Прайс на мою студентку Невеличка Ася
— Следи за языком. И ходи.
— Как?
Немец опять плотоядно улыбнулся, а меня опять прошибла дрожь.
— А вот это самое интересное — твой выбор. Сможешь ли ты сделать правильный и выиграть?
— Ладно. Короче, я считаю, что играю лучше Ганса, он же мне проиграл несколько раз. Поэтому ходить буду, как я решила!
Я покрыла восьмерку королем и битую пару отодвинула Гансу.
Мы взяли по карте.
— Ходи.
В моем арсенале к оставшейся восьмерке прибавилась шестерка. Естественно я скинула меньшую, а герр её неожиданно взял.
— Почему?!
— Ты заметила, что у меня тоже есть шестерка?
— Ну?
— Не нукай. А мелкие карты всегда выгоднее скидывать в паре и больше. Ты подумаешь крыть ли старшую карту, так? А шестерки будешь покрывать не задумываясь, ведь брать ты их не захочешь…
— А вы потом завалите меня картами постарше, да? — продолжила я мысль.
Кивок служил ответом.
Я снова вытащила карту, теперь козырь, и мне пришлось ходить с валета, которого герр снова взял. Странная тактика. Пополнила карты козырем и пошла с короля. Профессор взял. Перед ним увеличивался ряд карт, а я уже потирала руки в предвкушении победы, пока удача не отвернулась от меня. Все большие карты и даже козыри я отдала профессору, а сама из колоды набирала мелкие карты, семерки, девятки.
В какой-то момент герр отбился и коварно улыбнулся. Опять!
Я заскрипела зубами, а он выложил передо мной три шестерки.
Его стратегию я поняла, но с момента его хода уже ничего не могла поделать.
— Поясняй.
— Я проиграла, — уныло констатировала я. — Могу покрыть шестерки этими картами, вы сразу добавите вот эти, — я сдвинула его карты на столе, чтобы показать возможный выбор. — Тогда я начну отбиваться этими, вы добавите ту карту и если я ее решусь покрыть последним козырем, добьете меня своим мелким козырем.
— Да. Но тогда возьми шестерки?
— Это мелкие карты, а в колоде остались только на последнюю раздачу… Я шестерками не отобьюсь, вы же со своими накопленными будете бить меня более высокими картами.
— Да, — и снова эта дьявольская улыбка. — Ганс, ты был прав… Как же ты был прав. Елена, а если бы ты выбрала тактику Ганса — смогла бы выиграть?
Я пожала плечами, а профессор вдруг забрал битую колоду карт из рук Ганса и со словами «восстановим ту ситуацию» за пять минут вернулся в начало игры с нашими раскладами.
— Аа-а…
— Что?
— В колоде карты в том же порядке?
— Конечно.
Пиздец… Я опять потекла. Ну не может он так!
Взяла колоду и проверила первые три карты, которые запомнила. Шестерка и следующие два козыря. Твою мать! Он может! Охренеть!
— Попробуем другую стратегию?
Кивнула и покрыла его карту восьмеркой. Он мне положил свою восьмерку — я валетом. Герр усмехнулся и положил передо мной сначала одного валета, которого я побила королем, а потом второго, козырного.
Эта игра пошла по другому. Не скажу, что я смогла завалить его картами, как он меня до этого, но на момент окончания игры у меня были сильные козыри и карты, а у герра мелочь из колоды с последней раздачи.
— Ход мой, — торжествуя напомнила я.
— Жду, моя Елена.
И мы с Гансом уставились на профессора. Так странно было слышать от него это обращение. Странно и до ужаса приятно. Моя Елена.
А Ганс то чего напрягся?
Я откашлялась, привлекая внимание Ганса, и повысила голос:
— Ваша песенка спета, мой профессор.
Ганс снова закряхтел, когда я залипла на очередной провокационной улыбке герра.
Чуть не перепутала карты, вместе с взбудораженными мыслями, пока поясняла последний победный ход. Профессор согласился, тихо и рокочуще посмеиваясь, а у меня от его звука приятно перекатывалось тепло внизу живота.
