Блеск и нищета хулиганок Хрусталева Ирина

Глава 6

Надя проснулась от кошмарного сна. Ей приснилось, что тетка Мария и ее сын Геннадий снова поймали ее и избили. Она резко села на кровати, держась за сердце, которое билось, как сумасшедшее. Поняв, что это был всего лишь сон, девушка успокоилась и опустила голову на мягкие подушки в шелковых наволочках. Она погладила рукой шелковую, прохладную простыню, на которой лежала, и улыбнулась, вспоминая, как попала сюда, в эту роскошную спальню…

– Ну вот и приехали. Можешь выходить, красавица, это и есть «Русская Дубрава», – объявил водитель такси Надежде, показывая на большие железные ворота, которые девушка видела на фотографии.

– Спасибо вам большое, – с улыбкой поблагодарила молодого человека Надя, расплатилась с ним и вышла из машины. Таксист тут же уехал, и девушка осталась у ворот одна. Она робко приблизилась к ним и, увидев, что они приоткрыты, юркнула в щель.

– Эй, ты, куда это направилась без пропуска? – услышала она голос охранника и испуганно обернулась.

Она уже было открыла рот, чтобы извиниться и попросить парня пропустить ее, как услышала странные для себя слова:

– А, это вы? Извините, что остановил, я вас не сразу узнал, ведь вы обычно на машине, – смущенно проговорил охранник и тут же скрылся в своей будке.

Надежда в недоумении постояла секунд десять и, когда до нее наконец-то дошло, что никто ее задерживать не собирается, бросилась со всех ног в глубь поселка. Она бежала, а потом резко остановилась.

– Куда я бегу-то? – сама у себя спросила Надя.

Она оглянулась по сторонам, чтобы сообразить, в какую сторону ей следует идти. Если честно, она вообще с трудом себе представляла, куда ей идти и с чего начинать поиски себя самой. Кругом стояли большие дома, обнесенные внушительными заборами.

Девушка подошла к крайнему дому и попыталась заглянуть в щель калитки красного кирпичного забора. В это время послышался шум приближающейся машины, и Надя резко обернулась. Машина остановилась прямо перед ней, и в окне показалось улыбающееся лицо мужчины.

– О, вы все же решили зайти ко мне в гости, на чашечку кофе? – спросил он.

– Кто, я? – удивленно поинтересовалась Надежда и затравленно оглянулась по сторонам.

– Вы! А кто же еще? – продолжал улыбаться мужчина. – Милости просим, я очень рад, что вы приняли мое приглашение. Помните, что я вам тогда сказал, на дороге?

– А что вы мне сказали? – осторожно спросила девушка, хлопнув глазами.

– Не помните?

– Нет… к сожалению.

– Проходите в дом, там и поговорим, заодно и кофе выпьем, которое я вам обещал. Или вы предпочитаете что-нибудь покрепче? – улыбнулся мужчина.

– Я не употребляю ничего покрепче, – буркнула девушка. – А мы действительно с вами знакомы? – спросила она и затаила дыхание. Мужчина посмотрел на нее удивленным взглядом и пожал плечами.

– Ну не совсем, конечно. Я-то вам представился по всей форме, меня Виктором зовут. А вот вы так и не сказали мне своего имени. Быстренько укатили на своем автомобиле, – снова улыбнулся он. – Только я вас и видел.

– На автомобиле? – еще больше растерялась Надежда. – На чьем автомобиле?

– Не знаю, на чьем, – улыбнулся Виктор. – Может, угнали? Во всяком случае, за рулем были именно вы.

«Надо же, я, оказывается, еще и машину водить умею, – нахмурилась девушка. – Какие, интересно, новости я еще о себе узнаю?» – подумала она и, посмотрев на мужчину, решила, что это именно тот человек, который ей сможет помочь.

– Меня Надя зовут, – представилась она и улыбнулась. Улыбка получилась растерянной и кисловатой.

– Очень рад знакомству, – слегка наклонил он голову и нажал на пульт дистанционного управления. Пульт привел ворота в движение, и они отъехали в сторону. – Прошу, – показал он девушке на открывшееся пространство, – проходите, а я заеду вслед за вами.

Надежда, осторожно ступая и озираясь по сторонам, прошла в ворота и замерла посередине двора. Прямо перед ней стоял большой дом с колоннами и огромной стеклянной верандой, с башенками по углам и еще с кучей всяких архитектурных излишеств. В нем так много было стекла, что на солнце дом сверкал и как бы светился изнутри.

– Как красиво, – искренне восхитилась девушка и, повернувшись к Виктору, который уже выходил из машины, спросила: – Это ваш дом?

– С некоторых пор мой, – улыбнулся в ответ хозяин. – Он вам нравится?

– О, как может не нравиться такое великолепие. Вы только посмотрите, сколько здесь солнечных зайчиков. Они поселились в каждой комнате дома и сейчас дразнятся оттуда через окна. А можно я его посмотрю? – с горящими глазами спросила Надя. Настороженность во взгляде исчезла без следа, а губы растянулись в открытой улыбке.

– Конечно, – удивленно ответил Виктор, увидев неподдельный детский восторг в глазах девушки. Ему давно не приходилось видеть таких чистых и совершенно бесхитростных глаз у взрослой девушки. Там не было зависти, как у многих, при виде его дома. Не было алчности: вот бы мне жить здесь. Был только чистый, детский восторг, как у ребенка, когда он видит красивую, яркую игрушку. Мужчина даже зажмурился и потряс головой, не приснилось ли ему это. По профессии Виктор был психоаналитиком. Поэтому разбираться, что прячется в глазах у человека, это и было как раз его профессией.

«Когда я видел ее в первый раз, она была совсем другой, – удивленно отметил Виктор и повел свою гостью в дом, при этом не переставая размышлять. – Не может быть один и тот же человек таким разным».

Он повернулся к Наде и спросил:

– У вас случайно нет сестры?

– Сестры? – удивленно переспросила та. – Почему вы вдруг спросили меня об этом?

– Не знаю, – пожал Виктор плечами. – Просто так, наверное, чтобы поддержать разговор.

– Нет, у меня, можно сказать, вообще нет родственников… Мои родители погибли, когда мне было тринадцать лет, и сейчас я живу у тетки, двоюродной сестры папы. Если когда-нибудь я смогу назвать тетку и ее сына родственниками, то, наверное, начнется второй Всемирный потоп, – горько усмехнулась Надежда. Виктор увидел, как погрустнели глаза девушки, и поторопился переменить тему разговора, решив, что возобновить его еще успеет.

– Пойдемте, я покажу вам бассейн и спортивный зал.

– С удовольствием посмотрю. Я такие дома, как ваш, только по телевизору видела, – повеселела Надя и прошла вслед за хозяином.

«Если это то, что я думаю, будет неплохой материал для моей диссертации», – тем временем размышлял Виктор. Психоаналитик уже включился в работу и с большим интересом наблюдал за своей гостьей.

* * *

Елена набрала 02 и напряженно прислушивалась к длинным гудкам. Наконец на другом конце провода строгим голосом сказали:

– Дежурный по городу слушает.

Лена тут же взволнованно произнесла:

– Пропала моя подруга. С кем я могу поговорить по поводу этого дела?

– Адрес вашей подруги, – спросил бесстрастный голос. Елена продиктовала адрес и тут же получила ответ:

– Сейчас я соединю вас с РУВД вашего района, ждите.

Не прошло и минуты, как в трубке заговорили.

– Старший лейтенант Малахов. Слушаю вас.

– Пропала моя подруга, – вновь повторила Елена, – и я не знаю, что мне делать и к кому обратиться за помощью. Ее нигде нет, мобильный телефон не отвечает, машины нет во дворе.

– Вы звонили в службу спасения? Там обычно регистрируются все дорожно-транспортные происшествия.

– Да, звонила, там нет никаких сведений. Я имею в виду, что происшествий с таким номером машины у них не зарегистрировано.

– Тогда вы должны прийти к нам и написать заявление об исчезновении вашей подруги. Но имейте в виду, что заявления принимаются только от родственников.

– А если у нее нет никаких родственников? – поинтересовалась Елена.

– Приедете, сходите к нашему начальству, он сможет решить этот вопрос. Кстати, как давно пропала ваша подруга?

– Ну, не знаю точно, – растерялась Лена. – Но сегодня я нигде не могу ее разыскать, – всхлипнула она.

– Вы что, гражданочка, решили с милицией в шутки поиграть? – сердито проговорили на другом конце провода.

– Почему? – удивленно спросила Лена и даже невольно икнула от неожиданности. – Почему вы так думаете? Я совсем не шучу, ее действительно нигде нет.

– Мы не рассматриваем дел о пропаже людей, которых всего лишь один день не могут найти подружки и друзья, – рявкнули в ухо девушке, и с этими словами абонент отключился. Елена с недоумением посмотрела на трубку у себя в руках и, пожав плечами, положила ее на базу.

– А какие же тогда дела вы рассматриваете? Когда труп находите? Тьфу, тьфу, не дай бог, – сплюнула девушка, испугавшись своих же мыслей. – Куда могла подеваться Женька? Она бы обязательно мне позвонила, а если не звонит, значит, с ней что-то случилось. Господи, только не это. Женька, ну почему же ты не звонишь? – ударив кулачком по подлокотнику кресла, раздраженно проговорила Елена.

Будто услышав ее призыв, зазвонил телефон, и девушка поспешно схватила трубку.

– Алло! – закричала она. – Алло, алло.

– Не кричи так, а то у меня барабанные перепонки лопнут. У меня всего несколько секунд, батарейки садятся. Забери мою машину от Савеловского рынка, она там, на стоянке стоит. Запасные ключи, знаешь, где лежат, в моем секретере.

– Женька, ты где? – с возмущением спросила Лена. – Семен здесь уже по потолку бегает, готов всех в порошок стереть и по ветру развеять. Меня, между прочим, в первую очередь, потому что считает, что я непременно знаю, где ты, просто скрываю от него. А я ни сном ни духом. Я тоже волнуюсь, уже и в службу спасения звонила, и в милицию. Почему твой телефон не отвечает?

– Не переживай, со мной все в порядке. Телефон я специально отключила, чтобы он не зазвонил случайно. Сейчас в доме, где я нахожусь, никого нет. Вроде в саду сидят, беседуют, вот я и воспользовалась минуткой, чтобы тебе позвонить.

– Это ты о ком? В каком таком доме ты находишься и почему боишься, что зазвонит твой телефон? Что с тобой случилось, Женя? – беспокойно затараторила Елена.

– Остановись, Алена, очень много вопросов задаешь. Я сама пока ничего не знаю. Как только смогу отсюда вырваться, сразу же приеду и все расскажу.

– Тебя что, похитили? – ахнула Лена.

– Можно сказать и так. Только я добровольно в их логово свалилась. Когда приеду, расскажу. Тут такое творится, караул, мама дорогая. Алена, я нашла свою сестру, мою Надю. Правда, ее саму я еще не видела. Когда вернусь, не знаю, мне нужно здесь с «родственничками» разобраться и саму Надежду найти, она от них сбежала. Семену скажи, чтобы не волновался, никуда я не денусь, скоро приеду. Про сестру ему ничего не говори, он не знает, что она у меня вообще есть, я тебе об этом уже говорила. Что-нибудь придумай там, чтобы не очень лютовал.

– Что мне ему говорить? Что я могу придумать? – заверещала Елена. – Он же из меня всю душу вытрясет.

– Тогда вообще ничего не говори. Забери мою машину, отгони куда-нибудь подальше и оставь во дворе какого-нибудь дома. Да не забудь поставить противоугонное устройство и сигнализацию включи. Сделай это сегодня же. Если машина долго будет на стоянке торчать у рынка, ею заинтересуются, куда это хозяин подевался, и заявят в милицию. Там стоянка вроде предусмотрена только для рынка. Все, Леночка, пока, скоро телефон вырубится. Я где-то за городом, Савеловское направление, километров пятьдесят пять – шестьдесят от Москвы. Точно названия населенного пункта не знаю, не успела рассмотреть. Что-то с елками связано. То ли Елинск, то ли Ельник? Дом большой, деревянный, выкрашен в голубой цвет. Обнесен высоким каменным забором коричневого цвета, на калитке голубой почтовый ящик и номер 25. Больше ничего не знаю. Да, еще на окнах там решетки. Это я тебе на всякий случай говорю. Если вдруг не появлюсь дома через неделю, бей тревогу. Но думаю, что волноваться не стоит. Ты же меня знаешь, я крепкий орешек. Все, Ленка, больше говорить не могу, целую, пока, – напоследок бросила Евгения и отключилась. Лена положила трубку на базу и всхлипнула.

– Ну, елки-палки. Что мне теперь Семену говорить? Куда еще ввязалась эта ненормальная? Что за дом? Какие родственнички? Ничего не понимаю. Она сказала, что нашлась ее сестра? Это, конечно, здорово, но вот что мне говорить Семену? – вновь повторила Алена, тяжело вздохнув. – Придется прикинуться «глухонемой и чрезвычайно обеспокоенной». Чтоб тебя, Женька… – сплюнула она. – Ладно, хорошо хоть, что жива и здорова, остальное мелочи. Как-нибудь справлюсь. Что же еще остается?

Глава 7

Виктор не без интереса наблюдал за девушкой, которая с восторгом осматривала его дом.

«Такое впечатление, что она еще ребенок, – думал психоаналитик. – В прошлый раз, когда я видел ее в машине, она не производила такого впечатления. Все было как раз наоборот. На меня тогда смотрела уверенная в себе женщина, прекрасно знающая себе цену и немало повидавшая в жизни. Неужели мои предположения верны и я столкнулся с редким психическим заболеванием, раздвоением личности? В прошлый раз она была одета с иголочки, настоящая леди. А сейчас эти застиранные джинсы, клетчатая рубашечка, кроссовки на ногах. Волосы заплетены в две очаровательные косички, лицо совершенно без макияжа. Какая чистая у нее кожа, – рассматривая свою гостью, заметил Виктор. – Очень красивая девушка».

Надежда повернула к нему сияющее лицо и повторила то, о чем уже говорила:

– Я такие красивые дома только по телевизору видела, в заграничных фильмах. Там всегда все так шикарно.

– Любите кино?

– Люблю, особенно про любовь. Правда, моя тетка телевизор из моей комнаты убрала, говорит, что он на меня плохо влияет.

– Это как? – не понял Виктор.

– А вот так, – пожала девушка плечами. – Она говорит, что я слишком умная через него становлюсь, – и Надя весело засмеялась. Ее смех звучал, как звон серебряного колокольчика, и очень был заразителен. Слушая такой смех, невольно хочется улыбнуться тоже.

– Я от них уже в третий раз сейчас сбежала, вот злиться будут.

– Вы убежали от родственников? Но почему? – удивленно спросил Виктор.

– Не хочу с ними больше жить, они плохие люди, – откровенно призналась Надя и снова засмеялась. – Кто им теперь есть готовить будет? Вы меня не прогоните? – резко оборвав смех, вдруг спросила она у Виктора. – Вы только не подумайте, я вам нахлебницей не буду. Я все-все делать умею. И стирать, и убираться, и готовить, и даже за садом ухаживать.

