Прайс на мою студентку Невеличка Ася

— Я не собираюсь с тобой договариваться, Барт.

— Придется. Или я могу на корпоративе намекнуть, и твои вложения полетят к черту. Не честно? А кого это волнует? Я хочу выиграть!

— Пошел нахрен! И держись от нее подальше.

— Я тебя предупредил, — оскалился Тармуни и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

И мне бы проводить своего бывшего друга, убедиться, что он вышел из академии, но меня потряхивало от разговора. В голове вертелись сценарии один хуже другого. Тармуни уже обработал дочь председателя, а Лиля имеет влияние на отца, о чем поведала мне, когда я провожал её до дома. Успел сунуться к мутер, и теперь она отслеживает каждый мой шаг и давит Ленку. Даже к моей глупышке подлез… Трахнуть? Ну как же! Тут он обломался, потому что не знает о ней ничего. Здесь он мне сыграл на руку.

Заложив руки за спину, я подошел к окну, отмечая зажигающиеся в сумраке фонари, и успокаиваясь от мысли, что сегодняшний день уже закончен, до выходных остается всего ничего, и если Ганс еще не забрал Елену…

Я сразу посмотрел на парковку в поисках семейного автомобиля и вздрогнул, увидев там машину Тармуни. Он все еще был где-то в академии. Зачем?

Вылетел из кабинета:

— Вера, Потапова сейчас в каком кабинете?

— Я откуда знаю, Андрей Оттович? Я за Потаповой не слежу.

— Тармуни где?

Вера пожала плечами. Я помчался по коридору, на ходу набирая по телефону номер Елены. Паникёр? Определенно. Но после разговора с Багратом, я не сомневался, что он попробует добраться до Лены. Она трубку не снимала, зато пришел звонок от секретаря:

— Её группа на последней паре в четыреста четвертом «ц».

— Спасибо.

Черт, это другой корпус. Как давно вышел от меня Тармуни? Где он сейчас?

Куда бежать — в корпус, чтобы найти Лену, или на парковку, надеясь обнаружить там Баграта? Я искал его номер в контактах, кивая автоматически дежурным, сворачивая в сторону раздевалки.

— Черт…

Приглушенное ругательство, копошение среди курток и определенно девичье хныканье. Умом понимаю, что вряд ли там те, кого я ищу, но остановился, нажал кнопку вызова и вздрогнул, услышав звонок из-за копошащихся курток в раздевалке.

— Тар-рмуни! — зарычал я и кинулся на звук телефона.

Не разбираясь в ситуации, схватил соперника за шиворот, оттаскивая его от зажатой к стене Ленки. То, что там корчится именно она, не сомневался ни секунды. Запах раздавленных апельсинов и мяты разъедал нос.

— Мр-р-разь, — налетел на него, сбивая с ног.

За спиной подвывала Лена, я разрывался между стиранием угрозы и необходимостью убедиться, что она цела. Плачет — от боли? Избита? Вряд ли, рядом у входа дежурные, они подняли бы тревогу на звуки драки, как сейчас.

Меня оттащили от упавшего на пол, сжавшегося Тармуни. Глазами сразу нашел Лену. Испуганная, с заплаканным лицом, сидит на корточках, трусы на месте.

— Ты как? Всё нормально?

Она кивает и снова переводит затравленный взгляд на Баграта. Я стряхиваю с себя чужие руки, кидаю распоряжение вызвать полицию и при необходимости медиков, сам забираю Елену и увожу с собой. Завтра разберусь с дежурными, какого хрена пустили постороннего в корпус. А сейчас хочу понять, сколько еще раз чучело так доверчиво будет лезть в пасть к волку!

— Вера, набери Ганса, отмени его поездку, я сам привезу Потапову домой. И после можешь быть свободна.

— Хорошо, Андрей Оттович. Из корпуса «ц» позвонили, сказали, что правонарушитель сбежал.

— Значит, помощь ему точно не требуется. Пусть не вызывают полицию, мне не до разбирательств. И меня ни для кого нет.

— Поняла, Андрей Оттович.

Закрыл дверь, развернул Лену к себе и не сдержался, сорвался:

— Объясни, нахрена ты пошла с ним? Зачем?!

Она только подняла на меня свои глазищи, и я пропал. Не нужны мне объяснения, я безумно рад, что успел:

— Как ты? В порядке? Всё цело? — схватил за плечи, провел по рукам, вцепился в пальцы, почувствовав ответное пожатие, слабое, несмелое, но такое подстёгивающее.

Перехватил за талию, чуть сжал, заглядывая в лицо и выхватывая жест языка, облизывающего пересохшие губы. И меня повело, я сам хотел облизывать эти губы, сам хотел зажимать Ленку у стены, а тело действовало на инстинктах, толкая девчонку к закрытой двери, заводя руки над головой и прижимаясь губами к полуоткрытому рту.

Она не сопротивлялась…

Я усилил напор, чувствуя, что если сейчас не остановлюсь, то уже никто меня не остановит. Ленка выгнулась, растягиваясь на моем теле, смещая акценты в поцелуе, требовательно втягивая мой язык и издавая протяжный жадный стон.

— Что ты твор-р-ришь?

В своем собственном угарном бреду, я зажимаю её бедрами, отпускаю руки, чтобы обхватить лицо и целовать так, как делал это последние два месяца в мыслях. Трахать ее рот, пока она не потечет, пока сама не начнет просить трахнуть ее по-настоящему.

От осознания близости этого момента, не выдержал и застонал сам. Ленкины руки обвили меня за шею, я почувствовал, как она расслабилась, полностью отдаваясь мне.

Это пьянило. Сводило с ума. Отнимало последние крупицы контроля.

— Твою мать, Лена!

Я сдался. Я, мать его, не железный. Я хочу ее.

Поспешно, в бешеной гонке получить как можно больше и быстрее, я стискивал ее груди, находил пальцами торчащие через ткань соски, сжимал и млел от Ленкиных всхлипов. Брал её в рот языком, охреневая от вкуса, сладкого, грешного. Обхватывал ладонями попку и вдавливал ее, такое желанное тело, в свое: жесткое, каменное, напряженное.

Надеюсь, она понимает, что сейчас я уже не смогу отступить, не пойму и не прощу попыток увильнуть, отсрочить. По телу пробегают тысячеваттные разряды, позвоночник выгибает от потребности прижаться к ней еще ближе.

Мало. Мне её мало!

Подхватываю под колено и отвожу бедро в сторону, чтобы тут же вбиться ей между ног. Короткий вскрик, запечатываю грубым поцелуем, а сам не могу остановиться, трусь об нее напряженным стояком, мысленно матерюсь из-за сковывающей одежды.

— Расстегни, — выдыхаю, с наслаждением ощущая ее руки, скользящие по телу вниз, забирающиеся под рубашку, царапающие ногтями кожу на животе, заставляя меня подрагивать от прикосновений, от нетерпения.

— Ниже, — рычу я. — Дотронься.

И вздрагиваю всем телом, получив бешеный разряд от её мягкого касания. Больше мне ничего не надо, только Ленкины руки там, внизу, Ленкины губы, смятые поцелуем, Ленкино тело, извивающееся под моим.

Но я обманываю себя. Уже в следующее мгновение отпускаю её колено, стаскиваю трусики и подношу их к носу.

Охуенный запах! Моей охуенно желанной глупышки.

И я снова резко выдернут в другую реальность, когда её пальцы проникают в расстегнутую ширинку и дотрагиваются до оголенного нерва. На кончике мгновенно скапливается нестерпимая острая тяжесть, внизу всё гудит от перенапряжения, готовое взорваться к чертям от невинной ласки.

И это подстегивает.

Я быстро провожу рукой между ног, надавливая, наблюдая, как закатываются от неги глаза моей Ленки, как приоткрывается рот и доносится первый сдавленный выдох нетерпения. Углубляю пальцы между складок и сам вторю её стону от ощущения горячей влаги, от нежных скользких губ, напрашивающихся на грех.

И я не в состоянии медлить, откладывать свое удовольствие. Хочу насытиться близостью с ней.

Плюю на брюки, сейчас меньше всего хочется возиться с ремнем, достаточно того, что налившийся член торчит из ширинки и истекает смазкой.

Подхватываю Лену под попу, поднимаю и сразу насаживаю на себя…

И че-ер-р-рт!

Да, у нее совсем нет опыта, и мне определенно надо быть терпимее, но все, на что меня хватает, сосчитать до трех, выйти на полшишки и снова войти в нее по полной, до конца, почувствовать дрожь горячих сжимающихся вокруг меня стенок, утонуть в опьяняющих ощущениях присвоения.

Ленка судорожно цепляется за плечи, за шею, жмется ко мне теснее и яростно впивается поцелуем в шею. Скорее кусает. Обвивает ногами талию и делает первое движение бедрами.

Подгоняет? Ха! Меня, черт, сдерживать надо, чтобы не затрахать тебя до смерти!

Но даже этого посыла достаточно, чтобы дорваться до запретного, и я вбиваюсь в нее, грубо распластав телом к двери, вбиваюсь по яйца, умирая от каждого хлопка бедер между её ног. Упиваясь собственной силой и её хрупкостью.

Всплывая на поверхность, чтобы заткнуть ее бесстыжий стон поцелуем, зарычать, почувствовав, как рассекается кожа под ее острыми ноготками, захрипеть от подступающей разрядки, которую хочется отсрочить до предела, потому что мне мало, потому что я жадный, потому что мне не хватает ее тела, ее близости, её срыва…

И в тот последний момент, когда в позвоночник вогнали раскаленную спицу, когда тело и сознание разделились, чтобы рвануть в двух ипостасях из всех стволов, Ленка закричала, сцепила вокруг меня ноги и выгнулась, словно прошитая дефибриллятором.

И я сорвался.

Остро, до умопомрачительной рези, чувствуя, как миллиард микровселенных проходят по моим каналам, прошивают мое тело миллиардом микровзрывов и устремляются в горячее тугое пульсирующее лоно.

Глубже, еще глубже, чтобы ни один порожденный микромир не выскользнул из мной обретенной обители.

На фоне множащихся взрывов, проникающих в каждую клетку мозга, я пронзительно осознаю простую и одновременно нереальную истину — всю свою жизнь я ждал этого человечка, чтобы за несколько минут близости потеряться в ней, раствориться и родиться заново.

Что секс для меня стал не просто физической разрядкой, с Ленкой он стал близостью, которую я ни с кем еще не испытывал. Ни с кем не хотел разделить, никого не мог впустить. А чучело разъело мою толстую оболочку и теперь я не хочу отпускать ее.

Ни за что.

Никогда.

— Охренеть, — приходит в себя Лена, возвращая меня из потоков осознания.

— Согласен, — пытаюсь сказать, но невразумительно сиплю.

Под ее тихий хохот прокашливаюсь и предлагаю:

— Повторим?

Кивает и тут же набрасывается с поцелуями.

Хм, для ее неопытности, она очень быстро схватывает.

Я переношу ее на диван, раскладываю перед собой, любуясь всем, что успеваю разглядеть за суетливым обнажением и изучением ее тела. Идеальная грудь, торчащие сосочки, которые как деликатес раскатываются языком, нежная, пахнущая сексом и апельсинами кожа на животе. Я углубляю язык в ямку пупка, и чувствую отклик ее тела.

Сейчас ласки моей глупышки сопровождаются безумно сексуальными звуками из её рта. Тихими стонами, срывающимися криками, неразборчивыми хриплыми словами, всхлипами и просьбами.

— Ещё, пжалста, ещё…

— Не остана-ай-вливайся…

— А-а-а-а-андре-ей!

— Мой боже, да!

— Черт! Ах!

— Твою ма-а-ать…

Я усмехаюсь, зарываясь в складочки языком, и удивляюсь, совершенно не испытывая смущения и брезгливости от недавней близости с ней. Она моя, будоражащая запахом, вкусом. В ней моё семя, которое делает лакомство только острее, потому что я готов принимать его от нее…

Тянусь языком к анусу, понимая, что для меня в ней нет запретов или табу. Я хочу её всю, везде. Но она ойкает и отстраняется. Ладно, в первый раз можно не рушить все её моральные границы, как она раскатала мои. У нас еще уйма времени, чтобы смаковать каждую дырочку, каждую складочку…

Моя…

Второй раз я не спешу, ввожу медленно, наблюдая за ее притихшим, впитывающим каждое мое движение, состоянием. Она расслаблена только первую минуту, постепенно собирается, напрягается, становится теснее и от того острее для моих ощущений.

И снова выдержка летит к чертям, я вколачиваюсь в нее, подгоняя к взрыву, вижу, как Ленка начинает сворачиваться в узел, обхватывает меня ногами, обнимает, прижимается и, да, орёт! Бьётся в конвульсиях на моем конце, открывая для меня новый вид чувственного наркотика. Мне чертовски нравится, как она кончает, как кричит и туго сжимает мой конец, от чего я сам готов взорваться и кричать.

— Тише, глупышка, тиш-ше, — шепчу я, укачивая мою девочку в объятиях, и медленно скольжу в подрагивающем лоне.

Такой кайф, такое острое наслаждение единения. Только она и я. Я и она.

Тихий всхлип и подставленные пухлые губы, от которых откажется только дурак. Размеренные ласки длятся недолго, я снова чувствую, как нетерпение подхватывает ее на третью волну, и теперь хочу успеть вместе с ней.

Ей нравятся резкие удары, и я не сдерживаюсь, вбиваюсь в полную, всем существом впитывая происходящие в ней и во мне изменения. Я чувствую ее тело как своё. Ощущаю грань, к которой толкаю её с каждым ударом, понимаю, когда она подходит к самому краю и старается удержаться. И тогда я протягиваю ей мысленно руку и шагаю к краю вместе с ней…

— Да, да… Сей-час!

И мы одновременно вздрагиваем, спрыгиваем вниз, разлетаемся тысячами смешивающихся калейдоскопов.

Она принадлежит мне.

Я принадлежу ей.

Больше мне ничего от жизни не надо.

Глава 18. Улётный секс

— Щас бы покурить, — мечтательно протянула я, удобно устраиваясь на его локте и подкатываясь под теплый потный бок.

— Ты куришь? — вроде осуждающе, но больше расслаблено интересуется он охрипшим голосом.

— Неа, но сейчас сама обстановка прям располагает…

— Мой кабинет располагает покурить? — усмехается Андрей и тут же не выдерживает и смеется, а мое сердце замирает от щемящей нежности к нему. — Ты не будешь курить — мутер тебя в другой части квартиры почует.

Я пришипилась.

— Хм, а нам не надо, чтобы мутер меня унюхала?

— Нет, — хитро улыбнулся герр, стиснул в ладони грудь и наклонился, чтобы поцеловать сосок.

— Мы сейчас поедем домой? Или можем остаться тут? — закинула я удочку, набираясь наглости и поглаживая кончиками пальцев его оголенную грудь, шире разводя полы расстегнутой рубашки.

— Я хотел бы пригласить тебя на ужин, — тихим грудным голосом ответил герр, отнимая мои пальцы от груди и прижимая кончики к губам, мягко целуя.

— Пригласи, — прошептала я завороженная его вниманием.

Но он снова тихо, обволакивающе засмеялся:

— Не могу. У рубашки почти все пуговицы вырваны с корнем, а брюки…

— Что «брюки»?

— Их только выбрасывать. В стирку с такими уликами сдавать их не рискну.

— Мутер? — предположила я.

— Она.

Понимающе кивнула.

— Андрей, я еще хочу, — не до конца уверенная, что у него это не было на раз.

— Повтори еще раз?

— Хочу еще!

— Не то. Моё имя. Произнеси?

— Андрей?

Он зажмурился, продолжая прижимать меня к себе и ласкать поцелуями ладонь.

— Чего я так долго ждал? М? — на этот вопрос я не могла ответить, только припомнить ему сколько раз он оскорблял меня и отказывался, хотя я предлагала!

— Едем домой. Задача номер один — не попасться на глаза мутер.

— Я могу отвлечь ее, — предложила и тут же получила благодарную улыбку.

Собирались мы впопыхах. Просто Андрей постоянно трогал, отвлекал, прижимался и без тормозов налетал целовать. В конце концов, сам же и признал, что если быстро не уйти, то до дома мы еще неделю не доберемся.

Неделю!

С ума сойти можно, как он меня хочет!

И я наверно где-то сошла, когда счастливо жмурилась в машине, положив руку ему на бедро и сквозь ресницы разглядывая проносящиеся мимо пятна уличных фонарей, когда мерно покачивалась в кресле по заледеневшей дороге под звуки его любимой музыки, когда мы ввалились вместе в лифт и он прижал меня к стенке своим телом и прошептал в губы, что уже дико соскучился.

С ума сойти! Он! По мне!

Расскажи я Машке, что со мной случится за два месяца в столице — ни в жизнь не поверит. Я сама себе не верю, но крепко держу герра за шею, лижусь с ним и тащусь от его похотливых настойчивых поползновений под мою форменную юбку.

— Ты хочешь есть? — шепчет в ухо, а я дымлюсь от возбуждения, кусаю губы, чтобы не застонать.

— Не очень… М-м-мм… Мутер велела следить за… ах… фигурой.

— Тогда уходи сразу в свою комнату и не запирай дверь, — продолжает искушать меня на ухо профессор.

— Ты придешь?

— Да, — коротко выдает мне в губы и проникает языком в рот. — Да, — повторяет, и я снова чувствую его нетерпение. — А теперь отвлеки мутер, ты обещала.

И на мой вопросительный взгляд жестом показывает окончательно испорченный костюм и порванную рубашку. Я бы рассмеялась, если бы в эту секунду хотела его чуть меньше, чем хочу.

Всё получилось как и планировала. Увлекла мутер и Ганса в столовую, беспечно сообщила, что герр умчался по делам. Мутер сразу набрала Андрэ по телефону, и он пробасил в трубку, что вернется поздно, ждать его не нужно. Вот тогда я отказалась от ужина и скрылась в комнате.

Только тогда задумалась о душе, ведь Андрей точно освежиться, а я чего?

— Давай только недолго, — распорядилась мутер, — сегодня спать ляжем пораньше. Тебе тоже нужно отдохнуть, выглядишь немного возбужденной.

Немного?! Ну это она преуменьшила! Я очень возбуждена, даже подпрыгиваю от нетерпения и нового свидания. Таких улетных ощущений у меня никогда в жизни не было. Лёха рядом с герром не стоял. И я вряд ли смогу найти такого, кто сравнится с профессором.

Подавила вздох, точно решив, что он преждевременный.

Вышла из душа, приняла у Ганса ежедневную вечернюю таблетку, запила водой и пожелала доброй ночи.

— И вам спокойной ночи, фроляйн Елена.

Типун тебе на язык! Я очень надеюсь, что она будет самой беспокойной в моей жизни! Единственное, что меня всерьез начало беспокоить, близость спальни мутер. Почему Андрей не сообразил и не пригласил меня к себе? Неужели потому, что я два раза приходила и оба раза притаскивала хвост с собой?

Ну может… Очень надеюсь, что он доберется до моей спальни, потому что я не усну.

Но я вырубилась и подскочила с гулко бьющимся сердцем, когда матрас подо мной прогнулся.

— Тише ты, глупышка, — прохрипел в ухо его бодрящий голос и я тут же почувствовала на своей шее затяжной поцелуй.

Тело моментально проснулось, завибрировало, полностью доверяясь обнимающим его рукам. Я приоткрыла губы, встречая требовательные голодные губы и настойчивый язык, опаляющий своими проникновениями.

— Нельзя… Просто нельзя так тебя хотеть, — простонал герр, подминая меня под себя, одним движением раздвигая ноги и удобно укладываясь между ними.

— Хотите, профессор, хотите меня еще сильней, я сама схожу с ума, — призналась и тут же выгнулась от его характерного движения бедрами.

Кровать предательски скрипнула и мы застыли…

— Кажется, у нас возникнут проблемы, если мы здесь продолжим, — прошептал в ухо герр.

Подавив зарождающийся трепет от его приятной тяжести на мне, кивнула и тут же ойкнула, увлекаемая им на пол. Мы очень шумно брякнулись, он спиной, я сверху на него. Тут же донесся звук открываемой двери в спальню мутер, нам хватило секунды, чтобы Андрей заполз под кровать, а я даже подняться не успела, когда в мою комнату постучались и сразу вошли.

— Елена? Ты не спишь?

— Н-нет, спала, страшный сон приснился и, вот, упала…

Развела руками, демонстрируя свое бедственное положение.

Мутер внимательно оглядела комнату, постель и спихнутое в ноги одеяло. Хорошо хоть под кровать проверять не полезла!

— Постарайся вести себя потише, — назидательно наставила меня мутер. — У меня очень чуткий сон, а еще бессонница.

— Угу.

Она ушла, я тут же подползла к двери и закрыла на замок. Герр шел ко мне и даже не подумал повернуть замок. О чем вообще думал?

Сзади меня обхватили его руки, к шее приникли губы, и я сдалась, прислонившись к его горячей голой груди.

Мой. От прикосновений которого трусит все тело, от поцелуев которого напрочь отшибает мозги. И я увлекаюсь ласками, поглаживаниями, расслабляющими движениями, но всё обманчиво, потому что герр очень быстро приходит в голодное возбуждение, рывком снимает через голову с меня сорочку, сам в считанные минуты скидывает одежду и стягивает одеяло на пол.

Больше в наших ласках и поцелуях нет ничего томного и неспешного. Мы вырываем друг у друга наслаждение, я выгибаюсь, желая ближе, плотнее прижаться к его телу. Он мычит и стискивает меня, жадно вылизывая языком и оставляя отметины щетиной и зубами.

Я бьюсь, безмолвно кричу от нетерпения. И взаимная немота делает близость еще пронзительнее. Для меня, для него.

Я бессовестно пользуюсь тем, что он не остановит, по крайней мере, голосом, опрокидываю его на спину и тут же перехватываю огромный подрагивающий член у основания. Андрей тихо воет, поддавая бедра верх и упираясь затылком в пол, выгибаясь от собственных ощущений. Не теряя времени, я наклоняюсь над ним, облизываю головку и жмурюсь от удовольствия. Герр все же не сдерживает шумный выдох и стон.

Его пальцы зарываются в мои волосы, и он давит на затылок, заставляя сразу взять его глубоко. Я чувствую его мягкий удар в гортань и быстрое отступление. Поднимаю глаза и вижу его горящий взгляд. Я же понимаю, как его колбасит от желания трахать меня и в рот и снизу одновременно. Даже подозреваю, что на минет мне выделено скупердяйски мало времени. И где-то после минуты игры языком по его кончику, герр срывается, тянет меня на себя, запечатывает губы поцелуем и настойчиво упирается членом между ног.

Ну как, как можно заниматься сексом с этим крышесносным мужчиной в абсолютном молчании? Вот и я не выдержала, протяжно застонав от его проникновения.

Андрей сразу же зажал мне рот своим, но было поздно…

От стука в дверь я вздрогнула.

— Лена! Что там у тебя происходит? Почему ты заперлась?

— С… Сон. Беспокойный, — задыхаясь, ответила я, плавясь от его кола во мне и сдержанных раскачиваний.

Мы оба понимали, что как только мутер свалит, он с бешенным нетерпением будет насаживать меня, пока не доведет до оргазма обоих.

— Открой дверь! — теперь мутер требовала и ни грамма беспокойства в ее голосе не слышалось.

— Я больше не буду, — проныла я, тут же закусывая губу от особо глубокого толчка моего герра.

Видела, как он начинает злиться из-за вынужденного воздержания, но после громкого стука в дверь, тяжело выдохнул, снял меня с члена и полез под кровать, чертыхаясь сквозь зубы, что высота кровати требует крепко прижимать член к прессу, чтобы пролезть.

Я старалась не хихикать, когда закукливалась в одеяло и шла к двери. В этот раз мутер меня отодвинула, прошлась по комнате, выглянула на балкон, оглядела одеяло на мне и приподняла бровь.

— Знобит, чо та.

— Подниму Ганса, он даст тебе снотворное на ночь.

— Ой, не надо! Я думаю, что минут через пятнадцать засну сама. Крепко и спокойно. Или через час, — тут же добавила, сомневаясь, что её Андре не захочет повторить.

— Сейчас придет Ганс, — безапелляционно выдала мутер и вышла.

— Да что это такое, — прошипел под кроватью герр, — не дом, а концлагерь какой-то.

— Как я с тобой согласная! Мне сейчас еще и снотворное пить придется, — уныло подтвердила я и заткнулась, услышав возвращающуюся мутер.

— Она перевозбуждена. Наверное, дай ей еще и успокоительное.

Я не сдержалась, услышав сдавленное шипение герра, хихикнула.

Ганс в пижаме и накинутом сверху пиджаке, внёс бокал воды и две таблетки на ладони. Мутер стояла в дверях и наблюдала.

Выпила. Как будто у меня был выбор!

Зато Ганс с мутер после этого вышли и оставили нас в покое.

— Дверь не запирай! — распорядилась напоследок мутер.

— А не логичнее ей самой принимать снотворное, если уж не спится, — ворчала я, наблюдая, как хмурящийся герр выбирается из-под кровати.

— Ничего, в выходные перевезу тебя в отдельную квартиру, вопрос решится сам собой.

Я расплылась в улыбке, раскрывая объятия и теряя защиту одеяла.

Бесконечно сладкие томительные поцелуи. Жаркие поползновения моего герра и возвращающееся нетерпение от страсти.

— Мне кажется времени у нас в обрез, — бормочет Андрей, всматриваясь в мое лицо.

И тут же опускает на пол, ставит на колени и недвусмысленно трется членом о промежность. Я изгибаюсь, шире расставляя ноги, и от накатившей слабости упираюсь лбом в скрещенные руки.

— Только не засыпай, глупыш, — торопливо шепчет герр и шлёпает по ягодицам.

На лице расплывается улыбка и я пытаюсь пообещать, что с ним то уж никогда! Мне с ним не до сна! Но реально просыпаюсь от первого толчка, рычу и дёргаю бедрами. Герр сдерживает руками и снова толкается в меня.

Внизу живота от его ритмичных движений нарастает напряжение, я охаю и кусаю себе руки, чтобы заглушить свои пошлые стоны. А он не останавливается ни на секунду, вбиваясь в меня, сотрясая тело частыми, глубокими ударами. И я плыву над пропастью, переставая чувствовать опору под собой.

Дальше, выше, к солнцу, которое подожжет меня и взорвет…

Страницы: «« « ... 1314151617181920 » »»