Мятежница Эльденберт Марина
Я оказалась сидящей на коленях Кейна раньше, чем успела это осознать. Все внутри перевернулось, воспротивилось этому, но он не позволил мне отстраниться, крепко прижал к сильной и горячей груди. Бессилие, гнев, душившие меня, прорвались слезами. Такими горькими, что казалось: если не выплесну их, просто отравлюсь.
От легкого, успокаивающего и нежного поглаживания по спине, от прикосновения губ к щекам я разрыдалась. Плакала и плакала, пока Кейн гладил и целовал меня, цеплялась за своего мучителя.
— Ненавижу вас, — прохрипела я, когда слезы все-таки закончились.
— Знаю.
Я ожидала услышать в голосе Кейна торжество от того, что он меня наказал, или привычную холодность и безразличие. Но различила лишь усталость и… боль? Откуда в оттенках его эмоций взяться боли?
— Вам это нравится? — хрипло поинтересовалась я. — Моя ненависть.
— Нет.
Кейн продолжал поглаживать меня по волосам и спине, не спешил осаживать или напоминать про наказание, поэтому я осмелела:
— Почему тогда вы продолжаете меня унижать?
— Я не хотел унизить тебя, Амелия. — Имя ласково скользнуло по моей разгоряченной коже. Почему-то захотелось, чтобы он вернулся к «фрейлине», только бы не слышать собственное имя из его уст. Особенно произнесенное так проникновенно, тихо, интимно. — По крайней мере, не сейчас. Не сегодня.
Я слегка опешила:
— Тогда что вы делаете? Завязываете глаза, а потом заставляете есть из ваших рук и требуете покорности.
— Этот урок учит не покорности, а доверию, — сказал он, легонько коснувшись губами моих губ, отчего по моему телу побежал огонь. — Я хочу, чтобы ты научилась мне доверять. Знала, что я всегда позабочусь о тебе.
— Как о вещи.
— Как о женщине.
Стать женщиной Кейна Логхарда — вот будущее, которое меня ждет. Почему-то сейчас эта мысль не жалила так больно, не раздражала и не вызывала ярости. Может, со слезами выплеснулись все страхи и переживания последних дней и во мне просто не осталось чувств. Или все они были сосредоточены на том, чтобы не уступить ему по собственной слабости.
— Доверие нельзя заполучить силой, Кейн, — ответила я. — Оно либо есть, либо его нет.
Кейн молчал. Долго. Видеть его я не могла, оставалось только догадываться о мыслях и чувствах артанца.
А потом его руки легли мне на затылок, и раньше, чем я успела это осознать, он развязал ленту. В мой мир вернулся приглушенный свет огня, серая ткань шатра и темные, как грозовое небо, глаза Кейна, в которых плескалась решимость.
Я растерянно заморгала.
— А как же наказание?
— Оно закончилось. — Кейн подхватил меня на руки, легко, словно перышко. Положил на шкуры, опустился рядом со мной на колени и поцеловал так отчаянно, сильно, до дрожи, что невозможно было противиться этому притяжению.
— Вы обещали, — прошептала я, когда вновь смогла вдохнуть. Положила ладонь на его грудь, не отталкивая, но и не побуждая, зато ощутила, как под рукой бьется сердце артанского князя.
Кейн отпустил меня резко, словно я его ужалила. Наши взгляды встретились, и я почти готова была сдаться, но артанец поднялся и отошел в другую часть шатра.
— Спи, Амелия.
— А вы? — спросила я, потому что вдруг поняла, что не хочу, чтобы Кейн уходил.
— Я буду здесь.
Видимо, слезы полностью опустошили меня, потому что стоило ослабить шнуровку платья и отвернуться к стене, как я мигом уснула.
Проснулась уже на рассвете. Голова немного гудела, и я с трудом разлепила глаза, поскольку нужно было отправляться в путь.