— Теперь мое желание, — пророкотал тем же интимным голосом герр и я очнулась.
— Какое еще ваше? Моё! Я выиграла!
Вся интимность и соблазнительность исчезли с лица немца, когда он сжал челюсть и заиграл желваками. Я заторопилась сказать желание, пока он не передумал.
— Значит, за мой выигрыш вы мне должны двести пятьдесят тысяч, — выпалила я, вскочив со стула и инстинктивно прячась за него.
Профессор окинул меня взглядом. Снова плотоядным, но теперь нифига не возбуждающим, а пугающим скорей. Взял карты и через пять минут передо мной лежал последний расклад предыдущей игры, где я сидела с плохими картами перед тремя непокрытыми шестерками.
— Че-е-ерт, — простонала я, выходя из-за стула и обессилено опускаясь на него за стол. — Ну загадывайте.
— Я хочу, чтобы ты…
Ганс закашлялся, прерывая фрица:
— Герр профессор, позволите? Я тут обратил внимание, что когда Елена держит рот закрытым, не вступает в разговоры и не вставляет свое ценное мнение по каждому поводу, то она легко сходит за простую приезжую девушку. По крайней мере, подруги вашей матери поверили в то, что Елена моя дальняя родственница. А у вас впереди барбекю с председателем, насколько я помню.
Я видела, как побагровел фриц. Он метал гневные взгляды на Ганса, потом на меня, потом снова на Ганса, пока не процедил, натужено выдавливая слова:
— Тогда другое желание: притворись немой на приеме в субботу. Ничего не говори, кроме уместных «добрый день» и «спасибо».
Я растерянно кивнула, слабо представляя, как с набором в два слова смогу быть вежливой.
— Можно я еще «пожалста» буду говорить?
— Пожалуйста, — рявкнул фриц, я вздрогнула, а он развернулся к Гансу: — Доволен?
— Да, герр, — как ни в чем не бывало мягко улыбнулся Ганс. Вот нервы у человека!
— И с завтрашнего дня, каждый вечер играем в карты.
— На желание? — вот тут я радостно встрепенулась, значит, не все потеряно!
Но фриц обвел меня взглядом, задержался на губах, так что их изнутри закололо, потом на груди, и соски встали, явно выделяясь и задевая натянувшуюся ткань майки, стали чувствительными под взглядом немца, и погнали возбуждающие токи по телу вниз, в трусы. Хорошо, что там вставать нечему — профессор не узнает, как я сейчас хочу его…
— Держи деньги, — язвительно ответил он. — Тебе же они нужны?
И не дожидаясь моего радостного «конечно нужны», свалил из библиотеки.
— А чего он разозлился то? Выиграл и желание загадал! Я бы прыгала от счастья.
— Допрыгалась бы, — спокойно ответил Ганс и отправил меня в спальню, зачем-то проводив до двери и заставив запереть на ключ.
И я не маленькая, я все поняла, Ганс боялся, что профессор явится исполнять другое свое желание. Немного подумав, я отперла замок и убрала ключ на полку.
Сегодня фриц был офигенным. Пожалуй, я бы могла исполнить два его желания, если он решится.
Глава 11. Между двух куриц
Запах бабл-гама меня заводит!
Да, твою мать, у меня стоит на жвачку. Значит, фетиш не в запахе… Я сбежал из библиотеки, чтобы не сорваться и не наорать на Ганса. Он сначала все устроил, а потом все испортил. Лучше бы Ганс не вмешивался.
Отжался сорок раз, рухнул на ковер. Раньше сотку мог, теперь руки дрожат. Черт, все из-за нехватки времени на тренировки и из-за стресса. Схватил полотенце, встал под душ, выдавил гель на ладони и провел по телу, подмышками, задел за стояк и выругался сквозь зубы.
А ведь в эту минуту я мог уже лежать между ног Елены, втягивать в себя тугие сосочки и тереться головкой о горячую щелку.
