Прайс на мою студентку Невеличка Ася
— Вера? Что это?
— Простите, Андрей Оттович, она ворвалась… Я сейчас все улажу.
— Я не «что»! Я новая студентка и хочу учиться, а не играть в школу.
— Вера?
— Простите, Андрей Оттович. Пойдемте, сейчас мы разберемся с недоразумением.
Я задрала руку, чтобы скинуть с локтя навязчивую хватку Веры, развернулась, взметнув юбкой (иначе, зачем было оставлять сзади клёш и плиссировку?), и надменно вышла.
— Как вас зовут? — в приемной тон Веры сразу сменился с предупредительного на пренебрежительный.
— А тебе зачем?
— Чтобы запомнить и дальше порога приемной не пускать, — огрызнулась плоскогрудая.
— Я тя разочарую. Ты наоборот будешь так часто видеть мою физиономию, что по ночам сниться начну.
Больше Вера со мной не говорила. Взяла студенческий билет, куда-то позвонила, что-то спросила и снова сменила тон:
— Особенная, значит? Ну, пошли, утрясать проблемы.
Теперь в сопровождении Веры я вернулась в учебную часть к той выпускнице, на которую плоскогрудая меня и скинула.
— Я вернусь в приемную, Андрей Оттович будет рычать, если меня там не застанет по окончанию совещания. А ты разберись с этой, особенной. Чем глубже закопаешь, тем лучше. Она временная, на один семестр. Так что предупреди и преподавателей тоже.
Выпускница кивнула, с обожанием провожая Веру взглядом, и мечтательно вздохнула:
— Если она наконец-то уйдет в декрет, я займу её место.
— Больше платят? — деловито уточнила я.
— Да так же. Но там Андрей Оттович всегда рядом. Чайку горячего принести, пыль со стола протереть, просто послушать, как говорит…
Я фыркнула:
— А еще постоянно слушать, как он рычит.
— Ну, это издержки профессии. А так-то он лапочка.
Он — лапочка?! Тогда я английская принцесса.
— Ладно, что там с тобой? Я что-то не поняла про курс. Ректор четко распорядился, запросить копии твоих документах в техникуме, где ты училась, сверить предметы и определить тебя на курс по уровню образования. Так я созвонилась… Копии они позже пришлют, у них тоже всё в архиве и все в аврале перед началом учебного года. Но они мне по телефону продиктовали твои дисциплины, часы и отметки. Профиль совсем не наш, так что я определила тебя на первый курс. Там повторишь школьную программу за десятый-одиннадцатый классы и начнешь общие дисциплины. Хотя в первом семестре их почти нет.
— На этом курсе учатся школьники!
— Всё верно. Выпускники девятого класса. Первый курс.
— А мне, блин, двадцать!
— Но образование у тебя на пятнадцать.
Вот казалась же классной девчонкой, даже подружиться могли бы!
— Ну не могу я тебя на выпускной курс поставить, там же спецпредметы уже. Проекты, курсовые, подготовка к дипломам. Ты в этом просто не разберешься! Тебя поднимут на смех.
Последний аргумент показался самым весомым.
— Ну давай не на последний, а не предпоследний. Там чего учат?
Выпускница закатила глаза, засела за монитор и чего-то застучала пальцами.
— Если хочешь, могу тебя пристроить к архитекторам. Там как раз первый семестр углубленное изучение проектирования, много чертить надо, создавать три-д модели… А ты же по специальности работала с калькой? Справишься с черчением?
— Ты про лекала что ли?
— Вроде того. Только не платьев, а зданий?
— Я буду рисовать домики? — изумилась я.
— Угу. И разукрашивать. Зато там парни как раз твоего возраста и старше. Многие на курс вернулись после академки, с армии.
— Парни? — заинтересовано переспросила я.
— Курс архитектуры: двадцать три парня и три девушки. Ты четвертая.
— Годится! — заулыбалась я, чувствуя, что моя жизнь налаживается в обход вредящему во всем фрицу.
Но то, что годилось мне, что-то не очень понравилось профессору.
Я уже просидела пол-урока, когда в аудиторию ворвался герр и вперил в меня свои взбешенные глазищи. Урок прервался, лектор замолчала, с удивлением ожидая объяснений от ректора.
— Новенькая… В учебной части оформили прием с ошибкой.
— Да, конечно. Могли бы секретаря послать, Андрей Оттович, — с улыбкой закончила училка.
— Да, — стушевался мой профессор. — Шел мимо и решил зайти сам.
На последнем слове он не выдержал и все же скрипнул зубами, пронзая меня своими зенками.
— Я пошлю Потапову в учебную часть сразу же, как закончится пара, — все с той же мягкой улыбкой ответила училка, и герру ничего не оставалось, как извиниться и выйти за дверь, но мое тело уже было протыкано его взглядами как дуршлаг.
Как только герр вышел, девчонки протяжно застонали и зашептались. До меня доносилось только «ах какой красивый», «ах какой шикарный», «до сих пор не женат»… Но даже училка немного выпала из процесса, задумчиво с полуулыбкой поглядывая на закрытую уже дверь.
Я хмыкнула. Знали бы эти клуши, какой фриц агрессор, не вздыхали бы по нему!
В учебной части выпускница только пожала плечами, сказав, что ректор к ней даже не заходил. Ну а я по доброй воле искать его и успокаивать не пошла. Обойдется!
После двенадцати Ганс забрал меня. Дома я помогла ему с ужином, потом мы еще посидели с раскладками покера, а перед приходом Андрея я смылась в свою комнату и заперлась на ключ. Мало ли?
Утром мы столкнулись в прихожей у лифта.
— Ганс, можешь быть свободен. Я сам завезу Потапову в академию.
— Почему «Потапову»? — переспросила я.
— Потому что звучит еще нелепей чучела, — рявкнул герр, заходя в лифт, а я жалобно посмотрела на Ганса, но тот только пожал плечами, показывая, что бессилен помочь.
В лифте спускались молча, хотя атмосфера трескалась от разрядов. В машине герр наконец-то разразился гневной тирадой, что только мне, идиотке, могло прийти в голову влезть на предпоследний курс самого сложного направления.
— Зато там хоть мальчики постарше. Не собираюсь я учиться с малолетками!
Фриц примолк, я еще успела подумать, что он согласился и отстанет, но нет.
— Я смотрю, ты вообще учиться не собираешься, да, чучело?
— Лучше «Потапова».
— Как лучше — я сам решу. Но вот ответь мне, зачем тебе торчать ежедневно на лекциях, в которых ты нихрена не понимаешь? Молчишь? Ну еще бы! Тогда я тебе отвечу. Твоя цель не учеба, а подцепить подходящего по возрасту парня и выйти замуж, — припечатал он.
Как есть припечатал…
Ведь я же на Лёхе обломалась.
Ведь я же решила изменить свою жизнь!
Я хотела выучиться, стать умнее, богаче, чтобы доказать, что могу сама! Что не хочу зависеть от мужика!
А в результате?
— Молчишь? Или уже присмотрела подходящего? — язвительно забил в меня очередной гвоздь немец.
— Нет еще, — прохрипела я, доставая ответную шпильку и нацеливаясь мысленно в герра. — Будет отбор. Вот кто лучше трахается, того выберу, залечу и женю на себе.
Профессор резко дал по тормозам.
— Дура! Какая же очаровательно незамутненная дура. Неужели ты думаешь, что они не разглядят в тебе алчную дешевку?
Мы уже подъехали к академии, и я выскочила из машины, побежала прочь от герра, чтобы он не видел моих слёз.
Прав, ведь прав, сволочь! Я снова забылась и пошла по простому пути. Зачем мне учиться, если есть возможность устроиться, раздвинув ноги? Обижаюсь, когда мне в лицо говорят «шлюха», а веду себя именно так!
Но я не шлюха. И не дура! Я должна изменить свою жизнь кардинально.
— Привет.
— А, Потапова. Ну как тебе на архитектурном? Рисовала домики?
— Смешно, да… Нормально там, но я подумала, то могла бы начать сначала. Покажи мне курсы, где спецпредметы только вводятся. Не хочу школьную программу повторять, я в техникуме уже проходила. Давай тот курс, где дают специальность.
— Ммм, вот это одобряю. А какую специальность хочешь?
— Какие есть?
Я изменю свою жизнь кардинально, да, но фрицу знать об этом не обязательно!
Глава 15. Апельсин, мята и что-то ещё…
— Всё отлично, Андрей. С Роспотребом договорились, акт заменят справкой. Так что у тебя остаются только пожарники.
— ЧТО?!
Степан Матвеевич сделал, но стратегически поздно и в корне не то!
— Я уладил вопрос там, где смог. С остальным — сам. Ты же ректор! Управленец! Хочешь остаться на плаву — учись плавать.
Председатель бросил трубку, и я кинул свою.
- Павла Геннадьевича ко мне! Живо!
Замечательно! Приплыли, твою мать! Теперь с абсурдным требованием пожарных я даже в министерство пожаловаться не могу. Степан Матвеевич ловко ушел от гильотины, подставив меня под закрытие на основании акта пожарников.
Дверь в кабинет открылась без стука. На пороге стояла Елена, вызывающе скрестив на груди руки и подняв этим самым грудь.
Внизу сразу запульсировало, потяжелело и неприлично, так не вовремя, оттопырилось.
— Что еще?! — мне сложно было сдержать интонации.
— Я перевелась, довольны?
Не успел ответить, как дверь резко открылась, что вовремя оттащить чучело, чтобы ее не зашибло. И снова этот аромат бабл-гама! Черт, мне же во вторник должна была прийти доставка. Надо отдать ей духи, раз уж у меня все равно встает, вне зависимости от того, чем она пахнет.
— Посиди на диване, — отодвинул я Елену от себя и махнул на диван. — Вера, принеси Потаповой чай. Черный, сладкий, не горячий.
Отдал я распоряжение, закрыл дверь и сразу переключился на завхоза, в двух словах объясняя ему сложившуюся неразрешимую ситуацию.
— Так чего, приваренные перила снять, что ли?
— Однозначно. И мы снова встаем перед проблемой расширения.
— Эту проблему не решить. Договаривайтесь о взятке.
Я стиснул зубы, понимая, что бесит меня не тысяча не решаемых вопросов, а беспорядок, хаотичность закрутившихся дел. Если без суеты расставить все по порядку, то я смогу их решить, по очереди, методично подходя к каждой проблеме и подбирая к ней решение.
Первая, наиважнейшая проблема в назревающем штрафе от пожарников и закрытии ученого заведения по выписанному акту. А грант, спор, чучело, идея-фикс от мутер по моей женитьбе — это уже второстепенные проблемы.
— Давай сосредоточимся и выпишем варианты. Итак, очевидная, а значит, скорее всего провальная — взятка. Следующее, попытаться все же обжаловать претензию органов через министерство, но тут надо подумать как. Я не могу потребовать предоставить нам новые здания взамен непрошедших проверку сейчас, когда там решается вопрос о сокращении академии…
— О сокращении? — выхватил завхоз главное и основное, что я намеревался скрывать от сотрудников и попечительского совета до конца.
— Ээээ… Я не совсем так выразился. Скорее об укрупнении…
— Укрупнение за счет закрытия одной академии и перевода в другую?
Смышленый, твою мать! Если бы еще придумал, как долбанные лестницы расширить!
— Если мы сами подставимся под закрытие, то да, укрупнят за счет нашего сокращения. Но я этого не допущу! Пусть они других закрывают и присоединяют к нашей академии. А теперь не отвлекаемся. Еще раз проштудировать предписание и утвержденные требования. Возможно, нас прогибают незаконно.
Зашла Вера с подносом и неуверенно застыла на пороге. Я нетерпеливо кивнул в сторону Елены, боясь сбиться с мысли.
— Еще раз проверить все здания на балансе и собрать комиссию по перепрофилированию. Если в общежитиях можно расширить лестничные клетки, перенесем учебный корпус туда, а это здание законсервируем…
— А общага?
— Что общага?
— Ну, поселим куда?
— Кого?
— Студентов? Иногородних?
— А. Общежитие расформируем, на сэкономленные деньги сделаем ремонт и осуществим переезд…
— А как же студенты? Где они будут жить? — вдруг раздался удивленный вопрос с дивана.
Раздражение снова вспыхнуло на неуместное вмешательство, вместе с напоминающей о себе потребностью удовлетвориться.
— Тебе подали чай? Пей молча и жди, когда освобожусь!
— Просто вы всегда так.
— Как?
— Ну… Идете напролом там, где можно решить вопрос проще. Тактически, как в покере. И дешевле.
— Это как же, Потапова? — усмехнулся я, окончательно отвлекаясь от плана и от завхоза, удрученно сопящего над бумагами.
— Та же взятка — всяко меньше будет, чем целую общагу перестраивать. Но понаблюдайте за тем же проверяющим, как он реагирует на мелкие подачки. Если принципиально отказывается, значит, взятку не возьмет, нечего и соваться, только подставитесь.
— Я смотрю, занятия в покер идут тебе на пользу. Можешь сейчас по моему лицу почувствовать мое настроение?
— Оно у вас в отношении ко мне не меняется, герр профессор. А потом вы почти всегда покер-фэйс держите.
— Да неужели? Только почти всегда? И когда меня подвело мое выражение?
Елена густо покраснела и отвела взгляд, уставившись в чашку. О чем она вспомнила? О сексе на террасе?
О да, я тоже помню всё до мелочей. И как она изворачивалась у меня в руках, и как охала и стонала мне в рот, и как кончала, цепляясь за плечи и прося еще и еще…
Мучительно захотелось повторить… Но пришлось сползти по стулу ниже и шире расставить ноги. Чертов стояк. Как с таким настроением работать?
— Ладно, приятно было вспомнить и так незабываемые моменты, но если ты не против, Потапова, я бы продолжил работать…
— Нет…
— Что?
— Я не договорила. Про студентов. Если взятка не прокатит, то дешевле поставить дополнительную лестницу здесь, чем всё общежитие разгонять на улицу.
Мы с завхозом одновременно уставились на Елену, та мелкими глотками попивала чай и покачивала ножкой, являя взору нижнее белье под юбкой.
— Удивительно мудрое предложение, чучело, — насмешливо произнес я, разглядывая трусы своей протеже. — Вот только встраивать внутри еще одну лестницу некуда — у нас площади не позволяют.
— Тогда повесьте снаружи? В чем проблема то? В Америке все пожарные лестницы идут снаружи зданий…
На душе уже загорелся фитиль к готовому взорваться фейерверку. Я перевел тяжелый взгляд на завхоза, который тоже смотрел на нижнее белье моего чучела. Сдержал рык и быстро переключил внимание на себя:
— Слышал? Перила оставь, обсчитай установку дополнительных внешних лестниц, выход на них на каждом этаже. Я займусь изучением требований. Если этот вариант прокатит — делаем. Это реально обойдется дешевле и сделаем быстро.
— Да, Андрей Оттович. Молодец, эта ваше чучело…
— Потапова! Елена Потапова, Павел Геннадьевич! Это я могу забываться и называть свою племянницу детским прозвищем, но не вы. Идите.
Я еле дождался, когда за ним закроется дверь, и одним прыжком подскочил к Елене.
— Откуда ты знаешь, какие лестницы у зданий в Америке? — прошипел я, поднимая ее за плечи и прижимая к себе.
Господи, я сейчас зацеловать ее готов! С головы до… И там задержаться подольше…
— Из сериалов. А вы сериалы не смотрите, что ли?
— Мне некогда, Потапова, я тут работать пытаюсь, заработать тебе на новую юбку подлиннее.
— Не надо мне длиннее! Мне такая нравится.
— В том то и проблема, Лена, мне она тоже слишком нравится.
— Тогда не надо новую, я ее тоже обрежу. А вот смотрели бы сериалы, быстрей бы сообразили насчет лестниц…
— Ну, конечно же! Ведь именно сериалы делают нас умнее, — усмехнулся и не сдержался.
В конце концов, один поцелуй ничего не испортит. Она заслужила.
Податливая, сладкая… Сама раскрыла губы, прижалась к груди и согласно всхлипнула в рот. Но когда я чуть настойчивее толкнул ее к дивану, по пути задирая юбку и оттягивая трусы, Елена упёрлась ладонями в грудь и настойчиво оттолкнула.
— Почему всё так?..
— Как? — задыхаясь, переспросил я, злясь, что ей в такой момент приспичило поговорить.
— Вот так. Я хочу вас и вы тоже меня хотите. Но всегда после этого я чувствую себя грязной, использованной что ли.
— Что еще за ерунда? Я такой же мужчины, как и все, что были у тебя до меня. Одним больше, одним меньше…
— Вот опять! — вскрикнула Лена, как ужаленная подскочив с дивана. — У меня вообще не было мужчин, кроме падлы Лёхи. Я из-за него из дому сбежала. И к Леське ломанулась, не зная, что она шлюха. Вы у меня первый клиент…
Я сел обратно на диван.
— И больше никто, потому что я не шлюха. Я не смогла бы… Противно, когда тискают и лезут в трусы без спросу, а потом деньги в лицо швыряют, как будто я… Я… тряпка. Вот! Как вы тогда сказали. А я не хочу быть тряпкой. Я ни одному члену больше не дам об меня вытереться.
— Кто такой Лёха?
— Причем тут этот козел?
— Кто он?
— Мой жених, — она скривилась и добавила: — бывший.
Настроение резко упало. Как-то сложно верилось в Золушку, случайно оказавшуюся на панели в столице, и сразу попавшую в руки принцу. Мелодрамой отдает, ей-богу.
— Ты зачем пришла?
Лена вздрогнула, поджала губы:
— Сказать, что буду учиться на другом курсе. И вы больше не вмешивайтесь.
— Если сменишь эту юбку.
— Вот еще, она же вам нравится.
— Она больше подходит шлюхе, — не удержался я от подколки.
— Опять! Может, теперь и деньги на новую юбку дадите?
— На юбку дам, — подтвердил, доставая бумажник.
Но Лена резко развернулась и сбежала из кабинета, оставив меня морально выпотрошенным.
— Андрей Оттович? Я могу убрать чайный набор?
— Да, Вера.
— Андрей Оттович, она действительно ваша племянница?
— Да, — машинально ответил я на вопрос секретаря, только потом задумываясь откуда она могла это слышать, и что еще она слышала. — Дальняя.
— Дальняя племянница? — в ее голосе раздалась насмешка.
— Я не силен в родственных связях. И категорически против распространения слухов по академии. Это понятно?
— Конечно!
— Тогда идите. И заодно уточните в учебной части, на какой курс перевелось мое чучело.
— Хорошо, Андрей Оттович. Что-нибудь еще?
— Да… Я сейчас уеду на пару часов. Если у кого-то будут срочные вопросы, переводите на мой сотовый. Теперь всё.
Даже не знаю, во что больше хочу поверить. В то, что моя глупышка действительно жертва обстоятельств, или изобретательная, прожженная шлюшка? Желание к ней никуда не пропало, зато получить её может стать в разы труднее.
Черт, неужели я всерьез хочу добыть доказательства, что она просто шлюха, и трахнуть её уже без всяких сантиментов?
* * *
Меня впустили в отдельную палату напарницы, в двух словах описав состояние и оповестив, что им пришлось вызвать полицию по факту жестокого избиения. Я кивнул, поблагодарил врача, и прошел в палату.
— Полиция уже была?
— Не-ет… А ты кто?
— Благодетель, — не сдержал сарказм. — Друг Елены.
— Какой ищё Елены?
— Потаповой.
— А! Ёпт. Её ёбарь штоль? Вот повезло сразу тебе попасться. Удачливая…
У меня свело шею от необходимости довести беседу до конца.
— Она оплатила твое лечение. И теперь ничего тебе не должна, так?
— Давай, мы сами разберемся?
— Я уже разобрался. Сколько она на тебя работала?
Напарница сжала зубы.
— Какая разница, я то в нее вклала, — зло буркнула больная.
— Ты выжила, потому что она тебя не бросила, хотя я настаивал… Она тебе отплатила даже больше, чем задолжала.
Действительно, какая разница, работала Лена шлюхой или нет. Глядя на опустившуюся напарницу, мне стало плевать на прошлое Елены, лишь бы она туда не вернулась. Если она утверждает, что не шлюха…
— Полиции о ней не слова.
— С нее еще полтос, — донеслось мне в спину.
Я остановился. Собственно, я готов заплатить полтинник за то, чтобы не сомневаться в словах Елены.
Читать бесплатно другие книги:
