Женщина в клетке, или Так продолжаться не может Шилова Юлия

Глава 14

Я смотрела на полулежащую подругу и не верила тому, что произошло.

— Лейсан, ты как? Ты в порядке?

— Я жива, — попыталась улыбнуться она и посмотрела на окровавленное плечо. — Вот только кожу немного обожгло.

В то время, пока я рассматривала плечо своей подруги и осторожно снимала с нее кофту, Марат звонил по телефону в свое агентство и вызывал охрану. Затем, сунув мобильный в карман, он резко открыл входную дверь и с пистолетом выскочил на лестничную площадку.

— Ушел! — злобно проговорил он и, громко хлопнув входной дверью, бросился на балкон. — Уехал. Белый «Москвич» без номеров. Вот черт! Без номеров! Даже зацепиться не за что.

Сев рядом со мной, Марат внимательно посмотрел на оголенное плечо моей подруги и покачал головой:

— Пуля прошла навылет. Я звоню в «Скорую».

— Ты хочешь отправить меня в больницу?

— Обязательно.

— Я боюсь. Тот, кто караулил нас за дверью, может прийти в больницу.

— Не придет. Я поставлю охрану.

— Я все равно боюсь. Это же несерьезное ранение. Может, можно обойтись без больницы? У тебя есть знакомый врач? «Скорая» обязана сообщить милиции об огнестрельном ранении, и тогда начнется.

— Что начнется?

— Будут расспрашивать и выйдут на Томку, а ее сейчас нельзя подставлять.

А ты и не подставляй. Мы сейчас уйдем, а к тебе «Скорая» приедет и отвезет в больницу. Машина с охранником поедет за тобой. Он круглосуточно будет у твоей палаты дежурить. Так что ты ничего не бойся. А если в больницу придет кто-нибудь из милиции, ты скажи, что ничего не знаешь. Просто открыла дверь и получила пулю. Никаких врагов и недоброжелателей у тебя нет. Поэтому подозревать тебе некого. А если спросят насчет охранника, то скажи, что его тебе выставили родственники, так как опасаются за твою жизнь.

— Я не хочу в больницу, — замотала головой Лейсан. — Не бросайте меня одну. Можно, я с вами поеду?

— Это я во всем виновата, — всхлипнула я. — Какого черта я к тебе поехала? Жила ты спокойно, проблем не знала, тут я к тебе прирулила. Эта пуля мне предназначалась.

— Все это уже не важно. Ты не хочешь в больницу?

— Нет, — слезно ответила Лейсан.

— Тогда не поедешь.

— Как же так? — перепугалась я за свою подругу. — Ей же врач нужен.

— Я за врача, — не размышляя ни минуты, ответил Марат.

— Много ты в этом понимаешь?!

— Вообще-то я медицинский институт закончил. Сначала врачом работал, а затем переквалифицировался в охранника. У меня в шефа несколько раз стреляли. Я неоднократно из него пули доставал. А потом организовал свое охранное агентство, а медицинские навыки у меня остались. Как говорят, профессионализм не пропьешь! Пулю вытаскивать здесь не надо, а обработать рану я и сам смогу, — при этом Марат многозначительно посмотрел на Лейсан и сурово спросил:

— Будешь терпеть?

— А что, больно будет?

Пулю доставать больнее, а это всего лишь рану обработать, но потерпеть надо. Так я тебя спрашиваю, терпеть будешь?

— Буду.

— Молодец. Это займет немного времени. У тебя спиртное есть?

— Шампанское. Пара бутылок в стенке стоит.

— Я имею в виду водку.

— Есть в холодильнике, для компрессов.

— Придется вместо компресса ее внутрь принять. Тома, неси водку, огурчик соленый закусить и аптечку.

Марат силой заставил Лейсан выпить довольно приличную порцию водки и принялся обрабатывать рану. Подруга держалась. Закрыла глаза, прикусила губу и еле слышно постанывала.

— Потерпи немного. Уже почти все, — Марат вновь заставлял Лейсан пить водку и рвал бинты. — Могло быть и хуже.

Когда плечо было окончательно перебинтовано и я помогала своей подруге одеваться, у Марата зазвонил мобильный, и по разговору я поняла, что приехали его люди из охранного агентства.

— А вот и подмога.

Накинув на Лейсан кофту, я помогла ей встать и осторожно спросила:

— Ты как? До машины дойдешь?

— Дойду, — кивнула головой та и взяла меня за руку.

Сев в машину Марата, я немного расслабилась и подумала о том, что, пока мы рядом с этим мужчиной, мы в безопасности. За нами едет охрана, а это значит, что никто не захочет доставить нам неприятности или попытаться убить.

Дачный домик был вполне приличным. А участок ухоженным.

— Эх, хорошо тут.

Мы с Лейсан присели на мягкий диванчик, стоявший в беседке, и посмотрели на Марата, беседовавшего с охранниками. Лейсан, последив за моим взглядом, сказала:

— Хороший мужик. Видишь, как оно в жизни бывает. Сам в руки приплыл. Ходишь, ищешь их и ни черта не находишь, а в тот момент, когда ты осознаешь, что их просто нет, он раз — и непонятно откуда появляется. Кто бы мог подумать, Томка, что твое счастье само в руки к тебе приедет на иномарке по ночной дороге?! За таким, как за каменной стеной. Он тебе и врач, и охранник, и в постели, наверное, будь здоров!

— Лейсан, что ты такое говоришь? — Слова подруги вогнали меня в краску.

— Я тебе о жизни рассказываю. Такие мужики на дороге не валяются, — поучала Лейсан. — Они по ней ездят. Дураку понятно, зачем он нас сюда притащил.

— Зачем?

— Из-за тебя, конечно. Обворожила ты его, и мужик голову потерял.

— Лейсан, что ты такое говоришь? Ты посмотри на меня! Как от меня можно голову потерять? Я так отвратительно выгляжу. На меня же смотреть страшно. Ему меня просто стало жалко.

— Ты хочешь сказать, что он с нами из-за жалости возится?

— Конечно. А из-за чего?

— Да не похож он на сердобольного. Дышит он к тебе неровно. Не знаю уж, чем ты ему понравилась, выглядишь — страшнее некуда, но тем не менее он на тебя запал, это факт. Знаешь, Томка, а ведь это и есть твой принц, которого ты всю жизнь ждала. Кто бы мог подумать, что принцев искать не надо? Они сами находятся. И для того, чтобы встретить принца, нужен сущий пустяк. Всего ничего — попасть в какую-нибудь криминальную разборку, в руки отъявленных мерзавцев и бандитов… Одного из них шлепнуть и сбежать… Томка, я уже вижу его в роли твоего мужа. От такого сразу рожать надо. Он и тебя, и ребенка на руках носить будет. Мужик что надо.

— Лейсан, остановись. Какой, к черту, муж?! Человек всего лишь искренне хочет нам помочь, а ты уже и на свадьбе побывала, и детишек нянчишь.

— Я тебе уже об искренней помощи говорила. Повторяться по несколько раз не хочу. Ты же сама видишь, что мужик от тебя без ума. Мне только знаешь, что интересно?!

— Что?

— Как только мы с тобой нарядимся, накрасимся и в люди выйдем, так всякая шелупень цепляется. Ни одного нормального варианта. Помнишь, как мы в последний раз с тобой ездили в бар, караоке петь? Сели за столик, а за соседний — мужчина в возрасте сел. Все стали шептаться, что депутат какой-то. Одет дорого. Он нам еще бутылку шампанского за столик прислал. А затем пригласил тебя танцевать. Ты его на целую голову была выше и сказала, что тебе танцевать неудобно. Помнишь, что он тебе ответил?

— Да помню, что ж не помнить-то.

— Он ответил, что в постели рост не имеет значения. В постели мы все равны. Ты тогда ему чуть по его наглой депутатской морде не надавала. Нет, это же надо придумать, пригласить девушку на танец и сказать ей подобное. Ну не хам ли?!

— Зачем ты все это вспоминаешь?

— Да затем, что всю жизнь одни идиоты попадались. А помнишь, как за тобой цветочный король ухаживал? Неприятный, рыжий, толстый. Денег — выше крыши. Он же мог тебе такую жизнь отгрохать! Через него все цветочные дела шли. Он на этих цветах не один замок себе построил. Да ведь и холостой же был, зараза. Помнишь, как ты ему приглянулась? Как он тебя обхаживать начал? А ведь у него тогда от тебя крыша поехала основательно.

— Помню. Цветочный барон, который держит цветы во всем городе, подарил мне занюханный букет помятых роз.

Да уж. Было дело. Про ресторан лучше вообще не вспоминать. Охмелев от одного алкогольного коктейля, руками есть начал. Ему официант несколько раз замечание сделал и администратора пригласил. Витька курицу ел прямо руками, а кости на соседний стол кидал, крича: «Я за все плачу: и за то, что кидаю кости в посетителей, тоже. Принесите мне прейскурант!» Вот такие они, хозяева жизни! Не знаешь, чего от них ждать в следующий момент. Неликвидные цветы или куриную кость в лицо. Ты же ему тогда еще замечание сделала насчет паршивого букета. Витька сказал, что было поздно и офис закрывался. Какой веник в коридоре стоял, такой он и взял. И еще тогда по-товарищески по плечу шарахнул. Мол, не расстраивайся, это же не бриллианты, а просто букет. Тебе же его на шею не надевать!

— Лейсан, прекрати мне про него рассказывать. Тошнит уже.

— Да это я все к тому говорю, что сколько мы с тобой ни искали, с кем только ни знакомились, нормальных вариантов не было. А ведь наряжались так, что все головы сворачивали. А тут ты шла вся в лохмотьях и грязи, и мужик сам в руки к тебе пришел. Ни наживки тебе, ни подкормки, а он в руках. Вот ведь как в жизни бывает! Ты за такого мужика держись! Если бы я его сама охмурила! А если честно, то я за тебя рада. Мне всегда хотелось видеть рядом с тобой хорошего и стоящего мужчину. И наконец-то он у тебя появился.

— Лейсан, ну как ты любишь все раздувать. Во-первых, человек нам просто помогает.

Лейсан перебила меня и повторила с издевкой:

— Просто помогает.

Ну, хорошо, может быть, я действительно ему симпатична. Я этого не отрицаю, но ты не дослушала, что же во-вторых.

— И что же во-вторых?

— А то, что мое сердце несвободно и я люблю другого мужчину.

— Француза, что ли?

— Ты же прекрасно знаешь, что его.

— Нужен он тебе, этот женатый француз? С ним мороки не оберешься. Он у тебя какой-то не мастевый.

— Что значит не мастевый?

— А то, что от него одни неприятности.

— Совсем недавно ты по-другому говорила. Соловьем пела. Жана нахваливала и верила в то, что он разведется. Я это хорошо помню. У тебя на лице столько скорби было, будто это ты француза потеряла, а не я.

— Было дело, — не стала отрицать Лейсан. — Но ведь я не знала, что такие мужики, как Марат, бывают. Я думала они только в кино и книжках. Красивый, мужественный, сильный, уверенный, самодостаточный. Свое собственное дело имеет, деньги зарабатывает. Мне всегда нравились мужчины, имеющие собственное дело. Пусть не такое большое и прибыльное, как у Витьки рыжего, но семью прокормить он в любом случае сможет. И побаловать. В поездку свозить, платье новое прикупить. Он тебе такие букеты дарить будет и руки при этом целовать. И друг, и муж, и охранник, и врач, и любовник, все в одном флаконе. Где такого еще найдешь?

— Я люблю Жана, — произнесла я уже раздраженным голосом.

— Ну и дура.

— Сама такая.

— Хотя бы будь с ним поласковее. Человек же на что-то надеется.

— Хорошо, буду.

Мы замолчали и посмотрели на красивый пруд, в котором плавали дикие утки. А у бассейна стояли лежаки, и можно было позагорать.

— Тома, а кто в нас стрелял? Вернее, в меня?

— По всей вероятности, стреляли в меня, а поскольку ты выходила первая, случайно попали в тебя. Ну кто мог стрелять, конечно же, люди Влада. Интересно, с чего это вдруг они решили меня убить? Зачем убивать человека, который владеет важной информацией? Или они уже просекли, что я ни черта не знаю?!

— Да Влад про эти драгоценности придумал. Ему француз нужен был. Томка, а ведь ты только подумай. Если бы не Марат, то меня бы точно убили. Он нас спас.

— Да, действительно повезло, что я его встретила.

— Хорошо, ты хоть это понимаешь. Не могу поверить, что сейчас мы в безопасности.

— А если Влад выйдет на эту дачу?

— Как?

— Элементарно. Тот, кто чуть было нас не убил, приезжал на белом «Москвиче» без номеров. Он оставил машину у подъезда. Там же стояла машина Марата. Я уверена, что убийца был вместе с сообщником, который мог запомнить номера стоящей рядом машины, а по номерам довольно легко найти хозяина.

— Даже если это произойдет, мы не одни. Тут есть охрана.

Марат приближался к нашей беседке. Я отметила, что бессонная ночь сказалась и на нем тоже.

— Девчонки, не обижайтесь, что я вас оставил одних, мне надо было обсудить несколько рабочих моментов.

— Ничего страшного, — улыбнулась бледная Лейсан. — Тут так красиво.

— Ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

— Да так. Голова немного кружится. Да и в сон тянет.

— Сейчас я тебя спать положу. Выспишься — будешь чувствовать себя лучше.

— Марат, у нас с Томой есть кое-какие опасения, — как всегда не сдержалась моя подруга.

— Какие еще опасения?

— А если те, кто хотел нас убить, найдут эту дачу?

— Каким образом?

— Ну, например, по номерам твоей машины, которая стояла у моего подъезда.

— Эта дача оформлена на моего дядьку. У него другая фамилия.

— Ну а если предположить, что они все-таки вышли на твоего дядьку и решили проверить эту дачу…

— Пусть проверяют, — мужчина сказал это совершенно спокойным голосом.

— Что значит, пусть проверяют?

— Здесь вам ничего не угрожает. Тут вы в безопасности. Вас будут охранять мои ребята. Это профессионалы. Они знают свое дело — сами под пули лягут, но с вашей головы не упадет ни один волосок. Я вам гарантирую.

— А что, может и такое быть?

— Ты о чем?

— О том, что они под пули лягут.

— Думаю, что до такого не дойдет. Не забивайте себе голову ерундой. Наслаждайтесь отдыхом и думайте о хорошем.

— А у меня еще есть вопрос. — Лейсан подняла руку, как школьница.

— Говори.

— Я вот все в голове прокручиваю…

— Да хватит уже прокручивать. Лучше расслабься и не думай об этом.

— Но вопрос-то задать можно?

— Задавай.

— Почему убийца не позвонил в квартиру и не стал стрелять? Чего он ждал? Ведь, по логике, все должно было произойти сразу.

Он ждал, когда вы сами выйдете из квартиры, — все так же спокойно ответил на заданный ему вопрос Марат. — Их было двое. Один сидел в «Москвиче». И как я не обратил внимание на тот «Москвич» без номеров, когда к вам приехал?! Это мое упущение. А другой прятался в подъезде. Он побоялся стрелять тогда, когда я заходил в квартиру. И исправно выжидал. Ладно, все это в прошлом. Вы в голову не берите. Меня знаете, что в этой ситуации поразило?

— Что?

— А то, что в обычном подъезде обычного дома стреляли и никто из соседей не пришел на помощь, не открыл дверь и не поинтересовался, что же там происходит. Я понимаю, что в такие моменты открывать дверь страшно, но хотя бы сообщить в милицию можно было. Народ у нас странный такой! Все живут по принципу: моя хата с краю, я ничего не знаю. Даже звери друг другу на помощь бросаются, а люди нет.

— У нас в подъезде старушки и те, кому утром никуда не надо. Все боятся и предпочитают никуда не лезть. Кому нужны чужие проблемы, кроме тех, кто их нажил? Да и в милицию звонить страшно, крайними сделают.

Лейсан побледнела еще больше. Марат взял ее за руку и заботливо произнес:

— Пошли, я тебя спать уложу. Ты совсем слабая.

— А я как же? — Я напомнила о себе, искусственно зевнув.

— Ты тоже ляжешь, но чуть позже.

— Почему?

— Потому, что у меня к тебе разговор. Ты должна мне все рассказать.

— О чем?

— О том, кто за тобой охотится и чего ты боишься. Хочется тебе или нет, но ты это сделаешь. Я должен знать, какие могут быть последствия от нашего с тобой общения.

