Прайс на мою студентку Невеличка Ася

— Я решила не давить, а дать ему познакомить нас. Аделаида Марковна, Андрей… он дома?

— Нет. Уехал в академию.

— Оу-у-у, — разочарованно протянула невеста-тили-тесто. — Как же… Я была уверена, что в воскресенье он будет дома!

И вот попала она в сердце мутер, та тоже отчитывала фрица за вечную тягу к работе.

— Вы можете подождать. Полагаю, что Андрэ долго там не задержится. Присаживайтесь. Ганс, накрой… ммм…

— Марина. Марина Игоревна Горская. Кандидат. Диссертацию защищала у Андрея Оттовича, — улыбнулась Марина.

— Бывшая аспирантка? — понимающе протянула мутер.

— Он был самым лучшим куратором!

— Не сомневаюсь.

Ганс уже накрыл для бывшей фрица чайную пару и разлил по нашим чашкам горячий чай. Мутер всегда пила кипяток и запрещала разбавлять. А я все никак не могла привыкнуть и обжигала губы, вот и сейчас дёрнулась и застонала, отставляя горяченную чашку.

Марина уже поглядывала на меня, но мутер вцепилась в невесту бульдожьей хваткой.

— Так расскажите мне всё! Что у вас с Андрэ? Какие планы? Два года — это очень много.

— О, да. Мы с Андреем уже купили и обставили квартиру, и я всё ждала, когда он сделает последний шаг…

— Какой? — уточнила напрягшаяся мать. — Переедет к вам?

— Возьмет замуж? — вставила предположение я.

Марина метнула на меня злой взгляд, а мутер с улыбкой ответила:

— Ну что вы. Я имела виду, познакомит меня со своей семьей!

И мать, твою мать, потекла. А я была уверена, что Марина за два года просто не смогла залететь от фрица! Вон, тот предохраняется, даже не собираясь со мной трахаться. Но таблетки купил, принес и даже, нахрен, проконтролировал, чтобы я начала их пить в первый день месячных!

Я в жизни так не краснела, когда за три балла выдавала ему информацию о начале красных дней. А взамен получила к баллам еще полдня отдыха и грелку.

Мутер ворковала над свалившейся на голову невестой, пока та с мечтательным видом выдавала ей их с Андрюшей планы, про свадьбу, про медовый месяц и, о боже, про детей.

— Так зачем вам переезжать? У Андрэ огромная квартира! И я вам не помешаю, а где-то даже помогу.

— Ну что вы, будет неловко стеснить…

— Мариночка, не возражайте, я сейчас же покажу вам будущие апартаменты.

А пока там жила я, а не Марина-из-жопы-мира, тоже пошла смотреть. Чтоб эта типа-невеста не сунулась в мою комнату.

И опять, сколько было вздохов и восхищений. Божечки-кошечки, какой милый кактус, ах, какое большое мягкое кресло, ми-ми-ми, какая очаровательная гостиная, боже-боже, эта терраса просто отдельная квартира.

Мать млела. А у меня зубы крошились от показухи этой мадамы.

— А здесь проживает наша Лена, — с милейшей улыбкой сообщила мутер, а я с суровым видом встала перед дверью, складывая руки на груди и прям всем видом показывая, что хрен она в мою комнату сунется.

Марина-балерина сразу просекла, губы поджала и насела на мутер:

— А Лена у нас кто?

— Лена… Э-ээ, Лена здесь временно. Ученица. Стажерка. Андрэ готовит ее к экзаменам.

Марина совсем по-другому смерила меня взглядом:

— Давно готовится?

— Третью неделю.

— И все это время живет в квартире Андрея? — шок, удивление и потрясение! Да она не кандидат, а актриса погорелого цирка.

— Д-да, это неэтично, — призналась мутер, — но у них с Андрэ только деловые отношения.

Теперь я поджала губы. Да, после неудачной попытки сблизиться, у меня с ним только деловые, рыночные отношения. И хер я буду вот так вот лебезить перед ним, как эта каза.

— Это… неприятно. И возможно нервирует Андрюшу. Вот он и сбегает из дома, пропадает на работе.

Вот как знала, куда надавить на мутер. Теперь та мерила взглядом меня. А когда Марина вдруг заизвинялась, что не сможет дождаться «Андрюшу», что лучше вообще не говорить о ее самовольном приходе, ведь он такой гордый, наверняка готовил им двоим сюрприз, и пусть лучше их «первое» знакомство произойдет, когда фриц официально представит невесту матери, мутер проводила свежеобретенную невесту и заявила мне, что я переезжаю.

— Эт куда?

— Выделю тебе такую же комнату, но в моем крыле. Ганс, найди для Елены коробки и помоги перенести вещи. Я займусь комнатой.

Вот за этой суетой нас и застал профессор, заловив меня как раз напротив лифта, когда я катила свое кресло на половину мутер.

— Стоять.

И я привычно застыла. Я вообще на многое выработала привычку, потому что послушание реально сильно влияло на прирастание баллов.

— Куда ты катишь кресло… Ганс? Что это за коробки?

— Фрау Швайгер распорядилась переселить фроляйн Елену на свою половину.

Моему фрицу явно решение мутер не понравилось, он нахмурил брови, отобрал у меня кресло и понес взад, мотнув головой Гансу, чтоб шел за ним.

А в комнате остановился. Ну еще б! Половину то вещей мы уже перенесли и сейчас в моей комнатке был бардак и бедлам.

— Ганс, оставь коробку, и пойдем поговорим с мутер. Мне требуются объяснения. Елена, оставайся здесь.

Ну как же! Изнывай тут от любопытства. Я послушная, но не каждый раз. Поэтому пошла за ними.

— Мутер, что за странные метания с Еленой? Мы же вроде обговорили изначально, что она останется на весь срок со мной.

Ну давай, маменька, жги! Объясни фрицу, чего это меня выселяют, не проболтавшись про знакомство с его невестой.

Вот не думала, что мутер может закатить спектакль не хуже той Марины! Я с наслаждением впечатлялась изворотливостью Аделаиды Марковны про сквозняк, одиночество и стеснение, про вдруг открывшиеся тесные связи между мной и мутер, вплоть до того, что по ночам часто сидим и треплемся на женские темы, что я оказывается боюсь и шагу ступить на Андреевой половине, что меня комплексует мужское общество и зажимает.

— Это что ей зажимает мое общество? — закончил этот концерт фриц.

Он перевел на меня взгляд, что я даже сделала шаг назад. Переглянулась с Гансом, но тот только украдкой ухмылялся. Ну конечно, мутер наворотила, а отчитываться мне?

— Я то тут причем? — но мутер за спиной фрица махала руками и корчила рожицы.

А я плохой шифровальщик знаков.

— Елена, кто был инициатором вашего переезда?

Мать за его спиной зажала ладонью рот. Ага, это я понимаю, про невесту молчать. Черт, и я буду молчать, потому что последнюю неделю я заработала исключительно на доброте этой женщины!

— Ну-у… В общем… Вас долго не было.

— И? Дальше? Тебе стало скучно и ты решила «а не съехать ли мне от него»?

— Ну… Я не про сегодня, а вообще. Вас никогда не бывает дома, я все равно чаще провожу дни с муте… Ой. С Аделаидой Марковной.

Фриц кивнул, мать напряглась, вытянув шею и поощряя меня врать дальше.

— И всё. Решила, что лучше поживу у нее, чем у профессора, которого никогда не бывает дома.

Мутер одобрительно кивала, Ганс хмыкнул, фриц поджал губы.

— Здесь всё решаю я. Живо в свою комнату. Ганс, переноси вещи обратно. Мутер… С тобой я поговорю позже.

— Но Андрэ?..

Но тот уже развернул меня к выходу и подтолкнул впереди себя, у двери в комнату развернул и больно сжал подбородок:

— То есть, за три недели тебя вдруг стало комплексовать мужское общество или только мое?

Его взгляд остановился на моем рте, я нервно сглотнула, пытаясь вырваться из хватки фрица.

— Что у тебя с губами?

— Что с ними?

Блин, его взгляд потяжелел, давление пальцев ослабло, большим фриц провел по губе и я ойкнула. Чувствуя легкую боль от обожженных чертовым чаем губ и офигивая от собственной реакции на близость фрица.

— Они припухли.

Ёпт, если он не заткнется, то у меня припухнут не только эти губы.

— Это чай.

Хер-профессор дернулся, отступая от меня и резким движением откидывая челку со лба.

— Я немного запустил твое обучение. А ты пьешь слишком много чая в обществе моей матери. Исправим. Завтра вечером с тебя сочинение по Карениной.

— Я не дочитала.

— У тебя вся ночь и день впереди. За это время и губы заживут без чая.

Вот не думала я, что фриц может быть таким язвительным.

* * *

Мутер подключилась утром. Пришла на завтрак, Ганс сразу накрыл на три персоны, немец очень удивился, завидев за столом мать.

— Доброе утро.

— Доброе, — припечатала она, и я приготовилась к развлечению.

— Присоединишься? — продолжал играть в манеры фриц, хотя мутер уже вовсю разливала чай и намазывала сыр на булку.

— Да, спасибо. Ты тоже присаживайся. Елена, поухаживай за герром профессором.

Я натянула улыбку, ойкнула, моментально поймав взгляд немца на моих губах, покраснела и чуть не пролила чай. Мне просто повезло, что мутер была поглощена предстоящим разговором.

— Андрэ, ты знаешь, как я тебя люблю…

— Конечно, — он напрягся. Ну еще бы, с такого подхода даже я напряглась!

— Как не жалею времени и сил.

— Мам, не начинай. Или переходи сразу к делу. Чего ты хочешь?

Какой он все-таки прямолинейный, мой фриц.

— Хорошо, Андрэ. Твоей мутер взбрело в голову, что мы слишком редко видимся. Я скучаю. Готова терпеть твою работу на неделе, но не в выходные же, когда все дома, а ты снова сбегаешь на работу.

— Прости, у меня начало учебного года, попечительский совет, совещания в министерстве, проверки, ремонты… Мам, ты лучше меня знаешь, как начинается каждый учебный год! А в этом году еще и она.

Немец кивнул на меня. Но я то тут причем? Учебный год вроде бы и без меня начался также как и со мной.

— Я понимаю, милый, но это не уменьшает моей тяги к тебе. Я все равно скучаю. К тому же старая уже. Вот если бы у тебя была семья… Дети… А я бы нянчилась с внучатами.

Ей-богу, мутер пустила слезу! Да не может же она?… Или может?

— Не начинай, — настроение профессора начинало портиться, а я намазала на его булку масло и абрикосовый, его любимый, джем. — Спасибо. Мам, мы уже поднимали эту тему, и я не желаю повторяться.

— Я же просто уточнила. Вдруг с последнего разговора что-то изменилось.

— Ничего.

— Как скажешь.

На минуту воцарилось молчание, после чего мутер подытожила:

— Но чтобы меньше тосковать по тебе, завтракать отныне я стану с вами. Ты же не откажешь своей матери?

О, какое выражение лица стало у фрица! Жаль он отнял мой телефон обратно, а то сделала бы фото. На память.

Но мутер он, конечно, не смог отказать. Мать же.

— Елена сегодня дочитывает Каренину. Посади её где-нибудь в уголке, пусть проговаривает слова старательнее.

— Хорошо, Андрэ. Йогурт не будешь? Домашний.

— Он не любит йогурты, — вставила я, доливая ему в чашку черное кофе.

— Но это домашний. Ганс сам его делает. Без всяких добавок и с абрикосами!

— Спасибо, мутер, но я даже с золотой пыльцой есть йогурты не буду.

Он поднялся из-за стола, сделал шаг к матери, наклонился, придерживая галстук, и поцеловал, потом также склонился в мою сторону, и я застыла, боясь пошевелиться.

Сердце забилось в груди и эхом отдавалось в уши, заглушая все звуки. Спина сама собой выпрямилась, шея вытянулась и даже губы, сложились в куриную гузку.

Неужели поцелует?

При матери?

Глава 7. Непроходимая деревня

Её запах преследовал меня до сих пор.

Что это? Что-то с апельсином. И мятой. И чем-то еще, неуловимо знакомым, из-за чего я сижу уже пятнадцать минут, и смотрю в прострацию, пытаясь вспомнить этот аромат.

— Андрей Оттович, проверяющий закончил.

Я смахнул наваждение из видения Елены, тянущейся ко мне и подставляющей губы, все еще болезненно красные и опухшие. И мой предательский отклик. С чего бы?

— Приглашай.

Сегодня я заканчивал с пожарниками, в пятницу Роспотребнадзор и можно открывать двери Академии.

— Ну что ж, у вас много критических нарушений. Ознакомьтесь с предписанием и готовьтесь: будет не только штраф, но возможно закрытие учебного заведения.

Сердце ухнуло вниз, но я выдержал паузу, прежде чем принять несколько листов предписания и заговорить.

— Присаживайтесь. Я уверен, что все выявленные недоразумения мы решим. Вера, приготовьте мне чай и…

— Крепкое кофе, — ответил проверяющий, и я, сдержав гримасу, кивнул секретарю.

Вот теперь нужно найти тот пункт, который я «не смогу» исправить по предписанию и узнать «цену», чтобы он не фигурировал в акте.

Закрытый на замок запасной эвакуационный выход. Черт!

Я отметил карандашом инициалы завхоза. Злит, что знал же о проведении проверки и не открыл запасные выходы!

Отсутствуют планы эвакуации в левом крыле на втором и пятом этажах. Это тоже прокол завхоза. И тоже не тянет на закрытие академии, даже на штраф не тянет.