Минувшая ночь казалась далекой и ненастоящей, разговор с Кейном о доверии — глупым вымыслом. Зачем ему это? Приручить? Показать мое место? Или… стать ближе ко мне? Последнее вовсе выглядело невероятным. Смешно. Но на издевательство это было не похоже. А на что похоже, я не знала.
Артанец сдержал слово: оставил меня в покое, и теперь меня снова сопровождал Браден. Как же я была рада его видеть! Я хотела извиниться за тот побег, но не представляла, как это сделать, чтобы снова не подставить оруженосца под удар. От его отчужденности не осталось и следа. Браден по-прежнему смущался и хотя улыбался меньше, но на этот раз не отводил глаз.
Впрочем, кое-что все-таки изменилось: свита Мрака перестала относиться ко мне настороженно. Они переговаривались, спорили, иногда обменивались шутками. А может, я просто перестала ждать от них подвоха. Из моих тюремщиков они незаметно превратились в моих защитников. Как только я осознала, что мне не желают зла, стало значительно легче.
Шатер я по-прежнему делила с Кейном, но того, что случилось в первую ночь, больше не повторялось. Он располагался у противоположной стены, иногда расспрашивал о моей семье, о северных землях Нифрейи, о замке Норг. Будь это приказы, он не услышал бы от меня ни слова, но в вопросах Кейна я уловила искренний интерес, поэтому если сразу после того, как мы покинули Манн, отвечала односложно, то с каждым днем в мои рассказы вплетались все новые детали. С каждой историей я будто переносилась на родину и понимала, насколько соскучилась.
Особенно по родным.
Я рассказывала о своем детстве, о теплых отношениях с братьями и о том, почему отец отправил меня в замок Норг. Про свою жизнь в столице, про Роуз, про любимый парк и про одиночество.
Опасалась, что Кейн начнет расспрашивать про княгиню и про Древо, но зря: эту тему он обходил стороной. Зато охотно рассказывал о местности, которую мы оставили за спиной. Красная река оказалась самой полноводной рекой по эту сторону Великих гор и впадала в Крийское море. Чем дальше мы уходили на юг, тем труднее было рассмотреть противоположный берег реки. И тем теплее становилось, мы словно ехали навстречу весне. Виды здесь были совсем другие, непохожие на мою родную Нифрейю: деревья ниже, краски ярче. Да что там, сам воздух был другим. Более влажным, наполненным ароматами пока еще незнакомых мне цветов.
От Кейна я узнала, что зима в Артане напоминает северное лето, а летом стоит немыслимая жара, но княжеский дворец построен так, что в его стенах всегда прохладно даже без магии. Совсем скоро мне предстояло не только его увидеть, но и поселиться там.
Он рассказывал обо всем, кроме себя и своей жизни. Я поняла это однажды вечером, когда мы пересекли границу Манна с Артаном и до столицы оставалось три дня пути.
— Вы родились в Артане? — спросила я, поправляя разложенные в беспорядке шкуры.
— Да. — Если Кейн и удивился вопросу, то вида не подал.
— И ваша матушка была из Нифрейи?
Князь внимательно посмотрел на меня, но все-таки кивнул.
— Разве такое возможно?
— Как бы еще я выучил нифрейский?
— Я имею в виду, что Нифрейя — закрытая страна, ее могут покидать только те, кто…
— …принадлежит к княжескому роду и их сопровождающие.
Я тут же вспомнила о Зои и ее свите. Маннцы путешествовали с нами, но вели себя очень замкнуто и обособленно. Видела, как Кейн пару раз совсем недолго беседовал с невестой на берегу реки, но ночью неизменно возвращался в свой шатер. Ко мне. Как к этому относится княжна, я не знала, поговорить нам с Зои не довелось.
— Все равно не понимаю. У княгини не осталось собственных детей, только племянник… Единственная дочь погибла.
— Погибла, — холодно подтвердил Логхард. — Она умерла в Артане.
Тишина повисла такая, что слышно было потрескивание дров в костре. Я не мигая смотрела на Кейна, а он смотрел будто сквозь меня, глубокая складка залегла между бровей, губы сжаты. Он казался далеким и погруженным в собственные мысли.
Я была рада передышке, потому что в голове не укладывалось то, о чем мне поведал артанец. Конечно, я уже знала, что мать Кейна из Нифрейи, но не связывала это со старой историей, которая случилась задолго до моего рождения и которую знал каждый нифрейец.
Нифрейя всегда была закрытой страной, но раньше мы вовсю торговали с другими странами и собирались заключить союз с Раудией. Залогом такого союза должен был стать брак раудийского князя с княжной Анной, дочерью ее светлости. В назначенное время княжна со свитой и отрядом магов отправилась к жениху, но раудийцы оказались предателями. Им нужен был не союз, а приданое Анны — огромный запас магии разума.
Анну и всю ее свиту вероломно убили, магию — забрали. Об этом нифрейцы узнали, когда раудийская армия подошла к Вратам Ортоса, чтобы пойти войной на нашу страну. Раудийскому князю было мало княжны и дружбы с Нифрейей, он хотел заполучить Древо. Говорят, что его армия прошла несколько рубежей Врат, прежде чем навсегда сгинуть в лабиринте. Никто и никогда не подходил к Нифрейе так близко.
Никто, кроме Кейна Логхарда.
Я столько раз слышала эту историю: сначала в детстве от отца, затем от придворных в замке Норг. Но совсем не помню, чтобы кто-то упоминал Артан. Об артанской армии и ее правителе заговорили гораздо позже, после того, как к власти пришел Логхард. Мог кто-то из свиты княжны выжить? Некоторые фрейлины получили место подле княгини не только благодаря знатному происхождению, а потому, что обладали различными магическими талантами. Например, моей матери подчинялись магия земли и магия разума. Среди нифрейского дворянства вообще было много тех, кто умел читать чужие мысли или закрывать от других магов свои. Конечно, их сила не шла ни в какое сравнение с родом Фэранса, и уж тем более рядом не стояла с могуществом Кейна. Его матерью вполне могла быть какая-нибудь фрейлина из свиты княжны Анны, но…
Кого я обманываю? Дар артанского князя настолько силен, что он может быть только внуком княгини.
Во рту пересохло, и закружилась голова. Передо мной сидел прямой наследник нифрейского трона! Мой князь. Тот, кому я обязана служить даже ценой своей жизни. Тот, кому по праву принадлежит Древо.
Это открытие морской волной сбило меня с ног и утащило под воду целиком. Почему мысль о таком не пришла мне в голову в самом начале? Я ведь знала, что Кейн — маг разума. Сильнейший маг разума!
Хотя почему я должна была так подумать?
Обычно дар мага соответствует магии ближайшего источника, расположенного на землях, где он родился. Так, среди маннцев много каменных магов, среди артанцев — огненных. Но бывает и такое, что природа шутит и дарит иную силу. Или не дарит вовсе, как случилось со мной. Кейн вполне мог просто родиться со склонностью управлять чужим сознанием, а не унаследовать ее. Я приняла это на веру и не задумывалась, что может быть иначе.
Просто не задумывалась.
Но если Кейн наследник, то я должна ему обо всем рассказать. Про то, кто я такая. Про княгиню. Про Древо.
«Никому не рассказывай об этом. Никому не доверяй свои мысли», — зазвучал в памяти напряженный голос ее светлости. При воспоминании о той по-настоящему страшной ночи сердце защемило от боли. Перед глазами снова возник занесенный княгиней кинжал и смертоносный удар, навсегда оборвавший ее жизнь. А затем Мрак, переворачивающий тело ее светлости носком сапога и приказывающий сжечь высохшее Древо.
«Тварь».
Так он сказал. Ярость, сверкнувшую в его голосе и во взгляде, ярость, вспыхнувшую в моей душе, я вряд ли когда-нибудь забуду. Даже сейчас меня передернуло, пусть с тех пор произошло много всего.
Как можно так обращаться со своей бабушкой, пусть даже покойной? Зачем идти войной на родину собственной матери? Почему нельзя просто договориться? Зачем завоевывать свой народ и грабить богатства, которые принадлежат тебе по праву? Не разрушать Врата Ортоса, как злейший враг, а войти в замок Норг светлейшим князем.
Вопросов было гораздо больше, чем ответов. Это все просто не укладывалось в моей голове.
Княгиня приказала передать частицу Древа князю Броку, как единственному наследнику. Доверила источник мне, чтобы Мрак не мог прочитать мои мысли. Значит, ей наверняка было известно о его даре. Но знали ли Кейн и ее светлость о том, кем приходятся друг другу?
— Кем она была? — спросила едва слышно.
Кейн будто очнулся от забытья, потому что сначала посмотрел на меня непонимающе. А после мгновенно закрылся привычной ледяной броней.
— Наложницей моего отца, — ответил коротко.
— Кем она была до того, как стала наложницей?
Наши взгляды встретились. Мое сердце гулко билось в груди, отсчитывая мгновения ожидания. По тому, как Логхард сощурился, я поняла, что он колеблется, и ждала ответа.
— Уже поздно, фрейлина. Ложись спать.
Я едва не застонала от разочарования, к которому примешалась горчинка обиды. Демонстративно отвернулась от него к пологу шатра. Значит, ему спрашивать обо всем можно, а мне нельзя? Чтобы я что-нибудь еще ему рассказала! Ведь совсем недавно говорил о доверии, а сам…
— Когда-нибудь я тебе расскажу, — прервал мои размышления артанец. — Не сегодня.
В его голосе я уловила столько скрытой боли, что мне стало стыдно. После ночи «слепого» наказания я в первую очередь всегда прислушивалась к артанцу. Кейн умело прятал свои чувства, по лицу невозможно было понять, о чем он думает. Но голос его выдавал — возможно, из-за привычки приказывать мысленно. И если верить тому, что я чувствовала сейчас… выходило, что свою мать Кейн любил.
— Хорошо, — тихо ответила я на этот раз совсем другим тоном.
Засыпая, я думала о том, что узнала. Он любил мать и ненавидел страну, в которой она родилась. Не говоря уже об испепеляющей, страшной ненависти к княгине. Он ненавидел ее еще до того, как пошел на Нифрейю войной, хотя ни разу с ней не встречался. Ненавидел меня просто потому, что я была нифрейкой.
Оставалось понять почему.
19
Столица Артана называлась Артан-Пра, что означало Огненный город. Мы преодолели главные ворота на закате, и одного взгляда хватило, чтобы понять, почему она так называется. Стены городской крепости, дома, улицы были рыжевато-красного, словно пламя, цвета. Дело было не в отсвете стремящегося упасть за горизонт солнца, а в глине, из которой все это построили, и пыли под ногами. Зато мне наконец-то стало понятно, почему национальный цвет артанцев — красный.
В отличие от горного Грода маннцев Артан-Пра располагался на равнине. Все дома здесь были одноэтажными, поэтому город строился не ввысь, а вширь и, возможно, поэтому казался невероятно огромным. Огромным настолько, что, пока мы достигли стен княжеского дворца, на улице уже главенствовала ночь, такая темная и теплая, что даже не хотелось набросить на плечи накидку.
Дворец оказался самым высоким зданием в городе (целых три этажа), но, чтобы рассмотреть его полностью, просто не хватало взгляда. Со всех сторон его окружали сады с раскидистыми деревьями, которые в темноте напоминали настоящий лес. Зато благодаря зелени здесь было прохладнее и легче дышалось.
Пока отряд двигался по городу, артанцы всех возрастов и сословий низко кланялись Кейну, некоторые даже падали ниц. В их взглядах я видела не страх и покорность, а трепет, благоговение и восхищение своим князем. Каким бы жестоким ни был Логхард для остальных, его народ любил его.
У входа во дворец нас встречали. Все мужчины были смуглыми и невысокими, на них были темно-красные шелковые шаровары и туники. Самый старший из них шагнул вперед и поклонился Кейну так, что едва не коснулся земли невероятно длинной бородой.
— С возвращением, мой князь.
— Спасибо, Гихарт, — кивнул Логхард, спешился и подошел к моей лошади.
Как и обещал, Кейн ни разу ко мне не прикоснулся, но сейчас, протягивая мне руку, словно показывал, что время передышки закончилось и теперь условия будет ставить он.
Но не на виду же у всех?!
Краска прилила к моему лицу, и я только сильнее вцепилась в поводья, потому что положение, в которое он меня загнал, было ужаснее некуда. Не подчиниться я не могла: одно дело — высказать все Кейну наедине, совсем другое — дерзить прилюдно. Тем более что позади нас спешивались маннцы, и Логхарду стоило помогать своей невесте, а не наложнице.
Чтобы побыстрее с этим покончить, я поспешила ухватиться за его руку. Прикосновение и взгляд Кейна привычно обожгли. К счастью, он выпустил меня из объятий раньше, чем я успела сгореть от стыда. Я даже затылком чувствовала взгляды артанцев и маннцев.
— Счастлив узнать, что вы наконец-то решили заключить брачный союз, — подбросил дров в костер моей неловкости Гихарт. Ведь брак Кейна меня ни капельки не касался. — Представьте меня новой госпоже.
И он посмотрел на меня.
О нет!
Меня мигом бросило в холодный пот, кровь отхлынула от лица. Захотелось немедленно провалиться сквозь землю: такая ошибка тянула на настоящий скандал. Мало того что Кейн оскорбил маннскую княжну тем, что отдал предпочтение наложнице, так еще и артанцы благодаря его расположению приняли меня за его невесту.
— Обязательно представлю, — усмехнулся Кейн. — А пока познакомься с Амелией Сингтон, моей гостьей.
Гостья? Почему-то это меня разозлило. Раньше он не стеснялся называть вещи своими именами, что изменилось теперь?
— Приношу глубочайшие извинения за свою ошибку, — вновь поклонился Гихарт. По его лицу сложно было сказать, смущен он или нет.
Я бросила на Кейна гневный взгляд. Очень хотелось пнуть его под коленку. Очень-очень, но почему-то именно сейчас я вспомнила о манерах. Возможно, дело было в роскоши дворца и его придворных. А может, в том, что мне еще жить в этом доме, с этими людьми.
Сердце защемило от этой мысли, грудь сдавило словно в тисках. Артан-Пра был последней остановкой в казавшемся бесконечным путешествии. Из этой неприступной крепости не так просто сбежать. Я бы сказала, невозможно. Страх холодком пробежал по коже, будто княжеский дворец мог поглотить меня, едва мы войдем в высокие арочные двери.
Я настолько погрузилась в собственные невеселые мысли, что едва не упустила момент, когда Кейн представил мне Гихарта как хранителя дворца, а потом приказал:
— Пусть Лила позаботится о ней, поселит в южных покоях.
— Южных? — уточнил хранитель.
— Да. Отведи ее, а о Зои я позабочусь сам.
Все было правильно, очень правильно, но упоминание имени княжны меня царапнуло. Тем не менее мне не стоило забывать о своем положении: это для маннцев я чудо, а здесь — наложница. Как бы князь меня ни называл и как бы ни выделял перед подданными.
Кейн повернулся ко мне и обжег взглядом, легко коснулся моего подбородка. На мгновение показалось, что он вот-вот поцелует меня. Я испугалась и одновременно захотела этого, даже прикрыла глаза, чтобы артанец не заметил моих чувств.
Не поцеловал, убрал руку и отступил.
— Иди за ним, Амелия, — кивнул он в сторону хранителя. — Встретимся позже.
Вот так просто.