Пока Марат отводил Лейсан в дом, я смотрела на уток, плавающих в пруду, и думала о том, почему первый встречный человек играет в моей судьбе столь важную роль. Ведь если бы не он, то ни меня и ни моей подруги уже не было бы. А что касается доверия… По-моему, у меня нет выбора.

Марат вернулся минут через десять и сел рядом. Заглянув мне в глаза, он осторожно взял меня за руку и спросил:

— Тома, что же все-таки произошло?

Глава 15

Я говорила довольно долго, словно не могла выговориться долгие годы. Я рассказала про Тунис. Про встречу, которой уже не ждала, и про любимого, в существование которого уже не верила. Я рассказала ему о том, что у меня было слишком много разочарований и мне катастрофически не везло с мужчинами, о том, что всегда слишком много работала, потому что хотела доказать всем, что я что-то значу. Я встретила человека, который сказал, что так, как живу я, жить нельзя. Эта жизнь искусственная, механическая и заранее просчитанная. Я сдаю на работе один проект, а затем приступаю к следующему. И вся моя жизнь протекает от проекта к проекту. Я была слишком усталой, измотанной, изможденной и даже опустошенной. Я прятала под большими черными очками уставшие глаза. Когда француз спросил, о чем я мечтаю, мне было стыдно говорить ему, что я просто хочу выспаться. И я выспалась, но уже не одна. Мы выспались вместе. Я рассказала Марату о бурных ночах, о страсти и о том, как я была нереально счастлива. Я рассказала ему о том, что меня никогда и никто так не любил. Вернее, никто никогда не любил меня так, как я хотела. Я рассказала, что в институте у меня был молодой человек, что потом он ушел к другой, что я плакала, убивалась, сходила с ума, но прошло время, и от тех отношений не осталось и следа. С тех пор во мне что-то умерло, и я не могла дать мужчинам того, что они от меня хотели. А с Жаном… С Жаном я почувствовала себя счастливой. Он понимал, что я сильная, и он смог принять мою силу. А иногда… Иногда я чувствовала себя слабой. Я рассказала о том, как ездила в Париж, как мы сидели в кафе, пили потрясающий кофе и просто держались за руки. С Жаном у меня не было необходимости думать о деньгах. После Парижа был Милан, где он просто завалил меня подарками. А ведь я и не знала, что это такое. Мне было стыдно, но я все же призналась Марату в том, что я понятия не имела, что значит получать подарки от мужчин. Мне никто ничего на дарил. Я всегда все покупала себе сама. А с Жаном… С Жаном все было совсем по-другому. С ним я почувствовала себя ЖЕНЩИНОЙ. Красивой, желанной, любимой, неповторимой.

Я рассказала Марату о том, что Жан создан для того, чтобы меня любить и приносить счастье. Я не скрывала того, что от этой любви я просто сходила с ума и возлагала на нее слишком большие надежды. Я хотела показать Жану свой красивый и чистый город. Город, которому уже тысяча лет. Марат слушал, не перебивая, о том, как я приехала на вокзал за час до прихода поезда, как перед этим не спала всю ночь и пила сердечные капли, как шла к только что прибывшему поезду «Татарстан» на ватных нога и молила бога только об одном: чтобы он дал мне силы встретить любимого и не свалиться без сознания от нахлынувшего на меня волнения.

Я рассказала о проведенных часах в номере отеля «Мираж». Как же все в точку! Все, что произошло, действительно было каким-то миражом. Приезд Жана, наша любовь, наши отношения, его внезапное исчезновение. Все это какой-то мираж… Не знаю зачем, но я говорила Марату о том, что, когда мы с Жаном занимались любовью, я иногда плакала. От восторга. Я любила впитывать в себя всю его силу, его нежность, запоминала его скупые, но неимоверно ласковые слова.

А потом была поездка ко мне домой. Не по моей инициативе. Это было желание Жана. Он хотел увидеть, как я живу и чем дышу. Мы пили шампанское и говорили. А я смотрела на Жана и пыталась понять, что же со мной произошло и откуда взялась эта разрушающая разум любовь? Я держала фужер и мечтательно смотрела на свою руку. На одном из пальцев я представляла обручальное кольцо. Такое тоненькое, изящное обручальное колечко с аккуратными бриллиантами.

А потом позвонила соседка. И Жан пропал. Вторжение Влада, поиск непонятных драгоценностей, приезд в незнакомый дом с повязкой на глазах, встреча с избитым Жаном, убийство Леонида, затем исчезновение Жана, призрак с ружьем, стоявший в дальнем углу двора, слезы, отчаяние, дождь, лесная дорога, трасса, по которой проезжали редкие машины…

Я закончила свой рассказ. Отвела глаза в сторону и тихо произнесла:

— Я тут, наверное, лишнего наговорила. Ты извини.

— Ничего страшного. Тебе же надо было выговориться.

Я осмотрелась вокруг.

— Хорошо тут. Прекрасное место.

— Я долго выбирал этот дом. Хотелось найти место, где бы я мог ни о чем не думать, а просто отдыхать. Хочешь чай?

— Я бы не отказалась.

— Пойдем, я отведу тебя в дом. Посидим еще немного, и пойдешь спать. Тебе следует хорошенько выспаться.

Сев за кухонный стол, я наблюдала за тем, как Марат кипятит чайник и расставляет красивые фарфоровые чашки.

— Марат, что теперь будет? — Я не хотела задавать этот вопрос, но не смогла удержаться.

— Выспишься, а затем мы с тобой обо все поговорим.

— Я не дотерплю. Я столько всего наговорила тебе. А ты молчишь. Что ты обо всем этом думаешь?

— О чем? О том, почему твой француз не хочет разводиться со своей женой ради тебя и менять свой привычный уклад? Ты об этом хочешь от меня услышать?

— Нет. Не об этом. Скажи, я попала в ужасную ситуацию?

— А ты сама как думаешь?

— Думаю, что ужаснее просто не бывает.

— Скажу честно, обнадежить мне пока тебя нечем. Не везет тебе в последнее время. Давай ложись спать.

— Марат, а как ты думаешь, где Жан?

— Ты же сама выбрала ему отель «Мираж». Может, он и не приезжал вовсе? — Мужчина улыбнулся и тут же принял серьезное выражение лица. — Ты извини, если я тебя обидел. Но никаких соображений по поводу твоего француза у меня нет. Я мог бы тебе сказать, что у него была шапка-невидимка, но ты же знаешь, что это не так. Понятно одно — он сумел как-то оттуда выбраться. Скорее всего, у него был ключ, и он действительно тебе не поверил. Других соображений у меня нет.

— А где же он сейчас?

— Тома, ты задаешь вопросы, на которые у меня нет ответов. Я не могу назвать тебе точный его адрес. Ты должна сейчас подумать о себе. Ты убила человека и знаешь, какие могут быть последствия. Сейчас самое главное сделать так, чтобы это убийство не отразилось на твоей дальнейшей жизни. Ты же не хочешь загреметь в тюрьму?

— Нет, — судорожно замотала я головой. А что, разве есть такие, кто туда хочет?

— Есть и такие.

— Ты это серьезно?

— Вполне.

Я повела носом и сделала глоток аппетитного чая.

— Вот уж никогда не думала, что такое бывает.

— Бывает. Есть люди, которые сидят на зоне по многу раз. Зона их дом родной, и они не ориентируются в реальной жизни. На воле они чувствуют себя не в своей тарелке. Здесь нужно самому добывать себе пищу и зарабатывать на жизнь. Они делают все возможное, чтобы вернуться назад.

— Я не из этих, — я нервно улыбнулась, чуть было не пролив на себя чай. — Марат, но ты-то веришь, что у меня нет никаких драгоценностей?

— Конечно, верю.

— Почему? Ведь ты меня совсем не знаешь.

— Потому, что, если бы у тебя были старинные сокровища, ты бы уже уехала из Казани куда-нибудь в Майами на постоянное местожительство, прикупила там себе дом и ни о чем не тужила, радуясь и упиваясь собственными возможностями.

Если бы у тебя были большие деньги, ты бы не сидела сейчас здесь и не размазывала сопли.

— Хорошо, хоть ты меня понимаешь.

— А что тут непонятного? Пошли, я отведу тебя спать.