От приятной слабости снова подкосились колени, и я прислонился спиной к стенке душа. Провел ладонью по стволу, натягивая кожицу на налившийся конец, и хрипло застонал… Да дерись всё конем, но если я не спущу пар, я стану неадекватным.
Налил больше геля на руку и распределил его по члену, обхватил и помассировал яйца, мгновенно получив змеящийся по позвоночнику отклик. Да, так, так…
Я не торопился, закрывая глаза и настраиваясь на эротические картинки, ласкал член медленными движениями, чувствуя, как он твердеет под пальцами. Конец реагирует на каждое касание, дергаясь и собирая напряжение в яйцах. Другой рукой я сжимаю их и оттягиваю, увеличивая темп рукой на члене.
А перед глазами стоит моя глупышка, с округленными от удивления глазами и приоткрытым ртом, который я хочу.
Облизываюсь, понимая, что эти ощущения мне сейчас не почувствовать, зато я могу мысленно поставить Елену на колени… Да, так… Так, твою мать. И дотронуться головкой до губ, она обхватит конец и поднимет на меня свои глаза, а я толкнусь…
Яйца поджались, и я отпустил их, ускоряя движения другой рукой, сильнее сдавливая конец пальцами…
Удержу ее за затылок, проталкиваясь глубже, чувствуя движение язычка по стволу, и задыхаясь от горловых спазмов. Елена дернулась в моих руках, и я отпускаю, даю ей отпрянуть, потому что через мгновение снова тараню ее рот и мне, нахрен, нравится, что ее рот сейчас принадлежит мне, что ей нравится, как я беру ее. Глупышка обсасывает мой конец и обводит языком, а я почти… я уже почти…
Надергал головку, и ощущения смазались. Я все еще до скрежета в зубах хочу Елену, но никак не нагоню чертову разрядку. Беру гель, капаю на огромный пульсирующий конец, распределяю по стволу, ощущая набухшие вены, снова начинаю медленные движения на несгибаемом стояке.
Господи, как бы я сейчас поставил ее раком и вбивался по самые яйца.
Какая она? Тугая и тесная? Влажная и горячая? Скользкая? Хлюпающая?.
Да, хочу взбивать смазку в щелке под громкие всхлипы и мольбы. Хочу, чтобы у нее текло от меня, по складкам, по бедрам, а я слизывал ее влагу…
Какая она на вкус, моя глупышка? Как пахнет там, между ног? Той же мятой и апельсином? Или не разгаданной загадкой?
Моё воспаленное воображение живо нарисовало влажные опухшие складочки, дырочку, сжимающуюся в предвкушении того, как я возьму ее, мурашки на девичьих бедрах и взгляд из-за плеча. На меня. Умоляющий взять ее. Сейчас.
Да! Да, нахрен!
Ты моя, глупышка, я затрахаю тебя до охрененного оргазма, кричи для меня…
Бедра сковало нестерпимое напряжение, я рефлекторно поддал вперед, сжал конец и выстрелил под собственный хриплый крик.
Тут же выпустил дергающийся член, чувствуя наслаждение и боль от выстрела, от трения. Жалкое подобие секса, который у меня сегодня мог бы быть. И будет. Пусть не сегодня, но я доберусь до своей ученицы. Ганс не сможет бдить вечно.
* * *
Утром субботы я скептически окинул Елену взглядом. Простая прическа, мать настояла на убранных волосах, купленный мной кашемировый костюм, идеально подошедший к фигуре. Удобные полуспортивные ботинки. Легкий макияж и нервный румянец.
— Не кусай губы, — одернул Елену. Не то, чтобы меня волновало, что она раньше времени слижет помаду, скорее этот ее жест сбивал мои мысли с праведного пути.
Каждый вечер в ее присутствии давался все тяжелее, а дрочить в душе я стал все чаще.
— Напоминаю, я познакомлю тебя с хозяевами и гостями, представлю как дальнюю родственницу подруги матери, ты улыбаешься и молчишь. Не отходишь от меня. На вопросы не отвечаешь, разговор не вступаешь. Если за весь день не произнесешь ни слова, я заплачу тебе пятьдесят тысяч.
Елена кивнула и тут же вставила свои пять копеек:
— Но «здрасте», «спасибо» и «пожалста» я же могу говорить?
Смерил ее взглядом и поспешно отвел, сосредоточившись на дороге:
— Из трех слов правильно ты произнесла только «спасибо».
Фырканье отчетливо раздалось сбоку.
— Добрый день! О, спасибо! Пожа-луй-ста! Теперь так?
Кивнул.
— Ну крутяк. Значит, могу.
К черту, у меня есть еще три месяца шлифовки этого чучела. Вот сейчас разгребу проблемы с проверяющей комиссией и займусь ею вплотную.
Черт, как же хочется быть плотнее к ней. Невыносимо.
— Хозяин дома работает в Министерстве. Он единственный может догадаться кто ты, но ему хватит такта не вмешиваться. Остальные тебя не знают, но могут позже присутствовать на новогоднем приеме в качестве гостей.
— И чо?.. Извините… И что?
— Нашему спектаклю не поверят, если ты сейчас опростоволосишься.
— Что я сделаю с волосами?
— Накосячишь.
— Распущу, штоле?
— Что распустишь?
— Волосы.
— При чем тут волосы?
— Ну вы же сами сказали, что будет плохо, если я накосячу с херами.
От изумления я вильнул, притормозил и включил поворотник, съезжая с трассы на второстепенную дорогу к коттеджному поселку. Здесь смог скинуть скорость, чтобы посмотреть на чучело.
— Я запрещаю тебе касаться языком херов в разговоре, поняла?
Кивнула и облизала чертовы губы.
— Хорошо. Молчишь и улыбаешься. Получишь пятьдесят тысяч.
— И выходной!
— Обойдешься.
— Мне надо!
— Зачем.
— Ну… деньги Леське отнести.
— Я отвезу тебя сам. Отдашь и сразу в машину.
Мы как раз подъехали, и я тяжело вздохнул, заметив на парковке среди нескольких припаркованных автомобилей машину Тармуни.
Что же я сразу об этом не подумал.
— Плохая была идея брать тебя сюда.
Елена промолчала, а когда я повернулся к ней, фальшиво растянула губы в неестественно широкой улыбке.
— Не переигрывай.
— Тогда стоить будет дороже, — буркнуло мое наказание, выпрыгивая из машины, не дожидаясь меня.
— Ты и так котируешься по цене моей жизни, куда уж дороже.
Но оказывается, чучело смогло поднять ставки выше…
* * *
— Добро пожаловать! Андрей, очень рад, что ты все же принял приглашение… А это? — председатель отклонился, чтобы посмотреть на прячущуюся за мой спиной Елену.
— Моя протеже, Елена.
— Здр… Добрый день!
Степан Матвеевич цепко ощупал ее взглядом, не выпуская из пальцев протянутую руку. Спустя минуту тщательного осмотра поднял на меня глаза:
— Та самая?
Я кивнул, а председатель довольно усмехнулся:
— Баграт тебя пожалел, совсем парень за место не дорожит. Художник одним словом.
Теперь интересно, как сам Баграт встретит Елену.
Та держалась отлично. Не висла на мне, не трещала, и пока нам проводили экскурсию по даче и провели на веранду ко всем гостям, улыбалась и элегантно обходила все углы и ножки.
Я немного напрягался в отношении застолья, но мутер успокоила, что Елена уже не набрасывается на еду. Хотя за прошедший месяц она заметно округлилась, кости перестали колоть глаза, а некоторые выпуклости притягивали взгляд. Даже в закрытом кашемировом костюме я непроизвольно ласкал взглядом ее грудь, бедра и, когда Елена поворачивалась ко мне спиной, с удовольствием мысленно примерялся к округлой попке…
Черт, что в моей голове?!
— О, Андрей Оттович! Ждал тебя, — Тармуни громко оповестил о нашем прибытии, чтобы никто из приглашенных не пропустил этого события.
Я натянуто улыбнулся и протянул руку.
— Елена, — бросил коротко, выдвигая ее из-за спины к Баграту.
Тот на секунду смешался, но вот его глаза загорелись, он облизнулся, кинул на меня удивленный взгляд и тут же полностью сосредоточился на Елене, склонившись над ее рукой и лобызая на старинный манер.
— Чрезвычайно польщен нашей новой встречей! И она определенно более приятна. Вы прекрасны, Елена.
— Спасибо, — ангельски кротко выдала моя ученица, а я непроизвольно спустил ладонь по ее спине ниже, к талии, а потом не удержался и, якобы убирая руку, с наслаждением погладил попку, немедленно получив посыл от организма в пах.
Поморщился и прервал контакт Баграта с моей Леной.
— Пойдем, представлю тебя гостям, — буркнул я и невежливо потащил смутившуюся моим рвением девчонку к широкому дивану, где сидели престарелые профессора и доктора наук все как один укрытые пледами и вяло спорящие об очередном открытии математической теории.
— О!
Елена дернулась от меня в ноги занятых беседой ученых, я успел удержать ее за руку, на что она округлила свои глаза, приоткрыла рот и застыла на несколько мгновений, которых мне хватило, чтобы живо представить как разыграть эту картинку дальше.
— Пожалуйста?
О, да. А это просящая фраза идеально выстраивалась в пошлую фантазию. Член неприятно натянул ширинку, я сильнее стиснул ее пальцы и почти придумал, как извиниться перед Слободским и свалить с моей глупышкой в закат…
Но тут она отошла и я увидел причину всей этой мизансцены. У ног ученых сидел карликовый пудель в голубом вязанном жилете с приподнятой лапкой.
— Пожалуйста? — повторила Елена, теперь меняя интонацию, как бы намекая мне, идиоту, на собственные ограничение в фразах.
Я кивнул, с сожалением отпуская ее руку и собственные фантазии, где я уже почти взял ее, стискивая попку и вжимая в себя.
Елена присела на корточки перед учеными, прервав их беседу, и робко протянула ладонь к псу. Тот так же робко потянул носом и уткнулся ей в руку.
— Спасибо! — искренняя и какая-то неправильно-детская улыбка озарила ее лицо, вдруг сделав совсем уж девчонкой, примерно одного возраста с абитуриентками, ежегодно поступающими в мою академию.
Я только снова кивнул, выполняя обязанности по представлению коллегам своей спутницы.
— Елена, протеже. Дочь дальней родственницы матери. Да, очень дальней. Нет, приехала поступать. Да, действительно, уже поступила. Нет, в мою академию. Да, скоро открытие. Нет, пока мать над ней шефствует, но потом она переедет в общежитие. Родственница очень дальняя… Конечно. Елена, подойди, пожалуйста.
Всё это время, она вежливо смотрела на представляемого ей очередного профессора, мило улыбалась, не забывая трепать псу между ушами, но быстро отреагировала на мой призыв, поднимаясь на ноги, но все еще склоняясь над пуделем.
Мягкая ткань кашемира вызывающе облепила ее попу, вышибая из меня пристойные мысли, заставляя выглядывать каждый шов от трусов, каждую складку сладкой плоти…
Усилием воли я отвел глаза от вожделенного зрелища и наткнулся на истекающего слюной Баграта.
— Тармуни, ты еще здесь?
Он с неохотой оставил попу моей протеже и нагло усмехнулся мне.
— Жду, когда ты закончишь с вежливыми поклонами и присоединишься к нам в беседку.
Елена подошла ко мне, благосклонно улыбаясь Тармуни и бесконечно выбешивая этим меня.
— Мы почти закончили. Мне нужно напомнить тебя, что ты Елену видишь впервые?
— Такую Елену, я действительно вижу впервые, — замурлыкал Баграт, получив от Елены лаконичный ответ:
— Спасибо.
Оставив заслуженных мужей на веранде, мы направились к шумной толпе на веранде. Вся молодежь и будущий цвет ученых страны собрался на закрытии сезона на даче председателя. Многих я знал, те, кто мне не знаком, скорее всего сопровождали знакомых.
— Ты с кем? — тихо поинтересовался я у Тармуни.
— Сегодня я составляю компанию Лилии.
Я скептически поднял бровь. Что-то в последнее время Баграт трется вокруг дочери председателя. Стоит ли мне бояться?
— Швайгер! Я тебя сегодня не ждал.
— Андрюха пришел?
— Он с кем?
— Женился?
— Швайгер? Тут?
— Не один — рисковый.
Все эти шепотки улавливались машинально, не мешая здороваться со знакомыми и приятелями, представлять Елену, периодически вставляющую «добрый день» и «спасибо». Нам вручили шпажки и салфетки, когда к беседке подошел Степан Матвеевич в сопровождении дочери.
Как-то так получилось, что Тармуни оттеснил от меня Елену, а я оказался вовлечен в беседу с председателем и его дочерью.
Лилия была красивой молодой девушкой. Насколько я запомнил, амбициозной и целеустремленной, но никогда не прущей напролом. Она всегда была за спиной своего отца, не привлекала лишнего внимания. И я, наверное, не настолько хорошо ее знал, чтобы точно охарактеризовать.
Как-то незаметно для меня, мы остались в одной компании, Лилия что-то рассказывала, спрашивала, но я умудрялся отделаться односложными «нет-да», ревностно следя за Тармуни и его расшаркиваниями перед Еленой.
Вот он подносит ей фужер с вином, я еле заметно качаю головой на вопросительный взгляд ученицы, и она с сожалением отказывается. Но уже в следующую минуту принимает у него сок и смеется над шуткой, а рука Тармуни внезапно оказывается на талии Елены и у меня перекашивает мышцы лица, но Лилия снова перехватывает моё внимание.
— Я хочу показать вам их.
— Кого? — рассеянно переспросил я.
— Сорт розы. Они еще цветут. Пойдемте.
Лилия утягивает меня от беседки в все еще густые кусты, за высокую живую изгородь, по дорожке выложенной природной галькой, вглубь увядающего сада.
— Может, перейдем на ты? — улыбаясь, спрашивает дочь председателя, а я киваю, не в состоянии отбросить мысли о Елене. Я боялся оставлять ее без присмотра. А оставлять на Тармуни боялся еще больше.
— Андрей, я рада, что вы все же решили приехать. Сколько раз я высказывала папе, что он не собирает своих друзей чаще! Но он всегда ссылается на занятость.
— Да, и он прав. В этом году я остался без отпуска, чтобы подготовить академию к новому году.
Лилия заливисто засмеялась и повисла на моем локте, утягивая в сторону от дорожке к розарию.
— Здесь мое тайное место. Летом тенёк и такой аромат от роз!
Она развернула меня и подступила слишком близко. Я не успел оглядеться, как получил подсечку и практически упал на скамью. Лилия снова засмеялась и присела рядом, подхватывая под руку и прижимаясь грудью ко мне.
Беспокойство накрыло из-за двусмысленного положения, если бы председатель увидел сейчас меня со своей дочерью, мог разразиться скандал.
— Нас здесь никто не найдет, — томно прошептала Лилия в направлении моих мыслей.
— Мы прячемся? — уточнил я. — От кого?
— Ото всех. Иногда хочется уединиться и насладиться приятной компанией.
Я чувствовал какой-то намек от Лилии, но понимание ускользало. Она девушка из приличной семьи, со мной знакома слишком поверхностно, чтобы искать общей компании. И меньше всего ей подходит такое навязчивое внимание к мужчине. Я не могу так думать о дочери председателя, в отличие от Елены, она не шлюха.
Читать бесплатно другие книги:
