Прайс на мою студентку Невеличка Ася

На своих чувствах к ней.

А то, что я к ней чувствовал — вопросов не возникало. Это без нее я переставал чувствовать, а с ней чувствовал. Всегда ярко и вулканически. И при этом тепло и уютно. Всегда.

Раньше дом не вызывал у меня такого острого желания быть там, спешить туда, оставаться. Я находил себе разные причины, чтобы задержаться на работе, свалить в выходные в академию, даже переночевать у любовницы, но не идти домой.

Нет, ничего меня там не угнетало, просто тот дом был не моим. Куплен мной, обжит мутер и даже всё устроено там было для меня, но моим он не стал. Он был еще одним чужим местом, где я обитал. И там не было Лены…

Я заметил любопытные взгляды уже собравшихся гостей, скользкий взгляд Баграта по фигуре Елены и, не стесняясь, собственническим жестом прижал ее к себе, чтобы все в этом зале поняли, что она со мной. Она моя.

— Андрэ, веди себя прилично! Ты же в обществе. Что о тебе подумают другие?

— Мне все равно, мам, что думают другие, — усмехнулся я на полученную выволочку.

Мутер тут же закатила глаза и отчетливо пробормотала, слышимое только нашему кругу:

— Это тебя надо было манерам учить. Елена, в отличие от некоторых профессоров, держится очень профессионально!

— Мам, не начинай.

Но даже привычного раздражения её ворчание не вызывало, я чувствовал как ко мне льнет Лена и как теплеют ее пальчики. Вот и хорошо. Похер уже, чем все кончится, не стоит весь этот пир во время чумы ее нервов.

Я улыбнулся ей и предложил проводить до бара.

— Не то, чтобы я хотел тебя накачать, моя леди, но согреть не помешает. Там разливают некрепкий и очень вкусный глинтвейн.

— О! — обрадовалась она. — Мы с подругами в общаге такое делали. В общем, на бутылку водки литр дешевого вина из коробки и литр сока…

— Ты главное никому из присутствующих этот рецепт не рассказывай, — прошептал я, передавая ей бокал с ароматным напитком.

И снова между нами повис аромат апельсинов приправленных корицей.

— Ты сегодня очень красивая.

— Только сегодня? — кокетливо спросила она.

— Всегда, но сегодня очень.

— Ты такой черствый, ректор, — скорчила рожицу и тут же спрятала улыбку за бокалом.

И я не знаю, каким нужно быть идиотом, чтобы испытывать счастье от этой глупой пикировки! Но я и не был идиотом, я улыбался не этому невинному флирту, а тому, что получу потом. Закончится вечер и мы останемся один на один. И я произнесу заготовленные слова, чтобы быть уверенным, что не потеряю мою Лену даже после пари…

— Председатель с дочерью. Я оставлю вас, Аделаида Марковна, извините меня.

Баграт нервничал, дёргался и совсем не походил на себя, эгоистично уверенного в себе ловеласа.

— Андрэ, а ты не окажешь Степану Матвеевичу уважение?

— Позже. Сейчас там не пробиться через льстецов.

Я внимательно следил за прогибами Баграта, за его навязчивыми знаками внимания Лилии и мне пришло в голову, что меня уже обыграли, только не в пари и по другим условиям.

— Мутер, как думаешь, если дочь председателя вдруг надумает выйти замуж за молодого и успешного профессора, потеряет ли он ректорское место, даже если проиграет пари?

Благо, мутер дама светская и проницательная. Она сразу поняла ход моих мыслей и оглядела Елену критическим взглядом.

— Значит, готовься к нечестной игре, Андрэ. Насколько высоко ты готов поднять ставку за свою протеже?

— Очень высоко, мам.

— Она стоит твоей карьеры?

— Она стоит моей жизни.

— Эт вы обо мне, штоле? — оторвалась от глинтвейна Елена.

Мутер поморщилась, как делала всегда, когда Лена ударялась в свои корни.

— Поговори с Еленой. Дай ей самой выбрать, — посоветовала мать и ушла к знакомым по отцу коллегам.

Полагаю для подготовки группы поддержки в случае незапланированных событий. Хотя какие они могут быть запланированными? Весь вечер держал в напряжении, от любого можно ожидать подставы.

— О чем со мной говорить? Что я должна выбрать? — Елена убрала бокал и подошла ко мне, вся невозможно красивая, такая эфемерно женственная в купленном платье.

— Ты выбирала или твоя подруга? — в голос прорезалась такая несвоевременная хрипотца.

— Я, — с гордостью ответила Лена и взяла меня за руку снова холодными пальцами.

— Лена… Сегодня важный вечер для меня…

— Я знаю, Андрей. Всё будет хорошо, не сомневайся во мне.

Улыбнулся.

— В тебе — никогда, но есть другие, кто хотел бы опустить меня ниже плинтуса. Меня, не тебя. Но все удары они направят именно в тебя.

Лена стала серьезнее.

— Опять болонка возопит, что я шлюха?

Я кивнул:

— Может. А может кто-то другой. Здесь много друзей с того барбекю, и много ей сочувствующих.

Лена погрустнела, и мне так захотелось настоять на очевидном варианте, защитить её от грязи.

— Ты можешь уехать домой. Я вызову Ганса, он отвезет тебя.

— Но тогда ты проиграешь!

— Если кто-то распустит слухи, я все равно проиграю, но тебя будут рассматривать через лупу, ты не сможешь потом появиться в этом обществе, не вспоминая всей грязи, которая будет бурлить сегодня вокруг тебя.

Она вцепилась мне в плечи, придвинулась ближе:

— Зачем мне снова появляться в их обществе, Андрей? Разве для меня сегодня всё не закончится?

Вот тянуло меня за язык! Ведь хотел всё красиво, ночью, на террасе, при свете луны и свечей. Я же знаю, какие девушки в ее возрасте романтичные!

— Если ты согласишься остаться со мной…

Горло жестко перехватило. Я никогда еще, никому не говорил этих слов.

— Тогда тебе придется довольно часто видеться с этими людьми, улыбаться им и даже интересоваться их здоровьем.

Ленкино лицо засветилось внутренним светом. Она привстала на цыпочки, легонько коснулась губами кончика моего носа и прошептала:

— А если я уеду, то есть шанс, что слухи обо мне не всплывут?

Я кивнул. Да, пожалуй, я хотел, чтобы грязь её не коснулась. Мне ли не знать какими подлыми могут быть методы в высшем обществе?

— Но тогда ты проиграешь.

— Да.

— И ты готов проиграть академию ради меня?

Этим вопросом я не задавался. Подсознательно не желая даже мысленно лишаться ректорского кресла. Но факты очевидны — я всё равно проиграю, только с какими последствиями? Либо это будет тихо и быстро, но Лена останется незапятнанной. Либо все развернется со скандалом, и я уже не смогу оградить ее от насмешек до конца жизни.

— Я готов.

— Как же я тебя люблю…

Целоваться с девушкой в переполненном новогоднем зале наверное худшая из идей, но я не смог устоять, почувствовав её губы прижатые к моим. Откровенно говоря, я мог бы позволить себе куда больше, если опять же, не скомпрометировал этим Лену.

— Тогда давай сыграем на опережение? — хитро прищурилась она.

— На опережение? — мозги были еще затуманены совсем другими желаниями.

— Ну да. Объяви мой новый статус раньше, до того как поползут слухи. Тогда, в этом качестве я уже смогу заткнуть им рты, а мутер мне поможет. А?

Я расхохотался, привлекая внимание гостей. А ведь Ленка права! Кто посмеет бросить ей в лицо оскорбление — оскорбит весь род Швайгеров.

Как же я люблю её!

Мы быстро нашли мутер, поделились планом, который она пусть не так радостно, но одобрила, и нашли распорядителя, чтобы он обратил внимание гостей на нас.

— Дамы и господа! Господин Швайгер, профессор, доктор педагогических наук в сфере теории и методики профессионального образования, хочет сделать важное заявление!

Я обнимал Елену, чувствовал её дрожащие пальцы, видел лица Баграта, председателя и его дочери, взволнованные новогодним вечером и настроением лица коллег, но готовился к другому.

Ведь она скажет «да», иначе зачем всё это?

Развернулся лицом к Елене, поднес её пальцы к губам, поцеловал и ободряюще улыбнулся.

— Сегодня для меня особенный день, — начал я, сосредотачиваясь только на её сияющих глазах. — Все вы знаете меня, как закоренелого холостяка, но это было до времени… До времени нашей с тобой встречи.

Елена покраснела, но не опустила взгляд.

— И я не сразу понял, что наша с тобой история не закончится в этот новогодний вечер, зато теперь я в этом уверен. Елена, примешь ли ты моё предложение, продолжишь ли и дальше делать меня счастливым до конца моих дней? Ты выйдешь за меня замуж?

Зал оглушил охами и визгами, сдержанными аплодисментами, но весь мой мир сосредоточился только на её губах и таком ожидаемом сейчас ответе.

— Да!

ДА! Конечно, да! Как же по-другому?

Я поцеловал моё счастье, прижал к себе, кивал и жал руки поздравляющим и всё никак не мог прийти в себя от опьяняющего чувства принятия.

Зазвучал вальс, и я вывел мою прекрасную леди в центр зала. Весь мир подождет, пока для нас начинается новая история.

— Ммм, Елена Швайгер.

— Мне нравится.

— Ну, мне ваще-то тоже. Благороднее «Потаповой».

Я бы шлепнул ее по попке за «ваще-то», но сейчас на нас были направлены сотни глаз и не хотелось посвящать всех в наши близкие отношения. Я вел Елену в танце, улыбаясь и не вслушиваясь в ее беззаботное щебетание, очень надеясь, что удастся избежать никому не нужных скандалов.

Звуки музыки затихли, но на последней ноте вдруг раздались звонкие одиночные хлопки. Я обернулся.

Марина стояла в темном облегающем платье и вызывающе хлопала, привлекая к себе внимание.

— Очень трогательно, Андрей. Только как быть с этим? — её кисти изогнулись, демонстрируя небольшой выпирающий живот под платьем.

Горло сковало железной проволокой.

Скандал пришел с той стороны, откуда я его даже не ждал…

Елена дёрнулась из рук.

Обернулся:

— Я сейчас разберусь, — и выпустил её.

Главное убрать со сцены Марину, а потом будет время во всем разобраться и выяснить.

— Выйдем, — бросил я, цепляя бывшую любовницу за запястье и уводя за собой.

— Куда, Андрей? Это не твоя квартира. Отсюда ты меня выставить не сможешь!

Сколько фальши и издевательских ноток в голосе. Неужели она всегда была такая, а я не замечал? Интересно ли мне было замечать ее? Нет.

Я вывел ее в фойе, к переполненному шубами гардеробу. Интересно, в чем приехала Лена? Не помню, чтобы покупал ей шубу…

— Так быстро бросил невесту? Ты очень резок в отношениях, Андрюша.

Я поморщился. И от обращения и от её кривой полуулыбки.

— Зачем пришла? — говорил я чуть резче, чем намеревался, но эмоции подавить было сложно.

— У меня повод вырос, Андрей, — она вызывающе погладила выступающий живот. — Подумала, что прежде чем ты женишься на другой, тебе стоит узнать о нашем с тобой ребенке.

Вернулись удушающие ощущения. Горло сдавила чертова бабочка, в груди вырос тяжелый камень, в виски застучали молотки.

— Это не мой, — выдавил я.

— Неужели? А ты забыл, как взял меня в прихожей у стены? Там, господин профессор, презервативов не было. Вы их держали в тумбочке у кровати.

Да, я помню тот вечер, когда крыша ехала от желания отодрать Ленку, но в итоге отодрал Марину. В спальне точно пользовался презервативом, а в прихожей?..

— Это не мой, — уже менее уверенно произнес я, отказываясь терять последний шанс вскочить в отбывающий в мечту поезд.

— Он твой! Я два с лишним года была верна тебе. Я ждала этих слов, которые ты так легко бросил шлюхе! Она всего лишь шлюха, а я мать твоего ребенка. Ну и кого ты выберешь, Швайгер?

— Андрэ, это твой ребенок?

Я вздрогнул от голоса матери, звенящего надеждой. Она обошла меня, с нежностью поглядывая на Марину, дрожащими руками дотрагиваясь до живота любовницы.

— Марина, я всегда буду рада принять тебя в своем доме.

— Вот в свой и принимай. А в моем её не будет, — не сдержался я. — Где Елена?

Мутер растерянно огляделась:

— Я её не видела. Наверное, в зале.

Марина остановила меня:

— Побежишь за ней? Еще раз бросишь меня? Разве того факта, что я беременна от тебя, недостаточно, чтобы услышать предложение?

— Докажи, что ребенок мой, тогда поговорим, — процедил я, высвобождая руку, и тут же напарываясь на властный взгляд мутер.

— Андрэ, послушай меня! Марина будет тебе идеальной женой! Связавшись с простой девчонкой, ты никогда не добьешься своей мечты. Я не хочу, чтобы она похоронила всё, к чему ты столько лет стремился.

— Откуда ты знаешь, к чему я стремился, мам? Откуда знаешь, о чем я мечтаю?

Я убегал от подлого заговора тех, кого считал близкими мне и метался по залу в поисках Елены, но её нигде не было.

— Андрей? — острые пальцы впились в мой локоть, и лицо поймавшей меня Лилии расцвело в улыбке. — Надо же, каким сумасшедшим получился конец этого года.

— Да уж. Лилия, извини, я спешу, ищу…

— Успеешь. Тут весело, уверена, твоя шлю… ох, прости, твоя несложившаяся невеста неплохо надирается у бара.

Я машинально повернул голову в сторону бара. Там толпилось много гостей, не разглядеть. Нужно самому подойти поближе и забрать Елену домой. Это какое-то недоразумение, она поймет.

— Удели мне минуту. Я просто хочу объяснить…

— Что? — что мне может объяснить Лилия, с которой я даже близко незнаком?

— Ты очень заносчивый, правда. Я пыталась убедить папу, что из тебя выйдет лучший муж, но… Баграт оказался удобнее. Он мне нравится, но…

— Лилия, я не совсем понимаю. Ты пытаешься меня оскорбить? Причем тут Степан Матвеевич и Баграт?

Она легкомысленно провела кистью по рукаву, погладила лацкан пиджака и заложила пальцы между пуговиц рубашки, касаясь голой груди. Я отпрянул.

— У тебя всё могло бы получиться, Андрей. И ты остался бы ректором двух академий, получал все желаемые гранты, был бы на хорошем счету в Министерстве. Получил бы всё то, о чем мечтал.

— Удивительно, сколько людей знают о чем я мечтаю, — хмыкнул я.

— Да. Но не судьба, Андрюшенька. Маринка успела первой. Совет вам да любовь. Может ты и уживешься в подчинении Баграта. Удачи.

Лилия оставила меня, посеяв еще больше загадок своей невнятной речью. А я уже спешил к бару, обнаружив там Баграта, но не Лену.

— Тармуни! Елену не видел?

— Твою золушку? Слушай, ну надо же отхватила!.. Ты серьезно? Вот всё это? Предложение, свадьба? А чего с Маринкой будет? Алименты или пошла в жопу?

— Ты пьян?

— Да тут все пьяны! На корпоратив разве не за этим приходят?

— Где Лена?

— Кажется, я видел, как она убегала от тебя в противоположную сторону. Догоняй и смотри под ноги — вдруг туфельку тебе, идиоту, оставила.

Глава 22. Жестокое похмелье

Я обхватила себя за плечи, еще не понимая, чего же так холодно? Вместо нервяка на вечере внезапно навалилась апатия. Куда идти? Где спрятаться?

Домой не пойду. Там теперь не мой дом…

Квартира? У меня нет ключей… И Андрей может просто кинуть со своим обещанием. Условие то я не выполнила — сбежала с вечера, подвела его.

Из груди прорвалось рыдание, так тщательно забиваемое мной. Такая подлость! Снова жених выбрал другую. Какая-то любимая мозоль, которую мне отдавливают с особым рвением.

Надо ехать или я замерзну.

К Леське и Машке? Господи, да я утону в слезах от жалости к себе, а они помогут. А мне бы надраться, чтобы выкинуть из головы этого козла!

Как можно выбирать не тех? Влюбляться? И каждый раз в клочки рвать сердце?

Такси? У меня ни копейки денег…

— М-маш? Ал-ло? Маш, я тут… короче, вызови мне такси? — я продиктовала адрес. — И заплати, пожалуйста? Я поеду на студенческую вечеринку, меня там ждут, а деньги я, как дура, не взяла. Я верну. А то!

Конечно, верну, ведь не будет же он до такой степени козлом, чтобы не отдать мои вещи? А у меня там заначка на цветочный бутик.

В такси я ввалилась окончательно одубевшая. Эх, жаль пальто, новое же. Но забрать из гардероба не смогла, там был герр со своей цацой. Думать о них категорически не хотелось, и я гнала от себя мысли.

До огромной дачи, где гуляли наши, добрались за час, прилично постояв в пробках. Несмотря на печку в машине, меня колбасило уже не по-детски. Стелла сразу вошла в положение и налила мне штрафную.

Да-а-а!

Я выпила три штрафных подряд и растеклась в отпускающем оцепенении. Голова приятно кружилась, и только на желудке собирались тошнотворные змеи.

— Танцевать идешь?

— Иду-у-у!

Танцевала, немного пошатываясь и безудержно смеясь.

Жизнь — говно! Вот еще два часа назад у меня были охренительные планы, а теперь впереди только панель. Я не шлюха? Да самая настоящая. Сначала Лёха вытер об меня ноги, потом герр…

Может мне там самое место? Кто будет покупать цветы у провинциальной девчонки? Кому я нахрен усралась тут в столице, когда есть всякие «идеальные» Марины? А я не идеальная, я герру не подхожу. Как там мутер сказала? Я разобью его мечты. Вот.

Потому что я шлюха. Я тряпка, о которую он вытирал член. Ни о каком уважении, любви речи не шло. А я ему поверила. Дура. Шлюха.

— Я — шлюха! — завопила, отбирая у кого-то полный выпивки бокал.

— Лен, ты чего?

— Просто я шлюха, — язык не слушался, я стала заваливаться, пытаясь схватиться за кого-нибудь, чтоб удержаться. — Учиться буду днем, а ночью сосать.

Глупо хихикнула, повиснув на шее одногруппника, Кирилла, кажется.

— А ты умеешь сосать, Ленка-шлюшка? — пьяно улыбнулся он и сдавил мне грудь.

Было неприятно, но разве шлюх спрашивают, что им приятно?

— Легко. Пятьсот рублей минет!

— Ленка, прекрати, ты пьяна! — я оттолкнула Стеллу, пытающуюся меня оттащить от Кирилла.

Но я только благодаря ему держалась вертикально.

— Пойдем-ка со мной наверх, милашка, — он увлек меня из комнаты, набитой студентами, к лестнице на второй этаж.

Там только с третьей попытки нашлась незанятая комната, и я с наслаждением повалилась на кровать. Хорошо то как!

— Нет-нет-нет, не спать… Какие у тебя шикарные ножки…

Я брыкнулась, переворачиваясь на живот.

— Давай стащим эти ненужные тряпочки.

Почувствовала настойчивые руки у себя на бедрах, захныкала. Ну почему меня не оставят в покое? Я так много прошу? Только закутаться и поспать… Так холодно.

— Охрененная задница, Ленка. Я тебе еще пятьсот за задницу накину.

Я проваливалась пьяную засасывающую темноту, где-то на границе сознания, далеко от себя ощущая чье-то пыхтение, тисканье моей попы, слюнявые прикосновения к коже, но ничего более настойчивого.

Выдернул меня из сна нечеловеческий рык герра. Ну что опять? Я заныла, переворачиваясь на бок и подгибая под себя колени. Перед глазами сплошное мутное пятно. В ушах крики, звуки падающей мебели, криков, ударов.

Как же громко, а мне хочется обратно — в спасительную темноту.

И снова герр. Завернул меня как в кокон в покрывало, встряхнул, подхватывая на руки, и понес.

Я захныкала, опять почувствовав на лице морозный воздух. Но герр не отпускал, в его руках было тепло. Потом урчащая машина, ворчащий Андрей и спасительная темнота.

Идеально.

* * *

Утро лучше бы не наступало. Я застонала, проклиная всё, что почувствовала при пробуждении. Раскалывающуюся голову, скованное горло, заложенный нос и ломоту в каждой косточке тела.

К губам тут же поднесли что-то теплое и приятное…

Горло смягчилось, но остальное осталось при мне.

— В туалет отнести?

Андрей?

Попыталась открыть глаза, но не смогла. Заплыли так, что не разлепить. Кивнула. Тут же почувствовала его заботливые руки, переместившие меня в туалет.

Поддалась минутной слабости, расклеившись в его руках. Какой же герр хороший, вкусно пахнущий, теплый, большой…

И от него беременна Маринка!

— Пусти.

— Не могу, ты не в том состоянии. Умывайся и зови, отнесу тебя в постель. Через час приедет врач.

— Не нужно. Это похмелье, — проскрипела я.

— Не спорь, ты простыла насквозь. Теперь вместо альпийских склонов в Австрии будет тебе клюквенный морс и бумажные салфетки для соплей. Довольна?

По голосу я не очень понимала, что с герром. Сердится? На меня?!

Это я на него должна быть сердита и зла! Ему то что?

Страницы: «« « ... 1516171819202122 » »»