Мятежница Эльденберт Марина

В глазах артанца сверкнуло серебро гнева. Он подался вперед, обхватил руками мою голову, притягивая к себе, пока наши лбы не соприкоснулись. Его дыхание опалило мой рот, еще не поцелуй, но очень близко. От этой близости по венам побежал жар, разгораясь сильнее и сильнее.

— Чего ты еще хочешь, Амелия? — устало спросил он.

— Вы знаете, чего я хочу!

— Свободы. — Это слово Кейн произнес так, словно оно означало нечто дурное. Он отстранился, пристально глядя мне в глаза. — Тогда скажи, ты осталась бы со мной добровольно, подари я тебе свободу?

Мне показалось, что я ослышалась. Не может Кейн Логхард предлагать отпустить меня! Хотя он и не отпускает.

— Это какая-то странная свобода…

Артанец нетерпеливо перебил меня:

— Просто скажи: хотела бы остаться?

Я замерла, пытаясь осознать, чего хочу. Хочу ли я остаться рядом с ним по собственной воле? Быть возлюбленной Кейна, проводить с ним ночи и дни, дарить ему всю себя? Глупо, вот только эта роль теперь не казалась мне такой отвратительной, скорее наоборот… Но была еще Зои или любая другая княжна или принцесса, которую продадут Артану вместе с магией. Да и с тех пор, как принесла клятву ее светлости и приняла в себя Древо, я не принадлежала себе.

Я не знала, что ответить, но он мне и не позволил. Свел брови и прорычал:

— Вот поэтому я не отпущу тебя никогда.

Отшатнулась, как от пощечины, а Кейн уже поднялся и отвернулся к окну, так что теперь я могла видеть только его спину.

— Я пришел, чтобы сообщить о том, что уезжаю из Артан-Пра на несколько дней. Города в восточных землях требуют моего присутствия.

Сердце дрогнуло, но я быстро взяла себя в руки. Еще не хватало переживать за этого захватчика.

— Доброго пути, князь Кейн. Надеюсь, вы там задержитесь.

Я пожалела о своих словах на следующий день. Да что там, я пожалела о них в ту же минуту, когда за Кейном закрылась дверь. Сжимала кулаки и кусала губы, чтобы не окликнуть его, не попросить вернуться. А внутри медленно растекалась боль, после этого странного разговора она горчила на языке, отравляя меня собственными жестокими словами, заставляя сомневаться в том, что я делаю, в том, что вижу и чувствую.

Я больше не была уверена, что поступаю правильно.

В самом начале нашего знакомства было куда проще. Тогда передо мной был враг, которому чуждо сострадание и благородство. Враг, который сломал мне жизнь и достоин только ненависти. Не человек, а чудовище, из плена которого необходимо сбежать любой ценой, сбежать и передать князю Броку надежду на освобождение Нифрейи.

Но потом все переменилось. Возможно, это началось, когда Кейн отказался отдать меня царю проклятых или когда вынес на руках из пещеры Камня. Или же когда я крепко прижималась к нему, вливая спасительную магию Древа. Не говоря уже о нашей откровенности в шатре по дороге в Артан. Оказавшись здесь, я вовсе перестала думать о Древе и спасении Нифрейи. Потому что все, что говорила княгиня, все, что я знала, теперь мною подвергалось сомнениям.

Мир раскололся на две части, и я ранила себя об их острые края в попытке вернуть все, как было прежде.

Но как прежде уже не получится. Хотя бы потому, что Кейн перестал быть мне врагом. Сейчас ненавидеть его не получалось, как бы мне того ни хотелось. Нет, я не забыла ночь на коленях и множество ужасных слов, которые мы говорили друг другу. Не забыла и нашу нежность в Каменном лесу, и то, что он меня спас, и наши долгие разговоры по дороге в Артан. Я покривила душой, когда заявила, что он хочет меня купить. Зачем ему покупать то, что и так ему принадлежит? Он мог просто заполучить мое тело, не заботясь о моих чувствах. Приказать, сломить, но вместо этого почему-то спрашивал, хочу ли я остаться рядом с ним, говорил о доверии. Это удивляло, смущало и… пугало.

