Женщина в клетке, или Так продолжаться не может Шилова Юлия

Глава 7

— Жан, тебе плохо? Жан, скажи, пожалуйста, тебе плохо? Тебя сильно избили?!

Жан словно очнулся от забытья и процедил сквозь зубы:

— Мне хорошо. Я и представить себе не мог, что мне будет так хорошо. Тома, почему ты сразу не предупредила меня, что у тебя такие дружки? Если бы я знал, я бы никуда не поехал.

— Господи, Жан, о чем ты говоришь? Какие дружки? Я не знаю этих людей. Я ни в чем не виновата и пострадала точно так же, как и ты.

Я снова попыталась обнять любимого, но Жан не подпустил меня к себе.

— Не смей ко мне прикасаться.

— Почему?

— Потому, что я глупец, что приехал к тебе. Как ты могла со мной так поступить?!

Я встала перед Жаном на колени и попыталась все объяснить:

— Жан, милый, родной, любимый, единственный. Я клянусь тебе, что не имею к этому никакого отношения. Я ни в чем не виновата. Я не знакома с этими людьми и понятия не имею, кто они такие. Если бы я была с ними знакома, то не была бы здесь, рядом с тобой. Эти люди ворвались в мою квартиру и перевернули все вверх дном. Они ищут какие-то драгоценности, но у меня нет никаких драгоценностей. По крайней мере я про это ничего не знаю. Я очень сильно за тебя переживала. Я не знала, где ты и что с тобой. Жан, я тебя очень люблю. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя люблю. Мне больно и страшно оттого, что все так получилось. Лучше бы мы не заезжали домой. Лучше бы мы остались в гостинице. Жан, ты мне веришь?

— Встань с колен, — устало произнес Жан и потрогал страшный синяк у себя под глазом.

— Болит?

— Я же тебе сказал встать с колен.

— Я встану, только для начала ответь, веришь ты мне или нет???

— Встань с колен, — холодным голосом повторил Жан и протянул мне свою руку.

Я вцепилась в нее точно так же, как утопающий цепляется за соломинку. Сев на стоящий рядом с Жаном стул, я посмотрела на него глазами, в которых все еще теплилась надежда и прошептала:

— Я тебя люблю.

— Я это уже понял, — удручающе сказал Жан.

— Я тебя не просто люблю. Я жить без тебя не могу. Расскажи мне, что произошло после того, как я вышла из квартиры?

— Ты специально ушла якобы к соседке?

— Что значит специально?

— Чтобы не видеть, как меня будут бить?

— Ну что мне сделать, чтобы доказать тебе то, что я не имею к этому никакого отношения?! Я же сказала, что эти люди ищут какие-то мистические драгоценности, которые якобы забрала моя бабушка у какого-то дедушки. А я об этих драгоценностях никогда не слышала. Мне бабушка о них ничего не рассказывала.

— После того, как ты ушла к соседке, — неожиданно начал свой рассказ Жан, — в квартиру вошли незнакомые люди.

— Что значит вошли? — перебила его я. — Ты им открыл дверь?

— Я им ничего не открывал. У них были ключи.

— Ты хочешь сказать, что они открыли мою дверь своими ключами? — Я ощутила, как на моей спине выступил холодный пот.

— Да, у них были ключи.

— Странно…

— А затем меня посадили в машину, завязали глаза и привезли сюда.

— Чего они от тебя хотели? — Я посмотрела на избитое лицо Жана и содрогнулась.

— Им нужны деньги.

— Какие деньги? Уж если я не имею отношения к драгоценностям, то ты тем более.

— Им нужны мои деньги.

— Твои деньги?

— Вот именно. Они заставили меня звонить жене в Париж. Да и не только жене, но и в мою компанию.

— О боже.

Я закрыла глаза. Господи! Ну почему все это свалилось на нас? Я бы все на свете отдала, только бы этот кошмар побыстрее закончился. Значит, Влад решил одновременно убить двух зайцев. От меня ему нужны какие-то мифические драгоценности, а уж коли в игре присутствует француз, так почему бы не развести на деньги и его тоже.

— Сколько денег они хотят?

— Все, что у меня есть, — и даже то, чего у меня нет. Ровно полмиллиона долларов.

— Сколько? — Я даже подскочила на стуле.

— Полмиллиона долларов, и только тогда я смогу спокойно вернуться в Париж.

Они что, с ума, что ли, сошли? Хотя, — я нервно усмехнулась и махнула рукой, — конечно же, они сошли с ума. И они, и мы тоже. Ведь ты же не олигарх, и у тебя нет таких денег. Ты хоть это им объяснил? Хотя что им объяснять. Вынь да положь. Сволочи. Жан, что теперь будет-то, а? Что делать? У меня нет никаких драгоценностей, а у тебя нет таких денег. Нас убьют?

