборудования. В последнее время она всё чаще заговаривает, чтобы открыть ещё одну точку. Пока что её идея всё ещё на этапе подготовки, но нет никаких сомнений, что она непременно воплотит её в жизнь.

— Малыш, пойдём спать? — я обнимаю её сзади за плечи.

— Да, сейчас, — кивает она. По голосу ясно, что она полностью в своих мыслях.

— Знаешь, я тут подумала, чисто теоретически. А что если мне расширить спектр предоставляемых услуг? — Вера смотрит на меня в ожидании. Я только пожимаю плечами.

— Вер, я в этом не особо понимаю. Но если решишь что-то поменять, помогу, чем смогу.

Она отводит взгляд и вздыхает. Я перевожу ноут в режим сна и веду её в кровать.

Раньше, когда я думал, что в жизни жены я занимаю отнюдь не первое место, чувствовал какую-то почти детскую обиду. Теперь думаю, что уж лучше так. Она увлечена своим делом и готова отдавать ему всё своё время. Она не требует моего внимания, как та же Альбина, которая вбила себе в голову, что любит меня, и пытается теперь повиснуть у меня на шее. Порой я думаю даже, что Вера может быть счастливой и без меня. Но именно то, что она выбрала при этом жить со мной, и заставляет чувствовать себя особенным. Едва ли Альбина сможет когда-либо понять такой ход мыслей.

6.3

Я уезжаю на работу рано утром, когда Вера ещё спит. Однако так и не доезжаю до офиса. На заправке не обнаруживаю водительских прав на обычном месте, в бумажнике, так что приходится вернуться домой. Не знаю, дома ли ещё жена, так что открываю дверь своим ключом. Вижу её пальто в прихожей и понимаю, что дома.

— Вер, ты дома? — кричу, чтобы обозначить своё присутствие. — А я ключи забыл, представляешь?

Обхожу комнаты и кухню, но не вижу её. Заглядываю в приоткрытую дверь ванной и вижу её на полу в обнимку с полотенцем. Она плачет навзрыд. У меня всё холодеет внутри. Первая мысль: «Она знает! Точно знает». С полминуты я стою на месте как вкопанный. Не знаю, что делать. Потом выдыхаю и толкаю дверь. Я знал, что однажды это случится. Так чего теперь прятаться. Настал день расплаты за грехи.

— Вер, а ты чего тут?

— Марат, я беременна! — отвечает она сквозь слёзы.

— Ты беременна? — повторяю я, с трудом соображая от волнения. — Так это же хорошо!

Будто камень падает с души и от этого мне вдвойне радостно. Я сажусь рядом с ней и обнимаю её. Улыбаюсь и вытираю слезы с щёк. Она смотрит на меня перепугано.

— А как же теперь моё дело? Только всё начало получаться!

Слёзы снова катятся из глаз. Я прижимаю её к груди, глажу по голове. Сердце стучит громко. У нас с ней будет ребёнок! Уже не гипотетически и не когда-нибудь, а очень скоро. Прямо сейчас он там у Веры под сердцем. Наш маленький малыш!

— Ну-ну, Вер, успокойся. Мы с тобой будем родителями, как мечтали. Всё будет хорошо.

Она только качает головой. Уже очень давно я не видел её настолько растерянной. И я отчасти понимаю её страхи. Её маленький бизнес целиком держится на ней, и если она не сможет работать, то больше будет некому.

— Ты не понимаешь, — качает головой она. — В моё отсутствие место могут занять конкуренты.

Тон её становится почти обречённым.

— Но ты ведь, наверное, можешь обучить кого-нибудь? — в качестве хоть какого-то решения предлагаю я. Вера бросает на меня злобный взгляд и закатывает глаза.

— Думаешь, всё так просто?

— Нет, Вер, я пытаюсь тебя приободрить как-то, — признаюсь я, опустив взгляд.

Она неожиданно касается моих волос и взъерошивает их.

— Спасибо, — говорит, шмыгая носом. — Блин, чего-то я и вправду расклеилась. Радоваться надо, а я реву, дурочка.

Слышу в её голосе улыбку. Кажется, успокоилась.

Поглаживаю её по плоскому животу, а потом поднимаю на ноги. Она бросает взгляд на своё заплаканное отражение в зеркале и качает головой.

— Н-да, красотка, — вздыхает и берётся за одну из своих кисточек для макияжа. Улыбаюсь и качаю головой. Вот это моя боевая Вера!

— Я снаружи буду ждать, — говорю, выходя из ванной. — Как будешь готова, выходи. Я тебя отвезу.

Оставляю Веру в салоне и еду на работу. Мне хочется обзвонить всю родню и поделиться счастливой новостью. Чувствую, будто мне внезапно стало всё по плечу. Ведь у меня будет сын или маленькая дочка!

Но кое-что всё же оказывается способно омрачить мою радость. Альбина отправляет мне сообщение с просьбой приехать к ней. Я набираю её номер с намерением высказать ей всё, что думаю.

— Алло? — произносит она сипло в трубку.

— Альбина, я работаю и не могу к тебе приехать! — почти кричу я.

— Марат, мне так плохо, — начинает жаловаться она. — Меня всё время тошнит. Я даже за мамой не могу нормально ухаживать.

— Попроси знакомых, — отвечаю я безразлично.

— Марат, пожалуйста, помоги мне, — она начинает всхлипывать. — Я несколько дней не ела нормально. Сил совсем нет. Голова кружится. Я просила подруг меня навестить, но у них дела.

— У меня тоже дела. Я ведь уже сказал тебе. И вообще, не ты ли мне клялась что больше ни о чём меня не попросишь?

— Это непредвиденные обстоятельства. Я не думала, что мне будет так плохо.

— Альбин, а ты вообще когда-нибудь думаешь?

Она не отвечает. Почти минуту я слышу лишь её завывания из трубки. Уже собираюсь завершить звонок, но она вдруг начинает причитать:

— Как ты можешь быть таким злым к матери своего будущего ребёнка? Я ведь совсем немного прошу. Просто приедь ненадолго и побудь со мной. Я совсем одна с больной матерью. Денег нет. На работу не берут никуда. Мне так плохо, что иногда даже жить не хочется! Просто сжалься надо мной, раз уж не любишь. Хотя бы ради малыша.

У меня волосы встают дыбом от её аргументов.

— Альбин, знаешь, я чем больше с тобой общаюсь, тем меньше сочувствия ты у меня вызываешь, — отвечаю сдержанным тоном. — Мне начинает казаться, что ты намеренно залетела от меня. Будто ждала удобного случая.

— Это не так! — пытается возразить она, но я продолжаю.

— Я самого себя ненавижу, что мне приходится думать о ком-то подобным образом. Но именно на это ты меня вынуждаешь своим поведением. Ты называешь себя матерью моего ребёнка? Только вот что, у нас с Верой получилось зачать только после года попыток. А ты вдруг залетела после одного раза, который я, к слову, помню с трудом. Как-то странно, не находишь? И да, ты не ослышалась — моя жена беременна. Так что, если ты рассчитывала, что я буду скакать вокруг тебя, как шаман с бубном, то ты ошиблась. Она мать моего ребёнка и моя законная жена!