Одним мало-мальски ценным итогом бессонной ночи стал вывод, что я ничего не знаю о настоящем Кейне Логхарде. Образ Мрака, созданный благодаря слухам и словам княгини, разрушился до основания. Я хотела узнать его таким, какой он на самом деле, а заодно выяснить, кто же является истинным наследником нифрейского источника.

Я вдруг поняла, что не смогу ни спать, ни есть, пока во всем не разберусь. К тому же князь покинул Артан-Пра, но я могла расспросить тех, кто его знает, кто к нему близок. И начать стоило с хранительницы.

Она как раз сопровождала служанок, которые принесли новое платье. Льдисто-белое с серебристой вышивкой, невесомо-нежное, как эбрисы. Этот наряд подчеркивал мою внешность, делал ее ярче, и из зеркала на меня смотрела совершенно другая я. Волосы лежали свободно, как предпочитали носить артанки, стараниями Дары кожа сияла, даже цвет глаз стал более насыщенным.

Такой меня видит Кейн? Красивой… Мой двойник в зеркале залился румянцем и прикусил губу, поэтому я поспешно повернулась к Лиле. До этого нас связывали только необходимость и наши статусы: фаворитки и хранительницы гарема. Сегодня я собиралась поговорить с ней по душам, но стоило зайти издалека.

— В первую нашу встречу вы сказали, что из всех мужчин только князь может входить в малый дворец.

На лице женщины мелькнуло замешательство, которое она умело скрыла за улыбкой.

— Это так, — кивнула Лила.

— И нет никаких исключений для его семьи? Например, сыновей.

— Сыновьям дозволялось жить в малом дворце, пока они не достигнут шестилетнего возраста. После они переселялись в большой дворец и обратно ступить уже не могли.

Значит, следуя обычаям гарема, мать и дитя расставались навсегда. Сердце болезненно сжалось, стоило мне подумать о княжне Анне и Кейне.

— У князя много братьев?

— Да, у князя Караса было много сыновей.

— Было? — похолодела я, а вот Лила осталась бесстрастной.

— Большинство из них погибли, пытаясь свергнуть отца. Только Кейну это удалось.

— А остальные?

— Один погиб во время восстания, другие предпочли признать князя Кейна правителем и покинуть Арган-Пра. Слабый не может претендовать на престол.

Да уж. В Нифрейе все иначе, нет такой жестокости. Но и правителя там сейчас тоже нет.

— Вы давно знаете князя? — задала следующий вопрос.

— Несколько лет.

— Почему он оставил вас при малом дворце?

Сколько же ей лет? В том, что она гораздо старше меня, я не сомневалась.

— Зачем вам это знать, госпожа Амелия?

Она всегда так говорила, когда мои вопросы заходили слишком далеко и касались личного. Обычно я отмалчивалась, но сейчас решила идти до конца.

— Я хочу лучше узнать своего мужчину.

Сказала и подавила желание снова закусить губу. Потому что не знала, сколько в этом признании желания вызвать Лилу на откровенность, а сколько правды. Кейн сам говорил, что хочет быть моим, но я его своим не считала. Сложно считать своим артанского князя.

Подчиняясь едва уловимому кивку хранительницы, служанки поклонились и быстро покинули комнату. Когда мы остались одни, Лила прошлась по спальне, прежде чем спросить:

— Почему вы решили, что я его знаю, госпожа?

— Потому что изо всех жен и наложниц князя Караса остались только вы. Вас назначили хранительницей малого дворца, хотя у князя Кейна не было гарема, он вообще не собирался жениться. Потому что Кейн окружает себя только теми, кому доверяет, а вам он доверяет.

Последнее я вовсе сказала наугад, но Лила, когда резко повернулась ко мне лицом, уже не улыбалась. Ее взгляд вонзился в меня, не скрытый вежливостью или притворной симпатией.

— Я впервые увидела князя Кейна, когда он распустил гарем. Наверное, ему понравились мои мысли, поскольку он позволил мне остаться здесь.

Я чувствовала, что если сейчас не вызову ее на откровенность, то навсегда упущу возможность разгадать эту тайну. А значит, мне самой стоило говорить откровенно.

— Зато мои мысли для него скрыты, — призналась я, украдкой наблюдая за хранительницей. — Это моя особенность. Именно поэтому Кейн забрал меня с собой.

На лице Лилы отразилось понимание, она шагнула ближе. Уверена, хранительница много раз гадала, что ее князь нашел во мне, ради которой изменил собственным принципам, и я была готова удовлетворить ее любопытство.

— Я знаю артанский, а Кейн прекрасно говорит на нифрейском, но мы с ним не всегда понимаем друг друга. — Слова лились сами собой, мне даже не приходилось ничего придумывать. Я правда хотела его понять. Понять, почему наше знакомство началось с ненависти. — Мне почти ничего не известно о его прошлом. Поэтому и прошу вас рассказать о нем. Все, что знаете.

Лила колебалась всего мгновение. Затем подошла к оттоманке, на которой я проводила ночи, и, опустившись на нее, жестом пригласила меня сесть рядом.

— И что же вы знаете про князя Кейна? — Она небрежно разгладила красный шелк юбки, будто мы собирались разговаривать о погоде.

— Немногое, — пожала плечами я. — Знаю, что он самый могущественный правитель Артана, покоривший множество стран. Что заботится о своем народе, что он жесток с врагами. Что его мать была из Нифрейи и что он очень ее любил. Но при этом не понимаю, почему он безумно ненавидит нифрейцев и мою страну.

Лила молчала так долго, что я решила — ничего от нее не услышу. Поэтому вздрогнула, когда хранительница жестко произнесла:

— У князя Кейна есть причина ненавидеть родину своей матери, но я не думаю, что вам действительно нужно знать правду.

— Почему?

— Как раз потому, что вы нифрейка.

Несмотря на слова хранительницы, ее тон, ее взгляд словно бросали вызов. И я его приняла.

— Может, как раз потому и стоит, — сказала я. — Чтобы знать, откуда эта ненависть к моему народу.

Теперь Лила посмотрела на меня с уважением.

— Допустим, князь Кейн ненавидит вовсе не Нифрейю, а ее правительницу.

В памяти так живо всплыло пылающее Древо и приказ сжечь Священный сад дотла, что по спине побежал холодок. Из глубины души поднялся страх, но я тут же пресекла его. Сейчас не время.

— Ее светлость погибла во время захвата нифрейской столицы.

— Ее убил Кейн? — Лицо хранительницы застыло.

— Нет.

Ее тонкие пальцы, сжимающие тонкую ткань, расслабились.

— Это хорошо, — пробормотала она себе под нос.

— Что же в этом хорошего?

Лила вновь посмотрела на меня.

— Извините, госпожа Амелия, но в моем сердце нет столько сострадания, чтобы соболезновать вашей утрате. Старая ведьма заслужила смерть, потому что разрушила не одну жизнь.

От ее слов голова шла кругом. Откуда наложница артанского князя знает о нифрейской княгине? Не просто знает, а ненавидит ее.

— Откуда?.. — Мой голос сел от волнения, и я не договорила, но Лила прекрасно меня поняла.

— Мы познакомились с князем Кейном после гибели его отца. До этого я знала о нем лишь по рассказам его матери.

— Княжны Анны.

— А вы знаете больше, чем я думала, — прищурилась Лила, чем подтвердила мою догадку. — К чему эти игры?

Она хотела подняться, но я накрыла ее руку ладонью.

— Я догадалась. Из-за дара Кейна, — объяснила вспыльчивой артанке и даже слабо улыбнулась, когда Лила вернулась на место. — Но я просто не представляю, как так получилось, что наследница Нифрейи оказалась наложницей князя Караса. Я всегда считала, что она погибла от рук предателей раудийцев.

— Ее действительно убило предательство, — устало кивнула хранительница. Видно было, что этот разговор выматывает ее не меньше, чем меня. — Только предала Анну собственная мать.

Убило? О чем она? Ведь, судя по ее словам, княжна прожила долгую жизнь… Наложницей, в чужой стране, где родила сына.

— Ничего не понимаю, — потрясенно прошептала я. Сердце разрывалось от предчувствия, что эта история мне не понравится, но и остановить рассказ хранительницы я уже не могла.

Лила познакомилась с Анной, когда только попала в гарем. Они столкнулись случайно, в парке. Далеко не сразу, но нифрейка взялась ее опекать, как собственную дочь. Учила языкам и песням, рассказывала про свою родину, культуру и особенно много — про своего сына. Именно благодаря воспоминаниям о Кейне на ее лице иногда появлялась слабая улыбка.

— Она ненавидела Караса, но сына любила до безумия. У нее был человек в большом дворце, который приглядывал за Кейном и передавал ей письма, рассказывая о его победах и поражениях. Какой же счастливой она была в те минуты, когда читала о нем!

Вспоминая об этом, Лила тоже улыбалась. По-настоящему, нежно, с толикой грусти. Анна была счастлива возможности следить за жизнью сына хотя бы на расстоянии, поэтому новость о том, что Карас выдворил его из Артана, стала для нее настоящим ударом.

— У Кейна начал проявляться дар, поэтому его отправили в Манн, якобы для того, чтобы он научился управлять собственной силой.

— Карас боялся сына, — догадалась я и получила одобрительный взгляд Лилы.

— И правильно делал. Когда Кейн вернулся, то свергнул его. Это случилось спустя много лет.

— Они встретились? — затаив дыхание, спросила я, но хранительница покачала головой, и мне стало так больно, словно это я потеряла близких.

Кейн уехал из Артана к Риону, и Анна утратила с ним всякую связь. Первый год ждала его возвращения, но постепенно ее надежда что-то о нем узнать угасла. Писать ему из дворца она не могла, Кейн писал ей, но его письма до матери не доходили, его отец об этом позаботился. Все, ради чего она жила, утратило смысл. Анна грустила все больше, а потом сильно заболела.

— Тогда она мне поведала обо всем, — призналась Лила. — О том, кто она на самом деле, как сюда попала, и о тех, кто этому поспособствовал.

Еще до того, как Артан стал самой могущественной державой, Карас хотел заключить союз с маленькой северной страной, обладающей редким источником. Долго вел переписку с нифрейской княгиней и даже лично приезжал в замок Норг. Последнее меня вовсе удивило, ведь при мне никто не посещал Нифрейю, и даже мама не рассказывала об этом.

Карас предложил ее светлости поддержку Артана, золото и огненную магию, а взамен рассчитывал получить доступ к магии Древа. Но после знакомства с юной наследницей Нифрейи стал настаивать на том, что нужно скрепить сделку браком. Анна не пожелала выходить за варвара, у которого уже было несколько жен. Она бросила это ему в лицо, а княгиня разорвала договор и выгнала гостя из страны. Дальше история пересекалась с известной мне. Нифрейя заключила договор с Раудией, и Анна отправилась к будущему мужу. Только вот она не знала, что раудийцы сговорились с артанцами.

Воины Караса перехватили княжну по пути в Раудию, он взял Анну в плен и потребовал у княгини выполнения их сделки: магия Древа в обмен на дочь.

— Она отказалась.

— Это невозможно! — возмущенно выпалила я. Едва удержалась от того, чтобы на этот раз не вскочить с оттоманки. — Я не знала добрее и справедливее человека, чем ее светлость! Она бы не поступила так со своей дочерью.

— Поступила, — кивнула Лила. — Княгиня заявила, что отныне Анна для нее мертва.

В ушах зашумело, а в горле встал ком от осознания того, что я услышала. Разум подсказывал, что правители не всегда идут на поводу у своих чувств. Им вверено целое государство, множество людей, они должны заботиться о них. Но сердце шептало, что близких не предают, не отдают на откуп врагу. За них сражаются.

— Наверное, Карас хотел заполучить Древо целиком, — пробормотала я, скорее чтобы убедить себя, а не Лилу. — Это бы лишило магии всех нифрейцев.

— Князь Карас просил двенадцать сосудов в год. Столько же огненной магии отправили бы в ответ. Он держал свое слово.

Двенадцать сосудов?! За жизнь и свободу дочери?

Только мой отец получал четыре сосуда в год!

Боги, о чем я вообще думаю, какие сосуды? Как можно оставить в плену свою дочь? Если бы я была матерью, я бы отдала за своего ребенка и Древо и жизнь. Все что угодно, только бы он жил!

То, что рассказывала Лила, было жестоким, неправильным, страшным. Я просто отказывалась верить в услышанное. Нет, это неправда. Не может быть. Нет.

Я уцепилась за последнюю мысль, как утопающий за соломинку:

— Может, Карас обманул Анну? Она присутствовала на переговорах? Или узнала обо всем от него?

— Сами знаете, что он не мог ее обмануть, — возразила хранительница. — Анна не присутствовала на тех переговорах, но Карас позволил ей воспользоваться своим даром и прочитать его мысли. Она увидела все в его воспоминаниях. Посланцем был ее дядя, он и огласил окончательное решение княгини.

Князь Барр, младший брат ее светлости и отец Брока. Он был сильнейшим магом разума в княжестве, но это не спасло его от несчастного случая на охоте. Мог ли он солгать? Ради Нифрейи и ради Древа. Сказать, что ее светлость отказалась спасать дочь, а на самом деле должен был забрать Анну… Мне бы очень хотелось в это верить, но я понимала, что обманываю себя.

Даже если он солгал тогда, княгиня наверняка прочла мысли брата и узнала обо всем. Она могла все изменить: провести новые переговоры, договориться с Карасом.

Но не стала. Оставила дочь в заложницах.

— Анна рассказывала мне, что для нифрейцев страна гораздо важнее родственных связей, что они умрут за идеалы, но она так и не смогла простить мать. — Голос Лилы выдернул меня из тяжелых мыслей, которые отравляли разум. — Вместо жены она стала наложницей Караса и, как вы знаете, родила ему сына.

— Почему она не сбежала? — спросила я. — Не воспользовалась магией разума?

— И куда бы она пошла? — пожала плечами хранительница. — Путь на родину ей был закрыт, а искать счастье где-то еще она не осмелилась. К тому же Анна говорила, что без магии вашего источника она сойдет с ума, если станет использовать собственный дар.

Как это происходит у Кейна. С ума он не сходит, но сила сжигает его изнутри.

— И еще у нее был сын.

Которого Карас у нее тоже отобрал. Я сглотнула комок в горле, который грозил обернуться слезами о судьбе, похожей на мою.

— Почему он был так жесток с ней? Мстил из-за Древа?

— Жесток?! — Лила бросила на меня один из своих странных взглядов, возвращая из прошлого в настоящее. — Карас любил ее и не скрывал этого ни от Анны, ни от всего Артана. Он готов был положить целый мир к ее ногам.

— А она?

— Ей все это было не нужно. Анна не смогла простить Караса. Говорила, что его поступок перечеркнул все хорошее, что могло быть между ними, и что он достоин только ненависти. А уж после изгнания сына — подавно.

«Ты моя, Амелия, а я буду твоим».

В памяти снова вспыхнули слова Кейна, и сердце забилось быстрее. Говорил ли Карас что-то подобное Анне? Но она лишь хотела домой, в Нифрейю, дорога в которую была для нее закрыта.

— Если он ее любил, почему забрал сына? — спросила я.

— Возможно, считал, что этим укротит ее. А может быть, страх перед Кейном был сильнее любви Караса. Анна не дождалась сына, умерла от лихорадки спустя два года после того, как поведала мне о своей жизни. И в ту ночь взяла с меня обещание, что, если что-то с ней случится, я найду способ рассказать обо всем ее сыну. Позаботиться о нем, как это делала она.

Лила замолчала, будто пыталась подобрать слова, а может, просто предалась воспоминаниям.

— Я пообещала, хотя не представляла, как смогу исполнить эту клятву. Кейн мог вернуться в Артан только в одном случае — стать новым князем. Надежда на это была ничтожно мала, но, когда он появился здесь, в гареме, я сразу его узнала.

— Откуда?

— По глазам. — На лице хранительницы появилась улыбка, такая теплая, что она могла осветить комнату. — У Анны были точно такие же.

Я молчала, боясь нарушить хрупкость воспоминаний.

— Кейн прочитал мое сознание, узнал обо мне больше, чем знала я сама. Он хотел увидеть каждую минуту, связанную с матерью.

И ему не понравилось то, что он увидел.

— Он поэтому пошел войной на Нифрейю? — Мой голос все-таки дрогнул, выдавая чувства, что бушевали в душе. — Из-за мести? Разве не проще было сначала поговорить с ее светлостью? Он вообще пытался?

Да Кейн же ее наследник! Если бы он рассказал княгине правду, она бы не считала его врагом.

Я бы не считала его врагом.

— Я этого не знаю, — покачала головой Лила. — Князь не отчитывается перед хранительницей. До вашего появления здесь, в малом дворце, я вовсе не подозревала, куда он отправился.

Я закусила губу, чтобы не наговорить лишнего. Мой гнев, осознание несправедливости, злой шутки судьбы были ни к месту.

— Я выросла в других условиях, с другими ценностями и поначалу не понимала Анну, — призналась Лила. — Наверное, никогда до конца не пойму. Но благодаря разговорам с ней я обрела сестру и полюбила Кейна всем сердцем. Как любила она.

— Почему я вам не нравлюсь? — спросила я.

— Если бы вы мне не нравились, я бы вам не доверилась, — прищурилась хранительница.

— Но все-таки вы меня недолюбливали?

Лила молчала недолго.

— Вы показались мне похожей на Анну. Не внешне, характером. Она тоже яростно отвергала все артанское и хотела сбежать отсюда на край света.

— Я бы лучше не сказала, — кисло улыбнулась я.

— Я боялась, что история повторится. Что огненный князь полюбил северянку с ледяным сердцем, и они обрекут друг друга на страдания.

У меня даже холодок по спине побежал. Погибель или спасение.

Так, кажется, сказал Голос Камня.

— И почему вы изменили свое мнение?

— Анна никогда не интересовалась Карасом, — просто ответила хранительница. — Где он, что с ним. А вы спросили про Кейна. Вы хотите его узнать.

22

Наши с Лилой отношения стали теплее, теперь любезность хранительницы была искренней. В конце разговора я осмелилась спросить насчет ее желания следовать артанским традициям.

— Зачем вы хотели возродить гарем?

— Хотела, чтобы Кейн наконец-то нашел женщину, которая его согреет, — ответила она.

Наложницы нужны скорее для того, чтобы согревать постель. Вслух я этого не сказала, не хотела рушить только-только зарождающееся между нами доверие. Все-таки между артанцами и нифрейцами огромная пропасть, которую не так просто преодолеть.

После откровенной беседы с Лилой я многое поняла, но все только усложнилось.

Теперь я точно знала, что Кейн — мой князь и что нифрейский трон принадлежит ему по праву рождения. Вот только взять его он предпочел при помощи силы, а не дипломатии.

Почему? Я спрашивала себя об этом множество раз, но не находила ответа. Возможно, именно поэтому лишь сильнее увязала в сомнениях. Мой долг перед народом — передать Древо тому, кто возродит Нифрейю, я обещала это ее светлости. Ее светлости, которая так ужасно поступила с собственной дочерью… Но здесь мои симпатии не имели значения. Нужно думать о народе и о своей миссии.

И я думала, думала, думала… но так ни к чему и не пришла.

Князь Брок был далеко, а Кейн здесь, рядом. Вот только он не собирался отдавать Древо Нифрейе, с его помощью он собирался спасти Артан. Его народ — здесь, несмотря на то что Анна была северянкой. Я могла ошибиться, доверив источник тому, кто окончательно погубит нифрейцев. Без магии им не выжить, мы останемся беззащитны и потеряем все.

К тому же я до сих пор не представляла, что происходит с источниками Артана. Расспрашивать об этом Лилу или кого бы то ни было еще было слишком опасно, но я могла попытаться поискать ответы, пока Кейн был далеко. Например, хотя бы почитать об источниках и их особенностях.

Дара постоянно приносила мне новые книги. Обычно это были всевозможные сказания про артанских богов и героев. На мой вопрос, откуда они, служанка говорила, что берет книги из храмовой библиотеки, которая находится на территории большого дворца.

— Лила, я хочу побывать в библиотеке, — попросила хранительницу, когда она снова заглянула ко мне, спросить, довольна ли я новыми нарядами.

— Зачем? Дара может принести вам все, что попросите.

— В том-то и дело, что я хочу посмотреть все и почитать что-то новое. Я ведь не знаю, какие есть книги в Артане. Или Кейн запретил мне покидать малый дворец?

Так-так. Судя по поджатым губам Лилы — не запретил. Это вселяло надежду.

— Может, дождетесь, пока вернется князь? — попыталась она меня вразумить.

И станет задавать вопросы? Нет, точно нет.

Кажется, Лила окончательно поняла, что спорить со мной бесполезно, и согласилась. Хотя и не скрывала собственного недовольства: старые привычки были сильнее.

Конечно, книги могли и не помочь, но я успела изучить женскую половину — по крайней мере часть, принадлежавшую мне, — вдоль и поперек и жаждала заглянуть за ее стены. Не смущало даже то, что меня будут сопровождать несколько служанок и княжеские маги. Не терпелось почувствовать вкус свободы хотя бы ненадолго, пусть и под конвоем.

Так что после обеда я, Дара и темнокожая служанка по имени Мирру переступили порог малого дворца. Со стороны внешнего парка нас уже ждали воины из свиты князя. Первым, кого я увидела, был огненный маг. Тот самый, кто подсунул мне саламандру в лагере и обещал развлечься со мной после того, как надоем Кейну. Чуть назад не повернула, настолько омерзительным он был.

Хуже сопровождения не придумаешь!

Только после я заметила оруженосца Кейна и мага воздуха. Браден встретил меня улыбкой, гораздо более искренней, чем прежде, и поклонился.

— Рад снова видеть вас, леди Амелия.

Знакомое обращение мне польстило, но вот присутствие огненного не позволяло расслабиться и наслаждаться приятным обществом. Тем более он единственный из всех не поприветствовал меня, лишь пробежался злым цепким взглядом от макушки до носков туфелек.

— Обязательно, чтобы меня сопровождали все вы? — поинтересовалась я.

— А вдруг вы во дворце заблудитесь… леди Амелия, — процедил огненный. «Леди» в его устах прозвучало двусмысленно и как-то унизительно.

— Альферц! — рявкнул Браден, чего от дружелюбного оруженосца я не ожидала. Черты его лица заострились, взгляд стал жестким, почти как у Кейна. — Немедленно извинись.

— Ой, да брось, — скривился маг, — мы князя должны защищать, а не его бабу. Артан-Пра — самый скучный город во всем мире. Что с ней вообще может случиться?

— Альферц, тебе мало наказания за твои фокусы?

Огненный хохотнул, а я словно со стороны услышала свой спокойный, ледяной голос:

— Можете не защищать. Я не расскажу об этом Кейну. — Обвела взглядом всех присутствующих. — И никто не расскажет.

Маг недобро прищурился, в темных глазах вспыхнули огоньки пламени — и это не фигура речи. Я кожей чувствовала, как внутри мужчины бушует пугающая стихия, но не отступила ни на шаг.

— Не ты отдаешь мне приказы, нифрейка, — наконец-то проговорил он.

— Это правда, — подтвердила я. — Вы подчиняетесь своему князю.

Он еще минуту буравил меня огненным взглядом, потом кивнул. Сложил руки на груди и сделал вид, что ему скучно. Зато воздушный маг не сдерживал широкой улыбки и не скрывал, что его все это забавляет.

Да уж, очень забавно!

Только сейчас осознала, что почти не дышала. Колени до сих пор подрагивали от напряжения, которое, судя по всему, испытывала не только я: краем глаза я уловила, что Дара погасила огонь, сверкающий на ее ладони.

Значит, у меня есть защитники от защитников.

— Я прошу за него прощения, — произнес Браден, вновь превращаясь в юношу, которого я знала. — Альферц — искусный, закаленный в битвах воин, но ему чужда обыкновенная вежливость. Мы должны сопровождать вас по приказу князя, и это не обсуждается.

Храмовый комплекс находился в другой стороне внешнего парка и состоял из трех одинаковых как близнецы зданий. Снаружи стены целиком покрывали мелкие цветы из осколков красного и оранжевого стекла. Из-за отражения в них солнечных лучей создавалось впечатление, что они объяты пламенем, а верхушки зданий действительно венчали настоящие костры. Даже без объяснений Брадена я поняла, что храм символизирует артанские источники. Могущественные, неугасающие, дарующие магию.

Три вулкана. Три огненных бога. Кула, Пиру и Чажж. Созидающий, наблюдающий и разрушающий. О них я успела прочитать в книгах, которые мне приносили. Боги обитали в Пустоте, но потом Куле стало скучно, и он решил пошутить над остальными: сотворил дивные цветы, которые облепили склоны его братьев. Пиру шутка понравилась, а вот Чажж разозлился и изрыгнул пламя, спалив все дотла.

В следующий раз Кула создал животных, блуждающих у подножия вулканов, но история повторилась. Так было раз за разом, из шутки это давно превратилось в состязание. Тогда Кула спросил у вечно недовольного брата, чем ему так не угодили его творения. Чажж ответил, что все они ужасны и омерзительны. Если бы боги не вросли намертво в землю, то и вовсе подрались бы, но невозмутимый Пиру их рассудил. Он предложил беспокойным братьям договориться и создать то, что понравится им всем.

Богам идея приглянулась, и хотя совещались они долго, но слепили из глины первого человека и вдохнули в него свое пламя, огненную магию. Кула подарил ему душу, чистоту, стремление к жизни, а вот злобный Чажж наградил его силой, яростью и алчностью. Тогда мудрый Пиру тяжело вздохнул и подарил своему созданию разум, чтобы у него был выбор.

Так появился на свет первый князь Артана.

Впрочем, шутник Кула все-таки обманул своих братьев. Пока они спали, он слепил еще одного человека — прекрасную девушку в пару князю. Чтобы она согревала его, заботилась о доме, ну и чтобы дальше они создавали людей уже самостоятельно, потому что Кула был слишком ленив для этого.

Проснувшись утром, Пиру лишь покачал головой, а вот Чажж сильно разозлился. Он вскипел, раздулся и едва снова все не испепелил. Но вулкан не мог уничтожить женщину, не уничтожив мужчину, поэтому лишь наделил новое создание ревностью и завистью, а затем отвернулся от братьев. С тех пор они не разговаривают.

У артанцев было много легенд, но эта, о создании мира, нравилась мне больше всех.

Библиотека находилась в храме бога Пиру, что неудивительно, если знать о его мудрости. Внутри стены были гладкими, темными и без единого окна. Освещение дарило пламя подобное тому, что я видела в галереях и коридорах дворца, но самым ярким был столп огня в центре. Именно ему артанцы и возносили свои молитвы, он дарил тепло и поднимался ввысь, уходя сквозь круглую прорезь в крыше.

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » ... »»