Хотя у Кейна всегда все просто.
Гнев во мне вспыхнул с новой силой. Я расправила плечи и не оглядываясь направилась за Гихартом.
Дворец не поглотил меня, когда я переступила порог. Более того, для темницы он был слишком ярким. Вместо факелов и светильников вдоль стен лентой вилось магическое пламя, даруя столько света, что было светло как днем. Пол и высокие сводчатые потолки были выложены мелкой разноцветной мозаикой, не сравнить с холодными и сдержанными тонами маннцев. В эту красоту гармонично вплетались растения с гибкими, стекающими к земле листьями. За галереей оказался еще один парк, благоухающий свежестью, с фонтанчиками и скамейками.
Но самым прекрасным оказалось здание в два этажа посреди парка. С округлой крышей, изящными балкончиками и витражными окнами.
— Вам нравится? — с улыбкой поинтересовался хранитель.
— В жизни не видела столько красок, — призналась я.
— Тогда вам понравится и остальное.
Уверена, гостеприимный Гихарт вовсе не хотел меня обижать, но хорошее настроение мигом испарилось, роскошь артанского дворца поблекла. Будь я гостьей, так бы и было, не сомневаюсь. Но сейчас старый, продуваемый ветрами замок отца показался самым милым и желанным местом на свете.
Тем временем мы подошли ко входу. Дверей как таковых здесь не было. Только арочный проход, уводящий в мозаичный холл с фонтаном в центре. Да и к чему двери, если на ступенях по обе стороны молчаливыми изваяниями замерли огненные маги в темных одеяниях. Тела их покрывала черная вязь рисунков. Женщина в алом платье, стоящая на пороге, на их фоне казалась пылающим факелом.
— Госпожа Лила, доброго вам вечера. — Хранитель низко поклонился, и я последовала его примеру.
— Доброго вечера, Гихарт. — У Лилы был глубокий грудной голос, бронзовая кожа и черные глаза, взгляд которых с остротой кинжалов впился в мое лицо. — Что привело тебя ко мне?
— Мой князь приказал устроить свою гостью в южных покоях.
— Южных? — Артанка приподняла изящную бровь.
Что же не так с этими покоями?
— Да, именно там, — кивнул Гихарт.
Они обменялись странными, понятными только им взглядами, а после артанка повернулась ко мне и наклонила голову.
— Я Лила Праят, хранительница малого дворца Артан-Пра. А как зовут вас, моя госпожа?
Возможно, прежняя я, только-только покинувшая замок Норг и получившая клеймо рабыни, удивилась бы такому обращению к княжескому трофею. Но после всего, через что мне пришлось пройти, глупо было не воспользоваться привилегиями, которые мне подарило расположение Кейна. Поэтому я расправила плечи и представилась:
— Амелия Сингтон.
— Рада познакомиться с вами, — улыбнулась артанка. Сложно было сказать, насколько искренне, потому что ее цепкий взгляд по-прежнему скользил по мне, словно Лила силилась понять, почему Кейн меня выбрал.
Я не осталась в долгу и рассматривала ее. Красное платье подчеркивало пышные формы, прозрачный платок не скрывал длинные темные локоны. Ее кожа была гладкой и сияющей, как у девушки, но глаза… Глаза выдавали зрелость.
— Пойдемте, госпожа Амелия. — Она поманила меня внутрь миниатюрного дворца. — Вы, верно, устали с дороги.
Только на последней ступеньке крыльца я осознала, что Гихарт остался внизу.
— А как же?..
— Из всех мужчин только князь имеет право ступить на женскую половину дворца, — все так же с улыбкой ответила хранительница.
Женская половина?! Мы в гареме? Так, кажется, называлась закрытая часть дворца в Артане, где жили жены и наложницы князя. Хотя куда еще меня мог определить Кейн? Не в свои же покои.
Настроение окончательно испортилось. Значит, мне придется столкнуться с другими женщинами Кейна Логхарда. Здороваться с ними, общаться, если, конечно, не сидеть целыми днями в своей комнате. Интересно, сколько их?
Мы пересекли большой холл, прошли ярко освещенный коридор, но встретили лишь девушек-служанок.
— Приготовьте южные покои для госпожи Амелии, пока она будет купаться, — приказала Лила, и я поняла, кого она мне напоминает. Таким тоном обычно обращалась к слугам Лидия, старшая фрейлина княгини. — Не забудьте про ужин и платье.
— Купаться? — переспросила я, когда служанки бросились выполнять поручение.
— Думала, вы захотите освежиться после долгого путешествия.
Об этом я мечтала всю дорогу из Грода, но то, что за меня все решают, мне не понравилось.
— Скажите, чем занимается хранительница дворца? — спросила я.
Лила сверкнула глазами в мою сторону, но голос ее звучал невозмутимо:
— Следит за женской половиной, за тем, чтобы пожелания жен и фавориток князя исполнялись немедленно и беспрекословно, и за тем, чтобы они хорошо себя чувствовали.
Меня словно окатили ледяной водой, я до хруста сжала кулаки. Тем ощутимее получился контраст с комнатой, в которой я оказалась. Ее окутывал густой пар, туманом оседавший на мраморных лавочках и нежно-голубой мозаике.
— Фаворитки? — Я сглотнула комок в горле.
— Не стремилась вас обидеть, госпожа Амелия. — Лила по-своему истолковала мой вопрос. — Многие девушки грезят о такой чести.
Ну разумеется!
— И много нас здесь? Фавориток?
— Вы первая, — то ли улыбнулась, то ли усмехнулась Лила.
Я нахмурилась.
— То есть как первая? За сколько лет?
— С тех пор как князь Кейн взошел на артанский престол. Тогда он и приказал распустить гарем прежнего правителя, своих наложниц у него не было, — объяснила хранительница. — Это и неудивительно.
Тиски, сдавившие грудь, исчезли, от осознания, что у Логхарда нет жен и других наложниц, стало легче дышать. Поэтому я едва не потеряла нить разговора.
— Почему?
Лила бросила на меня еще один пронизывающий взгляд, и я прикусила язык.
Не было… из-за матери.
— Но тогда зачем этот дом? — спросила я и снова осеклась. Ведь здесь жила мать Кейна, это как память о ней.
Как ни странно, Лила ответила, но совсем не о том, о чем я спросила:
— У князя Караса было много жен и наложниц, для них он и построил этот дворец, который опустел на долгие годы. Большинство жен снова вышли замуж, кто-то вернулся на родину. Осталась только я.
— Вы тоже были женой?
— Наложницей, — без смущения ответила она. — Я надеялась, что рано или поздно князь Кейн передумает и возродит артанские традиции.
Ничего себе традиции! Большая честь, как же. Мама ни за что бы не пошла замуж за отца, если бы у него был гарем. И я бы ни за что не стала делиться собственным мужем. Он был бы только моим!
Почему-то легко получилось представить на месте своего мужа Кейна, и я вспыхнула от таких странных мыслей. Глупости какие!
— Я дождалась, — добавила Лила. — Теперь у него есть фаворитка и невеста.
Напоминание о Зои заставило поморщиться. Получается, что жить нам придется тоже рядом. А после того, что устроил артанец, дружбы у нас с княжной точно не получится.
Что они с Кейном сейчас делают? Гуляют по дворцу?
Я не сразу заметила трех служанок, бесшумно появившихся в комнате. Одна из них, сама высокая, сказала что-то хранительнице на ухо.
— Вынуждена вас на время оставить, госпожа Амелия. Я должна встретить и других гостей. Наслаждайтесь купанием, потом Дара покажет вам ваши покои.
Значит, Зои уже здесь.
— Княжну тоже сюда приведут? — запоздало спросила я у служанки, когда хранительница вышла.
— Нет, госпожа, в малом дворце две купальни. Эта только для вас.
Для меня одной?
На удивление и смущение сил уже не осталось, я окончательно расслабилась и позволила служанкам позаботиться обо мне. Они помогли мне снять дорожное платье и сапоги, расплели волосы. На этот раз я даже не стала возражать против того, чтобы избавиться от нижней сорочки.
Меня растерли шершавыми губками, завернули в отрез легкой красной ткани, а затем усадили на одну из мраморных лавочек якобы для того, чтобы пар очистил мое тело и забрал усталость. Не знаю, забрал ли пар усталость, но, когда пришло время перейти в другую комнату, меня разморило и ноги отказывали мне подчиняться.
Я мечтала о ванне, но артанские бани превзошли все мои ожидания. Потому что дальше меня ждал бассейн с выложенной на дне мозаикой, изображающей оранжевых рыб. Неглубокий, с бодрящей прохладной водой, в которую я с наслаждением погрузилась. С холодом северных рек не сравнить, но это, казалось, единственный островок свежести во всем Артане.
После того как служанки вымыли и с помощью магии высушили мне волосы, я завернулась в предложенный шелковый халат и отправилась разгадывать загадку южных покоев.
— Почему мои покои называются южными? — между делом поинтересовалась у Дары, пока мы поднимались на второй этаж по винтовой лестнице. Пол поглощал шум моих шагов в мягкой обуви с загнутыми носами.
— Все окна комнат выходят на юг, — ответила смуглая и темноволосая, как все артанки, служанка.
— И что в них необычного?
— Простите? — непонимающе посмотрела на меня девушка.
— Все удивляются, когда их упоминают, — объяснила я. — Значит, в них есть что-то особенное.
Дара оживилась, кажется догадавшись, в чем дело.
— Покои всегда принадлежат фаворитке князя. Теперь вам. Князь может попасть в эти комнаты из своих покоев кратчайшим путем. Мы пришли.
Раздражение, которое поднималось во мне всякий раз при упоминании фавориток, мигом рассеялось, стоило шагнуть в распахнутую дверь. Я замерла на пороге, словно натолкнувшись на невидимую стену. Сердце пропустило удар, а дыхание прервалось.
Потому что я оказалась в своей любимой княжеской гостиной в замке Норг.
Чувство было такое, словно из пестрого Артана шагнула в привычное царство пастели. Светлые стены, высокие белоснежные потолки, теплые полы под ногами, обивка цвета сливок на диванах и креслах. И единственное яркое пятно — большие витражные окна. Даже похожая шкура возле камина. Не хватало только княгини и беседующих фрейлин: гостиная никогда не пустовала.
Все казалось в точности таким, каким я его запомнила. Будто кто-то по злой иронии создал для меня иллюзию дома. Я даже попятилась и натолкнулась на Дару.
— Что с вами, госпожа Амелия? — с тревогой спросила служанка.
Это меня и вытолкнуло из оцепенения, заставило присмотреться.
Никакой иллюзии не было. Просто кто-то постарался воссоздать княжескую гостиную, и ему это удалось. Настолько удалось, что я не сразу заметила разницу в мелких деталях: другая каминная полка, отсутствие книг на резном столике… Комната вообще выглядела слишком новой, необжитой.
Если у меня и оставались крохотные сомнения насчет слов Кейна о том, что его мать была нифрейкой, то сейчас они растаяли без следа.
— Все хорошо, — успокоила я служанку. — Просто эти покои напомнили мне о доме.
— По правилам госпожа может переделать комнаты по своему вкусу.
Вот как.
— Мне нравится как есть.
Я прошлась по гостиной, провела ладонью по спинке дивана. Вместо свечей комнату освещали артанские магические светильники, и это позволило окончательно убедиться в том, что глаза меня не обманывают.
— Значит, эти покои принадлежали последней фаворитке князя Караса?
— Насколько мне известно, нет. Такой эту комнату сделали по приказу князя Кейна.
Читать бесплатно другие книги:
