Измена. Простить нельзя уйти Карма Элис

Часть 7 «Слепая вера» 7.1

Вера

— Мам, я беременна! — говорю и не верю собственным словам. Слышу какой-то шум в трубке. Она телефон, что ли уронила?

— Господи Боже, наконец-то! — произносит мама, а после начинает засыпать вопросами.

— Мам-мам, успокойся, — прерываю я её. — Я толком сама ещё ничего не знаю. Даже какой срок. Мы ведь как-то в последнее время и не старались даже. Само собой случилось.

— Ну, так запишись к доктору, — произносит мама назидательно, будто я сама не догадаюсь.

— Я уже, — отвечаю. — Ты не волнуйся. Как будут новости, я тебе напишу.

— Слушай, а может, мне приехать? — спрашивает она озадаченно.

— Зачем?

— Ну как, помочь по дому. Мало ли… Тебе беречься надо сейчас. Ранний период самый опасный.

— Да всё хорошо, мам. Мне Марат, если что, поможет. Он вообще в последнее время не отходит от меня.

— Ладно, как знаешь, — смиренно вздыхает мама. — Но имей в виду, что есть вещи, которые мужчинам лучше не знать.

— Да будет тебе, — смеюсь я. — Не такие у нас с ним отношения. Это же мой Марат, у нас друг от друга нет секретов.

— Секреты всегда есть, — предупреждает мама зловеще.

Я только вздыхаю и пожимаю плечами. То, что она мужчинам не доверяет — это факт известный. Обожглась в отношениях с отцом и теперь боится. Но я с самого начала старалась не переносить родительский опыт на свою семью. Мы с Маратом совсем другие. И пусть порой он, как в случае с работой, не договаривает, но делает это исключительно для того, чтобы сберечь мои нервы.

Мне казалось, что самое ужасное во время беременности — это токсикоз. Но после того, как он закончился я поняла, что перепады настроения на самом деле проживать ничуть не легче. Особенно на работе трудно держать себя в руках. Клиентки разные попадаются. Некоторые как будто специально стараются вывести из себя. Хорошо хотя бы Марат к моим закидонам относится спокойно и вообще постоянно поддерживает.

— А мы пол сможем узнать? — спрашиваю я перед УЗИ.

— Вер, я не доктор, конечно, но нам, по-моему, ещё рано. Пол неделе на двадцатой определяют.

— Ты-то откуда знаешь? — удивляюсь я.

— А сколько, думаешь, у меня сестёр? — улыбается Марат смущённо.

— Сколько?

— Гораздо больше, чем братьев, потому некоторые вещи для меня совсем не новость.

Наверное, мне и вправду повезло, что Марат интересуется моим физическим и моральным состоянием. Я вспоминаю, как Эльвира и Наташа жаловались на своих мужиков, что они совсем не помогают им с детьми и почти не участвуют в воспитании. Полагаю, что мне не стоит бояться подобного.

* * *

— Вера, у вас получилось! — Анютка обнимает меня. Её малышка улыбается мне из коляски.

— Знаешь, я долго не могла понять, что ты имела в виду, когда говорила, что нужно расслабиться, — признаюсь я. — А теперь до меня наконец-то дошло.

— Я бы хотела это более популярно объяснить, если бы только могла. Но к сожалению, некоторые вещи нужно просто почувствовать, — Аня вздыхает и толкает коляску вперёд. — А вы надолго приехали?

— Да завтра уже обратно, — разочарованно вздыхаю я. — Марата опять приняли на завод. Так что он постоянно на стрёме. На день-то еле согласился. Мне нужно было здесь со знакомыми по курсам встретиться. Ищу замену себе на время декрета.

Я с упоением поглаживаю себя по округлому животу. Никогда бы не подумала, что это настолько приятное чувство. Мой малыш растёт очень быстро, и моё тело сильно меняется. Но я бы ни за что не отказалась от этого. Я буду мамой — и это невероятное счастье.

— Вы пол знаете уже? — спрашивает Анютка, выводя меня из раздумий.

— На последнем УЗИ не видно было, — с улыбкой отвечаю я, вспоминая. — Нам сказали, бывает так. Малыш скрытничает, не хочет показываться.

— А ты сама-то, как думаешь?

— Марат, считает, что будет мальчик, а мне всё равно, — я пожимаю плечами.

— Я, как мне кажется, с самого начала знала, что у меня будет девочка, — смеётся подруга. — На мороженое-пирожное тянуло постоянно. Да и по циклу выходило, что девочка.

— Сколько всего нового я от тебя узнаю, — удивляюсь я, глядя на неё.

— Как говорится, обращайтесь! Передам мудрость поколений: мамы гинеколога и двух старших сестёр, — Анюта подмигивает мне, а после склоняется над коляской.

В груди разливается приятное чувство от мысли, что скоро мы также сможем гулять. И хотя перед этим нас ждёт довольно тревожный период, я верю, что мы справимся. Я провожаю подругу с дочкой до подъезда и набираю Марату. Линия оказывается занята. Приходится набирать снова и снова. Внутри появляется беспокойство. С кем он так долго болтает?!

Стараюсь не накручивать себя, понимая, что по работе ему могут звонить и в выходные. Но неприятный осадок остаётся.

— Кто тебе звонил? — интересуюсь я, когда дозвониться всё же получается.

— Да так, по работе, — нервно отвечает он, подтверждая мою догадку. — Ты закончила уже?

— Ага, у Аниной малышки дневной сон, так что они пошли домой. Я уже не стала заходить, чтобы не мешать.

— Хорошо. Сейчас приеду забрать тебя, — произносит Марат, и у меня на лице появляется улыбка. Всё-таки какой же он у меня замечательный.

— Марат? — я смотрю на его фото на заставке.

— Что? — с интересом спрашивает он.

— Я люблю тебя, — отвечаю, прижимая трубку к уху.

— Ты чего это? — удивляется муж.

— Да просто так, — вздыхаю я, отчего-то чувствуя легкую грусть.

— Я тоже люблю тебя, малыш. Скоро буду.

7.2

— Марат! — кричу я из прихожей. — Помоги, пожалуйста, сапоги застегнуть.

Муж спешит ко мне. Присаживается на корточки и застёгивает молнию.

— Может, ботинки наденешь всё-таки? — спрашивает, поднимая на меня глаза. — Опять ведь ноги отекут.

— Да всё нормально будет, я на пару часиков всего, — отвечаю улыбаясь. — Посидим в кафешке, чай попьём, посплетничаем.

— Тогда давай я хотя бы отвезу тебя? — говорит поднимаясь.

— Да не надо, я уже такси вызвала. Просто отдыхай, отсыпайся. А то не глаза, а чёрные дыры уже.

Марат кивает, хотя по лицу вижу, что мои аргументы его не успокоили. Слышу, как в его кармане вибрирует телефон. Муж нервно вздрагивает. Это происходит уже некоторое время. Поначалу я даже боялась, что это из банка звонят, чтобы сообщить о просроченной задолженности. Но проверка состояния ипотеки и кредитов показала, что всё в порядке. Как и обещал, Марат платит всё вовремя. Мне хочется спросить его в чём дело. Но я решила, что лучше дождаться, когда он сам расскажет. В конце концов, у меня нет оснований не доверять ему.

— Ну всё, я побежала, — целую его и закидываю ремешок сумки на плечо.

Марат обнимает меня, потом касается живота.

— Давайте, осторожнее. Сын, смотри за матерью.

Издаю смешок и выхожу за дверь. Тревожно за него, но я понимаю, что иногда мужчине нужно просто дать больше личного пространства. Он в последнее время очень много старался для меня и малыша. Из-за большого срока я почти не работаю сама, так что стала получать меньше денег. Но Марат справляется. И даже ремонт в детской полностью сделал сам. Понимаю, что это не просто — нести за всё ответственность, ещё и терпеть мои беременные гормоны. Я просто рада, что он рядом и позволяет мне ни о чём не беспокоиться.

Посиделки с моими мастерами — это способ для меня самой немного отвлечься и развеяться, а ещё попытка дать Марату передышку, один спокойный вечер, который он может провести с самим собой.

— Вера, ты так хорошо выглядишь, — замечает Настя, одна из моих мастеров.

— Приходится, — усмехаюсь я, чувствуя смущение. — Кто бы ко мне пришёл, если бы я выглядела неухоженной. Кстати, лайфхак вам для успешного ведения дел.

Девчонки смеются, но соглашаются. А я смотрю на них и радуюсь, что смогла построить свою команду. Теперь я могу со спокойной душой провести несколько месяцев дома и не переживать, что дело, в которое я вложила столько сил и средств, просто загнётся. Если уж на то пошло, то поводом для наших посиделок стал именно мой условный декретный отпуск, в который девчонки вырвались меня проводить. Это жутко приятно. Вдвойне от того, что такой коллектив я собрала себе сама. Мы очень душевно проводим время, а после я возвращаюсь домой в приподнятом настроении. Даже малыш в животе расходится — становится очень активным.

Открываю дверь своим ключом и ощущаю винный запах. Прохожу в зал и нахожу мужа дремлющим перед телевизором. Щёлкаю пультом и укрываю Марата пледом. Потом иду на кухню. Вижу початую бутылку вина, откупориваю и вдыхаю аромат. Эх, я б сейчас тоже жахнула, если б можно было. Усмехаюсь этой мысли и убираю вино в холодильник. Замечаю телефон Марата на столе. Он его в последнее время вообще из рук не выпускает. Любопытно, но ему будет неприятно, что я проверяла его мобильный. Просто откладываю его в сторону, чтобы вытереть крошки со стола. И именно в этот момент на телефон приходит сообщение.

Переворачиваю трубку и читаю бегущей строкой сообщение: «Девочка, три пятьсот, пятьдесят два сантиметра…» В висках начинает пульсировать. Вспоминаются недавние звонки с несохранённого номера. Могу поклясться, что именно с этого.

— О, Вер ты вернулась уже? — муж заглядывает в приоткрытую дверь, видит свой телефон в моей руке и бледнеет. И его реакция оказывается красноречивее любых слов. Я вижу вину в его взгляде, перечитываю доступную часть сообщения, и у меня внутри всё холодеет.

— Что это значит, Марат?! — дрожащими руками я протягиваю мужу телефон. Слёзы застилают глаза.

— Малыш, успокойся, я тебе сейчас всё объясню.

— Разблокируй телефон! — произношу резко.

— Слушай, давай успокоимся и сядем. Помни, тебе нельзя волноваться, — пытается урезонить меня муж. — Это просто ошибка.

— Разблокируй свой чёртов телефон! — кричу я истерически.

Он дрожащими руками берёт трубку и вводит пароль. Я открываю сообщения и читаю: «Девочка, три пятьсот, пятьдесят два сантиметра. Я подумала ты должен знать. Марат, мы с малышкой очень ждём твоего звонка». Нет, тот кто писал это сообщение явно не ошибся адресатом. Чувствую, как земля уходит из-под ног. Опираюсь рукой на стол и потихоньку сажусь. Марат спешит ко мне, но я выставляю другую руку не давая ему приблизится.

— От кого это сообщение? Что всё это значит, Марат?! У тебя дочь? Ты что, бабу себе завёл на стороне?!

Я сама не верю в то, что произношу. Это всё звучит как какой-то бред. Марат, мой идеальный любящий муж, мне изменяет? В висках стучит. Я стараюсь дышать ровно, держать себя в руках. Я и так сегодня заставила моего кроху поволноваться. Но эмоции всё равно рвутся наружу. Как он мог? Когда успел? Чего ему не хватало? Что я сделала не так? Слёзы появляются на глазах и стекают по щекам.

— Вер, выслушай меня, — произносит Марат усаживаясь на стул напротив. — Возможно, это и не мой ребёнок вовсе. Этой девице нельзя доверять.

— Марат, ты себя слышишь вообще?! — взвизгиваю я. — Что значит «возможно, не твой»?! Если ты произносишь это слово «возможно», это уже говорит о том, что ты трахался с кем-то на стороне! Ты думаешь для меня сейчас есть разница, твой он на самом деле или не твой?! Мне больно, Марат. Ты мне нож вонзил исподтишка! Я не знаю, как мне быть теперь!

— Вер, прости, — он падает на колени к моим ногам. — Милая, дорогая, хорошая моя… Прости меня. Это было всего раз, я клянусь!

Я вижу слёзы в его глазах, а ещё страх. Он очень сильно боится меня потерять. Но у меня просто не укладывается в голове, если Марат так боится, то как он мог так поступить со мной?

— Уходи, Марат, — шепчу, почти не соображая. — Видеть тебя не могу.

7.3

— Вера, постой! — Эльвира хватает меня за руку. — Да постой же, дурная! Куда ты собралась на ночь глядя?

— Отпусти! — одёргиваю руку. — Не могу оставаться здесь. Противно.

— О ребёнке хотя бы подумай, — говорит она, сильнее сжимая запястье.

Я инстинктивно кладу руку на живот, будто защищаясь. Никогда бы не подумала, что буду воспринимать Марата, как врага.

— А он почему о нём не подумал? Как он мог нас предать? — шепчу, глядя куда-то в пустоту.

— Вер, просто успокойся. Знаю, это тяжело. Но не ты первая, не ты последняя. Мужики есть мужики. Им свою пипирку сунуть много ума не надо. Идём-ка в кухню. Я тебе чай сделаю успокоительный.

Мне не хочется чая, да и жить, если честно, тоже не хочется. Но Эльвира крупнее меня раза в полтора и на голову выше. Даже с животом и поправившись, я ей уступаю в весовой категории. Да и полицейский опыт её сказывается.

Она ведёт меня в кухню и усаживает на табурет. Гремит чайником, потом воюет с нашей индукционной плитой. Я невольно отвлекаюсь. Беспокоится из-за чайника гораздо легче, чем из-за давшего трещину брака.

— Вот ведь, — с досадой произносит Эльвира и присаживается за стол. — Модерн технолоджи.

Я опускаюсь на стул. Смотрю в одну точку. За фазой истерики наступила фаза апатии. Эльвира, заметив переменившееся настроение, начинает потихоньку расспрашивать. Я рассказываю то, что знаю. А знаю я не так много. По всему выходит, что в то самое время, когда я проходила курсы, у него появилась другая. Примерно в то же время случилось его загадочное увольнение.

— Вер, не может этого быть, — качает головой Эльвира. — Я Марата знаю, не такой он человек.

— Не ты ли говорила недавно, что мужикам много ума не надо, чтобы изменить? — едко усмехаюсь я.

Внутри черным-черно. Не осталось ничего кроме злости. Знаю, Эльвира хочет выгородить брата. И поэтому её я воспринимаю также, как и его.

— Всё равно, — отвечает она. — Тут точно дело нечисто. Может, она приворожила его?

Я гляжу на золовку исподлобья и не верю, что она это всерьёз. Хотя, если подумать, то когда-то она подобное и про меня говорила. И откуда только эта манера перекладывать ответственность за решения людей на сверхъестественные силы?

— Нет, Эльвир, раз он ей ребёнка заделал, значит, хотел, — произношу со вздохом. — И случилось это как раз тогда, когда я отказалась от этой идеи. Решил, видимо, что раз со мной не выходит, можно с другой попробовать.

— Ну, ты тоже не выдумывай, — она смотрит на меня с сомнением.

— А что мне ещё думать? Сама посуди, жена за порог, а он к любовнице.

Эльвире не остаётся ничего кроме как снова тяжело вздохнуть. Её телефон издаёт сигнал о сообщении. Она заглядывает осторожно, потом бросает на меня тревожный взгляд.

— Марат? — предполагаю я, поднимаясь, чтобы выключить плиту.

— Марат, — подтверждает она. — Он, как вы поскандалили, сразу к нам пошёл.

— Можешь передать ему, что завтра я съеду, — каким-то чужим голосом произношу я. — Так что может приводить свою лахудру. У нас и детская комната для её ребёнка приготовлена.

— Вер, ты чего? — Эльвира бледнеет.

Руки у меня опять начинают трястись. Ставлю чайник обратно на стол от греха подальше.

— Я хочу подать на развод, — отвечаю, не глядя на неё.

— Ты не пори горячку. Успокойся, подумай. И с переездом тоже. Тебе не сегодня завтра в роддом. Не в том ты положении, чтобы как стрекоза скакать туда-сюда. Он, конечно, не прав. Он и сам это понимает. К нам пришёл белый весь, трясётся будто призрака увидел. Я его ещё потом отругаю и присмотрю за ним, если что. А ты просто сосредоточься на малыше пока. Глядишь, всё само собой рассосётся как-нибудь.

Я слушаю её и не понимаю, как всё может рассосаться? Любовница моего мужа сегодня родила дочку. Едва ли наша жизнь может стать прежней. Даже если Марат не признает её, это никак не отменит её существование. Она будет расти с каждым днём всё больше и больше, пока однажды не начнёт всё понимать. И в её глазах он, я и наш сын навсегда останемся плохими людьми, что обошлись с ней несправедливо. Почему-то сейчас мне больше всего жаль даже не себя, а эту малышку. Она только появилась на свет, а уже стала проблемой для взрослых.

Эльвира долго не уходит. Только когда я начинаю откровенно раздражаться, она наконец сдаётся. Но обещает прийти завтра с утра. Я согласно киваю, лишь бы выпроводить её. Закрываю за ней дверь и начинаю собирать вещи. Беру только самое необходимое. Потом звоню Насте и прошу её об услуге.

— Можешь, пожалуйста, отвезти меня к маме? Это срочно. Я заплачу.

— Случилось что-то? — спрашивает она беспокойно.

— Да, но это не телефонный разговор.

— Поняла, — говорит она. — Сейчас приеду.

Спустя полчаса мы уже мчим по ночной трассе прочь из города. В динамиках играет какая-то ночная романтическая подборка с радио. Я почти не плачу, только шмыгаю носом иногда. Настя беспокойно поглядывает на меня.

— Вер, ты если вдруг рожать соберёшься, ты мне скажи, ладно? — бросает она.

— Насть, не переживай. Я вроде пока не собираюсь. Да и роды это долгий процесс, пока воды отойдут, пока схватки начнутся. Мы при желании ещё два раза туда-обратно скататься успеем.

Настя нервно усмехается. Я вздыхаю и отворачиваюсь к окну. Совсем не так должен был закончиться этот день.

Часть 8 «Начало конца» 8.1

Марат

Мне казалось, если Вера узнает правду, я смогу ей всё объяснить. Это была ошибка. Она уже в прошлом. Я всё осознал и не собираюсь повторять то, что сделал. Я думал, что мы сможем пережить это вместе. Но заблуждался.

Я задрёмываю всего на пару минут, а когда прихожу в себя, слышу шум на кухне. Понимаю, что Вера вернулась. С полминуты лениво потягиваюсь под тёплым пледом. Думаю, что в этом вся Вера — заботливая и любящая. Я всегда буду ей благодарен за то, что из всех мужчин она выбрала меня. Я очень боюсь потерять её. Осознание этого заставляет оглядеться по сторонам в поисках телефона. В последнее время Альбина не перестаёт донимать меня звонками. Я заблокировал уже несколько её номеров.

Поднимаюсь и иду на кухню. Заглядываю в приоткрытую дверь. Вера вздрагивает от звука моего голоса. Я вижу в её руках свой телефон и понимаю, что то, чего я так боялся, случилось…

Я в ступоре сижу на кухне в квартире сестры. В голове нет ни единой мысли, лишь кромешный мрак. Ильяска бегает вокруг, радуясь моему приходу. Его отец периодически отсылает его в зал, чтобы не мешался.

— Ты не переживай, — успокаивает меня параллельно. — Эльвира ушла к вам, так что всё нормально будет.

Я не представляю, может ли всё быть нормально между нами. Разочарование во взгляде Веры оказалось красноречивее любых слов. Она даже не дала мне толком объясниться, просто выставила меня за дверь. Я не стал спорить с ней. Но не потому, что не хотел, а потому что побоялся, что сделаю только хуже. Уже придя сюда, я несколько раз порывался вернуться. Но, дойдя до двери, останавливал себя. Сейчас мы оба на взводе, нам нужно сначала остыть.

Слышу, как скрипит замок входной двери. Сердце громко ухает в груди. Поднимаюсь и словно зомби иду в прихожую. Эльвира появляется на пороге с отрешенным взглядом. Замечает меня и суровеет. Хватает с вешалки длинную металлическую ложку для обуви и замахивается на меня. Я едва успеваю выставить руку, защищаясь. Узкая металлическая полоска ударяется о предплечье, оставляя красный след и жгучую боль.

— Кобелина! — шипит сестра. Её муж быстро закрывает дверь в зал, лишая любопытного Ильяску возможности наблюдать ругань взрослых. Сам же бросается к жене.

— Эльвир-Эльвир, ты чего? Покалечишь брата. Или решила детство вспомнить?

— Не била я его в детстве! — она бросает строгий взгляд на мужа. — Кто бы мне позволил нашего золотого-бриллиантового Маратика обидеть? И зря, видимо. Может, если бы лупила за проступки, совесть бы появилась у человека!

Она снова замахивается, но муж перехватывает её руку.

— Давай потом вот это всё. Скажи сначала, как она?

— Ожидаемо в истерике. Про развод заикнулась. Ещё сказала, что съедет завтра. «Живи, — говорит. — Со своей лахудрой, как хочешь. Тут вам и детская обустроена». Ты вот объясни мне, как ты умудрился чужой бабе ребёнка заделать? Совсем, что ли, мозгов нет? Уж раз решил гульнуть, так надо было натягивать! Что за инфантильность?!

— Да не собирался я изменять! — кричу я в ответ на её тираду. — Это было один раз по пьяни.

Чувствую, как холодеют руки и ноги. Развод? Она это серьёзно? Ни разу за всё время нашего брака мы не ссорились с Верой до такой степени, чтобы заговорить о разводе. Эта мысль повергает меня в шок. Эльвира, глядя на меня, немного смягчается.

— Так, может, и не твой ребёнок? — говорит задумчиво.

— Может, и не мой, — отвечаю угрюмо.

— А раз ты не уверен, что он твой, так какого хрена ведёшься на чужие провокации?! Эх, Марат-Марат, ты как теленок наивный. Не знаешь, что с бабами нужно ухо востро держать.

Я перевожу взгляд на мужа Эльвиры. Тот кивает, соглашаясь с женой.

— Ладно, теперь уже поздно голову пеплом посыпать. Надо думать, что делать, — вздыхает сестра, а потом поворачивается к мужу. — Секле, сходи, проверь Ильяску. А то чё-то он притих.

Тот уходит в зал, оставляя нас наедине. Чувствую себя будто на допросе.

— Рассказывай давай, — произносит сестра в приказном тоне.

Я невольно повинуюсь. Рассказываю, начиная с наших попыток завести ребёнка и скандала, потом подхожу к Альбине. Эльвира внимательно слушает, периодически что-то тыкает в своём телефоне.

— Это она? — спрашивает, показывая мне страницу Альбины в соцсети.

Я киваю. Сестра качает головой.

— Ну, и шмара. У тебя совсем, что ли, никакого вкуса нет.

— Эльвир, — я смотрю на неё сподлобья. — Мы сейчас что, будем её внешность обсуждать? Я ведь сказал тебе, что по пьяни всё было. Нет и не было между нами ничего серьёзного.

— Ну, ребёнка она от тебя зачем-то ведь решилась родить, — возражает она. — Значит, всё-таки питала надежду.

Хотел бы я понимать логику и мотивацию Альбины. За всё то время пока она была беременна я ни разу ничем не помог ей, за исключением того первого УЗИ. Но она всё равно почему-то решила, что мне есть дело до неё и её ребёнка. Теперь из-за этой женщины рушится моя семья.

— Не знаю, — вздыхаю я обречённо. — Я ей сразу сказал всё, как есть. Что не люблю её и жену не брошу. Но она похоже не поняла.

— Вот оно как? — говорит задумчиво Эльвира. — Понятно. Ладно, разберёмся. Утро вечера мудренее. Я тебе у Ильяски на полу постелю. Постарайся выспаться. Завтра тебе тяжёлый день предстоит.

8.2

Сам не понимаю, как смог уснуть. Вероятно, помогло то, что меня положили с племянником в одной комнате. Он очень перепугался, когда Эльвира начала ругаться. Решил, что из-за него. Пришлось притвориться, что всё хорошо. А потом и вовсе успокоиться ненадолго, чтобы утром попробовать исправить то, что натворил.

Я без конца прокручиваю в голове план действий. Вот я приезжаю домой, поднимаюсь и открываю дверь. Вера скорее всего сразу начнёт кричать. Может, попытаться как-то отвлечь её внимание. Организовать ей миллион алых роз из окна. Хотя она навряд ли поведётся на такую банальщину. Но за цветами всё же стоит заехать. Главное, подобрать правильные слова. Мы в принципе так долго вместе, потому что всегда умели найти общий язык. Я виноват, не отрицаю этого. Но мы ведь счастливы вместе, и у нас скоро ребёнок родится. Это же что-то значит для неё?

Я тяжело вздыхаю, понимая насколько жалко это звучит. Но я не знаю, что ещё ей сказать. Прошлое мне неподвластно, а значит, всё, что я могу, это вымаливать у неё прощения.

С самого момента пробуждения меня не покидает дурное предчувствие. Быстро собираюсь и еду домой, словно счёт идёт на минуты. Почему-то кажется, что оставить её одну вчера было не очень хорошей идеей. Отпираю дверь и с порога замечаю, что её обуви нет на месте. Внутри всё холодеет. Я сбрасываю ботинки и прохожу в комнату. Обхожу дом и убеждаюсь, что её нет. И чемодана её тоже нет. В спальне вещи небрежно разбросаны.

Меня начинает трясти. Когда она ушла? Куда направилась? Я набираю её номер, но он недоступен. Повторяю снова, но результат всё тот же. Придурок! Как я мог оставить её? Будто не знал, на что она способна?! Я с размаха бросаю телефон. Он разлетается на части.

— Чёрт, чёрт, чёрт!

Около минуты я под действием эмоций переворачиваю комнату. Потом, тяжело дыша, опускаюсь на кровать. Провожу рукой по лицу. Мысли в мозгу мечутся хаотично. Нужно найти её! К кому она могла пойти. К маме? К подругам? В первую очередь нужно позвонить тёще. Я лихорадочно начинаю собирать свой телефон по частям. Ругаю сам себя за недальновидность. Внезапно мой взгляд упирается в обручальное кольцо, лежащее на ковре. Сердце пропускает удар. Нет, Вера! Ты не можешь так поступить со мной. В горле встаёт ком. Мозг решительно не желает принимать такой расклад.

— Я исправлю! — повторяю себе под нос. — Я всё исправлю.

К счастью, телефон мой оказывается в рабочем состоянии. Я выбираю из списка контактов номер мамы Веры. Долго слушаю длинные гудки. Когда звонок остаётся без ответа, я набираю снова. Руки трясутся. Я безуспешно пытаюсь совладать с эмоциями.

— Алло? — раздаётся наконец в трубке знакомый голос. Я пытаюсь понять, какой он: приветливый или обвиняющий. Но тёща больше не издаёт ни звука.

— Здравствуйте, — произношу я взволнованно. — Это Марат. А Вера у вас?

По долгому молчанию я понимаю, что она всё знает. Более того, Вера скорее всего меня слышит сейчас по громкой связи. Я решаю пойти ва-банк.

— Вер, я знаю, что ты меня слышишь. Прости меня! Если бы я мог изменить прошлое, сделал бы это. Но подобные вещи не в наших силах. Мне правда очень жаль. До конца жизни я сам себе не смогу простить то, что сделал. Но, малыш, я люблю тебя. Пожалуйста, дай мне ещё один шанс.

Я слышу всхлипы и тяжёлые вздохи в трубке. Сам едва сдерживаюсь. Я в жизни не плакал ни из-за чего, но мне страшно прямо сейчас. Я не представляю, что со мной будет, если потеряю её.

— Веры тут нет, Марат, — отвечает вдруг тёща ледяным тоном. — Не звони сюда больше.

— Постойте! — кричу я в трубку, но звонок прерывается.

Я откладываю свой многострадальный телефон в сторону и закрываю руками лицо. Почти уверен, что эта женщина мне соврала. Скорее всего, Вера просто не хочет меня видеть.

Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем мне звонит Эльвира.

— Ты где? — спрашивает строго.

— Дома, — отвечаю каким-то чужим голосом.

— Помирились?

— Я её не застал. Кажется, она уехала рано утром. Скорее всего к матери.

— Чёрт! — с досадой произносит Эльвира. — Знала ведь, что нельзя её оставлять.

Она тяжело вздыхает.

— Ну, это ничего. Заберёшь, когда время придёт. Сейчас надо с этой твоей шмарой разобраться.

— Эльвир, не надо. Оставь ты её в покое.

— В смысле «не надо»?! — возмущается она. — Ты проблему собираешься решать или нет? Так, я сейчас заеду за тобой. Никуда не уходи.

— Я тут узнала про эту мадаму, — начинает сестра, выезжая с парковки. — Ты знал, что она ни на одной работе подолгу не задерживается? Сейчас вообще похоже на материно пособие по инвалидности живёт.

— Ну, живёт и живёт, — угрюмо пожимаю плечами я. — Дальше-то что?

— Как это «что»? Она же аферистка, Марат! Толком не рабатывала нигде, а теперь так вообще решила тебе на шею сесть!

Я только качаю головой. Понимаю, что нет смысла спорить с Эльвирой. Сестра везёт меня к Альбине домой. Мне жутко неловко возвращаться в это место. Всё это время я, как мог, обходил его стороной.

— Марат?! — Альбина радостно улыбается, завидев меня на пороге. Даже позволяет войти. На Эльвиру смотрит настороженно. Замечаю, какой беспорядок вокруг. Видно сама она не справляется с ребёнком и с больной матерью. Выглядит тоже неважно — растрёпанная, с тёмными кругами под глазами.

Мы невольно проходим на кухню — в маленькой прихожей места для нас троих недостаточно. Вижу старую детскую коляску на кухне. В ней, закутанный в миллион пелёнок, спит маленький ребёнок. Ощущаю себя очень странно, глядя на него. Альбина опускает взгляд в пол и поджимает губы.

— Хочешь подержать? — спрашивает, едва заметно улыбаясь.

— Притормози-ка, подруга, — отвечает Эльвира. — Давай присядем, поговорим.

— О чём? — спрашивает Альбина напряжённо.

— Ты утверждаешь, что это ребёнок Марата, так? — произносит сестра тоном дознавателя.

— Я не утверждаю. Она и так Марата, — чуть обиженно отвечает Альбина.

— Ну, если ты так уверена, значит, не станешь возражать против экспертизы на отцовство?

Альбина меняется в лице. Глаза заволакивают слёзы. Она с надеждой смотрит на меня.

— Марат, о чём она говорит? — спрашивает с дрожью в голосе. Мне становится противно от всей этой ситуации и от самого себя.

— О том, что если ты рассчитываешь на какую-то помощь от Марата, то сначала докажи, что ребёнок его, — отвечает Эльвира.

На лице Альбины появляется возмущение. Она встаёт посреди кухни, прикрывая коляску спиной.

— А ну, пошли вон отсюда! — её голос разрезает тишину. — Не нужна мне помощь от таких людей, как вы! В задницу себе её засуньте. Экспертизы захотели? Будет вам экспертиза! Но тогда, когда вы и думать о ней забудете!

Слова Альбины звучат как проклятье. Дрожь пробегает по спине. Эльвира с довольным видом выходит на лестничную клетку. Видимо, думает, что смогла вывести мошенницу на чистую воду. Я же не знаю, что думать. И чем я вообще занимаюсь, вместо того, чтобы поехать к Вере?

8.3

Страницы: «« « 123456 » »»