— Не думаю, — рассудительно ответил мне Жан. — Я гражданин другой страны. Моя смерть им совершенно невыгодна.

— А моя?

— Думаю, что и твоя тоже.

— Ты хочешь сказать, что нам не о чем переживать?

— Я хочу, чтобы ты поклялась, что ты не с ними.

— Да как тебе такое могло прийти в голову?! — возмутилась я, жадно глотая воздух. — Я тебе чем хочешь поклянусь. Я их не знаю! Я не с ними! Я тебе своими близкими клянусь!

— Тогда откуда у них ключи от твоей квартиры?

— А этого я не могу знать. Я никому чужому свои ключи не давала.

— Но ведь где-то они их взяли?

— Я не знаю, где. Чужие люди ко мне не приходят, а свои на такое не способны. А вообще, над этим стоит подумать. Слишком много совпадений. Быть может, этот Влад неспроста так резко возник в моей жизни. Все получилось именно тогда, когда приехал ты. И к этому моменту у них уже были заготовлены ключи от моей квартиры.

— Тебе надо перебрать всех знакомых.

— У меня очень хорошее окружение. Я не знаю ни одного человека, который способен на подлость.

— А твоя лучшая подруга, про которую ты мне рассказывала?

— Ты имеешь в виду Лейсан?

— Да.

— Я ей безгранично доверяю. Она очень хорошая девушка. За этого человека я могу полностью поручиться. Жан, а когда ты звонил жене, что ты ей говорил? Она знает, что ты в Казани?

Я никогда не говорила с Жаном о его семье и даже не знаю, чем занимается его жена. Но теперь возникла такая ситуация, что я должна была владеть любой информацией. Мне важно было знать, какие последствия могут быть у Жана как в семье, так и на работе.

— Она знает, что я в Казани.

— Знает?!

— Она думает, что я поехал по делам. По телефону я сказал ей, что у меня неприятности и что мне срочно нужны деньги.

— А она?

— Она тут же спросила, что от нее требуется. Я попросил ее пойти в банк и снять с нашего счета все, что у нас есть. У нас на счету около сорока тысяч долларов.

— Она согласилась?

Как и любая женщина на ее месте, она попросила меня уладить свои неприятности как-нибудь без них. Тогда мне пришлось сказать жене, что я в настоящей беде. Я сказал, что моей жизни угрожает опасность и что если она не сделает то, о чем я прошу, то, возможно, я уже никогда не вернусь. Жена перепугалась и начала плакать. После этого телефон у меня выхватил один из тех двоих, которые привезли меня сюда, и стал кричать, что если она хочет увидеть меня еще раз, то обязана это сделать. Он продиктовал номер счета в швейцарском банке, куда должны быть переведены деньги. Мне даже страшно представить, что она сейчас переживает. Еще ей сказали о том, чтобы она не смела обращаться в полицию, потому что если она заявит в полицию, то больше никогда в жизни не услышит моего голоса и не увидит меня живым.

— Ужас. Представляю, как ей сейчас тяжело, — растерянно развела я руками.

Каждое слово Жана отзывалось во мне сильной болью, и я ненавидела себя за бессилие что-либо сделать. Мне было жутко думать о том, какие чудовищные неприятности я внесла в жизнь своего любимого человека.

— У этих ребят даже счет в швейцарском банке есть, — задумчиво произнес Жан. — Серьезные ребята. Все предусмотрели. Ты знаешь, такое впечатление, что это хорошо спланированная и разработанная акция. Кто знал о том, что я к тебе приезжаю?

— Только близкие люди.

— Кто-то из твоих близких людей тебя подставил.

Но мне даже не на кого подумать. Я думала, что все произошло случайно. Этот Влад со своими ребятами пришел ко мне за драгоценностями и увидел в моей квартире тебя. Вот он и решил двух зайцев убить: тайник поискать и тебя на деньги потрясти.

— Ты не права. Эти люди знали, что я у тебя в квартире.

— С чего ты взял? — От волнения мне становилось все тяжелее и тяжелее дышать.

— Они прекрасно знали, как меня зовут и что я живу в Париже. Они вообще про меня много чего знали.

— Ты это серьезно?

— Тома, мне не до шуток!

Я обхватила руками голову и закачалась на стуле.

— Тогда я ничего не понимаю. Я действительно не знаю этих людей и не могу понять, откуда они узнали о твоем приезде. Ключи от моей квартиры у них были уже приготовлены. Выходит, что их визит — это не совпадение обстоятельств, а хорошо спланированная акция. Но ведь в наших планах не было заезжать ко мне домой, значит, они просто следили за домом и за нами. Жан, но ведь он потребовали с тебя нереальную сумму? Где ее взять и что дальше делать?

— Они заставили меня позвонить моему начальнику. Я объяснил ситуацию. Затем трубку выхватил один из мужчин и сказал ему все то, что говорил моей жене. И про банки, и про обращение в полицию. Так что у меня ровно две недели, чтобы добыть деньги. Мне предложили продать и квартиру, и дом. Представь лишь, они знают даже то, что у меня квартира в Париже и дом в пригороде.

— Что ты им ответил?

— А что я мог ответить? Я сказал, что этот вариант может растянуться надолго, да и без меня и дом, и квартиру никто не сможет продать. Я хозяин, и все имущество записано на мое имя. Они хотят оставить меня без гроша! — запаниковал Жан и заерзал на стуле. — Они хотят, чтобы я жил в нищете и на улице! Хамы! Я очень много наслышан о вашей мафии, но я никогда не думал, что это настолько страшно! Такого беспредела нет больше нигде! Я предложил им отдать всю наличность. Все, до одного цента. Оставить себе всего лишь обратный билет. Но они сказали, что им на мороженое не нужно. У вас самая отвратительная мафия в мире. Это не гангстеры, а быки. Они и драться-то нормально не умеют. Я ненавижу быков! Хочешь знать, как они меня били?

— Как?

— Они привязали меня к стулу! Чтобы я не мог защищаться! Я даже не слышал о том, что можно бить человека со связанными руками. Если хочешь ударить, то подойди и ударь. А если я дам сдачи, то ты ударь еще раз. А это что?

Оторвав руки от своего лица, я посмотрела на Жана:

— Правильно, Жан, ты сказал. Обыкновенные быки. Казанские быки. А вообще, этого бычья везде хватает, что в Москве, что в Питере, что в Краснодаре, что в Казани. И никуда от них не денешься. Только я никогда не думала, что это коснется и меня.

В ярости сжав кулаки, я посмотрела на избитое лицо Жана:

— Любимый, а что дальше-то будет? Дальше-то что?

— В жене я не сомневаюсь. Она вышлет все, что есть, и будет ставить за меня свечки, молясь, чтобы я вернулся целым и невредимым. А вот начальник, скорее всего, заявит в полицию.

— Но ведь ему же сказали, что в этом случае тебя убьют.

— Он все понимает и все сделает правильно. Не стоит идти на поводу у похитителей, нет гарантий, что даже если они получат свои деньги, то подарят мне жизнь, — рассудительно произнес Жан. — Я даже уверен, что полиции уже известно о моем похищении, и она связалась с вашей милицией и нас скоро найдут. Будем надеяться.

Я слегка подалась вперед и осторожно взяла Жана за руку.

— Жан, извини.

— За что? Ты же говоришь, что ты здесь ни при чем?

— Я и в самом деле тут ни при чем. Если бы я знала, что может произойти подобное, то не просила бы тебя приехать.

— Если бы я знал программу своего визита, то и сам никогда сюда не приехал бы.

Заглянув в глаза Жана, я прошептала:

— Я тебя люблю.

— Мне кажется, что сейчас не время и не место, — раздраженно бросил мне любимый.

— А я все равно тебя люблю.

И в каком-то безумном и неуправляемом порыве начала целовать его шею.

— Жан, господи, любимый, родной, я знаю, что если бог даст и мы останемся живы, то ты меня бросишь. Я знаю точно, что ты меня бросишь. Тогда я умру. Мне больше не для чего будет жить. Какая разница, когда умирать? Или сейчас от рук этих бандитов, или потом, без тебя.

На мгновение я забыла, где нахожусь. Мне хотелось, чтобы его пальцы коснулись моего тела, а губы с жадностью впились в мои. Но Жан быстренько вернул меня к реальности.

— Тома, ты спятила.

— Я тоже так думаю, и уже давно.

— Мне сейчас не до нежностей. Все, что мне сейчас хочется, так это выбраться отсюда как можно скорее.

Тут же уловив мысль Жана, я посмотрела на окно с массивной решеткой и перевела взгляд на закрытую дверь.

— Ты предлагаешь сбежать?

— Мне кажется, что стоит попробовать. По крайней мере, мы ничего не теряем.

Глава 8

Жан встал, размял затекшие ноги и подошел к окну, чтобы посмотреть на массивную решетку, находящуюся с внешней стороны окна, усмехнулся и покачал головой:

— Да уж, решетка что надо. Даже если бы у нас и был инструмент, я бы не смог распилить. Да и входная дверь закрыта с обратной стороны. Получается, что шансов у нас нет никаких.

— Как это нет?! — не согласилась я с Жаном. — А если я или ты захотим в туалет? Я сейчас постучу в дверь, и меня выведут в туалет. Заодно разведаю обстановку. Важно понять, где мы находимся и кто в доме.

— Тебя проведут по коридору, и ты ничего не увидишь. Я уже ходил.

— И что?

— Я же тебе говорю, что ничего особенного я не увидел.

— Может быть, я увижу.

— Ты хочешь сказать, что ты более зрячая, чем я?

— Я хочу сказать, что я действительно хочу в туалет.

Я подошла к двери и принялась громко по ней стучать. Через несколько минут за дверью послышались шаги, и до меня донесся хриплый мужской голос:

— Что надо?

— Я в туалет хочу.

Дверь открылась, и я увидела перед собой крайне нетрезвого мужчину, который шатался, держа в руке пистолет.

— Время первый час ночи. У вас что, часов нет?! — Голос пьяного типа был раздраженным и не предвещал ничего хорошего.

— Я понимаю, что уже поздно, — сказала я с наигранной вежливостью. — Но вы тоже нас поймите. Мы не виноваты, что попали в такие условия.

— Ложитесь спать! — мужчина указал пистолетом на старенькую кровать, стоящую у стены с выцветшими, обшарпанными обоями.

— Мы сейчас ляжем. Но перед сном я хотела бы умыться, почистить зубы и сходить в туалет.

— У тебя есть зубная щетка?

— Нет, — покачала я головой.

— Это твои проблемы. Тебе было велено собрать все необходимое.

— Ну а в туалет-то хоть можно сходить?

— Можно, но учтите оба, я до утра больше дверь не открою. Я тоже живой человек и спать хочу. У меня день был слишком тяжелым. Ведро вам поставлю, и ходите в него как хотите. Я тут швейцаром не нанимался.

— Ну а сейчас-то можно сходить?

— Пошли.

— Спасибо.

Мужчина что было сил хлопнул дверью и повернул в ней ключ.

Он был настолько пьян, что с трудом стоял на ногах и сильно шатался. Вытолкнув меня вперед, он что-то забормотал себе под нос и ткнул в мою спину дуло своего пистолета. Я пошла по длинному тусклому коридору, зыркая по сторонам и пытаясь хоть что-нибудь увидеть или услышать.

— Ты че головой вертишь, как будто она у тебя на шарнирах? — выругался мужчина и прибавил кое-что из ненормативной лексики.

Не став злить пьяного противника еще больше, я зашла в туалет и, убедившись, что в нем нет даже маленького окна, чуть было не заорала от безысходности и от того, что пропала последняя надежда выбраться из этого злосчастного дома.

— Эй, ты там спать, что ли, собралась? — Мужчине было трудновато стоять на ногах, и он хотел от меня отделаться как можно быстрее.

Подойдя к умывальнику, я набрала полные ладони воды и умыла лицо. Затем посмотрела на свое отражение в старенькое зеркало и подумала о том, что единственное, на что мне сейчас остается надеяться, так это на какую-нибудь случайность. Что-то должно произойти такое, что нарушит планы Влада и его дружков. Может, мне завтра стоит сказать Владу о том, что я знаю, где находится тайник, и, чтобы я смогла им его показать, меня должны привезти обратно в квартиру. Нужно это сделать в такое время, когда у дома будет гулять побольше людей, и по пути от машины к дому я закричу, а быть может, и смогу убежать. А Жан? Господи, как же Жан? Я ведь даже не знаю адреса, по которому его нужно искать. Очень трудно ориентироваться, когда тебе на глаза надевают черную повязку.

Я открыла кран посильнее и сунула под холодную струю голову. Затем тут же ее подняла и опять посмотрела в зеркало. Увидев разбитую губу, я еще раз промыла ее водой и поразилась тому, что я совершенно не чувствую никакой боли. Я тут же подумала о Жане. О его некогда красивом лице, которое теперь напоминало какое-то месиво. Если человеку в таком состоянии говорят о любви, он, наверное, ненавидит того, кто ему это говорит. «Бабушка, любимая бабушка, защити меня и помоги мне выбраться отсюда. Помоги мне и моему любимому. Я знаю, что ты все видишь и не бросишь нас в беде. Накажи наших обидчиков за унижения и боль, которые они нам причинили». Я не знала, что случится со мной завтра, послезавтра, через неделю, да и проживу ли я вообще эту неделю. Я могла только предполагать, что теперь будет со мной, с Жаном и с нашей дальнейшей жизнью…

— Эй, ты спишь, что ли?! Я сейчас дверь вышибу! — послышался разъяренный голос за дверью. — Считаю до трех. Раз… Два…

— Подождите. Все в порядке.

Открыв дверь, я окинула мужчину усталым взглядом и еле слышно произнесла:

— Не стоит так нервничать и кричать. Я очень плохо себя чувствую. Мне нужно принять холодный душ.

Мужчина посмотрел на мои мокрые волосы и рассмеялся.

— А может, тебе еще ванну с пенкой соорудить и спинку потереть? Может, у меня лучше получится, чем у француза?

— Я говорю вполне серьезно.

— Да и я не шучу.