Путешественница Гэблдон Диана

– Но этого не произошло, – заметила я, борясь со слабостью. – Кстати, почему?

Джейми почесал нос и пятерней убрал назад упавшие на лицо волосы.

– Вмешался Айен. Не разрешил резать, и все тут. Сказал, что сам он, может быть, и смирился с потерей ноги, но хватит в семье и одного калеки, а я и так потерял слишком много.

Джейми посмотрел на меня, и в этом взгляде отразились все его утраты. Мне подумалось, что Айен, возможно, был прав.

– Ну так вот, после этого Дженни велела трем арендаторам держать меня покрепче, кухонным ножом срезала с ноги все гнилое мясо, до кости, и промыла рану кипятком, – Господи боже мой! – вырвалось у меня.

При виде ужаса на моем лице Джейми улыбнулся.

– Как ни странно, это помогло.

Я тяжело сглотнула, ощутив во рту вкус желчи.

– Господи! Ты же мог остаться калекой на всю жизнь!

– Так или иначе, Дженни, как смогла, очистила рану и зашила ее. Она сказала, что не допустит, чтобы я умер, не допустит, чтобы я остался калекой, и не допустит, чтобы я лежал днями напролет, жалея себя и…

Он пожал плечами.

– Да что там говорить. К тому времени, когда Дженни закончила перечислять, чего еще она не допустит, мне ничего не оставалось, кроме как пойти на поправку.

Я эхом отозвалась на его смех, а его улыбка при этом воспоминании сделалась еще шире.

– Когда я смог вставать, она велела Айену, как стемнеет, выводить меня из дому и заставлять ходить. Господи, какое зрелище мы, должно быть, представляли! Он со своей деревянной ногой и я с палкой ковыляли по дороге, как пара хромых журавлей!

Я рассмеялась снова, но мне пришлось сморгнуть слезы: эта картина – две высокие прихрамывающие фигуры, которые упорно, превозмогая боль, бредут в темноте, опираясь друг на друга для поддержки, – трогала за душу.

– Ты ведь некоторое время жил в пещере, верно? Мы нашли историю об этом.

У него удивленно поднялись брови.

– Историю об этом? Обо мне, ты хочешь сказать?

– Да. Видишь ли, ты, можно сказать, стал легендой горной Шотландии. Или станешь в будущем.

– Легендой? Из-за того, что жил в пещере? – Он выглядел польщенным и смущенным одновременно. – А ты не находишь, что раздувать из этого целую историю довольно глупо?

– Ну так ведь в этой истории есть и более драматичные эпизоды. Например, то, как ты договорился, чтобы тебя выдали англичанам, а объявленная за твою поимку награда досталась семье. Ты очень рисковал!

Кончик его носа порозовел, он слегка смутился.

– Ну, – проговорил он неловко, – я не думал, что тюрьма будет очень страшной, а учитывая все остальное…

– Какая, к черту, тюрьма? Ты прекрасно знал, что тебя запросто могли вздернуть! Но все равно поступил по-своему!

Я старалась говорить спокойно, хотя мне хотелось хорошенько его встряхнуть. Глупо, конечно, было злиться на него задним числом, но это оказалось сильнее меня.

Джейми пожал плечами:

– Я должен был что-то делать, не сидеть же в этой пещере до конца дней! И если англичане оказались такими дураками, что готовы были выложить хорошие деньги за мое вшивое тело, что ж, ведь нет же такого закона, который мешал бы воспользоваться их дуростью, верно?

Один уголок его рта дернулся вверх, и я разрывалась между желанием поцеловать его и закатить оплеуху. А в результате, не сделав ни того ни другого, села в постели и стала разбирать пальцами спутавшиеся волосы.

– Кто в этом деле был больший дурак, это еще вопрос. Но при всем при том обязана сообщить, что твоя дочь тобой гордится.

– Гордится? Правда?

У него был такой изумленный вид, что, глядя на него, я при всей своей злости рассмеялась.

– Ну да, конечно. Ты ведь настоящий герой!

Это повергло его в полное замешательство.

– Я? Да ты что!

Джейми запустил в волосы пятерню, как поступал всегда, размышляя или тревожась.

– Нет, – медленно произнес он, – никакого героизма там не было и в помине. Просто… я не мог больше это выносить. Видеть, как все они голодают, и не иметь возможности позаботиться о них – о Дженни, Айене и детях, об арендаторах и их семьях. – Он беспомощно посмотрел на меня. – Мне действительно было все равно, повесят меня англичане или нет. Я считал это маловероятным, исходя из твоих рассказов, но даже знай я наверняка, что все закончится виселицей, итог был бы точно таким же. Но это не было смелостью. Отнюдь. Мне просто ничего другого не оставалось.

Он с расстроенным видом взмахнул руками и отвернулся.

– Понятно, – тихо сказала я.

Джейми стоял у шифоньера, все еще обнаженный, и при моих словах повернулся вполоборота, серьезно глядя на меня.

– Значит, ты поняла?

– Мне ли тебя не знать, Джейми Фрэзер, – отчеканила я с такой уверенностью, какой еще не испытывала с момента прохода через камни.

– Значит, ты поняла? – повторил он, но уже с улыбкой в голосе.

– Думаю, да.

Улыбка на его губах стала шире, и он открыл было рот, чтобы ответить, но не успел: раздался стук в дверь.

– Надеюсь, англичаночка, это не констебль, а горничная с завтраком. И мы ведь женаты, верно?

Одна из рыжих бровей лукаво приподнялась.

– Но даже если так, не следует ли тебе что-нибудь надеть? – спросила я, когда Джейми потянулся к дверной ручке.

– Вряд ли в этом доме можно смутить кого-то наготой, – отозвался он, ухмыляясь и окидывая себя взглядом, но все же небрежно повязал на чресла взятое с умывальника холщовое полотенце.

Узрев в проеме высокую мужскую фигуру, я мигом зарылась с головой под одеяло. Конечно, то была чисто паническая, а потому совершенно бессмысленная реакция. Окажись это и вправду эдинбургский констебль, было бы бессмысленно пытаться спрятаться под парой стеганых одеял. Но тут посетитель заговорил, и я порадовалась тому, что меня, слава богу, не видно.

– Джейми?

Голос прозвучал удивленно. Хотя я не слышала его двадцать лет, но сразу узнала, а потому украдкой приподняла краешек одеяла и выглянула.

– Ну конечно, это я, – произнес Джейми не без ехидства. – Неужто у тебя нет глаз, приятель?

Он завел своего зятя Айена в комнату и закрыл дверь.

– Я достаточно хорошо тебя вижу, – проворчал Айен. – Просто я не знаю, верить ли своим глазам!

В его гладких каштановых волосах виднелись седые нити, и лицо было изборождено морщинами многолетних тяжких трудов. Но Джо Абернэти был прав: с первыми же словами новый образ слился со старым. Именно этого Айена Муррея я и знала.

– Я пришел сюда, потому что малый из печатной мастерской сказал мне, что прошлой ночью тебя там не было, а это тот самый адрес, на который Дженни шлет тебе письма, – пояснил Айен, обводя комнату недоверчивым взглядом, словно ожидая, что из-за шкафа кто-нибудь выскочит. Его глаза остановились на зяте, который небрежно поправлял самодельную набедренную повязку. – Вот уж где я никак не ожидал увидеть тебя, Джейми, так это в таком месте. Я не был уверен, даже когда… леди внизу ответила утвердительно, но потом…

– Это не то, что ты думаешь, Айен, – кратко возразил Джейми.

– Ах не то? А Дженни, бедняжка, переживает, что ты заболеешь, так долго обходясь без женщины! – хмыкнул Айен. – Придется ей рассказать, что о твоем благополучии не стоит беспокоиться. А где же тогда мой сын? Уж не внизу ли, с одной из проституток?

– Твой сын? – искренне удивился Джейми. – Который?

Айен уставился на Джейми, и гнев на его вытянутом, несколько простоватом лице сменился тревогой.

– Он не у тебя? Айена здесь не было?

– Айена-младшего? Бог с тобой, приятель, неужели ты думаешь, что я способен привести в бордель четырнадцатилетнего парнишку?

Айен открыл рот и тут же закрыл его, усевшись на табурет.

– По правде говоря, Джейми, я не могу сказать, на что ты способен, а на что нет. – Он посмотрел на своего зятя и упрямо повторил: – Когда-то мог. Но теперь не могу.

– Что ты хочешь этим сказать?

Лицо Джейми покраснело от гнева.

Айен бросил взгляд на постель и отвел глаза. Краска с лица Джейми не схлынула, но я заметила, как подергивается уголок его рта. Он отвесил зятю вычурный поклон.

– Прошу прощения, Айен, я забыл о своих манерах. Позволь представить тебя моей спутнице.

Шагнув к кровати, Джейми потянул за край одеяла.

– Нет! – воскликнул Айен, вскочив на ноги и судорожно переводя глаза на пол, на платяной шкаф – куда угодно, лишь бы не глядеть на кровать.

– Что же ты не приветствуешь мою жену, Айен? – спросил Джейми.

– Жену? – Айен воззрился на Джейми с неподдельным ужасом. – Ты женат на проститутке? – прокаркал он.

– Не слишком удачный выбор слов, – заметила я.

Услышав мой голос, Айен резко повернулся ко мне.

– Привет, – сказала я, весело помахав ему рукой из своего гнездышка. – Давненько не виделись, правда?

Мне всегда казалось, что описания того безумного ужаса, который испытывают люди при встрече с призраками, сильно грешат преувеличениями, но в свете того, как реагировали не самые, в общем-то, трусливые мужчины, впервые столкнувшись с фактом моего возвращения, это мнение пришлось подкорректировать. Джейми грохнулся в обморок, а у Айена только что волосы не встали дыбом. Выглядел он перепуганным насмерть.

Вылупив глаза, бедняга открывал и закрывал рот, издавая негромкий, дрожащий звук, который, похоже, изрядно забавлял Джейми.

– Ага, надеюсь, это научит тебя впредь не думать и не говорить обо мне дурно, – с явным удовлетворением заявил он, но, сжалившись над дрожавшим зятем, щедро плеснул ему бренди и протянул стакан.

– Не судите да не судимы будете, а?

Мне показалось, что Айен расплескал часть напитка на штаны, но поднести стакан к губам и проглотить содержимое ему все же удалось.

– Что… – Он смотрел на меня, тяжело дыша, расширенными глазами. – Как…

– Это долгая история, – сказала я, взглянув на Джейми.

Он кивнул. В последние сутки нам было о чем подумать кроме того, как объяснять мое появление людям. Мне, во всяком случае, казалось, что с объяснениями можно и повременить.

– По-моему, я не знаю Айена-младшего. Он пропал? – вежливо спросила я.

Айен-старший машинально кивнул, не отрывая от меня глаз.

– В прошлую пятницу тайком улизнул из дома, – ответил зять Джейми все еще дрожащим голосом. – Оставил записку о том, что отправился к своему дяде.

Айен сделал еще один большой глоток бренди, закашлялся, поморгал, вытер глаза и выпрямился, глядя на меня.

– И это, понимаешь, не в первый раз, – сказал он, обращаясь ко мне.

Похоже, он начал приходить в себя, видя, что я существо из плоти и крови и не выказываю намерения раствориться в воздухе или сунуть голову под мышку и разгуливать таким образом, на манер горских привидений. Джейми сел на кровать рядом со мной, взяв меня за руку.

– Я не видел Айена-младшего с тех пор, как полгода назад отправил его с Фергюсом домой, – проговорил Джейми, которому передалась обеспокоенность зятя. – Ты уверен, что парнишка собирался именно ко мне?

– Что-то я не знаю никаких других его дядей… – ворчливо ответил Айен, допил остаток бренди и поставил стакан.

– С Фергюсом? – перебила я. – Значит, с Фергюсом все в порядке?

Я искренне обрадовалась, услышав о сироте-французе, которого Джейми когда-то нанял в Париже как карманного воришку и привез в Шотландию в качестве слуги.

Отвлекшись от своих мыслей, Джейми посмотрел на меня.

– О да! Теперь Фергюс, можно сказать, красавец-мужчина. Малость изменился, конечно. – На его лицо набежала легкая тень, сменившаяся улыбкой, как только Джейми сжал мою руку. – Он будет вне себя от радости, англичаночка, когда снова тебя увидит.

Айен, явно не испытывавший интереса к Фергюсу, встал и начал вышагивать по натертому до блеска деревянному полу.

– Он не взял лошадь, – пробормотал Айен. – Стало быть, и грабить его не из-за чего.

Он повернулся к Джейми.

– Как ты добирался в прошлый раз, когда привел парнишку сюда? Сушей, в обход лимана или переправлялся на лодке?

Джейми потер подбородок и задумчиво наморщил лоб.

– Я тогда приходил в Лаллиброх не за ним. Они с Фергюсом перебрались через перевал Кэрриарик и встретили меня как раз над Лох-Лагганом. Потом мы спустились через Струан и Уим и… Да, я вспомнил. Мы не хотели пересекать земли Кэмпбелла и потому направились на восток и перебрались через Форт возле Донибристла.

– Ты думаешь, он проделал тот же путь снова? – спросил Айен. – Это ведь единственный путь, который ему известен?

Джейми с сомнением покачал головой.

– Может быть. Но он знает, что побережье опасно.

Айен снова принялся расхаживать по комнате, сцепив руки за спиной.

– Ох и трепку же я ему задам! Он и ходить-то едва ли сможет, не говоря уже о том, что на всю жизнь отучится убегать из дома!

Айен, поджав губы, сокрушенно качал головой, и мне было ясно, что Айен-младший являлся для своего отца источником постоянной головой боли.

– Ты думаешь, маленький дуралей заречется проделывать такие штуки? – Джейми хмыкнул, но не без сочувствия. – Разве перспектива порки когда-нибудь удерживала тебя хоть от какой-то проказы, ежели она уже взбрела тебе в голову?

Айен перестал мотаться из стороны в сторону и, вздохнув, снова сел на табурет.

– Нет, – честно признался он, – но я думаю, это служило облегчением для моего отца.

Его лицо нехотя расплылось в улыбке, а Джейми рассмеялся.

– С ним все обойдется, – уверенно заявил Джейми. Он встал, потянулся за штанами, и полотенце свалилось на пол. – Я поспрашиваю о нем там и тут. Если он в Эдинбурге, то к ночи мы будем об этом знать.

– Я пойду с тобой, – сказал Айен, покосившись на постель, и поспешно встал.

Мне показалось, что по лицу Джейми промелькнула тень сомнения, но потом он кивнул и стал натягивать рубашку.

– Ладно, – сказал он, когда его голова просунулась в ворот, взглянул на меня, нахмурился и добавил: – Боюсь, тебе придется остаться здесь, англичаночка.

– Наверное, – сухо подтвердила я. – Хотя бы потому, что у меня нет никакой одежды. Служанка, которая принесла нам ужин, забрала мое платье, но ничего не принесла взамен.

Кустистые брови Айена взметнулись до линии волос надо лбом, но Джейми лишь кивнул.

– Я напомню Жанне, когда буду выходить. – Он наморщил лоб в задумчивости. – На это может потребоваться некоторое время. Есть кое-что… в общем, у меня есть дело, которым нужно заняться.

Он сжал мою руку и посмотрел на меня, выражение его лица смягчилось.

– Мне не хочется оставлять тебя, – ласково произнес Джейми. – Но приходится. Ты ведь дождешься меня, правда?

– Не беспокойся, – заверила я его и махнула рукой на льняное полотенце, которое он только что сбросил. – Вряд ли я пойду куда-нибудь в таком виде.

Их шаги затихли на лестнице, смешавшись с наполнявшими дом утренними шумами. По строгим шотландским меркам Эдинбурга бордель просыпался поздно и вяло. Время от времени я слышала внизу приглушенный глухой стук открывавшихся ставень, а потом крик: «Поберегись!» – и плеск выливаемых на улицу помоев.

Снизу, из холла, доносились голоса, хлопанье входной двери. Казалось, что само здание потягивается и зевает с потрескиванием балок, скрипом ступеней и неожиданными выдохами теплого воздуха из незажженного очага – следствие того, что где-то внизу разожгли огонь в камине.

Уступая сонливости и удовлетворенной усталости, я опустилась на подушки. В некоторых местах ощущалась легкая, вполне терпимая, даже приятная боль, и пусть мне не хотелось отпускать Джейми, нельзя было отрицать, что вовсе не плохо побыть одной, чтобы поразмышлять над сложившимися обстоятельствами и ходом событий.

В каком-то отношении я чувствовала себя человеком, которому вручили запечатанную шкатулку с давно утраченным сокровищем. Я могла ощущать его вес, размеры и радоваться тому, что обладаю им, но не знала, что именно хранится внутри.

Мне страстно хотелось узнать, что делал, говорил, о чем думал Джейми и каким он был все то время, которое мы провели в разлуке. Конечно, я понимала, что, если он пережил Куллоден, у него была своя жизнь, и, зная Джейми Фрэзера, я не сомневалась, что она вряд ли была простой. Но понимать что-то абстрактно, в теории, и столкнуться с тем же на практике – это далеко не одно и то же.

Слишком долго он был запечатлен в моей памяти четко и ярко, но статично, неизменно, как стрекоза, сохранившаяся в янтаре. Лишь потом, благодаря исследованиям Роджера, мне удалось как будто заглянуть в замочную скважину и подсмотреть какие-то новые факты, и крылышки этой стрекозы стали приподниматься под разными углами, словно на кадрах движущегося изображения. Теперь время возобновило для нас свой бег, а стрекоза перелетала с места на место с такой прытью, что мне удавалось отследить лишь мелькание крыльев.

На множество вопросов ответов у меня пока не было: о его семье в Лаллиброхе, сестре Дженни и ее детях. Айен, слава богу, был жив и здоров, но пережили ли жестокое опустошение горной Шотландии, уцелели ли остальные члены семьи и арендаторы? А если уцелели, то почему Джейми не в родовом гнезде, а здесь, в Эдинбурге?

Кстати, если они живы, как мы объясним им мое неожиданное появление? Я закусила губу, стараясь придумать хоть что-то правдоподобное. Все зависит от того, что Джейми рассказал им, когда я пропала после Куллодена. По-видимому, не было нужды выдумывать какую-то причину моего исчезновения, можно было попросту предположить, что я погибла в неразберихе после восстания. Кого могла удивить еще одна жертва, умершая от голода или зверски убитая в какой-нибудь горной долине.

Впрочем, подумала я, эту проблему можно будет решить, когда она встанет во весь рост. Сейчас меня куда больше интересовал размах и степень риска, которому подвергался Джейми, занимаясь своей не слишком поощряемой законом деятельностью. Конечно, я знала, что в горной Шотландии контрабанда считалась столь же традиционным занятием, как кража скота, и не была сопряжена с особой опасностью. Другое дело – подстрекательство, особенно если его могут вменить якобиту, ранее уже осуждавшемуся за государственную измену.

Вероятно, именно поэтому он взял себе другое имя, по крайней мере, это было одной из причин. Несмотря на возбужденное состояние, в котором я находилась, когда мы явились в бордель, я заметила, что мадам Жанна обращалась к Джейми по его настоящему имени. Стало быть, он занимался контрабандой под собственным именем, а вот свою печатную деятельность – как легальную, так и нелегальную – осуществлял под псевдонимом Алекс Малькольм.

За проведенные нами вместе краткие ночные часы мне удалось увидеть и услышать достаточно для уверенности в том, что Джейми Фрэзер, которого я знала, существует по-прежнему. Сколько других людей скрывается в нем теперь, предстояло выяснить.

Мои размышления прервал робкий стук в дверь.

«Ага, вот и завтрак, – подумала я, чувствуя, что голодна как волк. – Очень вовремя».

– Войдите, – сказала я и села в кровати, подложив под спину подушку.

Дверь открылась очень медленно и после довольно длинной паузы. Подобно улитке, высовывающей рожки из раковины после града, в образовавшуюся щель просунулась голова. Она была увенчана плохо подстриженной копной темно-каштановых волос, таких густых, что они выступом нависали над парой больших ушей. Правда, лицо под этим «гнездом» оказалось довольно симпатичным, а карие, нежные и огромные, как у оленя, глаза, взгляд которых остановился на мне с выражением интереса и робости, и вовсе чарующе прекрасными.

Некоторое время мы с обладателем кудлатой головы молча рассматривали друг друга.

– Вы… женщина мистера Малькольма? – спросила голова.

– Пожалуй, можно сказать и так, – осторожно ответила я.

На горничную с завтраком этот малый явно не походил, да и едва ли являлся служащим этого заведения: не похоже, чтобы здесь держали молодых парней. К тому же лицо его показалось мне смутно знакомым, хоть я и была уверена, что никогда раньше его не видела.

– А ты кто такой? – осведомилась я, натянув одеяло на грудь.

Голова подумала некоторое время и ответила с такой же осторожностью:

– Айен Муррей.

– Айен Муррей?

Я чуть не подскочила, резко выпрямилась и лишь в последний момент успела подхватить одеяло.

– А ну заходи! – велела я тоном, не терпящим возражений. – Если ты тот, о ком я думаю, то почему не находишься там, где должен быть, и что делаешь тут?

Айен испугался и, судя по выражению лица, вознамерился улизнуть.

– Стой! – крикнула я, спуская с кровати обнаженную ногу, при виде которой и без того огромные карие глаза сделались еще больше.

Парнишка замер.

– Заходи, кому сказано.

Моя нога неспешно убралась под одеяло, а он так же медленно просочился в комнату.

Он был долговязым, как неоперившийся журавль, ростом где-то в шесть футов при весе не больше девяти стоунов. Теперь, когда я узнала, кто он, сходство его с отцом стало очевидным, а бледную кожу он унаследовал от матери. Когда до него неожиданно дошло, что он стоит рядом с постелью, в которой лежит обнаженная женщина, к его щекам прилила кровь.

– Я… э-э… искал моего… мистера Малькольма то есть, – пробормотал он, не отрывая глаз от половиц под ногами.

– Если ты имеешь в виду своего дядю Джейми, то его здесь нет, – сказала я.

– Нет. Ну да, наверное.

По-видимому, ему никак не удавалось придумать, что к этому добавить, и он продолжал сверлить взглядом пол, неловко отставив одну ногу так, будто собирался подогнуть ее под себя на манер длинноногой болотной птицы, на которую так походил.

– А вы знаете, где… – начал он, подняв глаза, но стоило мне мельком попасть в поле его зрения, как он снова покраснел и умолк.

– Он ищет тебя. С твоим отцом, – добавила я. – Они ушли отсюда около получаса назад.

Он вскинул голову на тощей шее, вытаращив глаза.

– Мой отец? – ахнул парнишка. – Мой отец был здесь? Вы его знаете?

– Как не знать! – не раздумывая, ответила я. – Знаю, и довольно давно.

Хотя Айен и доводился Джейми племянником, он ни в малейшей степени не обладал дядюшкиным умением скрывать свои мысли. Все, о чем он думал, отражалось на его лице, и по тому, как менялось выражение, мне не составляло труда прочесть все его мысли. Потрясение, вызванное вестью о том, что его отец в Эдинбурге, сменилось чем-то вроде ужаса, когда он узнал, что его отец давно знаком с женщиной, род занятий которой не внушает почтения, и, наконец, нарастающим возмущением, вызванным тем, что юноша увидел своего отца с неожиданной стороны.

– Э-э… – сказала я, слегка встревожившись. – Это не то, что ты подумал. Я имею в виду, твой отец и я… на самом деле твой дядя и я…

Я старалась придумать лучшее объяснение сложившейся ситуации, не дав себе увязнуть еще глубже, когда Айен вдруг резко повернулся и направился к двери.

– Постой! – окликнула я его.

Он остановился, но не обернулся. Его хорошо отмытые уши торчали, как крохотные розовые крылышки, просвечивая на утреннем солнце.

– Сколько тебе лет? – спросила я.

Он посмотрел на меня с видом оскорбленного достоинства.

– Через три недели будет пятнадцать, – проворчал парнишка, снова заливаясь румянцем. – Не беспокойтесь, я достаточно взрослый, чтобы знать… что это за место.

Он дернул голову в мою сторону в неловкой попытке изобразить вежливый поклон.

– Я не хотел вас обидеть, мэм. Если дядя Джейми… то есть… – Малец пытался подыскать нужные слова, понял, что не получается, и выпалил: – Очень приятно было познакомиться с вами, мэм.

Он повернулся и выскочил за дверь, хлопнув ею с такой силой, что чуть не зашаталась стена.

Я откинулась на подушки, давясь от смеха. Интересно, что Айен-старший собирается сказать своему сыну при встрече? Размышления об этом заставили меня задуматься и о том, что же привело Айена-младшего, искавшего своего отца, именно сюда. Очевидно, он знал, где вероятнее всего можно найти дядю, но, судя по робкой манере держаться, никогда прежде в борделе не бывал.

Может быть, он получил эту информацию от Джорджи в печатной мастерской? Вряд ли. Но если так, значит, он узнал о связи своего дяди с этим местом из какого-то другого источника. И скорее всего, от самого Джейми.

Правда, в этом случае, рассудила я, Джейми уже знал, что его племянник в Эдинбурге, и тогда непонятно, почему он делал вид, будто не видел парнишку? Джейми с Айеном вместе росли, они старые друзья, и если задуманное Джейми стоит того, чтобы обмануть Айена, значит, это нечто серьезное.

Однако обдумать этот вопрос как следует мне не удалось: в дверь снова постучали.

– Войдите, – сказала я, разгладив одеяла в ожидании того, что на них поставят поднос с завтраком.

Поэтому, когда дверь отворилась, мой взгляд держался на уровне примерно пяти футов от пола, где, по моим прикидкам, должна была появиться голова горничной. Увы, как и в прошлый раз, когда мне пришлось поднять глаза примерно на фут, чтобы увидеть лицо Айена-младшего, мой расчет оказался неверным. Только теперь глаза потребовалось опустить.

– Какого черта тебе тут надо? – потребовала я ответа у мистера Уиллоби, который мало того что был коротышкой, так еще и проследовал в комнату на четвереньках.

Я села, поспешно подобрала ноги и завернулась не только в простыню, но и в одеяло.

В ответ китаец продвинулся на расстояние фута от кровати и с громким стуком ударил лбом об пол. И тут же повторил это действие, произведя ужасный звук, похожий на тот, которым сопровождается удар топора по дыне.

– А ну-ка прекрати это безобразие! – воскликнула я, предвидя его намерение приложиться к полу в третий раз.

– Тысяча извинений, – изрек китаец, сев на пятки и уставив на меня моргающие глазенки.

Вид у него был весьма помятый, и красная отметина на лбу, на том месте, которым он бился об пол, не добавляла благообразия его облику. Вряд ли он собирался проделывать это тысячу раз, но вообще-то кто его знает. Очевидно, у него было жуткое похмелье: для него и одна-то попытка была мучительна.

– Все в порядке, – сказала я, осторожно придвигаясь к стене. – Извиняться не за что.

– Да, извинение, – не унимался он. – Дзей-ми говорить – жена. Очень почтенная госпожа. Первая жена, не вонючая проститутка.

– Большое спасибо, – сказала я. – Дзей-ми? Ты имеешь в виду Джейми? Джейми Фрэзера?

Маленький человек кивнул, к очевидному ущербу для своей головы. Он схватился за нее обеими руками и закрыл глаза, которые тут же исчезли в складках щек.

– Дзей-ми передавать извинение самой почтенной первой жене. И Тьен Чо – самый покорный слуга.

Он низко поклонился, продолжая держаться за голову.

– И Тьен Чо, – повторил он, открыв глаза и постучав себя по груди, давая понять, что это его имя.

Видимо, на тот случай, чтобы я не перепутала его с кем-то другим из числа самых покорных слуг в окрестностях.

– Все в порядке, – сказала я. – Приятно познакомиться.

Ободренный, он распростерся передо мной ниц.

– И Тьен Чо слуга госпожи, – сказал он. – Первая жена, пожалуйста, пройти по покорному слуге, если хочет.

– Ха, – холодно сказала я. – Рассказывали мне про тебя, наслышана. Пройти по тебе, как же! Черта с два, не дождешься!

В узких щелках блеснули черные глаза, и китаец хихикнул так заразительно, что я и сама не удержалась от смеха. Он снова сел, пригладив шипы жестких черных волос, торчавших дыбом, как иглы дикобраза.

– Моя омыть первой жены? – предложил он с широкой улыбкой.

– Ничего ты не «омыть», – заявила я. – Если ты и вправду хочешь принести пользу, так сходи и скажи кому-нибудь, чтобы мне принесли завтрак. Нет, постой, – сказала я, передумав. – Сперва расскажи, где ты познакомился с Джейми. Если ты не против, – добавила я вежливо.

Мистер Уиллоби сел на пятки, слегка тряся головой.