Не дав мужчине ответить, она продолжала говорить, быстро-быстро, чтобы успеть сказать все, что хочет:

– Понимаете, Виктор, я очень хочу разобраться в одном деле, и если вы мне не поможете, я тогда даже не знаю, что мне делать. У меня совершенно нет никого знакомых здесь, в этом поселке, и вы как нельзя кстати пригласили меня к себе в дом. Кажется, я что-то не то говорю, – сморщилась Надя. – Вы так странно на меня смотрите. Вы только не подумайте, я не сумасшедшая… мне так кажется… вернее, казалось до сегодняшнего дня. Я не знаю почему, но мне кажется, что вы очень добрый и порядочный человек. Я совсем одна на белом свете, у меня никого нет, кроме тетки и ее сынка Геннадия. Но они очень злые и нехорошие люди. Моя тетка говорит, что я больная и ненормальная. Что я страдаю провалами в памяти. Я ей не верила, но сегодня я поняла, что, возможно, она права. Вот, посмотрите, что я нашла, – и Надя вытащила фотографию из кошелька. – Я совершенно не помню, когда было сделано это фото, и девушку, что стоит рядом со мной, я не помню. И этот поселок я тоже не помню. Сегодня поймала такси и приехала сюда, чтобы хоть что-то узнать. Ведь если я здесь фотографировалась, значит, я тут уже была и меня непременно кто-то знает. Приехала и сразу же вас встретила, и вы мне тоже говорите, что мы с вами встречались и даже знакомились. А я вас не знаю, Виктор, и сегодня увидела впервые. Ну, во всяком случае, мне так кажется. Очень вас прошу, помогите мне разобраться.

Виктор слушал девушку и все больше убеждался в том, что он не ошибся. Перед ним яркий пример раздвоения личности. Он взял девушку за руки и, заглянув ей в глаза, проговорил:

– Не волнуйтесь, Наденька, конечно, я постараюсь вам помочь. А вы, в свою очередь, расскажите-ка мне все по порядку. Договорились?

– Ага, договорились, – обрадованно кивнув головой, тут же согласилась девушка. – Только я не знаю, что рассказывать. Вы мне задавайте вопросы, а я буду отвечать.

– Хорошо, – улыбнулся Виктор. – Но сначала давайте мы с вами пройдем на кухню и немного перекусим, я ужасно голодный.

– Пойдемте, я тоже проголодалась, – радостно заулыбалась девушка.

«Ребенок, совсем ребенок, – снова отметил про себя психолог. – Она мне послана свыше, как пить дать. Такой материал, да еще в натуральном виде. Чудеса, да и только».

Виктор взял девушку за руку и повел ее на кухню. Когда они вошли в просторное помещение, Надя замерла в дверях.

– Это ваша кухня? – с восхищением выдохнула она.

– Да, а вон там, за дверью, столовая. Я еще не успел нанять повара, так что приходится готовить самому. Этот дом я купил совсем недавно, сейчас занимаюсь интерьером. Осталось еще две комнаты, как закончу, займусь всем остальным. Найму помощницу по хозяйству и повара, непременно мужчину. Еще будет нужен садовник. Потом привезу сюда свою собаку, она сейчас у моих родственников. Замечательный пес, я по нему очень скучаю.

– А какая у вас собака? – заинтересованно спросила Надежда.

С самого детства она мечтала о собаке, но так и не заимела ее.

– Лабрадор, очень родовитый. Умный. Как только я прихожу домой, сразу же тащит мне поводок, чтобы я пошел с ним гулять. А когда приходим с прогулки, несет мои тапочки и ставит возле ног, чтобы я переобулся. Когда я сажусь завтракать, он приносит мне в зубах папку с документами, зная, что я всегда утром просматриваю их, чтобы наметить план работы на день.

– Здорово, мне не терпится познакомиться с ним, – улыбнулась Надежда.

– Как только в доме будет все в порядке и появится прислуга, я сразу же привезу его. Мне уже самому не терпится, – тоже улыбнулся Виктор.

– Не нанимайте прислугу, возьмите лучше меня, я все умею, честное слово, – умоляюще посмотрев на Виктора и прижав руки к груди, попросила Надежда. – Если вам не понравится, как я буду вести ваше хозяйство, тогда наймете другую. Я не хочу возвращаться туда, где жила. Если вы меня прогоните, я все равно не поеду к тетке, буду бродить по улицам, пусть вас тогда совесть замучает, – и Надя совсем по-детски обиженно надула губы.

Глядя в глаза, которые буквально умоляли, Виктор про себя подумал: «А что, может быть, и вправду так и сделать? А заодно и за девушкой понаблюдаю. Когда она будет рядом, мне станет легче делать выводы и тут же их записывать. Очень интересный экземпляр, просто потрясающий. Пусть пока здесь поживет, а дальше видно будет. В конце концов, она совершеннолетняя, и я не думаю, что меня могут в чем-то обвинить. Судя по ее рассказу, у нее есть родственники, причем очень нехорошие люди. Если они вдруг захотят предъявить мне какие-нибудь претензии, юридически я ни в чем не виноват. Девушка имеет право жить там, где ей больше нравится. Итак, решено, пусть живет у меня. Время покажет, что делать дальше, и все расставит по своим местам. Я всегда придерживался этого мнения, не буду изменять ему и сейчас».

Приняв решение, он ласково посмотрел на Надю и тут же перешел с ней на «ты»:

– Не волнуйся, никто тебя прогонять не собирается. Оставайся, живи пока, если хочешь, помогай по хозяйству, а я тем временем постараюсь что-то о тебе узнать. Ты согласна?

– Конечно. Только узнавать про меня совершенно нечего, я вам сама все расскажу.

– Ладно, поживем – увидим, давай наконец перекусим, – сделал предложение Виктор и полез в холодильник, чтобы посмотреть, чем можно угостить нежданную гостью, а заодно и поесть самому.

«Как же она красива, – подумал Виктор и оглянулся на девушку. – И как жаль, что она больна. Если бы не это, я бы, наверное… – он тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. – Не дури, ты же никогда не воспользуешься беспомощностью девушки, – сам себя одернул Виктор и вновь занялся созерцанием содержимого холодильника. – И все же, как она хороша», – вздохнул он и достал с полки ветчину и пару банок: одну с икрой, а другую с паштетом.

* * *

– А ну, открывай! – гаркнул прыщавый Геннадий, с силой дергая дверь.

– Щас, разбежалась, – хмыкнула Евгения. – Спешу и спотыкаюсь, вон даже тапки по комнате растеряла.

– Может, дверь сломать? – повернувшись к матери, спросил он.

– Кто потом ее делать будет? Ты, что ли? – проворчала баба. – В окно залезь, и все дела.

– Так там же решетка, – вскинул парень брови.

– Ну и что? Возьми отвертку, неужели мне тебя учить нужно или ты не мужик? – заорала «тыква», выходя из терпения. – Только и знаешь что вопросы задавать. Сам-то не можешь сообразить, черт непутевый?

– Только пусть попробует приблизиться к окну и сразу узнает, как становятся импотентами, – послышался голос Жени из-за двери.

– Нет, ты только послушай, как она разговаривать научилась, – взвизгнула «тыква» и заметалась по коридорчику. – Нет, это уже совсем ни на что не похоже. А ну, пошли в сад, переговорить нужно, – дернула она сына за рукав рубашки и потащила в сторону выхода.

– Жрать захочет, сама откроет, – ворчал по дороге парень. – Не будет же она там сидеть вечно?

Мать вытащила его в сад и толкнула на скамейку.

– Не нравится мне ее поведение, вот что я тебе скажу, – брызгая слюной, начала говорить тетка. – Не похоже это на нее, совсем не похоже. Нужно как можно быстрее тащить ее в загс. Я думаю, что те таблетки, которые мы ей даем, перестали на нее действовать.

– Как я ее в загс затащу? Сама знаешь, что я только не пробовал. И лебезил перед ней, старался влюбить в себя, и цветы дарил и подарки. Даже угрожать пытался, толку от этого ноль. Она и слышать не хочет о замужестве.

– Ты сначала на себя в зеркало посмотри, а потом цветы дари да замуж предлагай, – отбрила сына мать. – Обрюхатить ее нужно, я тебе об этом давно говорила. Вот тебе и решение всех проблем.

– Я уже пробовал, ты же знаешь, ничего не получается. Она не дается, – недовольно засопел незадачливый «жених».

– Что значит не дается? Ты мужик или не мужик? – топнула баба ногой.

– Что ты ко мне привязалась? Не стоит у меня на нее, можешь ты это понять! – зло проговорил Геннадий и отвернулся от матери. «Вот пристала, дура старая», – про себя подумал он.

– Импотент чертов, – сплюнула женщина. – Тебе бы только на рыбалке своей сидеть и ничего больше не делать. Переломаю все твои удочки и спиннинги к чертовой матери, будешь тогда знать.

– При чем здесь мои удочки? – взвился Геннадий. – Они никому не мешают, попробуй только дотронься.

– Неужели ты не понимаешь, что это нужно сделать обязательно, и как можно быстрее? Хочешь, чтобы все насмарку пошло, да? Забеременела бы, никуда бы не делась и как миленькая бы в загс побежала. А как поставят печать в паспорте, тогда можно будет спокойно от нее избавляться, – зашипела баба, нахмурив брови.

– Да что я могу сделать? – повысил голос парень. – Тебе надо, сама и женись на ней.

– Не ори на мать, а то быстро зубы пересчитаю, – гаркнула баба. – Я тебе уже сказала, что нужно делать. Даю тебе сроку неделю, если не завалишь ее в постель и не женишься, потом пеняй на себя.

– Ты же видишь, она закрылась и не пускает никого. Как я к ней в комнату попаду? – не хотел сдаваться Геннадий.

– Не ори на мать, придурок. Я тебе уже сказала, как. На это, кроме двери, еще и окно имеется. Чтобы сегодня же все сделал, иначе я за себя не ручаюсь, – прошипела «тыква». – Я сегодня вечером постараюсь напоить ее «чайком», каким нужно, будет спать, как убитая. Тебе только и останется, что залезть да свою мужскую нужду справить. И так каждую ночь, пока не забеременеет. Ты хоть понял, что я тебе говорю, олух царя небесного? – снова гаркнула бабища и одарила своего сыночка ледяным взглядом.

– Понял, понял. Чего орешь-то, как потерпевшая? – огрызнулся парень и отвернулся от матери, в душе проклиная ее, на чем свет стоит.

«На меня говорит, а сама за собой не замечает. Воет, как пожарная сирена, на другом конце улицы небось слышно».

– Послал бог сыночка, весь в своего папашу недоделанного, – сплюнула баба, глядя на прыщавого сына. Она резко развернулась и пошла к дому, переваливаясь на своих коротких и толстых ногах, как утка. – Обо всем сама должна думать, не мужик пошел, а так, размазня одна. Полжизни с папашей угробила, теперь вот сынок такой же недоумок, – продолжала она шипеть, как змея. – Не хотела я его рожать, вот и не нужно было, толку все равно никакого.

Женя успела юркнуть за дверь и закрыться на замок так быстро, что «тыква» этого не заметила. Она схватилась руками за пылающие щеки и начала метаться по комнате из угла в угол.

– Что все это значит, черт возьми? Зачем им нужно тащить Надю в загс? Как там «тыква» сказала? Поставят печать в паспорте, тогда можно от нее избавляться. Ой, мамочки, – прикрыв глаза, простонала Женя. – Ничего не понимаю. Для чего им печать в паспорте? Думай, Женька, соображай. Может быть, этот дом записан на Надю? Точно, наверное, этот дом совсем не их, а Надюшин, и они хотят им завладеть. Елки-палки, неужели ради вот этих деревянных квадратных метров они посмеют убить человека? – и Женя, обведя хмурым взглядом комнату, обессиленно плюхнулась на кровать. Немного успокоившись, девушка начала думать и анализировать.

«А почему, собственно, я подумала про убийство? Ведь об этом речи не было. «Тыква» сказала – избавиться, а избавиться можно по-разному. Может, они задумали ее в психушку сдать? Не просто же так они пичкают ее какими-то таблетками? Господи, нужно что-то делать. Сидеть и ждать – это не в моем характере, но и лезть сейчас на рожон тоже, думаю, бессмысленно. А что, если?.. – от мысли, которая пришла в голову Евгении, губы растянулись в довольную и ехидную улыбку. – Точно, будем бить врага его же оружием», – пришла она к окончательному решению и, вскочив с кровати, побежала к двери. Женя открыла замок и, распахнув дверь, прокричала:

– Тетя, я решила, что действительно не права, и хочу попросить у вас прощения за свою грубость. Давай мириться.

И у «тыквы», и у Геннадия, который как раз в это время входил с улицы в дом, едва не отвалились челюсти до самого пола, глядя на лучезарную улыбку девушки. Женя еле сдержала хохот, который вот-вот готов был сорваться с ее губ при виде обалдевших «родственников». Особенно комично выглядела «тыква», с волосами, торчащими на макушке, как шерсть у бродячей собаки.

Глава 8

Семен рвал и метал, не зная, что ему делать. Виталий Витальевич однозначно дал ему понять, что через два дня он ждет у себя в доме Евгению, и никого другого, иначе сделка, которую они наметили с Семеном, не состоится.

– Неужели я так много у вас прошу, Семен Константинович? – рокотал он в трубку. – Ваша племянница нужна мне для деловой встречи, ну и для продолжения вечера, естественно. У меня в доме намечается прием, и я хочу, чтобы Евгения была рядом со мной.

– Понимаете, Виталий Витальевич, Евгения не совсем здорова, она не сможет присутствовать на приеме. Потом, я вам обещаю, что она будет рядом с вами столько, сколько понадобится, – пробовал отвертеться Семен, мысленно ругая Женю на чем свет стоит. Куда она делась, чертова баба?

Он поднял на уши уже всех кого можно, но поиски были безрезультатными. Прошло уже двое суток, а Жени все не было.

– Если хотите, я обзвоню всех своих знакомых и попробую найти для вашего вечера другую, не менее красивую девушку, – говорил он тем временем в трубку.

– Я вам уже сказал свое слово, Семен Константинович, решать вам. Если вам не нужен договор о дальнейшем сотрудничестве, что ж, хозяин – барин, я обойдусь и без вас. Охотников на этот договор хоть отбавляй.

– Виталий Витальевич, ну о чем вы говорите? Мне очень нужен этот договор. Вы же прекрасно знаете, что я ждал его целый год, – почти простонал Семен в трубку, буквально сходя с ума от своего бессилия.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно хмыкнул Виталий Витальевич. – Значит, мы с вами договорились. Послезавтра я жду вас с Евгенией у себя в доме ровно в девятнадцать часов. Вы должны приехать чуть раньше остальных гостей. Мой охранник привезет вам приглашения, – и абонент отключился, считая, что разговор окончен.

Семен посмотрел на телефонную трубку у себя в руках и с такой силой швырнул ее на диван, будто это она была виновата в том, что сейчас происходит.

– Попадись мне только на глаза, я не знаю, что с тобой сделаю, чертова девка, – выругался он. – Совсем от рук отбилась. Что хочу, то и ворочу. Ну где она может быть?

В это время зазвонил телефон, и Семен поспешно схватил трубку.

– Да, слушаю. Кто там еще? – грубее, чем хотелось бы, проговорил он.

– Семен Константинович, кажется, мы ее нашли, – проговорил парень.

– Вы ее нашли? Где она? – почти прокричал мужчина.

– Совершенно случайно нашли, Сергей ее увидел. Она у ворот стояла, когда хозяин дома на машине уезжал.

– Да плевать мне на какую-то машину. Где Евгения? – снова нетерпеливо спросил Семен.

– Здесь, в поселке, в доме, что на краю у леса стоит.

– Что она там делает?

– Не могу ничего сказать по этому поводу. Знаю только, что живет там Орлов Виктор Николаевич. Он совсем недавно купил этот дом. Мы сразу же пробили все данные о нем, буквально полчаса назад.

– Кто такой?

– Молодой мужчина, приятной наружности, 32 года, не женат. Хозяин клиники психологической реабилитации. Сам психоаналитик плюс психиатр с медицинским образованием. Учился в Англии, в Россию приехал два года назад и сразу же организовал свое дело, открыл эту клинику. Человек-загадка, имеет черный пояс по карате, отличный стрелок, занимается альпинизмом, сейчас пишет докторскую диссертацию на тему: раздвоение личности. У него клиника для очень богатых людей, к нему на прием такие клиенты ходят, что даже страшно фамилии называть.

– Мне по барабану, кто его клиенты, – рявкнул Семен. – Мне нужна Евгения. Пойдите заберите ее оттуда и немедленно ко мне, – и он с раздражением бросил трубку. – Не хватало еще, чтобы эта дура влюбилась, – проворчал он. – Иначе почему она в доме какого-то молодого мужика?

Семен немного перевел дух и, плюхнувшись в кресло, вытер пот со лба.

– Хорошо, хоть нашлась вовремя. Теперь вопрос с Виталием Витальевичем, надеюсь, будет решен, и это радует. Прибил бы собственными руками заразу, так нервы потрепала мне за эти дни. Скажи спасибо, что нужна ты мне сейчас, как никогда. Иначе… показал бы тебе…

Он поднялся, прошел к бару и налил себе изрядную порцию коньяка. Выпив его залпом, он подошел к зеркалу.

– Постарел, наверное, лет на десять за эти двое суток, – вглядываясь в свое отражение, пробормотал мужчина и провел рукой по седеющим вискам. – А ведь ты действительно стареешь, брат, – вздохнул он. – Не успеешь оглянуться, и уже развалина. Пора подумать о спокойной жизни на пенсии.

Семен снова наполнил бокал коньяком и уселся в кресло, приготовившись ждать, когда привезут Евгению. Он уже мысленно подготовил все, что сейчас скажет ей.

Прошло полчаса, и снова зазвонил телефон.

– Семен Константинович, – опять услышал он голос охранника. – В доме, похоже, никого, кроме нее, нет, а она даже не собирается нам открывать. Говорит, что она не Женя и что никакого Семена, то есть вас, она не знает и знать не хочет.

– Что значит не знает? Что значит не хочет? – опешил Семен и вскочил с кресла.

– Не могу знать, Семен Константинович, за что купил, за то и продаю, – ответил парень. – Сам не могу понять, в чем дело. Тявкает из-за забора и открывать не собирается. Еще милицией пугает, пригрозила, что, если не уберемся отсюда немедленно, она позвонит в отделение и скажет, что в дом ломятся бандиты. Что нам делать-то, Семен Константинович?

– Будьте там, смотрите за выходом, чтобы не убежала. Я сейчас сам приеду и разберусь с ней, – прошипел он и, бросив трубку, ринулся к двери.

* * *

– Чем сегодня в этом доме кормят, тетушка? – улыбнувшись как можно «приветливее», спросила Евгения и посмотрела на тетку кристально чистыми глазами. – Только очень прошу, ту кашу, что ты мне давала, больше не предлагать, я не буду ее есть, – держа в руках биту от лапты и постукивая ею по ладони, предупредила девушка. Эту биту она прихватила из чулана, когда выходила подслушать разговор между матерью и сыном.

Тетка стояла все еще с раскрытым ртом. Женя подошла к ней вплотную.

– Так и зубки недолго простудить, дорогая. Подбери челюсть, – проворковала она ей на ухо и, сложив губки трубочкой, чмокнула в сторону Геннадия, лихо при этом подмигнув парню. Тот глупо хлопнул глазами и нервно сглотнул. – Что это вы застыли, родственнички дорогие? – всплеснула Женя руками. – Вы что, впервые меня видите? Или я чего-то не понимаю? В чем дело, Гена? – обратилась она к парню. – Я есть хочу, неужели непонятно? – продолжая стучать битой по своей ладони, нахмурилась Евгения.

Долговязый Геннадий наконец отмер и проговорил:

– Тебе здесь не ресторан, чтобы подавали. Холодильник на кухне, пройди да посмотри, что там есть.

Евгения грациозной походкой продефилировала мимо тетки, которая, похоже, превратилась в соляной столп. Девушка еле сдерживала смех, готовый вот-вот вырваться наружу и все испортить.

«Спокойно, Женя, держись, – говорила девушка сама себе. – Потом посмеешься вволю».

Найдя в холодильнике батон «Докторской» колбасы, Женя отрезала себе кусок внушительных размеров и водрузила его на не менее внушительный ломоть хлеба. Вскипятив чайник, она налила себе большую чашку чая и, усевшись за столом, начала с большим аппетитом поглощать огромный бутерброд. Женя и в самом деле была ужасно голодна. Ее организм уже давно привык к разгрузочным дням, которые Женя устраивала себе ради поддержания своей фигуры, и совершенно спокойно переносил три дня голодовки, но когда она нервничала, то готова была наплевать на стройность и мести все, что попадалось под руку. Сейчас ее нервы были натянуты, как струны, поэтому девушка решила заглушить нервозность едой. Когда ее привезли сюда и подали месиво, именуемое «кашей», она дала себе слово лучше умереть с голоду, чем взять в рот хоть крошку в этом доме. Промаявшись чуть ли не до голодного обморока, Женя все же решила поесть, но только не то, что ей предложат «уважаемые хозяева», а то, что она выберет для своего желудка сама. Уничтожив хлеб с колбасой, девушка снова залезла в холодильник и сделала себе еще один бутерброд, но уже с сыром и сливочным маслом. Пока девушка ела, в кухню никто даже не заглянул.

«Так-то лучше, – думала про себя Евгения. – Когда хозяйка принимает пищу, не смейте ее беспокоить».

Заморив червячка, Женя прошла в комнату, откуда слышался звук работающего телевизора. Тетка развалилась в кресле и щелкала пультом дистанционного управления. Как только Женя показалась в дверях, она уставилась на нее своими поросячьими глазками.

– А чей это дом? – прямо у порога, с места в карьер, спросила девушка. Она прищурилась, внимательно наблюдая за «тыквой». Та покрылась бордовыми пятнами и злобно выпалила:

– Как это чей? Мой, конечно, а ты здесь приживалка, между прочим. Ты помни об этом, а то недолго и на улице оказаться.

– Твой? Точно? – приподняла Евгения брови. – А может, ты запамятовала, тетушка?

– Что это я запамятовала? – натурально удивилась баба.

– Ну, например, что дом этот совсем не твой, а мой, – как ни в чем не бывало ответила Женя, пожимая плечами. Она сейчас блефовала, не зная, что из этого получится.

– Что-о-о? – взревела бабища и вскочила с кресла.

– Тебя как звать-то, кстати? – не обращая внимания на ярость гиппопотама, задала Евгения вопрос. Тетка замерла, будто наткнулась на стену, и уставилась на Женю ничего не понимающим взглядом.

– Чего ты на меня смотришь, как баран на новые ворота? Имя свое помнишь или забыла? – совершенно спокойно спросила Женя. Видя, что тетка не хочет отвечать, девушка повернулась к Геннадию:

– Геночка, ты не помнишь, как зовут твою мать, мою тетку? Похоже, у нее что-то с головой, совсем не понимает, о чем ее спрашивают.

– Марья Васильевна она, – ответил парень и тихонько хихикнул.

– Маня, значит, – покачала Женя головой. – Хорошее имя. А расскажи-ка мне, Маня, как я вообще попала в твой дом? Если он, конечно, действительно твой?

– Это мой дом! Мой! – взвизгнула Марья Васильевна. – А ты здесь вообще никто, и звать тебя никак.

– Вот-вот, – подняв указательный пальчик вверх, закивала девушка головой. – Как раз это я и хочу знать. Если я тут никто и звать меня никак, то как я сюда попала? Почему ты на рынке сказала, что являешься теткой моей родной? Объяснись, – сказала Женя, сделав упор на слове «объяснись». – Насколько мне известно, у меня никогда не было родственников. Откуда ты появилась?

– Как это не было родственников? – встрепенулась Марья Васильевна и с удивлением посмотрела на сына, как бы призывая его в помощники. – Твой отец – мой двоюродный брат. Вон и Генка может подтвердить, – все больше и больше хмурясь, говорила тетка, ничего не понимая. – Ты что это, совсем заболела?

– Неужели? – всплеснула Женя руками. – Двадцать пятая вода на киселе, значит? Что-то не помню я, чтобы ты в гости к нам приезжала, – задавала Женя вопросы совершенно спонтанно. Естественно, она даже понятия не имела о том, приезжала ли та к брату в гости или нет, но какое-то шестое чувство ей подсказывало, что сестра с братом были совсем не дружны. Она решила прикинуться ничего не помнящей, чтобы получить хоть какую-то картину о прошлом своей сестры Надежды. И совершенно случайно попала в самую точку.

– Мы были в ссоре. Очень серьезной ссоре, – буркнула женщина. – Давно это было, с тех пор и не знались.

– Откуда же ты взялась? Почему я попала к тебе? Почему живу в этом доме?

– Что ты мне голову морочишь? – начала злиться тетка. – Будто сама ничего не знаешь, – все больше и больше наливалась краской баба, бросая на Евгению ненавидящие взгляды. Девушка, не обращая внимания на визгливые ноты в голосе и покрасневшее от злости лицо «тыквы», задала следующий вопрос:

– Извини, у меня что-то с памятью. Рассказывай, – многозначительно постукивая битой по своей ладони, приказала девушка. Она строго посмотрела на тетку, когда та, поджав губы, не захотела ей отвечать. – Если не хочешь, можешь молчать, – пожала Женя плечами. – Я ведь могу и в другом месте получить информацию. Так ты мне расскажешь, что произошло и что было потом?