Ширина лестничных пролетов не соответствует стандартам по эвакуации людей в местах массового скопления.

Так-так. Я поднял взгляд на проверяющего, тот цепко следил за мной и моей реакцией. Значит, вот что мне вменить собираются. Ширину лестниц, твою мать!

Лаковое покрытие столов… Отсутствие сертификата подтверждающего степень огнеустойчивости… Эвакуационное освещение неисправно…

Металлические ставни на окнах первого этажа по фасаду здания цельнометаллические, препятствуют эвакуации людей, находящихся в здании.

Ну всё. Я решительно отложил предписание, улыбнулся проверяющему и Вере, накрывающей нам чай и кофе. Как только она вышла, я придвинул ближе к гостю пиалу с печением и конфетами, и аккуратно стал прощупывать почву.

— Вы в нашей академии впервые?

— Какое это имеет значение?

— Абсолютно никакого. Мы не первый год открываем двери для абитуриентов, перед этим каждый раз проходим проверки.

— Это не имеет значения. Стандарты, знаете ли, меняются ежегодно.

Я кивнул, давая ему влить в себя полчашки кофе. Дорого, свежемолотого. Но для хорошего гостя уже ничего не жаль, лишь бы задержался. Эх, мутер бы сюда…

— Да, правила меняют ежегодно, а наше здание — объект исторической архитектуры. Даже снятие… э-э… цельнометаллических ставней, которые на самом деле кованные от восемнадцатого века, нужно согласовывать в городском отделе архитектуры. Что же по поводу ширину лестничных пролетов…

— Не можете расширить — закрывайтесь. Не дай Бог, у вас загорится крыша, ребятишки даже выйти не успеют! Пролеты узкие, создастся пробка. Человеческие жертвы, дети. Ну это такое.

— С чего вдруг у нас должен случиться пожар? Вы на крышу поднимались? Там пожаростойкое покрытие, стойки и перекладины обработаны огнеустойчивой пропиткой…

— Всегда случаются случайности. Никто не застрахован. И при пожаре, мне же влетит как проверяющему, что не закрыл. Так что… Спасибо за кофе. Через неделю встретимся по устранению замечаний и составлению акта.

— Постойте. Через неделю? Вы понимаете, что даже на согласование снятия кованных решеток с фасада исторического здания у меня уйдет больше месяца? И это я не говорю о лестницах. Их расширить никто не позволит. Это нарушит конструкцию архитектурного объекта.

— А это не моя забота, а ваша, Андрей Оттович. Вы и решайте. Всего хорошего.

Проверяющий вышел, а я застонал и рухнул в кресло.

Да что за год такой невезучий?

* * *

Вечером я вошел и сразу спрятался в кабинете. Ужинать не хотелось. Видеть мутер и рассказывать ей о новых проблемах — тем более. Но поднял голову на звук открываемой двери. Елена…

По телу прошла волна узнавания и…

— Ты с мутер?

— Неа.

— Закрой плотнее дверь и не выдавай меня.

Она послушно захлопнула и прислонилась спиной к двери.

— Это странно…

— Что?

— Прятаться от мутер в собственном кабинете. Если она вспомнит о вас, то сразу же придет искать сюда.

— Хм, ты права. Зачем пришла?

— Так Каренина же!

Я закрыл глаза, понимая, что расслабиться не смогу.

— Давай оставим Каренину на другое время.

— Случилось чего? — перескочила она с Толстого на более актуальную и современную тему.

— Случилось, но ты не поймешь, а я хочу отвлечься от проблем хотя бы на ночь.

— Ну дык отдыхайте-расслабляйтесь. Чего я, не понимаю штоль.

— Не получается, — вздохнул я, сдаваясь. — Ладно, давай обсудим семейную жизнь Карениной и ее фрустрации на тему любви.

— Нас тут ваша мать найдет. Идемте ко мне, там она искать железно не станет. А я вас расслаблю. Я знаю как.

Перед глазами сразу нарисовались живописные картины наших с ней пряток. Елена на коленях между моих ног… Это напрягает, а не расслабляет.

— До ужина пятнадцать минут, — подогнала она и приглашающее приоткрыла дверь.

А похрен. Почему я не могу совместить полезное с приятным? Еще три месяца провести в ее обществе, желать и не сметь удовлетворить желание? Я же остался без Марины, а воздержание не мой конёк. Так не лучше ли расслабиться с проверенной девушкой и сосредоточиться на решении проблем?

Член согласно дернулся, и мы встали, уже предчувствуя скорую разрядку и спокойный сон после классного секса.

Елена пропустила меня в свою комнату и, заговорщицки подмигнув, закрыла дверь снаружи. Так… Я собственно рассчитывал на другое. Окинул взглядом скромно обставленную комнату. Небольшая, планировалась для будущей прислуги: няньки или сиделки. Почему я Лену поселил здесь, а не в гостевой?

Взгляд наткнулся на раскрытый том Карениной. Варварское отношение к книгам бесило. Я взял книгу, заложил попавшейся в руки резинкой для волос и убрал том на стол. И мысленно застонал, увидев небрежно кинутую на спинку стула и свесившуюся почти до пола бордовую юбку. Ту самую вызывающею юбку.

Встал, расправил, повесил на спинку и почти решился открыть дверцы шкафа, чтобы уже добить себя, но тут открылась дверь.

Елена несла тазик и чайник. Через локоть перекинуто полотенце, а под мышкой два флакона. Кажется, гель и масло. Это еще зачем?

— Садитесь на кровать, герр-профессор, на стуле не очень будет расслабляться, и вытягивайте ноги.

Она деловито придвинула к кровати и к моим ногам таз, поставила флаконы рядом, и я не ошибся — гель и масло, задрала подол платья, оголив стройные бедра, и вылила из чайника воду в таз.

Зачем?

Все дальнейшее как-то выпадало из правильного принятия мира, но я оказался настолько завороженным ее целеустремленными действиями, что не сопротивлялся, забыв первоначальную цель моего прихода сюда.

Елена взяла за пятку мою левую ногу, легко стащила ботинок, сняла носок и опустила ногу в таз, предварительно подвернув брючину. То же проделала с правой ногой. Потом налила в руки гель и мягкими круговыми движениями начала разминать ступню.

И… твою ма-ать… я застонал от кайфа.

Откинулся к стене, прикрыл глаза и ловил убаюкивающие волны блаженства.

Жесткие движения по пятке, потом проводит костяшками по ступне, разминает каждый палец, и я непроизвольно урчу. Как разнеженная кисейная барышня… Но ничего не могу с собой поделать.

Елена проделывает те же пассы со второй ступней, и я сбрасываю груз накопившихся за месяц проблем, напряжение отпускает и накрывает предательская слабость.

Её легкие промакивающие движения полотенцем по ногам, и я еле-еле разлепляю веки, что бы — что? Попросить еще раз помыть ноги? Не останавливаться? Хотя бы еще десять минут? Пожалуйста?

Но моя ученица берет следующий флакон, задвигает таз с остывшей водой под кровать и повелительно кивает на кровать:

— Ложитесь на подушку, я еще не закончила.

Да! Да, черт возьми!

И беспрекословно подчиняюсь, не в силах подавить блаженную улыбку, расползающуюся по лицу. Сейчас еще минут десять-пятнадцать и я ее трахну. Я тоже сделаю ей приятно. Также восхитительно и ошеломительно, как она мне.

Я смогу…

Лучше…

Как умею только я…

Дааааааа…

* * *

Утром проснулся не в своей постели, в одежде, но без галстука, и накрытый сверху пледом.

Какого хрена?

Только зацепив краем глаза цветовое пятно юбки, вспомнил подробности вечера.

Секса не было. Она действительно расслабила меня так, что я уснул, мысленно раскладывая ее под собой и планируя раз семь довести до оргазма.

Хмыкнул. Что ж, расслаблять она действительно умеет. И я чувствую себя на удивление выспавшимся и отдохнувшим. Даже голова легкая и отлично работает. Например, приводя мне массу недостатков использовать Елену не по назначению. Точнее по прямому назначению.

Да, утро вечера определенно умнее. Вот только в бой вступает утренний стояк и я констатирую, что продолжаю её хотеть. Я хочу трахнуть Елену. Трахнуть уже не в благодарность, не потому что это её суть, а потому что хочу её.

Я вышел из комнаты, прошел в свою ванную, на ходу скидывая смятый пиджак, несвежую рубашку. Остановился перед зеркалом, проведя по щетине. Вот еще и стримером не мешало бы пройтись. Стянул брюки и встал под душ.

Сначала расслабляющая теплая, потом горячая вода, и переключаю в режим контраста. Раскидываю руки и сжимаю зубы, когда струи бьют по коже, обжигая прикосновением. Не только горячим, но и ледяным. И тело просыпается. Каждая мышца напрягается и посылает импульс в голову. Кожа покрывается колючками, приподнимая волоски, а в голове проясняется.

Вот теперь я готов к рабочему дню и новым задачам.

Уже выхожу из душа и замираю, глядя на кровать.

Страницы: «« « 23456789 » ... »»