Сила крови IV Каменев Алекс

Глава 15

Территория Колоний.

Владений Дома Мещерских.

Зона заражения. 23:35

Двое солдат в костюмах химической защиты осторожно сгружали статую с подвижной платформы. Ночное небо смотрело вниз яркими звездами и неполной луной, давая достаточно освещения, чтобы не пользоваться прожекторами.

— Осторожней, и чуть правей, — указал Карл, голос из-под маски прозвучал глухо, но бойцы его поняли.

Небольшая коррекция и тяжелый постамент утвердился в точно намеченном месте.

— Хорошо, это последняя. Возвращайтесь обратно.

Двое фигур в прорезиновых одеяниях с готовностью ринулись к машине, оставив багги командиру. Наблюдая, как неуклюже наемники грузятся на сиденья, Карл поморщился. В отличие от подчиненных бывший гвардеец обошелся респиратором и армейским комбезом, чей функционал позволял находиться в зонах химических выбросов.

— Не забудьте напоминть, что от эпицентра следует находится не меньше чем в пяти километрах, — последний приказ-напоминание прозвучал уже по связи.

Сержант, отвечающий за эвакуацию, подтвердил:

— Да, сэр. Никого не будет в радиусе пяти километров, я прослежу.

Не будет, Карл в этом не сомневался, и следить особо не придется. Узнав, что молодой наниматель из рода одаренных собирается проводить магический ритуал, большинство наемников с готовностью переместилось как можно подальше от места предполагаемого действа без всяких приказов.

Обычные люди не доверяли магии и все что с ней связано, предпочитая держаться подальше. И правильно делали. Слишком много перед глазами стояло примеров, когда колдовство приносило беду. И не только во время боевых действий, достаточно вспомнить Токио и стертые с лица земли городские кварталы.

Карл последний раз огляделся, проверяя все ли в порядке.

В центре разрушенного центрального корпуса химкомбината — основного очага заражения, были расставлены статуи, даже ночью исходившие антрацитовым мраком. Их близость вызывала дрожь у бывалого ветерана. А улавливаемое периферийным зрением движение каменных изваяний постоянно провоцировало желания повернуть голову, чтобы удостоверится, что движение лишь показалось. Но спрятанный глубоко внутри страх мешал, потому что возникала опаска, что не показалось — что статуи действительно ожили. И тогда страх превращался в ужас…

Ульбрихт-Бельский мотнул головой, прогоняя зловещие видения, где древние статуи оживают. Ему не хотелось думать об этом, ему вообще ни о чем не хотелось размышлять. Глядя на расставленные в форме неправильной пентаграммы творения давно умерших колдунов, появлялись нехорошие предчувствия, что скоро произойдет нечто непоправимое.

Еще беспокоила сама пентаграмма, выстроенная по совершенно иным законам — зеркальности к другим планам бытия, как объяснил сюзерен. Заигрывать с такими силами, по мнению Карла, было смертельно опасно, но и не выполнить приказ он не мог. Поэтому привезенные со склада Скайфолла статуи стояли именно так, как указал молодой князь.

Подумав о юном годами господине, бывший гвардеец нахмурился.

Домен, поднятый из глубин Астрала — сказал бы это кто иной, и он бы ни за что не поверил, что такое возможно. Но молодой Мещерский… его слову можно доверять. Он доказал это в жизни.

Карл сам не мог сказать почему все так вышло. Когда от какого-то сопляка, с кем случайно свела судьба, пришло предложение осуществить желание всей жизни — отомстить, до сих пор непонятно, почему он согласился.

Может потому что тогда ему было все равно за кем идти? Сложный вопрос на который у него не было ответа.

Но все вышло, как вышло. Смерть врага принесла умиротворение в беспокойную душу… И вместе с этим лишила смысла всей жизни. На какой-то момент он даже растерялся, вдруг оказалось, что больше не к чему стремиться, главная цель оказалась исполнена и что делать дальше абсолютно неясно.

Он ощутил этот покой, когда видел, как подрывается заложенная бомба. Как взлетают в воздух искалеченные тела из свиты германской принцессы. Как дядя, пытается создать щит, успев что-то почувствовать в последний момент. И как он пробивает его защиту узко направленным ядовитым заклятьем.

Да, его враг умер не от взрыва. Карлу все же удалось нанести последний удар собственной рукой, несмотря на то, что по плану все должно было произойти по другому. Но он был за это лишь благодарен. Потому что наблюдая, как корчится выродок, лишивший его любви и обрекший на изгнание, ничего кроме мрачного удовлетворения бывший гвардеец не испытывал.

Семь минут длилась агония, и все эти семь минут Карл получал наслаждение, видя как его враг медленно подыхает в мучениях. Кровь за кровь — старый принцип отмщения оказался исполнен.

А потом наступила пустота. В первую секунду гвардеец этого даже не понял, и растерялся. Пришло осознание, что все кончено, что не к чему больше стремится, незачем жить. И даже мелькнула мысль закончить путь тут же на улицах охваченного паникой города.

Но потом в памяти всплыли жесткие глаза молодого князя, которому он дал клятву верности. И душа гвардейца, с чередой благородных предков за спиной не позволила взять верх малодушию. У него появилась цель — служить тому, кто позволил мести осуществиться…

— Они ушли, — Тимофей бесшумно подошел сзади. В ночной тишине он казался призраком. — И тебе пора.

Казалось во внешности молодого аристо ничего не изменилось, но лишь на первый взгляд. Обладающий даром видел, как аура стоящего перед ним парня скручивается в спиралях темной энергии.

По спине Карла пробежал холодок Увиденное пугало больше, чем жизнь без радости мести.

Ощущение чего-то зловещего окружало Тимофея, било наотмашь, заставляя держаться подальше. И страх… он тоже был здесь, витал вокруг, как липкая патока. Страх заглянуть в лицо, ставшего вдруг совершенно незнакомым человеку. Мерцающий черный свет в глазах которого ему однажды пришлось наблюдать, незримо напоминая о недопустимости нахождения рядом.

— Да, милорд, — Карл склонился в глубоком поклоне. Так и не заглянув в лицо сюзерена он сделал шаг назад.

— Сегодня будет хорошая ночь, — голос последнего из Мещерских сухими листьями осыпался за спиной.

Гвардеец вздрогнул и все-таки обернулся. Потом он часто корил себя за поступок, ставший причиной долгих кошмаров — он взглянул в лицо сюзерена. И вздрогнул.

В свете неполной луны кожа высокого юноши казалось светилась и на фоне этого света бездонными омутами выделялись глаза, полностью затянутые в черную дымку.

Привыкший ко многому, видевший за жизнь немало чудес, Карл не смог сдержать потрясения. Потому что в какой-то момент ему показалось, что из глубин затянутым мраком глазниц за ним кто-то наблюдает. Кто-то настолько далекий от рода людского, что один человек для него не больше, чем муравей, случайно попавший на ладонь и оттого ставший причиной мимолетного интереса.

Подавив страх и собрав в кулак волю, Карл выбросил руку вперед в официальном приветствии наемников, молча развернулся и наконец сел в машину. Он не помнил, как уезжал, не помнил, как добирался до временного лагеря, перенесенного от старого места дальше вдоль берега, перед его глазами стояла поджарая фигура светловолосого юноши в армейском комбезе из глаз которого на мир смотрела черная пустота.

* * *

Проводив взглядом багги, я усмехнулся. Предварительная подготовка изменила ауру и вместе с ней текущие вокруг энергетические потоки, что не могло повлиять на физический облик носителя. Глаза затопил мрак и вглядываться туда не рекомендовалось. Эманации инфернальной силы кружили вокруг меня плотным вихрем, вызывая у непосвященных инстинктивный страх из-за своей чужеродности.

Я внимательно оглядел расставленные по углам пентаграммы статуи. Ауры памятников эпохи ассирийских чародеев мелко подрагивали, резонируя с разлитой вокруг энергией. Это не было заметно простым человеческим взглядом, но иногда они двигались. Микроскопические движения, что едва улавливал глаз. Но они были, что говорило о наступлении первой фазы.

Обряд начался еще в ходе подготовки — рисунок пентаграммы устанавливал связь с иными планами бытия. Выполненная с ювелирной точностью, она несла на вершинах знаки фокусировки и концентрации, привязывая этот участок земли к пока еще спящему в глубинах Астралах домену.

Началось.

Я вхожу в центр пентаграммы и тихо произношу древнюю формулу, протягивая руку к клинку на поясе.

— Кровь — это ключ.

Десантный нож покидает пластиковые ножны. Секундное колебание, и следует медленно движение вниз по ладони острием лезвия. На коже выступает багровая полоса, кровь набухает.

Тягучая капля, как в замедленной сьемке падает, но не достигнув земли вспыхивает жарким пламенем.

— Кровь — это власть.

Ночное небо исчезает, звезды, луна, все вязнет в сером мареве. Реальность складывается, как бесконечная плоскость. Зараженные химической отравой развалины химкомбината покрываются рябью.

Воздух подрагивает, и в то же время он неподвижен. Поверхность под ногами расходится волнами колебания. Но это не дрожь земли, это пространство начинает менять структуру, чтобы протянуть незримые нити через пласты материальной реальности в другой мир.

— Кровь — это сила.

Грязная земля и остатки главного цеха окончательно исчезают. Сейчас под моими ногами стелился туман. Место пожухлой травы занял фиолетовый мох. Пришелец из других слоев бытия с жадностью набрасывается на окружающее пространство, вытягивая из него живительные сок.

Мир выцветает, время становится удивительно вязким, мертвая тишина окутывает со всех сторон. Потоки энергии пронзают меня, связывая тонкими ниточками энергии с чем-то скрывающимся в глубинах астрального плана.

— По праву Силы крови, я повелеваю — приди ко мне, — голос похож на шепот, но в нем слышится мощь. Слова произнесены и реальность больше не может противиться.

Родовой домен древней династии чародеев откликается на зов последнего живого наследника. Он поднимается, разрывая пласты реальности, прорастая как черные корни растения, похожие на лианы. Темные, как антрацит, они проявляются в пространстве, опутывая пентаграмму длинные гибкими щупальцами.

Колоссальный поток энергии едва не разрывает тело на части, но сжав зубы я терплю, не смея отвлечься. Если утратить контроль, то наступит конец. Последствия будут катастрофичны, уничтожит не только меня, но и огромный кусок прилегающих территорий.

— Силой и кровью! — сквозь сжатые зубы последний остаток формулы призыва удается произнести с трудом, но он звучит и вместе с ним происходят метаморфозы.

Древняя запретная магия соединяет своего адепта с Астралом прочными узами. Делает частью себя, давая возможность слиться в единое целое.

И домен полностью проявляется.

Подернутые рябью зыбкие очертания становятся четкими, словно подкрутили контрастность. Резкий переход оказывается столь силен, что в голове взрывается боль. Следом прилетает шепот безумия, предлагая покончит с собой, давя на слабость и обещая покой, когда все закончится.

Но отступать нельзя. Малейшее отступление и все пойдет прахом. Поэтому я держусь, не обращая внимание на голоса в голове.

Высокий дом обретает материальность, становясь осязаемым, выныривая из глубин пластов чуждых слоев реальности.

Происходящее завораживает, внушает трепет. Вокруг силуэта поместья проскакивают фиолетовые молнии — долгие, совершенно, невозможные в обычном мире, они красочным ореолом окружают медленно возникающее здание. Пространство раскалывается. Гигантские потоки энергии рвут мир на части, но сдерживаемые моей волей держатся, не позволяя реальности пойти трещинами.

Это выматывает. И в то же время вызывает неописуемый восторг. Я чувствую себя богом, способным свернуть пространство по своему желанию и устроить локальный Армагеддон. Никакой секс, никакие наркотики не дадут подобных ощущений. Понимание, как через тебя проходят океаны чужеродной энергии, наполняет мощью, ни сравнимой ни с чем.

Домен проступал, заполняя собой вокруг земли. Развалины заброшенного комбината окончательно скрылись вместе с зараженной землей, их выбросило в другие пласты чуждой реальности.

Огромный дом возникает на глазах. Я знал, что могу придать ему любой вид, но предпочитаю оставить исходную форму. Витражные окна, нечто среднее между поместьем и замком с готическими мотивами — результат поездки одного из предков в германские земли.

При взгляде на него чувствуется что-то глубоко знакомое внутри. Как приветствие старого друга, которого давно не встречал.

Но не только дом появился. Вместе с ним приходят парк и лужайки, хозяйственные строения и беседки, скамейки и дорожки между ними, и ограда, опоясывающая все это великолепие. Я вдруг осознаю, что стою перед кованными воротами с геральдическим рисунком по центру в виде когтистой лапы, сжимающей солнце.

Моя рука мягко ложится на холодный металл и делает плавный толчок. Ворота бесшумно открываются. Я делаю шаг и медленно ступаю по дороге, входя на территорию домена рода Мещерских…

Глава 16

… ажурные ворота из кованного железа с гербом по центру бесшумно раскрылись, и посыпанная гравием дорога плавным полукругом повела к дому. Слева и справа раскинулись аккуратно постриженные лужайки, впереди встречала подъездная площадка, выложенная аккуратными плитами из темного камня.

Замок-поместье оказался огромен. Два крыла, центральное здание, просторная задняя часть — не знаю насколько велика площадь, но даже снаружи он казался невероятно большим.

Больше двух веков минуло, как его погрузили в Астрал спасая от вырождения клана. Устроенное специально, чтобы пробудить Силу кровь будущих поколений спустя столетия «отдыха». С тех пор дом не изменился. Здесь нет ничего современного, зато в наличии конюшня и каретный сарай, стоящие наособицу.

Не знаю откуда, но я точно знал, что когда-то давно на территории располагались казармы дружины и несколько построек хоз-типа: склады, ангары, колодцы и хранилища. Воины и припасы — все необходимое, дабы выдержать осаду врагов.

— А врагов у них хватало, — тихо произнес я, не смея громким голосом нарушать важность момента.

Дом Мещерских был мощным колдовским кланом. Их школа магии, основанная на силе Астрала давала своим хозяевам огромное могущество. Понимание сути других планов бытия открыли перед ними огромные перспективы… И породило огромный сонм завистников. За многолетнюю историю род постоянно с кем-нибудь воевал. Либо сам ходил в походы, либо отражал нападения. Не проходило ни года, чтобы не случалось сражений. Более или менее все успокоилось, когда клан проложил тропинки к запретным знаниям, сделав Мещерских настолько могущественными, что им боялись бросать вызов.

Это стало началом конца. Подумав, что достигли величия, Мещерские не заметили, как оказались на краю. Знания об астральной магии, а главное их активное применение принесло неотвратимые изменения. Династия воинов и колдунов стала вырождаться.

Так же далеко, как они зашли в познании тонкостей магического мастерства, они ушли от человеческой расы, превратившись в нечто иное, отличное от обычных людей. Особенно это повлияло на иерархов, ставших скрывать свою суть под ниспадающими плащами и глубокими капюшонами.

К чести князей, они быстро поняли, что выбранный путь ведет в никуда и решились на отчаянный шаг, пригасив Силу крови потомства, дабы дать передышку и позволить клану переродиться.

Решение, требующее твердого характера и не менее твердой воли — ведь это так сложно, обречь собственных детей на слабость, зная, что их внуки и даже правнуки, станут лишь бледной тенью своих благородных предков, достигших высот там, куда остальные боялись даже бросать взгляд.

— Но они это сделали, потому что альтернатива выглядела еще хуже, — я остановился, рассматривая особняк.

Нет, все же — замок-поместье, для обозначения особняка дом слишком велик…

Я резко остановился. Из камней, словно собираясь из обрывков теней сформировалась высокая фигура в рваном балахоне.

Хранитель.

Впечатлительные и незнающие его без сомнений приняли бы за демона. Таким он и выглядел — инфернальная сущность в изодранном плаще, с когтистыми лапами и надвинутом капюшоном, в глубине которого тускло сверкают фиолетовые угольки глаз. За спиной колышется неясная тень, похожая на изогнутые крылья с острыми кончиками, как крючья.

Он стоял и смотрел на меня. А я на него. Пауза затягивалась, но нам не доставляло это неудобств. Страха не было. Всего лишь ожидание, когда меня признают за своего.

Так и случилось. Долгую секунду порождение древней магии вглядывалось в нечто видимое только ей, чтобы потом склонится в церемониальном поклоне. Созданное для единственного — сохранить наследие рода, тварь выполнила задачу и теперь передавала ключи мне.

И это знание вдруг пронзило насквозь — существо было не только Хранителем, оно было Ключником, тем, кто в отсутствии хозяев мог управлять доменом до самого последнего камушка…

Передача контроля походило на порыв холодного ветра. Сначала легкий, потом все более усиливающийся, пока напор не превратился в бушующий ураган, а простой холод не стал стылым морозом.

Мы стояли друг напротив друга и между нами бушевала энергия. И в то же время, всего в метре от нас ни одна травинка на аккуратном газоне не шевельнулась. Дикий ураган незримый ни для кого кроме самих участников ритуала.

Конец пришел резко, тело не выдержало, вырвался вдох:

— Ах-х!

Но разум оставался спокойным. Это понравилось сущности, ведь физическая оболочка всегда слаба, сильна лишь воля…

Мысль кого-то из предков Мещерских уже не вызвала удивления. К тому же, в последнее время они все чаще стали восприниматься мной, как свои.

Я властно взмахнул рукой, не сомневаясь в своем праве повелевать, и астральная сущность отступила прочь, склоняясь в еще одном глубоком поклоне.

Шаг вперед. Перед глазами возникает картинка, как антрацитово-черные статуи ассирийских кудесников рассыпаются в прах. Они выполнили свое назначение, став якорем, связавшим поднятый из Астрала домен с материальной реальностью.

Короткое видение заставило оглянуться. Рисунок пентаграммы исчез, но границы ритуала оставались на грани чувствительности. Пройдет немного времени, и владение начнет расширяться, захватывая новые территории. Оно будет изменят пространство и землю, делая частью себя.

Я вдруг почувствовал облегчение и рассмеялся.

— Хорошо, что Карл установил штандарты на новых границах.

Если сейчас взглянуть сверху, то поместье окажется ближе к глубине острова, чем моря, тем самым, давая простор для освоения побережья. Не знаю, насколько это важно, но запас свободных территорий мог пригодиться.

— Впрочем, от берега все равно недалеко, — последняя фраза прозвучало рассеяно.

Взгляд оббежал строение, уперся в парадный вход с тяжелыми дверями из дуба. В центре снова родовой герб — когтистая лапа, сжимающая шар солнца. Стоило приблизиться, как створки отворились, показался просторный холл, отделанный дорогими сортами деревьев. На стенах охотничьи трофеи, в факельных держателях тлел колдовской огонь.

Из холла направо раскинулся трапезный зал с гигантским камином, необъятными столами и массивными скамьями — здесь устраивали княжьи пиры. Налево уходила анфилада залов, ведущая в помещения главного корпуса и дальше в западное крыло. По центру гостиной поднималась на второй этаж лестница, настолько широкая, что по ней легко разошлись бы десяток человек.

Я машинально остановился. Из памяти всплыло знание: ловушки — их здесь в изобилии, причем везде, начиная от ванных комнат и спален, и заканчивая подвалами с кладовыми. Где-то простые, в виде переворачивающихся плит, где-то с магической составляющей.

Самые сложные и экзотичные играли с временем. Разные временные потоки текли по-разному в разных местах. Сделал неосторожный шаг — и застыл на мгновение, за это время снаружи пробежали столетия. Или наоборот — свернул не туда и попал в замкнутый водоворот, где все повторялось. Самая страшное — ускоренное течение, когда для человека за долю секунды проходят века, и вот уже на пол осыпается трухлявый скелет, искусственно состаренного тела.

Где-то существовали провалы в иные области бытия, незримые даже для сильных магов. Ты заходишь за угол, делаешь шаг — и перед тобой открывается бесконечная равнина с низкими серыми тучами, — ты провалился в Астрал, откуда нет выхода.

Мещерские любили свой дом и с удовольствием оснащали его сюрпризами для нежданных гостей.

Имелись и не столь очевидные ловушки, когда человек переставал понимать, где явь, а где реальность. Разум запутывался, возникал эффект бесконечного лабиринта, где сознание могло блуждать до скончания веков.

И это, не считая более грубых поделок, основанных на физических принципах, вроде заморозки, сжигания заживо, обращения в пыль.

— В гости к ним явно не слишком охотно ходили, — я хмыкнул.

В родовом поместье действительно редко устраивали приемы, не желая пускать посторонних в святая святых. Для этого существовали загородные дворцы, охотничьи домики (которые лишь так назывались, по сути являясь теми же дворцовыми комплексами, но расположенными в лесу) и другие владения, коих у Мещерских на пике могущества хватало с избытком.

Я начал медленно подниматься по лестнице, мельком отметив, что несмотря на проведенное время в Астрале, убранство сохранилось в неприкосновенности, словно хозяева уехали лишь вчера.

При взгляде на интерьер на ум приходило лишь одно — утонченная роскошь. Гобелены, статуи, лепнины, отделка — все выполнено на высочайшем уровне, показывая хороший вкус владельцев. И вместе с тем во всем виднелась аристократичность, четко показывая, что это родовое гнездо очень древней семьи.

На втором этаже началась картинная галерея. Эпические битвы, эпизоды из истории рода, знаменательные события, одиночные поединки и масштабные батальные сцены.

Фамильные портреты шли отдельной полосой. Сходство предков с Тимофеем было налицо. Те же хищные заостренные черты, те же светлые волосы, тот же волевой подбородок и жесткий взгляд. Каждый смотрит с холста на зрителя с превосходством, с толикой высокомерного равнодушия.

Здесь и Бронислав, и другие персонажи из моих видений прошлого. Все они смотрят на меня, ожидая великих свершений…

В конце коридора показалась металлическая дверь. Я здесь ни разу не был, но знал, что за ней оружейная.

Просторное помещение заставлено оружием под завязку. На стенах, на специальных подставках — мечи, щиты, алебарды, луки, сабли, булавы и секиры. На манекенах отдельные панцири и сплошные доспехи в полный рост. С потолка свисают штандарты с уже знакомым геральдическим символом — зловещая когтистая лапа и солнечный шар.

Все оружие боевое, готово к применению, как и броня. При взгляде на это великолепие, мелькает мысль, что надо обязательно отвести место под современное оружие. Мечи это конечно хорошо, но штурмовая винтовка лучше. А значит арсеналу обязательно быть.

Но не изобилие колюще и режущего железа привлекает внимание в первую очередь. В центр комнаты стоит монумент из черного камня, на особой подставке длинный клинок с двумя изогнутыми лезвиями.

— Саджак, — тихо прошелестело из глубин памяти. Руки сами не заметили, как потянулись вперед.

Необычно длинная рукоять отзывается холодом. Следует укол, и рука инстинктивно отдергивается. Поздно, на кончике пальца выступает кровь, капелька падает на ребристую поверхность металла и сразу же впитывается.

В ту же секунду клинок словно оживает, его энергетическая структура тянется ко мне, признав одного из носителей крови. На этот раз ладонь сжимается на рукояти без последствий.

Я поднимаю двусторонний меч в воздух и происходит невероятное. Рука сама делает финт привычным движением, пришедшим из глубин памяти. Меч рассыпается веером сверкающих лезвий. Кто-то из предков предпочитал именно такой тип меча и виртуозно им убивал.

Но это не все, саджак полиморфное оружие и может принимать другие формы. Стоило об этом подумать, как длинный меч задрожал, втягиваясь и изменяясь, на глазах превращаясь в мощную железную секиру.

Творение на стыке алхимии и метаморфических свойств астрального плана, оружие, ставшее прямым продолжением своего хозяина.

— Жаль в гранатомет ты превращаться не умеешь, — с сожалением проронил я, возвращая колдовской клинок обратно на стенд.

В старые времена от него может и был толк, но наука и техника шагнула далеко вперед. Каким бы мощным не являлся меч, какими бы свойствами не обладал, сейчас появились мехи и КИБы, ставшие новым прямым продолжением воинов.

Я постоял, любуясь на великолепную коллекцию оружия, но вынужденно развернулся в коридор. Пришла пора возвращаться и говорить с Карлом. Появление домена не могло остаться незамеченным для других одаренных, а значит скоро к нам пожалуют гости.

Не уверен, что все закончится мирно, но точно знаю, что никому не отдам свой домен. Потому что именно здесь у меня пожалуй впервые появилось чувство, что я обрел дом.

Глава 17

Что есть клан? Не только группа людей, объединенных между собой родственными связями. Это корпорации, фабрики и заводы. Это блокирующие пакеты акций и доверенные лица в совете директоров крупных компаний. Это сферы интересов, выходящие далеко за пределы империй. Это частные земли и свои вооруженные силы. Это власть и влияние. Это сила, которую не смели игнорировать даже монархи.

И когда в мире появляется сопоставимая с ними сила, на это всегда оглядывались ревниво, в первую очередь пытаясь понять, насколько дерзкий новичок реально силен, или же делает вид, пытаясь замаскировать свою слабость.

— Как думаешь, когда они придут? — я остановился на вершине песчаного бархана.

Внизу раскинулось побережье. Лагерь наемников медленно оживал в лучах восходящего солнца. Последствия ночного переполоха давно устранили, выброс астральной энергии оказался необычно силен, дотянувшись даже до побережья. Солдаты возвращались обратно, еще не зная, что вскоре им снова предстоит отступить, на этот раз вглубь острова.

— Сегодня. Сначала запустят скоростной высотный дрон — проверить информацию со спутников, потом отправят разведку, стараясь понять, что происходит, — проронил Карл, зорким взором окидывая деятельность подчиненных.

На какую-то секунду он повернулся ко мне. В глазах не страх, не уважение — признание. Бывший гвардеец удостоверился в силе нового сюзерена и полностью признал собственный выбор. Сделанный, если говорить откровенно, под влиянием мимолетных эмоций. А точнее отсутствие оных.

Ведь одно дело служить безусому юнцу, пусть и помогшему тебе с местью, но все равно лишь по названию князю, и совсем другое признать власть над собой истинного наследника Старой семьи, на деле доказавшего право на власть.

Карл понял, что сделал правильный выбор, и теперь признал это сутью. Стал вассалом не на словах, а на деле, всей душой служа новому господину.

— Кто будет первым?

— Тевтоны, — ответ прозвучал уверенно. — Они ближе всех.

Я неспешно кивнул. Верно, ближе всех. Скайфолл захвачен, теперь там мощный гарнизон, не говоря о оккупационной администрации, куда наверняка входят влиятельные шишки из метрополии.

— Ты разместил станции наземной разведки? — спрашивал не за тем, чтобы проверить выполнен ли приказ, а лишь для уточнения месторасположения комплексов.

Гвардеец понял, и не стал возмущаться даже во взгляде, спокойно достав небольшой планшет военной модели, легко помещающийся в ладони даже в защитном титановом корпусе.

— Здесь, и здесь, — на электронной карте показались отметки. — Перекрестное накрытие позволит взять под контроль эту область, сделав берег полностью открытым.

— Рано или поздно они обнаружат источники излучения и постараются их уничтожить, — буркнул я, но скорее напоминая себе, что в какой-то момент наши электронные глаза и уши могут выйти из строя, чем указывая опытному вояке, как размещать комплексы разведки.

— Данные идут в прямом эфире, мы успеем понять все что нужно, — спокойно указал Карл.

Я кивнул, не сомневаясь, что все сделано как надо. Неожиданно усмехнулся и едва слышно пробормотал:

— Причина и следствие.

И оглянулся назад. За остатками заросших лианами развалин химкамбината на небольшом возвышении находится родовое поместье, вытащенное из глубин Астрала, — явление, которое не могли не заметить сильнейшие одаренные.

Чертова причина и следствие. Если случается что-то настолько масштабное, то глупо надеяться, что это пропустят, и не захотят поинтересоваться, что происходит.

В мире появился древний домен давно забытого рода — и куча стервятников слетается посмотреть насколько силен новичок чтобы защитить свое достояние. Ведь до этого Мещерские считались лишь бледной тенью своих жестких предков. Как удержаться и не попробовать взять из рук слабого то, что должно принадлежать только сильному.

Я зло прищурился.

— Еще посмотрим, кто тут слабый, — губы сами произнесли фразу, заставив рот скривиться в хищной усмешке.

Родственники Тимофея может и были слизняками, но я не они — я то, что обеспечит будущее возрожденного рода. Потому что таков путь клана — возрождение через забвение.

Тут же нахлынуло понимание, что это слова последнего истинного патриарха рода Мещерских.

— Чертова причина и следствие.

Цепь событий, приведшие к этому моменту, начиная с бесславной смерти самого Тимофея на поле боя в качестве заурядного пушечного мяса у обычных наемников, и заканчивая появлением родового домена, яростным хищником вынырнувшего из глубин веков.

Ты открываешь Астрал и образуется гигантская воронка, как волна обходя весь мир, накрывая подобно прибою магический фон. Колоссальный выброс энергии не остается незамеченным. И они реагируют — сильнейшие одаренные, сумевшие локализовать область, где зародился источник мощных энергетических возмущений.

Почувствовали. И отправили вассалов разобраться, что происходит, и почему некто смеет заигрывать с подобными силами.

Ближайшими «заинтересовавшимися» оказались германцы. Точнее их контингент, что захватил Скайфолл. В составе экспедиционного корпуса которого наверняка есть достаточно сильные маги, чтобы определить куда держать путь.

— Вряд ли они отправят большие силы, — словно отвечая на невзысканную мысль, тактично заметил Карл. — Их положение неустойчивое — город могут попытаться отбить.

С моей стороны последовал неспешный кивок. Верно, сейчас тевтоны не в том положении, чтобы разбрасываться боевыми подразделениями. А значит в гости пожалует небольшой, но крепкий отряд. Скорее всего сформированный из КИБов.

— Ставлю на боевых магов из свиты принцессы, — вполголоса предположил я.

Гвардеец ухмыльнулся.

— Это тех, кого вы уже один раз обмакнули в… — он замолк, последовал быстрый взгляд в мою сторону. — … выставили не в лучшем свете их боевые навыки.

Поправка вызвала с моей стороны усмешку. Попытка оказаться дипломатичным осталась незамеченной.

— Ты прав — мы макнули их в дерьмо, с легкостью уничтожив ховер с КИБами. Теперь носом будут рыть землю, пытаясь доказать госпоже, что они настоящие воины, а не отребье, кого любой проходящий мимо уничтожает по щелчку пальцев.

— Публичное унижение, — Карл понимающе смежил веки. — Это заставит их проявить рвение.

— Рьяное рвение, — уточнил я, приподняв указательный палец.

На моем лице гуляла легкая улыбка. На это не мог не обратить внимание Карл.

— Надеетесь завлечь их в ловушку?

Пауза с моей стороны.

— Надеюсь дать их хозяевам повод для размышлений.

И снова быстрый взгляд в мою сторону.

— После того, как перебьете весь отряд?

Вопрос повис в воздухе без ответа. Зачем объяснять очевидное. Да, я собирался жестко разобраться с прибывшими гостями. Не из-за природной кровожадности, хотя, может из-за нее тоже — следующий уровень слияния с доменом заставил сильнее проявиться черты характера предков Мещерских, а там не привыкли с врагами миндальничать, — а исключительно из холодного расчета — если показательно убрать одних любопытных, то возможно другие поостерегутся лезть туда, где их не ждут.

К тому же, речь шла о германцах, а их сейчас не слишком любили в Колониях, да и во всем мире. Смерть тевтонов от неизвестного новичка не вызовет столько волнений, как могло бы оказаться с другими державами.

— Вы уверены, что справитесь с целым отрядом КИБов? — осторожно уточнил Карл. И вздрогнул.

Я сам не заметил, как мое лицо окаменело и на нем проступило выражение холодной надменности. Сила крови все сильнее давала о себе знать — ум одного предка, доблесть другого, жестокость третьего и гордость всех разом проявлялась все сильнее в изменяющемся характере.

Прирожденные хищники, они не сомневались в собственном праве повелевать, и всегда принимали брошенный вызов. Такова была их натура. Таков был их путь. И теперь он передался мне, став частью новой личности.

— Они увидят перед собой безусого юнца, кому повезло наткнуться на старинный артефакт, помогший добраться до семейной реликвии в форме родового поместья, — холодным тоном сказал я. — И совершат ошибку.

Карл помедлил, и с усмешкой указал: